Coil

***

Длинный чёрный хвост шлёпнул по полу. Плитка с силой ударилась о стену. — Ты делаешь это неправильно, —сказал Драко. — Совсем неправильно. Рон бросил на него сердитый взгляд. — Тогда дай инструкции получше! В десятый раз за последний час Рон протянул руку к Эгги. Вместо того, чтобы осторожно положить морду ему на ладонь, как продемонстрировал Драко, норвежский риджбек просто посмотрел на Рона. Её хвост снова ударил по полу. Когда она выдохнула, вместе с ней поднялся столб дыма. — Ты раздражаешь её. — Ты раздражаешь меня. Хлоп! Рон и Драко оба подпрыгнули, и их придирки немедленно прекратились. За столом Гермиона захлопнула книгу и повернулась к ним с суровым видом. — Неужели вы двое не можете уже просто поладить? Я пытаюсь читать здесь. Драко нахмурился. — Ты читаешь мою книгу, гриффиндорка. По крайней мере, будь благодарна! — Я пытаюсь прочитать твою книгу, — фыркнула она. — Это просто невозможно, учитывая все ваши препирательства на заднем плане. Исследование драконических существ стояло на столе, защищенное парящими руками Гермионы. Текст определённо был древним — страницы пожелтели, корешок сломан. Чтобы быть написанным знаменитым волшебником Мерлином, это должно было быть так. Но, несмотря на то, что книга была датирована сотнями лет назад, за ней хорошо ухаживали. Рон мог день и ночь разглагольствовать о том, какой злой была семья Малфоев, но нельзя было отрицать, что они хорошо заботились о своих книгах. Гермиона прочитала уже около четверти книги, замедленная плотным, устаревшим словарным запасом Мерлина и звуками ссорящихся детей. В глубине души она желала, чтобы у неё было такое же умение командовать, которым, казалось, без особых усилий владел Дадзай. Он хлопал в ладоши и заставлял толпу замолчать; говорить одно слово и получить тысячу нетерпеливых ответов. У Гермионы не было такой харизмы. Что у неё было, так это её книги, а у книг была она. Прямо сейчас у неё была книга Драко. — В четвёртой главе говорится, что драконы очень восприимчивы к эмоциям тех, кто их окружает, — продекламировала она. — Возможно, Эгги не уважает тебя из-за всех твоих криков. Гнев – это не то, что заслуживает уважения. — Тогда как насчёт снисходительности? — спросил Рон раздражённо. — Кажется, у вас двоих это в рамках дозволенного. Гермиона вздохнула. — Рон, просто попробуй немного успокоиться, — когда Драко фыркнул, она повернулась к нему. — И Драко, перестань провоцировать Рона. Мы никогда не закончим это, если ты всегда будешь издеваться над ним. Драко усмехнулся, язвительное замечание вертелось у него на языке. Но затем, к удивлению Гермионы, Драко не рявкнул в ответ. Вместо этого его плечи опустились, и он молча отвёл взгляд. Она моргнула. Это была... странная реакция для обычно высокомерного Малфоя. Рон, стоявший рядом с ним, снова протянул руку. Он ждал, ладонью вверх. Ждал и ждал... — Этот парень Мерлин не знал, о чём говорил. Это вообще не работает. Гермиона положила руку на исследование драконических существ, оскорбленная от имени книги. Затем, снова к шоку Гермионы, Драко бросился на защиту книги, прежде чем она успела: — Великий Мерлин знал всё, что можно было знать о драконах. Мой отец не дал бы мне ничего не стоящую книгу. Может быть, ты просто слишком глуп, чтобы прочитать её самому. — И это я слышу от тебя, Малфой? Разве ты просто не покупаешь все свои оценки? — Я получаю оценки, потому что я умный, а это больше, чем кто-либо может сказать о тебе! — Ах, ты! — Мальчики! — снова скомандовала Гермиона. Только без хлопанья книгой, чтобы подчеркнуть её голос, это не имело особого эффекта. Рон и Драко продолжали огрызаться друг на друга. Было ясно, что они не собираются останавливаться в ближайшее время. В очередной раз Гермиона пожалела, что у неё нет умения направлять, как у Дадзая. Похоже, почувствовав, что это бессмысленно, Эгги выпустила ещё один дымный выдох, прежде чем захлопать крыльями. Она молча вернулась в своё гнёздышко из подушек. Рон и Драко, казалось, даже не заметили этого из-за всех их препирательств. Гермиона вздохнула. Она бросила тоскующий взгляд на книгу Мерлина, но никак не могла сосредоточиться из-за всего этого. — Я даже не знаю, почему Дадзай позволяет тебе быть здесь! — Говори за себя! Гермиона ущипнула себя за переносицу. — Действительно, вы двое... Рон скрестил руки на груди, защищаясь. — В любом случае, это бессмысленно. Давай просто скажем всем, что мы теперь друзья, и покончим с этим. — С удовольствием, — фыркнул Драко, вздёрнув подбородок. Опираясь одной рукой о пол, он заставил себя подняться на ноги. Рон последовал за ним секундой позже, выглядя раздосадованным на себя за то, что не был тем, кто сорвался с места первым. — Я бы предпочёл тренироваться перед отборочными по квиддичу, чем тратить своё время здесь с тобой. До них осталось всего несколько дней, и я бы хотел сначала поработать на нескольких дополнительных тренировках. Рон остановился на полпути к язвительному замечанию. В его глазах загорелось удивление, за которым быстро последовал гнев. — Ты пробуешься в команду Слизерина? Драко сделал паузу. Секунду спустя осознание осветило его лицо. — Только не говори мне, что ты стараешься попасть в Гриффиндор. Квиддичу не нужен ещё один Уизли. — Ты просто боишься проиграть трём Уизли сразу! — Так уверен, что попадёшь в команду? Драко удивлённо приподнял бровь. Он оглядел Рона с головы до ног. — Я бы не стал даже пробовать. — Ну, по крайней мере, я не планирую просто купить своё место в команде! — Я хочу, чтобы ты знал...! Хлоп! И снова они оба подпрыгнули, вздрогнув лицом к лицу и повернувшись к Гермионе за столом. Она снова захлопнула книгу, приложив дополнительные усилия, чтобы осмелиться поднять её и бросить на пол. Казалось, это был единственный способ привлечь всеобщее внимание. Гермиона похлопала по книге в молчаливой благодарности за её службу. В конце концов, у книг было много, очень много применений. — Ни один из вас не собирается создавать такие команды по квиддичу, — сказала она им, многозначительно посмотрев на каждого. — Квиддич – это командная работа. Вы двое и секунды не можете прожить без того, чтобы ваши руки с палочками не задёргались! Драко покачал головой, в его глазах мелькнуло раздражение. — Это не одно и то же. — Это так, — она смерила его свирепым взглядом. — И, — Гермиона моргнула, снова переводя взгляд с Рона на Драко. Казалось, что под ними разожгли огонь. С этим она могла работать. Потому что богатство и кровная месть были немного не в её компетенции. Но квиддич? Она могла бы с этим справиться. — И я собираюсь доказать вам это! Рон фыркнул. — Что ты вообще знаешь о командной работе, Миона? Чтение – это не совсем спорт для двоих! — Возможно, но я прочитала десятки книг о квиддиче. К концу недели вы двое будете так хорошо работать вместе, что люди будут думать, что вы играли в квиддич бок о бок много лет! Наметив курс, Гермиона поднялась на ноги. Она схватила этюд о драконических существах и прижала его к груди. Мальчики моргнули, сбитые с толку её внезапным перемещением. Она направилась через комнату. — Э-э, куда ты идёшь? — Не справляешься с работой, гриффиндорка? Гермиона фыркнула. Внезапно она развернулась на каблуках лицом к ним. — Работа здесь только напрягает Эгги и меня. У меня есть идея получше, — она подчеркнула своё следующее предложение указательным пальцем в их сторону. — Хватайте свои летающие мётлы — мы тренируемся в квиддиче. Вместе, как одна команда. Драко и Рон разинули рты. Эгги, казалось, хихикнула из своего гнезда. — Ты не можешь говорить это серьёзно,— невозмутимо произнёс Драко. — Я сбью его с метлы, если он хотя бы посмотрит на меня! Хорошо... Это было бы либо чудом спасения банды, либо катастрофой. «В любом случае», — подумала Гермиона. — «Это было бы лучше, чем сидеть взаперти в этой комнате всю неделю». Она не могла вынести больше ни минуты их препирательств — был только вторник, а у неё уже звенело в ушах.

***

Для Дадзая занятия, как правило, сливались в одну кучу. В конце концов, ему едва ли разрешалось участвовать в большинстве из них. В последнее время он, по крайней мере, пытался найти какое-то развлечение в использовании своей новообретённой магической чувствительности — нащупывая нюансы в различных заклинаниях или пытаясь ощутить их с другого конца комнаты. Но всё, что узнал Дадзай, это то, что все заклинания трансфигурации были раздражающе одинаковыми, и что Невилл действительно плохо разбирался в чарах. Единственным предметом, который не изменился с прошлого года, была история магии. И, что ж... если бы Дадзай проспал это занятие, это не имело бы никакого значения. Он проспал его несколько раз. Дадзай не думал, что профессор Биннс даже заметил. На самом деле — вычеркните это. Профессор Биннс едва знал кого-либо в своём классе. Дадзай не думал, что призрачный профессор всё ещё полностью присутствует. Единственным исключением из этого правила была, без сомнения, Защита от тёмных искусств. Хотя и не из-за недостатка стараний. Само занятие было совершенно скучным — они потратили больше времени на разговоры о процедуре ухода за волосами Локхарта, чем на защитные заклинания. Всё, что происходило на занятии, заставляло Дадзая закатывать глаза и обмениваться раздражёнными взглядами с Блейзом. Что отличало Защиту от тёмных искусств, так это не уроки. Нет — это было то, как Локхарт постоянно вызывал Дадзая, подшучивал над ним и настраивал класс против него. Показательный пример... — Дадзай прочтёт следующий отрывок, — объявил Локхарт, переключая всё своё внимание на мафиози. В его глазах плясало веселье. — Я уверен, ты обнаружишь, что этот бессвязный персонаж Уоррика тебе очень подходит. Не очень умный, но достаточно коварный. Если бы ты просто прочёл его реплики для нас сейчас. Дадзай приподнял бровь. Он демонстративно опустил взгляд на свой пустой стол. — Вы знаете, я не захватил свою книгу, профессор. — Всё ещё собираешься тратить время своих одноклассников? — Локхарт фыркнул. — Я мог бы сказать вам то же самое. При этих словах комнату наполнило несколько смешков. Но, поскольку шутку рассказал Студент-демон, смех быстро утих. Воцарилось неловкое молчание. Локхарт вздохнул, его голос звучал глубоко обиженно. Возможно, это убедило бы Дадзая, если бы не выжидательный и неприятный тон профессора. — Сейчас, сейчас. Не нужно набрасываться. Дадзай закатил глаза. — Пройдите в переднюю часть класса. Я дам вам почитать из моей книги, — затем, обращаясь к остальному классу, он добавил: — Я знаю, я знаю. Разве я не великодушен? Ученики промолчали в ответ. Дадзай приподнял подбородок, чтобы выглянуть из-за стопки книг Блейза. Он встретился взглядом с Локхартом. — Вы не волнуетесь, подпуская меня так близко к себе? — спросил он, не впечатлённый снисходительной ухмылкой Локхарта. — Я имею в виду, я мог бы зарезать вас, — Блейз толкнул его локтём под столом. — Я, конечно, не буду резать вас, — внёс поправку Дадзай, очевидно, запоздало подумав. — Но вы ведь не должны рисковать этим! Тишина. Локхарт уставился на него, широко раскрыв глаза. Секунду он ничего не говорил. Затем он прочистил горло. — Д-да, хорошо. Ты в некотором роде грубиян. Я полагаю, демон не может спокойно воспринимать инструкции, — он заёрзал на месте, явно нервничая. Дадзай ухмыльнулся, даже не потрудившись скрыть своё веселье. Увидев это, всегдашняя улыбка Локхарта на мгновение сменилась хмурым выражением. — Запишите это, класс! Демон ничего не может сделать, не прибегая к насилию — это будет на тесте на следующей неделе! В передней части комнаты Гермиона торопливо писала в своих заметках. Дадзай наклонился вперёд, безнадёжно уткнувшись в свою ладонь. — Ну, хорошо... — продолжил Локхарт. — Поскольку наш демон не будет читать этот отрывок, я полагаю, мне придётся дать это в качестве домашнего задания. Так что извините, все. Я действительно стараюсь изо всех сил для всех вас, но с некоторыми людьми просто невозможно договориться! По комнате прокатились жалобы. Лишь несколько знакомых лиц сохраняли спокойствие — Дадзай заметил среди них Драко, Рона и Гермиону. Панси протестовала против. Дадзай пожал плечами. — Тебе стоило бы прекратить подобное для своего же блага, — сказал Блейз, рассматривая недовольные взгляды окружающих. — Это не имеет значения. Мне не нужно, чтобы я кому-то здесь нравился. — Но было бы приятно нравиться самому себе, не так ли? — спросил Блейз. Казалось, он не ожидал ответа, когда продолжил: — В любом случае, я не думаю, что тебе следует продолжать настраивать всех против себя подобным образом. Ты можешь пострадать. Дадзай пожал плечами, уходя в себя. Конечно же, больше половины присутствующих студентов повернулись на своих местах, чтобы метнуть в него кинжальные взгляды. Локхарт, хотя теперь он сосредоточился на чём-то другом, выглядел довольным тем, как сложилась ситуация. Никто в этой школе — ни персонал, ни ученик — не был слеп к тому, как широко ценили Дадзая. За это он мог благодарить только «Ежедневный пророк». — Ничего не поделаешь, — проворчал Дадзай в ладонь. Блейз на секунду задумался. Затем он вздохнул. — Мне не нравится мысль о том, что ты можешь пострадать. Он взглянул на Локхарта, затем снова на свой стол. Записи перед Блейзом были в основном аккуратными и строгими, но по краям были нарисованы совы — любезно предоставленные блуждающим пером Дадзая. — Мы встретимся в кабинете Гончих после занятий? Дадзай покачал головой. — Я собирался направиться в библиотеку, — он не смог бы проникнуть в запретную секцию в середине дня, но Дадзай всё равно не думал, что книги о Чувствительном камне будет сложно найти до обеда. — Но ты можешь проверить Драко, Рона и Гермиону, если хочешь. Они должны быть там. — На сегодня всё, класс! Дадзай и Блейз подняли головы и увидели Локхарта, который отмахивался от своих учеников. Он разобрал стопку бумаг на своём столе и выглядел необычайно довольным собой, когда Невилл пожелал ему доброго дня. На другом конце комнаты Рон, Гермиона и Драко молча потянулись друг к другу. Они очень старательно избегали встречаться взглядами. Дадзай и Блейз смотрели, как они выходят вместе, выглядя скорее как группа незнакомцев, чем друзей. — Видишь? Вон они идут, — вяло сказал Дадзай. Блейз вздохнул, вставая. — Я догоню их. — Передай Драко от меня привет. Поскольку другой мальчик по-прежнему избегал его, Дадзай не мог сделать этого сам с момента встречи их банды на днях. С остальными было значительно легче перекинуться парой слов. — Конечно, — сказал Блейз. Он безмолвно наблюдал, как Дадзай тоже поднялся на ноги. Дадзай вопросительно приподнял бровь, но Блейз только покачал головой. — Удачи в твоих исследованиях. Дадзай перекинул свою сумку с книгами через плечо. — Ага, спасибо. Постарайся не позволить этим троим причинить друг другу слишком сильную боль. Блейз просто пожал плечами, как будто эта идея даже не приходила ему в голову. — С ними всё будет в порядке. Дадзай согласился. Им нужен был хороший толчок в правильном направлении, но он знал, что когда-нибудь из них получится прекрасное трио. В конце концов, он и раньше видел, как Драко и Рон работают вместе. Тем временем Гермиона и Блейз помогут сохранить мир. Быстро попрощавшись, Блейз ушёл. Дадзай наблюдал, как он выходит из комнаты в том же направлении, в котором ранее ушли эти трое. Когда Дадзай оглянулся на класс, он обнаружил, что в нём никого нет, кроме него самого и Локхарта. Просто я везунчик! Локхарт сделал длинный размашистый шаг вперёд и открыл рот, чтобы заговорить. — Нам обязательно говорить? — спросил Дадзай прежде, чем Локхарт успел вставить хоть слово. Он демонстративно поправил свою сумку. Локхарт фыркнул, но ближе не подошёл. Проницательному глазу Дадзая показалось, что мужчина наполовину съёжился за столом. Уверенное очарование на его губах было далеко не таким убедительным, учитывая это. — Не нужно быть таким враждебным. Я просто хотел поблагодарить тебя за твоё выступление! Дадзай нахмурился. —Эта фраза о том, что ты ударил меня ножом? Гениально! — Локхарт рассмеялся. — Это будет отличная строчка для моей книги — Студент-демон угрожал моей жизни; весь класс невинных маленьких детей прятался за моей спиной в целях безопасности... Дадзай ничего не мог с собой поделать — он закатил глаза. Всё в Локхарте было мультяшным. Вот он, прячется за столом, исповедуя свой героизм. Дадзай рассмеялся, сухо и горько. — Если вы так говорите. Я всего лишь был честен. Золотистая улыбка Локхарта дрогнула всего на секунду. Он быстро пришёл в себя. — Н-теперь, что касается следующего урока! У меня есть несколько советов. Если, возможно, ты мог бы направить некоторые из этих угроз своим одноклассникам. Настоящий злодей нацелен на слабых, а не на сильных — на меня. Я имею в виду. И, на самом деле, ты довольно часто мне угрожаешь. Это уже становится немного устарелым. — Вы просто хотите броситься кому-нибудь на помощь. Эхом отозвался смех Локхарта. — Все ценят, когда герой приходит им на помощь! Особенно такой красивый герой. — Другие, — невозмутимо возразил Дадзай. — Предпочитают, чтобы их оставили в покое. — Точно! — Локхарт захлопал в ладоши. — Почему бы тебе не придираться к кому-нибудь из более тихих студентов? ...Ах! Мистер Лонгботтом ужасно нервный. Из него получилась бы идеальная девица, попавшая в беду, которую я мог бы спасти. Дадзай промычал. Он сделал шаг к выходу. Когда Локхарт не предпринял никаких действий, чтобы остановить его, Дадзай упёрся рукой в дверь. — Из меня не вышел бы хороший злодей, если бы я просто делал всё, о чем просил меня герой, — сказал он. Хотя в голосе Дадзая слышалось веселье, он был каким угодно, только не таким. Локхарт был скользким и несносным. Однако, в отличие от Мори, он не прятался за зловещей ложью или манипулятивными комментариями. Нет — Локхарт был прямолинеен и говорил по существу. Если бы Локхарт хотел, чтобы Дадзай вёл себя как злодей по отношению к своему герою, он бы просто сказал об этом. Дадзай был менее чем впечатлён. К сожалению, простая попытка игнорировать настойчивого человека, похоже, не принесла Дадзаю никаких результатов. И угрозы Локхарту причинением телесных повреждений означали только то, что Локхарт написал книгу за него. Самым большим врагом Дадзая на сегодняшний день был слабоумный нарцисс. Это было всё равно, что разговаривать со стеной. Локхарт вздохнул, в его голосе звучала такая же обида, какую молча чувствовал Дадзай. Он сделал вальсирующий шаг вперёд, но выставил перед собой стул, словно для защиты. — Ну же. Представьте себе газеты! Заголовки! Ты был бы на первой странице — рядом со мной, конечно. Каждый ребёнок твоего возраста мечтает о статусе знаменитости. — Я уже на первой полосе каждой газеты. К несчастью. И слово «знаменитость» на самом деле относилось к Дадзаю не так сильно, как «враг народа». — И что ты с этим делаешь? Превращаешь себя в призрака среди своих сверстников! — выражение лица Локхарта было жалостливым. — Мой совет? Дай интервью. Раздай несколько автографов — в наши дни многие дети находят подобное, раз или два, конечно. «Гилдерой Локхарт — мой величайший соперник... всегда срывает мои наиковарнейшие планы...» Что-то в этом роде было бы неплохо. Дадзай пинком распахнул дверь до упора. Он больше не мог этого выносить. Локхарт раздражал так, как мало кому удавалось. По крайней мере, когда Квиррелл загонял его в угол, мужчина не выглядел бы таким довольным собой по этому поводу. Дадзай развернулся на каблуках. — Ладно. Если я сейчас же не уйду, я действительно зарежу тебя. — Ах, п-погоди минутку! Дадзай едва удостоил профессора взглядом. — Я написал тебе сценарий, держи! — Локхарт запнулся. Звук разлетающихся бумаг и упавших перьев эхом отдавался от того, что делал этот человек. Дадзай, наконец, смягчился, повернувшись, чтобы увидеть Локхарта, склонившегося над своим столом, разбрасывающего бумаги в поисках... — Вот это! — он помахал толстой стопкой бумаг в одной руке. Это, должно быть, были десятки страниц. — Хороший длинный монолог злодея! Я подумал, что твоему диалогу немного не хватает такого. Прочти это сегодня за ужином, хорошо? Дадзай моргнул. Локхарт не мог быть серьёзным. Он не мог быть. Он... ...Он был абсолютно серьёзен. — Вы идиот, — искренне сказал Дадзай. Наконец, набравшись храбрости, Локхарт подозвал Дадзая к себе. Дадзай колебался всего секунду (мысль о том, чтобы просто повернуться и уйти сейчас, была сильна, но непреодолимое желание сжечь сценарий Локхарта у него на глазах было сильнее). Дадзай протянул руку. Локхарт уронил стопку страниц ему на ладонь, выглядя впечатлённым самим собой. Вблизи сценарий почему-то казался ещё более отталкивающим. Строка за строкой о предполагаемых коварных планах Дадзая, какая-то выдуманная трагическая предыстория, различные угрозы в адрес некоего «красивого и невероятного защитника народа...» Дадзая чуть не вырвало. Он перевернул страницу, позволив отвращению отразиться на его лице. — Здесь сказано «изобрази злодейскую ухмылку», а не «сделай такое лицо, будто тебя сейчас стошнит», — упрекнул Локхарт. Дадзай нахмурился. Затем он сделал именно это. Злодейская ухмылка. Дадзаю это было не впервой. Он одарил Локхарта самой садистской ухмылкой, на какую только был способен — и это было довольно по-злодейски. В конце концов, он скопировал это у некоторых из лучших палачей Портовой мафии. Яд сочился от него, капая из уголков его глаз и изгиба его губ. Глаза Дадзая в тени казались кроваво-красными. Улыбка изогнулась, как полумесяц. Глядя на него, невозможно было принять его за безобидного двенадцатилетнего подростка. Он был убийцей до мозга костей. Локхарт пискнул. Всё это было очень приятно. С тихим смешком Дадзай вернулся к сценарию. Он вяло держал бумаги в руках, решая, что с ними делать, пока Локхарт хвастался сам себе. Хм... Поджигать их действительно звучало забавно, но Дадзай всё ещё не мог надёжно использовать зажигалку. Может быть, свечу...? Дадзай взглянул на стол Локхарта. Там был беспорядок из бумаг и книг, но, кроме свисающих над головой люстр, не было никаких признаков пожара. Дадзай как раз обдумывал, не засунуть ли сценарий в слишком большой рот Локхарта, когда кое-что ещё привлекло его внимание. Локхарт проследил за его взглядом. — Ах, теперь без обмана! — он схватил бумагу со стола. Она была помечена чёрным и красным. Сверху на листке было написано: «Ключ к ответу на тест №1». — Хотя я ценю твою мысль, давай не будем отклоняться от сценария, хорошо? — здесь он постучал пальцем по монологу. — Попрактикуйся в этом, тогда мы, возможно, подумаем о том, чтобы позволить тебе сжульничать на одном или двух тестах. Я полагаю, прекращение скандала с мошенничеством не имеет такого же значения, как остановка Демона-убийцы, но это могло бы добавить немного изюминки в средние главы. Локхарт отвернулся, бормоча что-то себе под нос. Взгляд Дадзая ещё раз метнулся к тестовому ключу, прежде чем он, наконец, отступил и вышел из комнаты. Локхарт мог писать свою книгу в свободное время. В любом случае, у Дадзая больше не было желания слушать попытки профессора расписать все их взаимодействия по сценарию. — И после того, как я одержу над тобой победу в седьмой главе... Эй! Куда ты идёшь? Я ещё не отчитал тебя за то, что ты пропустил наше последнее наказание! Дадзай захлопнул дверь у него за спиной. Скатертью дорожка! К счастью, к тому времени, когда Дадзаю наконец удалось выскользнуть из комнаты Локхарта, коридор был совершенно пуст. Другие студенты, должно быть, уже либо слонялись по своим общим комнатам, либо направлялись на обед. Дадзай вздохнул и резко сунул сценарий во внутренний карман своей мантии. Он хотел провести кое-какие исследования, но тот разговор с Локхартом привёл его в слишком скверное настроение. Было слишком трудно сосредоточиться, когда такое негативное настроение заволакивало его мысли. Локхарт был просто ужасен, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть своё желание контролировать каждое действие Дадзая. Возможно, Дадзаю вместо этого следует выследить близнецов. Они всегда знали, как его подбодрить... Думая об этом, Дадзай повернул за угол в направлении общих комнат Гриффиндора. Или... то, что он считал правильным направлением. Примерно через пять минут блужданий внезапно стало ясно, что Дадзай где-то свернул не туда. Залы Хогвартса простирались перед ним, незнакомые и знакомые одновременно. Нелогично. Дадзай огляделся в поисках картины. В прошлом они помогали ему найти путь. Хотелось надеяться, что и сейчас будет так. Но после ещё одной минуты поисков ответом на его поиски были только пустые стены. Наклонившись вперёд, Дадзай подумал о том, чтобы просто сдаться. — В каком ужасном месте умирать! — проворчал он, его голос раздался эхом. — И пройдут долгие дни, прежде чем наступит голод... — О чём ты говоришь? Дадзай моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, оживляясь. Здесь был кто-то ещё! Даже если бы они ненавидели его, они бы дали ему инструкции, как добраться до гостиных Гриффиндора. Страх был таким отличным мотиватором. Кроме... — Шныряя по случайным коридорам, ты, должно быть, замышляешь что-то нехорошее, — Панси усмехнулась. Сначала Локхарт, теперь Панси. Сегодняшний день был проклят с самого начала. — Я снова заблудился, — сказал Дадзай, улыбаясь. — Мы ведь друзья, Панси. Ты помнишь, как я всегда теряюсь. — Фу, — она скорчила гримасу отвращения. — Мы никогда не были друзьями. Даже не говори ничего подобного. Дадзай открыл рот, чтобы сделать какое-нибудь издевательское замечание, когда внезапно группа студентов вышла из-за угла и обступила Панси за плечи. Их было, должно быть, с дюжину. Дурные предчувствия немедленно пробежали по спине Дадзая. Дадзай узнал некоторых из них — Крэбба и Гойла, например. Он также заметил среди группы двух студенток, которые столкнулись с ним в поезде, Миллисент и Трейси. Дадзай нахмурился, осознав, что толпа людей, окружавших Панси, варьировалась от первокурсников до семикурсниц, и они были одеты в цвета каждого факультета. Единственное, что объединяло всю группу, были их одинаковые взгляды, полные жгучей ненависти. И всё это было направлено прямо на Дадзая. — Ах... — Дадзай встал прямо, расправив плечи. Волнение наполнило его грудь. — Это всё выглядит очень нехорошо. Панси усмехнулась. — Прекрати притворяться, Дадзай. Я с самого начала знала, что от тебя будут плохие новости. Теперь, когда все остальные, наконец, открыли глаза на твою чушь, я могу что-то с этим сделать. Взгляд Дадзая снова метнулся к толпе. Студент пятого курса, которого Дадзай смутно узнал, сжал в руке свою палочку, готовый нанести удар. — Вы только взгляните на это! Панси основала свой собственный клуб против Дадзая. Это, конечно, не Клуб Лояльности, но я полагаю... — Заткнись! Я не хочу играть в твои глупые игры. Рот Дадзая захлопнулся. Он перестал ухмыляться, вместо этого одарив Панси унылым взглядом. То, что осталось от игривого поведения Дадзая, полностью исчезло. — Тогда чего ты хочешь, Панси? — спросил он, встретившись взглядом с другим слизеринцем. — Я занят. У меня нет времени играть с тобой в политику. Она нахмурилась, сжимая пальцами волшебную палочку. — Я хочу, чтобы ты прекратил марать имя Слизерина. Я хочу, чтобы ты прекратил марать имя Блейза. Я хочу, чтобы ты бросил учёбу. Пока ты здесь, это то, чего я хочу. Толпа вокруг неё одобрительно взревела. Хотя только слизеринцы, казалось, были согласны с первой половиной, общее послание было встречено бурным одобрением. Крики «Убийца!» и «Демон!» вторили тираде Панси. Пока они глумились, толпа начала расходиться. Они образовали стену позади Панси. Выхода не было. Дадзай смотрел только на Панси. Всё его тело было тщательно замаскировано, не выдавая ни страха, ни беспокойства — Слушайте, произошло небольшое недоразумение, — успокоил Дадзай. Он протянул руки, не угрожая. — Я не делаю ничего, что могло бы навредить этой школе или кому-либо в ней. Я просто сейчас пойду своей дорогой... За исключением того, что, когда Дадзай сделал шаг назад, он сразу же наткнулся на что-то твёрдое. Он нервно подпрыгнул, затем развернулся лицом к тому, с чем столкнулся. В какой-то момент во время разговора Крэбб и Гойл, должно быть, обошли его. Теперь двое слизеринцев возвышались над плечами Дадзая, загоняя его в клетку. — Ах... Внезапно Гойл протянул руку, чтобы схватить его. Дадзай отреагировал быстрее, схватив указательный палец Гойла в воздухе и вывернув его назад. Гойл закричал и попытался отстраниться, но Дадзай был быстр и опасен. Палец хрустнул под руками. Он некрасиво изогнулся назад и... Что-то дёрнуло Дадзая назад, прежде чем он смог сломать палец. На лице Крэбба было звериное выражение, когда он внезапно хлопнул мясистой ладонью по плечам Дадзая. Он сжал, удерживая Дадзая на месте. Дадзай для пробы толкнул его, но не смог стряхнуть с себя Крэбба. Тем временем Гойл отстранился с болезненным визгом, прижимая руку к груди и сохраняя обиженное выражение лица. Что-то кольнуло его в животе. Зажатый между рукой Крэбба, хрустящими костяшками пальцев Гойла и бандой Панси с волшебными палочками за спиной, Дадзай был по-настоящему заперт в клетке. — ...Это уже перебор, не так ли? — спросил Дадзай, глядя на Крэбба, затем на Панси. — Ты убил учителя. Ты не имеешь права говорить о том, что это является перебором, — возразила Панси. Когда она шагнула вперёд, толпа позади неё сделала тоже самое. Клетка Дадзая задрожала меньше. — Ты уже был вредителем, когда просто неуклюже топтался за спиной Драко. Но, я полагаю, тебе было недостаточно неуважения к традициям Хогвартса, да? Убийство профессора... Такого человека здесь быть не должно. Сколько времени пройдёт, прежде чем ты решишь, что хочешь смерти другого профессора? Или студента? Одного из нас? Дадзай моргнул. Казалось, что Панси сейчас больше разговаривала со своей бандой, чем с ним. Позади Панси толпа издавала звуки неуверенного согласия. Но теперь, приглядевшись повнимательнее, Дадзай понял, что ненависть была не единственным, что выводило их из себя. Плечи подняты к ушам, ладони потные вокруг палочек, глаза почти лихорадочно перебегают с Дадзая на Панси. Страх, голос Мори эхом отдавался в его ушах. Они боялись его. На самом деле это не стало неожиданностью. В Ежедневном пророке не было ничего, кроме ужасающих вещей, которые можно было бы сказать о Дадзае. Он был демоном, безмозглым убийцей, приверженцем тёмных искусств. Вряд ли это было правдой, конечно. Но «Ежедневный пророк» имел влияние на всё магическое сообщество, и Дадзай был единственным, кто выступал против этого. «Ежедневный пророк» хотел, чтобы люди боялись его. А страх заставлял людей совершать опасные поступки. Но... Панси не боялась. В её глазах было уничтожающее, жгучее пламя. Её рука с палочкой была тверда, а слова осуждающими. Когда Панси смерила его свирепым взглядом и сказала: «Убирайся из моей школы», она имела в виду это с самым твёрдым убеждением. Её ненависть к нему была глубока до мозга костей — в ней не было ничего поверхностного — и ничего пугающего. — Панси, — глаза Дадзая сузились. — Ты же знаешь, что у меня нет намерений делать что-то подобное. Она усмехнулась. Толпа тоже выглядела не убеждённой. — А я? Я не думала, что ты убьёшь профессора Квиррелла, и всё же мы здесь. — Я тоже не думал, — проворчал Дадзай, в основном самому себе. — «Ежедневный пророк» не знает, о чём говорит. Я знаю, ты помнишь, что вся эта ситуация с Квирреллом развивалась иначе, чем об этом писали газеты. И ты знаешь, что половина того, что происходит в Хогвартсе, никогда не попадает в основные средства массовой информации. Толпа посмотрела друг на друга, как будто пытаясь разобрать слова Дадзая. Панси, однако, просто нахмурилась. Он знал, о чём она думала: горный тролль, которого Дадзай убил в прошлом году, монстр, который вырвался на свободу в общих комнатах Слизерина, их секретная комната Клуба лояльности... обо всём, о чём совершенно не сообщалось. Как можно было доверять рассказам Ежедневного пророка, если они получали лишь малую часть информации Панси покачала головой, нахмурившись ещё сильнее. — Я знаю, ты что-то замышляешь. Ты плёл интриги с самого начала. Дадзай дёрнулся от обвинения. Крэбб, должно быть, почувствовал это, потому что секундой позже рука на плече Дадзая грубо толкнула его. Он старался не извиваться под захватом. Панси наблюдала за ним, ненависть кипела в каждом её движении. Её палочка всё ещё была крепко прижата к боку. Хорошо — Дадзая нужно было так держать. Он мог вынести, когда его ругали. Мог даже выдержать пару ударов. Но Дадзай не знал, что он будет делать, если активируется Больше не Человек перед всеми этими незнакомцами. Они уже думали, что он демон — узнав, что у него есть опасная способность в рукаве, это только ещё больше раззадорит Ежедневный пророк. Однако, в то время как палочку Панси держала под контролем, толпа позади неё — нет. Их гнев был смешан с паникой. Палочки перекладывались из одной руки в другую, готовые в любой момент нанести удар. Сделав глубокий вдох, Дадзай ссутулил плечи. Он попытался выглядеть меньше ростом, менее угрожающим. Только несколько студентов не напряглись. Тогда им нужно было бы больше уверенности. — Я ничего не планирую. Никто не пострадает, — успокоил Дадзай, обращаясь непосредственно к толпе точно так же, как это сделала Панси несколькими мгновениями ранее. Они уставились на него широко раскрытыми, недоверчивыми глазами. Переключив передачу, он спросил: — Это Панси собрала вас всех и попросила прийти сюда? Никто не ответил, но Дадзай увидел, как они переминаются с ноги на ногу и бросают друг на друга взгляды. — Панси ввела вас в заблуждение, — сказал им Дадзай. — «Ежедневный пророк» ввёл вас в заблуждение. Хватка на его плече только усилилась. — Все знают, что ты представляешь угрозу для Хогвартса — для всего, за что выступает Хогвартс, — прорычала Панси. Затем она повернулась к своим последователям, которые вздрогнули, обратив внимание: — Только самые смелые студенты согласились пойти со мной сегодня. Все остальные так боялись, что ты причинишь им боль за то, что они выступили против тебя. Ты знаешь, сколько людей тебя боятся? Мне всё равно, что говорит или не говорит «Ежедневный пророк» — здесь никто не чувствует себя в безопасности с убийцей! — П-правильно! — Я не могу спать с ним в одной комнате! — Любой из нас может быть следующим! Ситуация выходила из-под контроля – Дадзаю нужно было положить этому конец, прежде чем либо обнаружится, его Больше не Человек, либо Панси начнёт полномасштабный мятеж против него. Вместо того, чтобы подняться до уровня криков толпы, Дадзай поднял одну руку. Это немедленно заставило их замолчать. Бесполезно было пытаться утихомирить толпу. Страх лишил их способности рассуждать. Нет — он нанесёт удар по основанию. Убей зверя в самом начале, и всё остальное рухнет под ним. Дадзай смерил Панси пронзительным взглядом. — Единственный изъян в твоих рассуждениях, Панси, это то, что ты меня не боишься. Панси перевела взгляд на него. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Никто не хочет, чтобы ты ушёл из этой школы больше, чем я. — Конечно, — Дадзай попытался пожать плечами, но обнаружил, что больше не может пошевелиться из-за того, как крепко его держали. — Но не потому, что ты боишься этой мистификационной истории о «Демоне». На самом деле, я бы поспорил, что ты знаешь, что я не представляю опасности ни для кого в Хогвартсе. Единственный, для кого я здесь представляю угрозу — это ты. Панси ощетинилась. Её рука сжала палочку в кулак, напрягаясь, но не поднимаясь для удара. Пока что. — Я не боюсь тебя, потому что я видела, как ты жалок в магии на самом деле. — Будь честна, Панси, — вздохнул Дадзай. — Разве ты просто всё ещё не ревнуешь, что я нравлюсь Блейзу и Драко больше, чем ты? — Заткнись! «В яблочко», — подумал Дадзай. Возмущённый визг Панси был единственным ответом, который получил Дадзай. На краткий миг всё стихло. Затем... Гойл поднял кулак и замахнулся. Голова Дадзая дёрнулась в сторону. Раскалённая добела боль расцвела на его левой щеке, и он отшатнулся от удара. Только рука Крэбба на его плече удержала Дадзая от падения на пол. Во рту Дадзай почувствовал вкус крови. Ему потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, зрение затуманилось от удара. Он несколько раз моргнул. Взгляд Дадзая метнулся к Панси. Она часто дышала, тело сотрясалось при каждом вздохе. Костяшки её пальцев, сжимавших палочку, побелели. То, что раньше было злым, теперь пришло в ярость. Медленно Дадзай поднёс руку к щеке. Он поморщился от боли, но кулак Крэбба, похоже, не повредил кожу. Хотя синяк определённо будет. Вкус железа заглушил чувства Дадзая в том месте, где он прикусил язык. Он повертел кровь и слизь во рту, затем сплюнул. Кровь брызнула на кафельный пол, такая густая и тёмная, что казалась почти чёрной. Волна беспокойства прокатилась по толпе за спиной Панси. — Ой, — проворчал Дадзай. — Если ты собираешься убить меня, сделай это быстро. Я не люблю боль. Наконец, он выпрямился. Крэбб снова потянул его, и Дадзай, пошатываясь, встал на место. Когда струйка крови скатилась по его подбородку, мафиози размазал её тыльной стороной ладони. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — слова Панси были едкими в воздухе. —Ты манипулируешь Драко и Блейзом точно так же, как сейчас пытаешься манипулировать нами. Другие ученики нервно переминались с ноги на ногу. Дадзай мельком взглянул на них, но отвернулся, когда они в трепете отшатнулись. Вместо этого Дадзай уставился на Панси полуприкрытыми глазами. «Большинство детей», — подумал Дадзай. — «В этот момент начали бы плакать. Или умолять. Или почувствовали бы хотя бы малейший намек на панику от того, что должно было произойти. Продолжатся ли удары? Прекратятся ли когда-нибудь насмешки? Почему всё всегда причиняет боль? В этот момент нормальный ребёнок мог бы обратиться к отчаянным мольбам о прощении. В противном случае они могут полностью замолчать, думая: «если я перестану реагировать, может быть, они просто оставят меня в покое». Но прилив крови ко рту Дадзая не вызвал у него ничего, кроме невыносимого изнеможения. Хогвартс ничем не отличался от Портовой мафии дома. Везде была бесклассовая грубая сила, куда бы он ни пошёл. Кулак отца или Гойла. Улыбка Мори или Локхарта. — Панси, — сказал Дадзай скучным голосом. — Я не настолько забочусь о тебе, чтобы хотеть манипулировать тобой. Её глаза расширились. По толпе позади неё прокатился приглушённый говор. Панси на секунду запнулась, прежде чем выпалить: — Я тебе не верю. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, может увидеть, что ты никуда не годишься. С самого начала ты только и делал, что доставлял неприятности окружающим. — Кого это вообще волнует. Крэбб дёрнул плечом. Дадзай позволил превратить себя в безвольную тряпичную куклу. С другой стороны, Гойл схватил его за другую руку. Хватка была давящей. Дадзай не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. — Я не могу поверить, что Дамблдор вообще позволил тебе вернуться в этом году. Дадзай обречённо наблюдал, как Панси медленно подняла свою палочку. Она была направлена ему в грудь, такая же изменчивая и сосредоточенная, как пистолет. Магия в воздухе пришла в действие, закручиваясь вокруг заострённого кончика палочки. Дадзай мог чувствовать это даже на расстоянии — смесь магических ощущений. Чёрт. Как только она произнесёт заклинание своими губами, всё будет кончено. Заклинание аннулировалось бы Больше не Человеком. Он мог ударить в ответ и сломать Гойлу колено. Это могло выиграть ему секунду, чтобы увернуться... Дадзай поднял ногу. — Это научит тебя держать себя в руках... — Что, во имя святого Салазара, здесь происходит? Крэбб и Гойл вздрогнули, немедленно отпустив Дадзая. Он споткнулся и упал вперёд на наполовину поднятую ногу. Как только Дадзай смог, он отступил от них на шаг, но повязка на его груди не ослабла. Панси тоже подпрыгнула, возясь со своей палочкой. Она с шумом ударилась об пол, а затем откатилась на несколько футов от неё. В собравшейся толпе воцарилась тишина, когда все посмотрели в дальний конец зала. Джемма. Префект Слизерина и старшеклассники смотрели на толпу с суровым выражением лица и разинутыми ртами. Она излучала смесь возмущения и ошеломления. — Джемма! — Панси подпрыгнула, явно не ожидая увидеть префекта здесь. — Мы только что беседовали с Дадзаем — Студентом-демоном. Ты знаешь, какой он ужасный! Джемма смотрела на него долгую секунду, прежде чем покачать головой. Всякое удивление на её лице исчезло, теперь остался только холодный взгляд. Её глаза скользнули по коридору, охватывая всё вокруг. Чем больше она смотрела, тем мрачнее становилось выражение её лица. Дадзай задавался вопросом, что за сцену они все, должно быть, разыграли: отброшенная в сторону палочка Панси, толпа разъярённых учеников за её спиной, в то время как два тупоголовых охраняли плечо Дадзая. Синяк на лице Дадзая. Кровь на полу. — По-моему, это не похоже на беседу, — сказала Джемма, пока её туфли постукивали по кафельному полу. Она остановилась только тогда, когда оказалась прямо между Дадзаем и Панси — очевидно, правильно определив их как основных зачинщиков. — Это похоже на дуэль. — она посмотрела в сторону Дадзая, на секунду задержавшись взглядом на Крэббе и Гойле. Что-то мелькнуло в её глазах. — И к тому же нечестная. Вы двое, — Джемма дёрнула головой. — Немедленно отойдите от него. Крэбб и Гойл замерли. Они бросили вопросительный взгляд на Панси, прежде чем, казалось, передумали. Они обогнули Дадзая так быстро, как только позволяли их ноги. Джемма внимательно наблюдала за ними, когда они оба укрылись за плечами Панси. — Хорошо, — серьёзно сказала Джемма. Теперь, когда все больше не могли калечить друг друга, ей потребовалась ещё секунда, чтобы тщательно оценить ситуацию. Задумчивый взгляд скользнул по Панси, её толпе, затем по Дадзаю в свою очередь. Она задержалась на Дадзае на слишком долгую секунду. Что бы она ни подумала о его сутулой, покрытой синяками фигуре, Джемма ничего не сказала. Она покачала головой и секунду спустя набросилась на Панси. — Вы все можете уйти. Я поговорю с Дадзаем, тогда будем считать, что этот беспорядок улажен. Дадзай выпрямился во весь рост. Панси, казалось, была не согласна. — Ты не можешь быть серьёзна! — взвизгнула она, хватая с пола свою палочку. Только после многозначительного взгляда Джеммы она вернула её в свой плащ, вместо того чтобы снова направить в сторону Дадзая. — Джемма! Он... — Я знаю, кто он, — Джемма заставила её замолчать, подняв руку. — Я позабочусь об этом. Ты и твоя... группа... теперь можете уходить. — Джемма... — Панси, — серьёзно сказал префект. — Если ты сейчас уйдёшь, можешь считать, что этого инцидента не было. Панси судорожно вздохнула, гнев едва сдерживался. Она смотрела на Джемму несколько долгих секунд, прежде чем, наконец, склонить голову набок. Милосердное предложение Джеммы было слишком добрым, чтобы от него отказаться. — Хорошо, — она выговаривала слово по букве за раз. — Я ухожу, — толпа за её спиной зашевелилась. Панси резко повернулась к ним. — Мы уходим. Вы что, люди, не можете меня услышать?! Они подпрыгнули, но после этого быстро убрались с пути Панси. Не прошло и минуты, как коридор, когда-то переполненный и тесный, опустел. Панси бросила прощальный взгляд в сторону Дадзая, прежде чем тоже уйти. Когда они остались вдвоём, Дадзай внезапно обнаружил, что ему стало немного легче дышать. — Ты в порядке? — внезапно спросила Джемма. Дадзай уставился на неё, затем нарочито неуверенно улыбнулся. — Я в порядке. Она не выглядела так, как будто поверила ему. На самом деле, это было неудивительно. Дадзай никогда не выглядел «загнанным в клетку и защищающимся». Отец однажды сравнил его с одичавшей собакой, в подобных случаях. Времена, когда Дадзай ничего не мог поделать, кроме как смириться с тем, что его прижимают и причиняют боль. На его лице было острое выражение, глаза запали, а спина согнулась. Дадзай выглядел как испорченный товар, всего в одной секунде от того, чтобы полностью развалиться. Мори улыбнулся и сказал, что его вид дикого щенка на самом деле был довольно очаровательным, на что Дадзай незамедлительно ответил: «Если мне придётся быть твоей собакой, ожидай, что я тебя укушу». Получившееся развлечение Мори было совершенно неоправданным. К счастью, Джемма не разделяла заискивающих наклонностей Мори. Вместо этого она просто быстро оглядела его, а затем сказала: — Если ты слишком сильно ранен, иди в лазарет. Дадзай приподнял бровь. В то же время он провёл рукой по своей мантии, чтобы разгладить все складки. Крэбб и Гойл не были добры к ткани. Дадзай подозревал, что его помятая одежда только придавала ему более жалкий вид. Хотя здесь ему, возможно, было бы выгодно, чтобы Джемма продолжала рассматривать его как жертву, ему всё равно пришлось бы привести себя в порядок перед обедом. — Если я это сделаю, Мадам Помфри выяснит, что произошло, — он криво улыбнулся. — Я думал, вы хотели, чтобы персонал не вмешивался в это? Джемма вздохнула. — Хотя я бы предпочла не поднимать шумиху из-за этого инцидента, — она посмотрела на Дадзая. — Я не буду тебя останавливать. Дадзай в задумчивости закрыл глаза. Им всем было выгодно молчать о Панси... Если бы «Ежедневный пророк» пронюхал об этом, они бы только перевернули историю с ног на голову. Дадзай получил бы больше прессы, чего он не хотел. Имя Слизерина было бы ещё больше втоптано в грязь. Хогвартсу пришлось бы сделать заявление, что неизбежно вынудило бы их публично решить, следует ли, в конце концов, исключить Студента-демона. Слух дошёл бы до Люциуса и Мори. Если бы они подумали, что Дадзай проиграл дуэль, их сделка могла бы сорваться. Когда Дадзай открыл глаза, Джемма с тревогой ждала ответа, так или иначе. — Нет ничего такого, чего нельзя было бы скрыть небольшим количеством макияжа, — сказал Дадзай после долгой паузы. Джемма кивнула, выглядя немного успокоенной этим ответом. — Я не знаю исцеляющего заклинания, иначе я бы сама залечила этот синяк. Мне жаль. В её голосе звучало искреннее извинение. Дадзай покачал головой. На него бы это всё равно не подействовало. — Я справлюсь, — беспечно сказал он. Дадзай ненадолго задумался о том, чтобы сказать Джемме что-нибудь вроде: «Всё в порядке – боль напомнит мне, чтобы я больше не доставлял неприятностей», но быстро передумал. Он не был уверен, что нечто подобное будет воспринято в Хогвартсе так же хорошо, как в Йокогаме. Джемма мгновение смотрела на него, словно пытаясь прочитать его мысли. Но Дадзай гордился тем, что его невозможно понять. Она ничего не найдёт. Через секунду Джемма, казалось, пришла к тому же выводу, и её плечи опустились в знак поражения. Дадзай сжалился над ней. — Ты хотела поговорить со мной? Это не могло быть просто для того, чтобы проверить его самочувствие. Ей не нужно было отсылать Панси из-за чего-то такого тривиального. Она вздохнула. — Я перейду прямо к делу, — Джемма прочистила горло, готовясь к тому, что она собиралась сказать дальше. — Моя работа, в первую очередь, как префекта, заключается в том, чтобы заботиться о студентах. Несмотря на то, что все говорят о том, что ты какой-то демон, в первую очередь ты студент Слизерина. Дадзай кивнул. Он вспомнил разговор с Джеммой в прошлом году во время инцидента «ой-оказывается-мой-ручной-дракон-вырвался-на-свободу!». Обеспечение безопасности учеников и тогда было её главным приоритетом. — Так что я не буду сидеть сложа руки, когда тебя загоняют остальные. Я буду выполнять свою работу префекта и поддерживать мир между Панси... между всеми и тобой. Она сделала паузу. Дадзай почувствовал, что последует «но»... — Но, — сказала она. — Если ты хотя бы на секунду подумаешь о том, чтобы навредить своим одноклассникам, всё кончено. Мне всё равно, что о тебе пишет «Ежедневный пророк» — ты действительно можешь быть демоном, мне всё равно. Но держи свои когти при себе. Дадзай рассмеялся. — А иначе вы выпустите Панси и её волков вслед за мной? — А иначе я добьюсь, чтобы тебя исключили. Дадзай удивлённо моргнул. Джемма действительно серьёзно относилась к своей работе. К счастью для них обоих, у Дадзая действительно не было намерений причинять вред кому-либо из присутствующих здесь студентов, если только его не загнать в дальний угол. И, несмотря на его угрозы, у него также не было намерений калечить Локхарта (к сожалению). — Ой, как же страшно, — причитал он. Затем он поднял руки, успокаивая. — Я буду следить за своими когтями. В любом случае, я не планировал ничего подобного. Взгляд Джеммы на мгновение метнулся к рукам Дадзая в перчатках. Всего на секунду в её глазах промелькнула настороженность — как будто она задавалась вопросом, действительно ли он прячет чудовищные когти под кожей. Конечно, это было не так. Больше не Человек был гораздо опаснее. — Хорошо, — запинаясь, сказала она. —Давай оставим всё как есть. Он не планировал ничего подобного. Только за исключением того, что... Тест Люциуса для Портовой мафии всё ещё был неизвестен. Где-то поблизости, когда-нибудь скоро, Дадзай столкнётся с этим испытанием — этой демонстрацией силы. И как только эти карточки встанут на свои места, Дадзай сделает всё возможное, чтобы пройти. Если бы это означало причинить боль нескольким ученикам здесь и где то там... Что ж, Дадзаю просто пришлось бы слегка запачкать руки. Но он, конечно, об этом не скажет.

***

«Это страшно», — написала Джинни. Под её пером бумага дневника была тонкой и мягкой. Дневник был хорошего качества — не то, что Уизли могла себе позволить. Ей повезло, что она нашла его, спрятанного вместе с другими книгами после возвращения домой из «Флориш и Блоттс» «Здесь нет мамы, которая могла бы за меня заступиться. И у всех моих братьев тоже уже есть свои друзья. Я начинаю думать, что Дадзай нравится им больше, чем я. Но мы же семья! Разве это не несправедливо? Как будто я здесь совсем одна» «У тебя есть я, Джинни», — написал дневник чёрными, как дёготь, чернилами. — «Ты больше никогда не будешь одна».