Coil

***

— Позволь спросить, почему ты портишь мою репутацию, Северус? Северус вздрогнул, оторвав голову от книг, над которыми он склонился. — Когда ты успел прийти? — прорычал он. — Постучись! Гилдерой Локхарт отмахнулся от него, шагая по комнате, пока не оказался по другую сторону стола Северуса. Он шагал, как будто у него было полное право быть здесь. — Постучись? Но мы же дорогие друзья, Северус! Старые одноклассники! Я, конечно, признаю, что ты немного не подходишь под мои критерии друга, но, впрочем, кто-то же должен подружиться с изгоем хотя бы раз. Это часть моего милосердного обаяния для тебя. Северус взглянул на дверь и обнаружил, что она широко открыта. Он не слышал, как вошёл мужчина, и уж точно не ожидал его раздражающего присутствия сегодня. Дверь должна была быть надёжно закрыта, так как его стол был завален различными книгами и бумагами. Исследование, касающееся некого гиперчувствительного к магии студента второго курса, носящего повязки. Исследование, в котором Гилдерой не то чтобы не должен участвовать, а знать! — Почему ты здесь? — нахмурился Снейп, захлопнув книгу. Он бросил сверху стопку студенческих сочинений, скрывая название. Гилдерой приподнял бровь и фальшиво надул губы. — Почему, Северус! Я просто зашёл поболтать со старым другом… — Мы не друзья. Мы никогда не были друзьями. Мы никогда не будем друзьями, — невозмутимо заявил Северус. — Что ты хочешь? Гилдерой рассмеялся. — Всегда сбиваете с толку, да? — он потянулся за чем то на столе. Северус ударил его по руке. — Я не пытаюсь портить вас больше, чем вы это делаете сами, — сказал он, внезапно вспомнив глупость, сказанную Гилдероем при входе. Гилдерой хмыкнул, но, к счастью, держал руки при себе, не требуя другого напоминания. — Это не так! Только на прошлой неделе я наказал одного из ваших студентов, но он так и не появился! Вы должны держать студентов в узде, Северус! — Кто? — Хм? — Кто пропустил своё задержание? —повторил Северус. Он уже чувствовал, что головная боль усиливается. — Если одна из моих змей пропустит наказание, я поговорю с ними. Чем скорее ты мне скажешь, тем скорее ты оставишь меня в покое. Гилдерой надулся. — Этот демон, Дадзай Осаму! Кто ещё? Северус вздохнул. Эта головная боль будет мигренью в течение часа. Дадзай. Конечно, дело было в том проблемном мальчике. — Я поговорю с ним об этом. Помилуй любого ученика, которому не повезло остаться с Гилдероем на целый час после уроков. Даже если это был смутьян, как Дадзай. Возможно, особенно Дадзай. — Теперь уходите. — Это всё? — возмутился Гилдерой. Он выглядел очень надутым, несмотря на то, что он был тем, кто вмешался. — Ты не понимаешь, Северус. Я пытаюсь встретиться с этим демоном во время задержания, а он использует тебя как оправдание. Ты же не можешь просто позволить, чтобы такое неуважение осталось безнаказанным? Северус не удостоил его взглядом. — Меня это не удивляет, — потом, не в силах удержаться, он добавил с издёвкой. — И не называй своего ученика демоном, Гилдерой. Он всего лишь мальчишка. Гилдерой снова отмахнулся от этого. — Он демон, Северус! Разве ты не читаешь газеты? Я сделал заявление в «Ежедневный Пророк» на днях об этом. Северус вздохнул, глубоко и многострадально. — Я поговорю об этом с мистером Дадзаем во время нашего следующего урока в субботу. Вы можете уйти. — Суббота? — Гилдерой моргнул несколько раз. — У тебя действительно занятия с ним в субботу? Северус уставился. — Да. Что-то в выражении лица Гилдероя поразило его, и Северуса осенило. —Только не говорите мне, что так называемым оправданием мистера Дадзая были наши занятия по коррекционной магии. Гилдерой фыркнул и отступил на шаг. Верно. Конечно, так и было. — У него занятия со мной по субботам. Запланируйте свои отработки на воскресенье, и он не будет прогуливать, — продолжил Северус, нарушая ошеломлённое молчание Гилдероя. — Разве вы не могли сами обсудить это с мистером Дадзаем, Гилдерой? Гилдерой сделал несколько взмахивающих движений руками, прежде чем резко остановиться. Он изобразил на лице одну из своих типичных, лишённых обаяния улыбок. — Ну, ты же знаешь, как это бывает с демонами, Северус! Я не могу доверять ни единому слову из уст этого мальчика. Возможно, если бы он полностью объяснил мне ситуацию, я не был бы вынужден противостоять тебе из-за его поведения подобным образом. — Мне всё равно, что он тебе сказал или не сказал, — нараспев произнёс Северус. — Теперь, когда ты получил свой ответ, уходи. — Северус, Северус! — он фыркнул. —Так грубо по отношению к твоему хорошему другу и коллеге! — Я вас не знаю. — Итак, что вы вообще здесь делаете в полном одиночестве? Возможно, я мог бы протянуть руку помощи! В благодарность за то, что вы разъяснили глупую ошибку вашего ученика. — Я бы предпочёл сварить свой собственный яд и выпить его. Северусу нужно было место, где он мог бы спокойно заниматься исследованиями. Где-нибудь, где студенты не будут его беспокоить. Где-нибудь, где Гилдерой не последует за ним. — …Северус? Что скажешь? О! Вы стесняетесь, когда вам предлагает помощь один из величайших героев общества? Не нужно! В конце концов, я человек из народа. На него уставилась стопка медицинских учебников. …Ах. Северус точно знал одно место.

***

Библиотека Хогвартса представляла собой огромную массу информации. Ряд за рядом полки, каждая до краев забита книгами. В обычный день там можно было встретить любое количество студентов, увлечённых книгами. Даже несколько менее интеллектуально развитых студентов часто собирались здесь — будь то ради последней работы своего любимого автора или просто чтобы немного побыть в тишине. В библиотеке всегда было тихо. Мадам Пинс не хотела бы, чтобы было по-другому. Сегодня библиотека была полностью пуста. Дадзай не мог не находить это отвлекающим. Он прочитал одно предложение, затем поднял глаза. Никого. Ещё одно предложение. Просто шаром покати. Другой... — Ты вообще что-нибудь читаешь вот так? Взгляд Дадзая метнулся к Гермионе через стол. — Да, — солгал он. Она приподняла бровь. Книга перед Гермионой «Магические артефакты в истории» была почти наполовину закончена. Она бросила красноречивый взгляд на книгу самого Дадзая «Магическая чувствительность, полное руководство». Прочитано едва четверть. Это могло бы вызвать смущение, если бы нервы Дадзая не были измотаны другими вещами. — Ну, ладно, не совсем, — признался Дадзай со вздохом и бросил ещё один не очень проницательный взгляд на библиотеку. Она всё ещё была пуста. Тихо. Получасом ранее несколько незнакомых равенкловцев вошли в библиотеку, заметили Дадзая, а затем быстро удрали, словно ошпаренные, отсюда. С тех пор никто даже мимо входной двери не проходил. — В любом случае, эта книга не рассказывает мне ничего, чего бы я уже не знал. Это было не совсем правдой. Магическая чувствительность была очень широкой темой. Эта книга могла рассказать ему всё, что угодно, от самых элементарных определений до самых сверхспецифичных тематических исследований. Это действительно было бы интересное чтение, если бы Дадзай сосредоточился на том, чтобы действительно прочитать его. Но в ней всё равно не было того, что он искал. Ни упоминания о белом чувствительном камне, ни о тёмной вещи, скрывающейся внутри него. Магическая чувствительность, полное руководство не выглядело таким уж полным с точки зрения Дадзая. Гермиона промычала что-то со своей стороны. Она отодвинула свою книгу в сторону, переключив всё своё внимание на Дадзая. — Ты едва прочитал это, Дадзай. Если там есть ответ, который ты ищешь, ты его не найдёшь, — она демонстративно обвела взглядом пустую библиотеку вокруг них, — здесь. Что тебя так отвлекло? Всё в порядке? Дадзай снова оторвал взгляд от пустого пространства, на этот раз сопроводив движение приклеенной улыбкой. — Я не отвлекаюсь. Посмотри, сколько я прочитал! Было бессмысленно даже пытаться утверждать это, но Дадзаю нравилось действовать, несмотря ни на что. Это была знакомая рутина. Недоверчивый взгляд Гермионы был ожидаемым. — Серьёзно, Дадзай, ты в порядке? — …Я прикидываю, сколько потребуется порезов бумагой, чтобы истечь кровью? Гермиона пристально посмотрела на него. — …Да. В это я бы тоже не поверил. Вырезки из бумаги слишком болезненны, чтобы быть действенным методом… — Дадзай оборвал себя как раз перед тем, как сказать о самоубийстве. Он знал, как сильно Гермионе не нравилось, что он поднимает эту тему, и на самом деле не хотел сегодняшней суеты. — …Э-э… пыток? Взгляд Гермионы был непоколебим. Дадзай прочистил горло. — Как дела у Рона и Драко? — вместо этого спросил он. Гермиона моргнула, услышав непоследовательность, затем нахмурилась. — Уход от вопроса не заставит меня перестать спрашивать. — И не избегает моего, — протянул Дадзай. Он наклонился вперёд и подпёр щёку ладонью. Секунду спустя он пожалел об этом. Боль пульсировала на его лице, когда Дадзай случайно прикоснулся к всё ещё заживающему синяку. Гойл действительно смог нанести удар. По крайней мере, у Дадзая хватило предусмотрительности раньше украсть косметику у соседки по дому, чтобы наспех замаскироваться. На самом деле ему не нужно было дополнительного внимания, которое привлёк бы к нему такой фингал. Ни от других учеников, ни, конечно, от персонала. Теперь Дадзай практически мог видеть оценивающий взгляд Снейпа. И Помфри, если уж на то пошло. Или Локхарта. Тьфу. Брови Гермионы на мгновение нахмурились, когда Дадзай, наполовину наклонившийся к своим ладоням, внезапно вместо этого сложил руки вместе. Он наблюдал за ней, ожидая, вместо того, чтобы дать объяснение. На лице Гермионы промелькнуло замешательство, но она быстро отмахнулась от него. — Хорошо, — сказала она. — Всё идёт хорошо. Дадзай ждал продолжения. Когда ответа не последовало, он подсказал: — Блейз сказал мне, что вы трое больше не работаете с Эгги. Даже когда никого не было рядом, Дадзай всё равно понизил голос до шёпота, когда говорил об их незаконном драконе. Гермиона повторила его приглушённый тон. — Эти двое могли бы драться вечно, если бы я им позволила. Занятия квиддичем вместо этого позволили им разобраться в своих различиях. Кроме того, это то, что у них есть общего. И они оба на самом деле довольно хороши, если немного потренироваться. Что-то личное и гордое промелькнуло в выражении её лица, когда она говорила. Дадзай с удивлением подумал, насколько Гермиона приложила руку к упомянутому обучению. — И они не убили друг друга? Впечатляюще. Дадзай вспомнил, как Блейз говорил, что квиддич был довольно жестоким видом спорта. То, что эти двое не избили друг друга до потери сознания, было неожиданностью. И облегчением. У Портовой мафии сейчас было достаточно разборок, чтобы Дадзай захотел держаться от них подальше до конца своей (надеюсь, короткой) жизни. — Пробы завтра, — сказала ему Гермиона. — На следующей неделе мы узнаем, кто входит в команды. — Передай им мои наилучшие пожелания. — Я постараюсь, — сказала она, улыбаясь. Затем она замолчала, как будто ей только что что-то пришло в голову. — О! Я не видела вас с Драко вместе с начала занятий — не считая того дня, конечно. Если Драко избегает тебя… Могу я спросить почему? Дадзай отмахнулся от неё. — Слишком горд, чтобы тусоваться с демоном. Пальцы Гермионы сжались в кулак. Что-то тёмное промелькнуло на её лице слишком быстро, чтобы отследить. — Ты не демон. — Это к делу не относится, — Дадзай пожал плечами, как будто услышать, что Гермиона сказала это так небрежно, было не просто небольшим облегчением. — Драко и я на одной волне в этом вопросе. Не волнуйся об этом. На лице Гермионы промелькнули вопросы. Она выглядела готовой задать любое количество из них, но что-то в выражении лица Дадзая, должно быть, остановило её. — Если ты уверен, — сказала Гермиона, колеблясь. — Я уверен, — сказал он. Затем: — И эти двое сейчас ладят? — Намного лучше, — подтвердила Гермиона с внезапной улыбкой. — Они на удивление хорошо работают в команде. Вне поля — тем более. Но они становятся лучше! Дадзай кивнул. — Заставить Рона и Драко терпеть друг друга — нелёгкое дело. Хорошая работа! Гермиона просияла, гордость придала её лицу здоровый оттенок красного. — Тем лучше, — сказала она. — Поскольку это даёт мне время для исследований с тобой. Взгляд Дадзая скользнул обратно к книгам, разложенным перед ними. Как всегда, Дадзай хотел исследовать по крайней мере дюжину предметов одновременно, но у него было время только на одно. Сегодня любопытство к Чувствующему камню взяло верх. Не то чтобы он добился с ним какого-либо прогресса. Учитывая, насколько сильно мысли Дадзая блуждали в данный момент, присутствие Гермионы было очень ценно. — Теперь, когда я ответила на твой вопрос, — сказала Гермиона, звуча незаслуженно самодовольно. Дадзай отвернулся от своих мыслей, выжидательно нахмурившись. — Ты должен ответить на мой: что тебя так отвлекло? Дадзай фыркнул. Он ещё раз оглядел комнату. Через секунду Гермиона сделала то же самое. Однако в её глазах не было проблеска понимания. Только вопрос. — Библиотека пуста, — признал Дадзай, решив через мгновение подшутить над своим подчинённым. — Это подозрительно. Теперь этот самодовольный взгляд быстро сменился замешательством. — Подозрительно? Мысленным взором Дадзай увидел пустой коридор. Увидел, как этот коридор почти мгновенно заполнился толпой разъярённых студентов. Увидел руку Крэбба на своём плече, поднятый кулак Гойла, гневный взгляд Панси. Понял, что это может повториться в любой момент. Дадзай, конечно, ничего из своих мыслей не передавал. — Библиотека никогда не бывает пустой. Не так ли? — Нет. Ты просто слишком погружена в книги и не замечаешь. Дадзай, тем временем, всегда одним глазом наблюдал за окружающим. Во всяком случае, настолько, насколько он мог. Он никогда бы не признался, что десятки раз он тоже был слишком увлечён чтением, чтобы понять, что кто-то приближается к нему. Но это были друзья. Фред, Джордж, Блейз… Теперь, когда все были его врагами, Дадзай не мог позволить себе расслабиться. Уж точно не после вчерашнего. — О, — губы Гермионы сложились в букву «О». Она оглядела библиотеку — действительно осмотрела, в этот раз. Другие столы были пусты, а ряды книг оставались непрочитанными. Мадам Пинс была единственной посетительницей, тихо листавшей бумаги за стойкой регистрации. Библиотекарь даже не удостоила их взглядом. — Это странно, — сказала Гермиона через мгновение. Оглянувшись на Дадзая, она спросила: — Сегодня что-то происходит? Кроме того, что половина школы замышляет мою кончину? — Насколько мне известно, нет. — И всё же, — сказала Гермиона, теперь наполовину наблюдая за комнатой, наполовину за лицом Дадзая, ожидая изменения выражения, — беспокоиться не о чем. Что-то ещё отвлекло тебя. Вместо ответа Дадзай изобразил на лице дерзкую ухмылку. — Гермионе интересно знать, о чём я думаю? Я польщён. Она закатила глаза от его выходки, но Дадзай не упустил, как её щёки порозовели, несмотря ни на что. Не давая Гермионе ещё одного шанса усомниться в его беспечности, Дадзай протянул руку и постучал по уголку её книги. — Не обращай внимания на всё это. Ты что-нибудь нашла? Гермиона на мгновение уставилась на него. Очевидно, она знала, что Дадзай увиливает от разговора. Однако это не помешало ей ответить. В её глазах загорелся возбуждённый огонёк. — Этот предмет — чувствительный камень — действительно очень интересный! И редкий! Ты сказал, что у мадам Помфри есть такой? — Для моих ужасных уроков восстановительной магии, — сказал ей Дадзай. — Она и профессор Снейп убеждены, что высокая магическая чувствительность — причина, по которой я не могу произносить заклинания. — Чрезмерная чувствительность к магии затрудняет произнесение заклинаний… — Гермиона замолчала, глубоко задумавшись. — Это может быть. Удивительно, что я не подумала о такой возможности раньше! — Даже я не знал, что я более чувствителен, чем кто-либо другой, пока сам не увидел чувствительный камень. Гермиона кивнула, хотя, казалось, она всё ещё больше задумывалась над этим открытием, чем успокоительными заверениями Дадзая. — Но… — она сделала паузу, как будто обдумывая то, что собиралась сказать, — если ты не рассказал мадам Помфри о своём… увлечении. Как ты можешь быть уверен? — Увлечении? — Аннулирование, — прошептала она так громко, как только осмелилась. Даже при том, что Гермиона говорила тихо, Дадзай не смог удержаться от почти отчаянного движения глазами по библиотеке. Всё ещё пусто — никто не мог подслушать. Дадзай натянул одну из своих повязок. Она совсем чуть-чуть ослабила хватку на его запястье, и напряжение в груди всё равно ослабло. Гермиона, конечно, была права. Но в её настойчивости было что-то такое, что заставило Дадзая задуматься. Казалось, будто Гермиона серьёзно задумалась над этой темой. Что могло означать только одно... Он смерил Гермиону пристальным взглядом. — Ты изучала мою — «не говори «Особую способность» — штуку, не так ли? — отчитал Дадзай, хотя и приложил заметные усилия, чтобы его голос не слишком повысился. — Разве я не говорил тебе не беспокоиться? Гермиона надула щёки. — Ты сказал, что это будет бессмысленно, а не то, что это запрещено. Как будто была разница, когда дело касалось Дадзая. Невозмутимая Гермиона продолжила: — Я никогда раньше не слышала о чём-то подобном полному магическому аннулированию. И после прочтения половины книг здесь? Как и никто другой, конечно, я изучала это! Дадзай секунду смотрел Гермионе в глаза, прежде чем отстраниться. Он раздражённо откинулся на подлокотник своего кресла. — И? Ты что-нибудь нашла? Она не нашла. Дадзай уже знал это. Было почти невозможно, чтобы Гермиона нашла книгу, которую Дадзай ещё не пролистал в прошлом году. Секундой позже, когда вызывающее выражение лица Гермионы исчезло, Дадзай оказался прав в этом вопросе. — Нет, — сказала Гермиона, её лицо потемнело от поражения. — Ты был прав. И всё же… Дадзай отмахнулся от неё. — Исследования отложим на другой день, — сказал он, наблюдая, как глаза Гермионы немедленно загорелись. — А пока..? — он указал на открытую книгу Гермионы. — Верно! — сказала Гермиона, садясь немного прямее от перспективы поделиться тем, что она узнала. Она подтолкнула свою книгу через стол, развернув её так, чтобы Дадзай мог читать. Дадзай наклонился, чтобы быстро пролистать страницу, пока Гермиона объясняла: — Как ты и сказал, чувствительный камень может сказать тебе, насколько ты чувствителен к магии. Более светлые цвета, такие как жёлтый, типичны для большинства могущественных волшебников. Но смотри, здесь, — она быстро постучала раз-два по бумаге, — знаменитый волшебник Мерлин предположительно мог видеть белое, когда смотрел. Это то, что ты видел, верно? Дадзай оживился. — Верно, — сказал он, склонившись над страницей. Автор книги «Магические артефакты в истории» написал: «Когда его спросили, Мерлин, как сообщается, сказал коллегам-волшебникам, что он способен воспринимать чувствительный камень как чистый, безупречно белый. Из-за отсутствия документации в течение этого периода времени неясно, насколько обоснованно это утверждение.» — Однако я не лгал об этом, — сказал Дадзай, надув губы. Гермиона пожала плечами. Она снова придвинула книгу к себе, читая ещё минуту, прежде чем ответить. — Возможно, Мерлин тоже не был таким. В конце концов, он был самым могущественным волшебником, когда-либо ходившим по земле. На самом деле не так уж удивительно, что кто-то вроде него настолько чувствителен к магии. Дадзай моргнул. Медленно он поднял глаза от книги к лицу Гермионы. Как будто внезапно осознав значение того, что она сказала, Гермиона отчаянно замотала головой. — Я вовсе не говорю, что ты на том же уровне силы, что и Мерлин. Я просто говорю, что для этого есть приоритет. Дадзай ухмыльнулся, широко и зубасто. — Нет, нет. Я следующее пришествие вашего великого и могущественного Мерлина! — Если ты хочешь быть таким же могущественным, как Мерлин, тебе нужно начать посещать занятия. Делать домашнее задание. Сдавать тесты. Дадзай отмахнулся от неё, всё ещё улыбаясь от уха до уха. — Если ты так говоришь, — сказал он, подмигивая. Гермиона фыркнула. Несмотря на своё шутливое поведение, Дадзай на самом деле молча обдумывал этот лакомый кусочек информации. Уровень магической чувствительности, равный уровню давно умершего Мерлина? Предположительно сильнейшего волшебника за всю историю? Это казалось натяжкой. Конечно, у Дадзая была определённая склонность чувствовать скрытую магию вокруг себя, но он ничего не мог с этим поделать. Всё же, быть на одном уровне с такой фигурой, как Мерлин… — В любом случае, чувствительный камень довольно прямолинеен. Цвет, который вы видите, указывает на то, сколько магии вы способны ощутить. Мерлин предположил, что у него могут быть дополнительные возможности, если когда-нибудь появится достаточно чувствительный волшебник. Но это всё только теория, — она замолчала, оторвав взгляд от своей книги. — Было ли что-то конкретное, что ты хотел узнать об этом? Дадзай тщательно проанализировал все слова Гермионы, в частности, ухватившись за два: дополнительные возможности. На ум пришёл образ чего-то тёмного и извивающегося — ещё одна странная вещь, которую он видел в чувствительном камне на прошлой неделе. — Пока не уверен, — сказал он намеренно неопределённо. — Что ещё имел в виду Мерлин? Гермиона угукнула. Она перевернула страницу, бегло просмотрела, затем перевернула ещё раз. Прошло несколько минут, прежде чем она начала рассказывать: — Трудно сказать. Согласно этой книге, всё это было гипотетически. Мерлин предположил, что это можно использовать в качестве инструмента предсказания, — она подняла взгляд. — То есть искать то, что невозможно найти. Это могут быть люди, предметы, места… Но чувствительный камень очень силён. Мерлин подозревал, что его способности к прорицанию превосходят способности любого другого вида магии. Хорошо… Дадзай не видел ничего, что указывало бы на это. Он мог довольно уверенно сказать, что чёрный, который он видел в камне, был связан с Больше не Человеком, а не с какой-то способностью к прорицанию. Это была интересная мысль, однако. Может быть, с чем-нибудь поэкспериментировать позже, если понадобится. Но сейчас это было неважно. Хотя у него был ещё один урок со Снейпом на носу. Тогда не помешает поискать чувствительный камень. Посмотрим, сможет ли он сделать что-то большее, чем создать грозовую тучу. Движение привлекло внимание Дадзая. Он заставил себя оторваться от того места, где пальцы Гермионы обводили предложение в её книге. Дадзай напрягся, готовясь к атаке. Секундой позже, однако, в этом не было необходимости. — Вы двое, похоже, усердно работаете!— Джордж поприветствовал его поднятием руки. — Или почти не работаете, — подмигнув, добавил Фред, его взгляд понимающе упал на книгу, которую Дадзай выбросил ранее. Дадзай проигнорировал это. Гермиона моргнула, глядя на них, и лёгкая улыбка осветила её лицо. — Привет, Фред, Джордж. Пришли позаниматься? Они фыркнули. — Нет! Несмотря на то, что они сказали это с большим энтузиазмом, Фред и Джордж немедленно заняли другие места за столом. — Пришли посмотреть, насколько пуста библиотека? — спросил Дадзай. — Или чтобы выяснить, сколько разрезов бумаги нужно, чтобы убить человека? — Просто проверяю, — сказал Джордж. Затем, сверкнув глазами, он добавил: — И по меньшей мере тысяча. — Ну, это и расследование кое-каких сплетен, — сказал Фред. Гермиона и Дадзай моргнули. — Сплетни? Дадзай почувствовал, как его глаза автоматически сузились. У него было ужасное чувство, что это каким-то образом касается его — в последнее время, казалось, так было почти со всеми вещами. — Ходят слухи, что Дадзай подрался на днях, — сказали близнецы Уизли в один голос. Несмотря на их беззаботный тон, Дадзай не был слеп к скрытому беспокойству в их глазах. Конечно, Дадзай мысленно застонал. Гермиона ахнула, поворачиваясь к своему партнёру по исследованиям. Со своей стороны, Дадзай просто вздохнул. В конце концов, это касалось его. Хотя… любопытство кольнуло его. — Я был уверен, что Джемма пыталась сохранить это в тайне, — сказал он, не обвиняя. С такой большой толпой, кто-то сообщил о драке, не было ничего необычного. И всё же что-то не давало ему покоя. — Кто сказал? Быстрый взгляд на близнецов доказал, что он был прав, когда Фред и Джордж обменялись одним из своих взглядов. Фред прочистил горло. — Наверное, какой-нибудь малыш-первогодок, — пожал он плечами. — Но! Мы узнали не так. Они улыбались озорными улыбками, скривив губы. Дадзай ничего не мог с собой поделать — он был немного очарован тем, как Фреду и Джорджу удавалось извлекать удовольствие из своих шалостей и драматизма. Он ухмыльнулся. — А? У вас ведь нет секретов от вашего любимого босса, не так ли? — Не только босса, — беззлобно вставила Гермиона. — Конечно, у нас нет от тебя секретов! Фред пошевелил пальцами. — Ну, может быть, немного. Дадзай надулся, готовый вытянуть из них правду щенячьими глазками, если понадобится. Фред и Джордж, казалось, осознали, что поток плаксивых просителей направляется в их сторону, потому что они быстро перешли к действиям. — Тебе это понравится, Змейка, — пока Джордж говорил, Фред полез за чем-то в карман своего плаща. Дадзай наблюдал за ними, удивлённый и заинтригованный одновременно. — Мы собирались показать тебе это в прошлом году, но… — он фыркнул. — Ну, мы все знаем, как прошёл прошлый год. Наконец, Фред нашёл то, что искал. Из-под своего плаща Фред вытащил свёрнутый лист пергамента. Он был тонким и пожелтевшим по краям. В тот момент, когда Дадзай увидел его, он понял, что он зачарован. Магия исходила от него небольшими, но заметными волнами. Фред и Джордж оба бегло осмотрели библиотеку, прежде чем наклониться вперёд, чтобы объяснить: — Карта мародёров, — сказали они приглушённым голосом. — Держу пари, тебе интересно, что она делает, а? На лице Гермионы не было никаких признаков узнавания, говорящих Дадзаю, что это карта мародёров. Карта не была каким-то хорошо известным или хорошо исследованным артефактом. Со своей стороны, Дадзай тоже был в тупике. Близнецы, казалось, восприняли их невежество с хорошим юмором. — Ну? Есть какие-нибудь догадки относительно того, что это такое? — Нам обязательно объяснять вам это по буквам? Фред фыркнул. Решив подшутить над ними, Дадзай предположил: — Какая-то зачарованная карта Хогвартса? Очевидно, что «Карта мародёров» была картой, и Дадзай уже чувствовал магию, очаровывающую её. Учитывая, что Хогвартс не был окружён ничем, кроме леса, он не мог себе представить, что ещё это может значить. — Попал в точку, Змеёныш! — Посмотри! — сказал Фред, разворачивая бумагу и кладя её плашмя на стол между Дадзаем и Гермионой. Бумага была чистой — без каких-либо следов чернил. Но, способный почувствовать магию на месте, Дадзай знал, что за этим кроется нечто большее, чем видно невооружённым глазом. — Но, э-э, следите за собой, босс. Не хотел бы уничтожить магию в этой штуке. Дадзай махнул рукой в перчатке в знак согласия. Он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть, но всё ещё старался держаться на расстоянии. Гермиона, точно так же, подалась вперёд на своём стуле. — Я и не знала, что есть какие-то карты Хогвартса! С учётом того, что лестницы постоянно меняются… — Отсюда и чары, — объяснил Джордж. На его лице появилась улыбка. — Помимо всего прочего. Фред, не окажешь ли ты мне честь? — Это было бы для меня удовольствием, брат мой. Дадзай и Гермиона оба, затаив дыхание, наблюдали, как Фред достал палочку из-под плаща. Он драматично покрутил ей в воздухе, затем дважды постучал палочкой по чистой бумаге и прочистил горло: — Я торжественно клянусь, что замышляю только шалость! В ту секунду, когда эти слова слетели с губ Фреда, Дадзай почувствовал, как магия вокруг них изменилась. Это было похоже на то, как замок встает на место. Щелчок защёлки. Карта, казалось, зажужжала. Как только Дадзай начал разбираться в ощущениях, что-то произошло. То, что когда-то было пустым жёлтым листом бумаги, медленно окрашивалось в чёрный цвет. Чернила вытекали из страницы. Они рисовали линию за линией, медленно и бесшумно формируя стены, комнаты, коридоры. В течение десяти секунд страница была покрыта идеальной картой Хогвартса. Первоначальной реакцией Дадзая было: Карта. Наконец-то! Я спрашивал всего лишь целый год! Но как только эта мысль пришла в голову, другая украла её. Глаза Дадзая расширились, когда он понял... — Довольно круто, да? — спросил Джордж. Ухмылка появилась на его лице. Рядом с ним Фред ткнул пальцем в точку на карте. Дадзай проследил его движение туда, где на карте была изображена библиотека Хогвартса. Прямо рядом с пальцем Фреда были написаны курсивом пять имен. Г. Грейнджер. Ф. Уизли. Д. Уизли. О. Дадзай. И. Пинс. — Наши имена? — спросила Гермиона. Затем, когда её осенило, Гермиона вскинула голову, чтобы встретиться взглядом с близнецами. — Эта карта может отслеживать местоположение студентов в Хогвартсе?! — Не только студентов! — Джордж указал подбородком в сторону библиотекаря. — Видишь? Имя мадам Пинс тоже здесь. Карта отслеживает всех. Гермиона ахнула, и Дадзай обнаружил, что почти делает то же самое, если бы не практикуемое самоограничение. Что кто-то мог бы сделать с такого рода информацией... — Конечно, у этого есть свои недостатки, — сказал Джордж. — Некоторых комнат здесь нет — например, комнаты для банды. Если ты войдёшь туда, мы не сможем тебя найти. — Или все эти секретные комнаты, спрятанные в коридоре третьего этажа — ты помнишь их, Дадзай. И там обязательно должны быть ещё комнаты, похожие на них, только мы не нашли ни одной. Что ж, это объясняло, почему близнецы были посвящены в такое количество секретных проходов. Глядя на своё имя, напечатанное безупречным почерком, Дадзай задался вопросом, как работает магия карты. Оно смогло уловить его присутствие — и Больше не Человек ничего с этим не сделал. Размышляя, Дадзай наблюдал, как цепочка незнакомых и знакомых имён проходит по ближайшим залам. Прищурившись, Дадзай искал… там! Похоже, Панси была в общей комнате Слизерина, болтая с Милли, Трейси и Блейзом. Что касается Драко и Рона… минутный поиск ничего не дал. Либо они оба были где-то в потайной комнате, либо они были снаружи. Основываясь на том, что Гермиона сказала ему ранее, возможно было и то, и другое. — Эй, босс. Ты слушаешь? — Фред надулся, отвлекая Дадзая от его размышлений. — Это и близко не та восторженная реакция, на которую я надеялся. Дадзай слушал — конечно, слушал. Эта карта мародёров была не просто интересной. Более того, она была полезной. Близнецы были правы насчёт важности возможности отслеживать всех в Хогвартсе. У Дадзая уже голова шла кругом от того, как он сам использует подобные вещи. Но в то время как часть Дадзая слушала, была и другая часть Дадзая, которая строила козни, интриговала, планировала… (Часть Дадзая подумала, где-то между облегчением и чувством вины: «Здесь написано Дадзай. О., а не Цусима. С... » Он немедленно отбросил эту мысль.) — Где вы взяли что-то подобное? —вместо этого спросил Дадзай. Фред и Джордж посмотрели друг на друга, затем просияли. — Украли это из кабинета Филча на первом курсе. Потребовалось время, чтобы разгадать секретный код, но как только мы это сделали... — Довольно сложно попасться на розыгрышах, когда знаешь, где в любой момент находятся все любители розыгрышей! Улыбка Гермионы погасла. — Старосты и профессора всего лишь выполняют свою работу. — И мы тоже! — Это правда! Дадзай, по сути, нанял нас как озорников, ты же знаешь. — Вам не платят, — невозмутимо ответила Гермиона. — Пока нет! Дадзай пожал плечами, улыбнувшись в ответ на обвиняющий взгляд Гермионы. Он изучил карту серьёзным взглядом, впитывая информацию, как голодная собака сырое мясо. — Я немного завидую, — пробормотал Дадзай, следя глазами за именем Снейп. С. которое было написано рядом с Помфри. П. в служебном кабинете лазарета. — С такой картой, как эта, я бы никогда больше не заблудился! Фред и Джордж рассмеялись. Даже Гермиона перестала сурово смотреть на меня и захихикала. — Мы бы поделились этим с вами, босс… — Но мы не были уверены насчёт вашего аннулирования...? Когда Дадзай кивнул, близнецы вздохнули с облегчением — как будто они всерьёз беспокоились о том, что расстроят Дадзая, не поделившись картой мародёров раньше. Дадзай быстро успокоил их. — К сожалению, это должно остаться у вас двоих. Эта штука источает магию. Я бы уничтожил это в мгновение ока, — он сделал паузу. — Случайно, конечно. — Конечно, — сказал Фред, ухмыляясь. — Но! — Джордж оживился. Он схватил карту, скатал её одной рукой, прежде чем засунуть в карман собственной мантии. Дадзай наблюдал, как она исчезает, с немалым разочарованием. Ему придётся попросить их позволить ему посмотреть на неё снова, позже. Джордж продолжил: — Это не главная причина, по которой мы показываем карту. Увидев карту мародёров, Дадзай немедленно собрал всё воедино. — Вы знаете, что я подрался с Панси, потому что видели, как это произошло на карте! — Отлично! — подбодрил Фред. Выглядя несколько виноватым, он сказал: — Хотя мы видели только на карте. Джордж кивнул. — К тому времени, когда мы закрыли карту и пошли к вам лично, зал был пуст. Рухнув вперёд, Фред посетовал: — Какие ужасные телохранители из нас получаются! Дадзай отмахнулся от них. Фред и Джордж не были его телохранителями (хотя он несколько раз сравнивал их со сторожевыми собаками). Хотя, учитывая, как складывался этот год? Может быть, ему стоит нанять телохранителя или двух… Нет. Дадзай отбросил эту идею, пока она не зашла слишком далеко. Хотя телохранитель мог бы быть хорошим, это было непрактично. Во-первых: ему не нужно было привлекать больше внимания, заставляя кого-то следить за ним круглосуточно. И во-вторых: Дадзай не мог доверять никому из своих одноклассников настолько, чтобы выполнять эту работу. Не считая своей банды, конечно. Но… — Ты не пострадал, не так ли? — Он не выглядит раненым. Фред и Джордж всё ещё разговаривали, не обращая внимания на внутреннее смятение Дадзая. Они выглядели обеспокоенными. Озабоченными. Как и на днях, беседуя с Блейзом, Дадзай вспомнил, что он был не единственным человеком, пострадавшим от негативного мнения школы о нём. «Я тащу их всех за собой», — подумал он, а за ним последовало более уравновешенное: — «В отличие от меня, эти дети не знают, как ориентироваться в стрессовых ситуациях». Как Дадзай делал с рождения — вдыхал воздух мафии и расплывался в улыбке. — Я бы едва ли назвал это дракой — никто даже близко не подошёл к смертельной опасности, — он печально вздохнул. — Джемма разбила это прежде, чем кто-либо пострадал, — солгал Дадзай. Покрытая толстым слоем косметики, ушибленная щека Дадзая не выдавала правды. Он проигнорировал близнецов, подавшихся вперёд с явным облегчением. Двигаясь дальше, Дадзай сказал им: — Если вы хотите загладить свою вину за то, что пропустили бой, у меня есть работа для вас двоих. Фред и Джордж сразу оживились, выглядя взволнованными. — Шутка? — Подождите, — вмешалась Гермиона, — мы что, собираемся просто замалчивать тот факт, что на Дадзая напали?! —иТак точно! — сказал Дадзай, игриво выпалив фразу. Гермиона фыркнула. Фред и Джордж, казалось, не знали, чью сторону принять. Дадзай не дал им шанса определиться. — Я выбрал цель для нашего мошеннического заговора. Близнецы охнули. Рядом с ними Гермиона нахмурилась ещё сильнее. — Кто?! — Держу пари, это профессор Локхарт! Дадзай рассмеялся. — Так и есть! Как ты догадался? Фред усмехнулся. — Я так и знал. Этот парень ужасен. — Он даже почти не преподает! Более того... — Профессор Локхарт презирает Дадзая, — объяснила Гермиона. — Но он такой замечательный автор! Действительно жаль, что он поддался пропаганде Ежедневного пророка… — Его и всех остальных, — пробормотал Дадзай. На самом деле «презирает» было неподходящим словом для описания того, что Локхарт чувствовал к нему. Это была скорее ситуация, когда Локхарт использовал дурную репутацию Дадзая в прессе для собственной рекламы. Но Дадзай не видел причин объяснять это сейчас. Он прекрасно справлялся с этим сам. Гермиона посмотрела в его сторону, затем повернулась к столу. Она потеребила свои руки. — Я всё ещё не уверена, что смогу поддержать всё это… мошенничество. Против такого замечательного автора, как Локхарт... — Может, он и писатель, — сказал Джордж. Фред закончил: — ...но он определённо не учитель! Гермиона надула щёки, но ничего не ответила. Дадзай воспринял это как сигнал продолжать. — Локхарт хранит копию ответов на свои тесты на своём классном столе. Всё это помечено красными чернилами — вы не сможете это пропустить. Используя вашу карту мародёров, я полагаю, что прокрасться на достаточно долгое время, чтобы скопировать ответы, не должно быть сложно для вас двоих. И если вы прокрадётесь в субботу, когда я буду на занятиях со Снейпом, у вас будет на одного профессора меньше, за которым нужно следить. — Ой! Хорошая идея! — После того, как мы получим ключ к ответу, нам начнут платить! — фыркнул Фред. — Видишь, Гермиона? Заплатили за шалости! Вместо того, чтобы клюнуть на приманку, Гермиона уткнулась носом в книгу. — Я в этом не участвую! Близнецы рассмеялись, на их губах появились дразнящие улыбки. Дадзай присоединился. Впервые с тех пор, как Панси загнала его в угол, Дадзай почувствовал себя немного спокойнее.

***

Подсобное помещение лазарета не было местом, которое обычно посещали студенты. На самом деле, большинство детей, посещающих Хогвартс, никогда бы туда даже не ступили. Поппи Помфри знала об этом и тщательно следила за соблюдением. В конце концов, она не могла допустить, чтобы студенты шныряли там. Из-за её более сильных зелий и личных студенческих документов, этот район был строго закрыт. Поппи была рада, что с самого начала своей карьеры соблюдала правило «Посторонним вход воспрещён». Никто никогда не осмелился бы войти, что делало её офис идеальным местом для тайных встреч. Неофициальный «Клуб расследований Дадзая» мог встречаться здесь в частном порядке. — Это заклинание могло бы неплохо сработать, — сказала Поппи, пододвигая толстый древний фолиант через стол. Даже при такой осторожности обложка книги порвалась при малейшем движении. Старые книги всегда были деликатной вещью в обращении. Северус оторвал взгляд от своей книги — немного более современной, чем у Поппи, но не менее скучной. Пока он просматривал страницу, выражение его лица ничуть не изменилось. Поппи терпеливо ждала ответа. Когда Северус впервые ворвался в её кабинет со стопкой томов в руках, она была готова наброситься на него за то, что он пришёл без предупреждения. Но что-то её остановило. Выражение его лица было усталым. И когда первые слова, сорвавшиеся с его губ, были мольбой: — Распространяется ли правило «Посторонним вход воспрещён» на Гилдероя? Поппи уступила. (К счастью для него, она не рассердилась на его вмешательство. Поппи, когда злилась, была… Северус вздрогнул от одной только мысли.) Вместо этого она придвинула второй стул к своему столу, взяла книгу и начала читать сама. — …это может сработать, — сказал он через мгновение. — Я никогда раньше не слышала об этом заклинании… — пробормотала Поппи. Она оставила книгу заклинаний посередине стола между ними, взяв вместо неё другую книгу для себя. «Магические методы лечения необычных пациентов» был полон методов лечения оборотней, носителей проклятий и даже людей с фобией магии. Возможно, в этом было бы что-то для тех, у кого невероятно высокая магическая чувствительность? — Но нельзя ожидать, что я научу мистера Дадзая подобному заклинанию, — сердито прервал её мысли Северус. — Это могло бы помочь ему узнать, но я не смогу этому научиться. Как, во имя Мерлина, я могу научить мальчика заклинанию, которого сам не знаю? Поппи бросила на него короткий взгляд. — Я продолжу искать, но это, кажется, наиболее применимо здесь. Это было правдой: для функционирования большинства заклинаний требовалось минимальное количество магии. Сумма, которой — если ощущение, что показания Стоуна были правильными — всё равно была бы слишком большой для Дадзая, чтобы безопасно справиться с этим. Лучшее, что Поппи смогла придумать на данный момент — это заклинание, в котором использовалось так мало магии, что это вообще едва ли можно было назвать заклинанием. И только на это ушли часы перелистывания старых книг. Потому что, на самом деле, кто в мире захочет произносить заклинание настолько слабое, что его, возможно, и не существует? — Если вы сможете заставить его произносить это, теоретически он сможет постепенно повышать свою переносимость. Снейп фыркнул. — Это часть «в теории», которая мне не нравится. Поппи согласилась. Но не часто к ней приходили студенты с недугом, который она не могла вылечить. Она старалась изо всех сил. Кстати о... На её столе лежало новое, нераспечатанное письмо. Оно было написано небрежным почерком ученика медицинского работника — по видимому, по фамилии Уиггинс — и доставлено ранее в тот же день с помощью особенно громоздкой коричневой совы. Письмо из больницы Святого Мунго с запросом о её пациенте. Пятое за неделю. Северус проследил за её взглядом, который упал на письмо. — Ещё одно? Она вздохнула. — Вы знаете, я связалась с ними после нашей встречи с мистером Дадзаем на прошлой неделе. К сожалению, я не смогла найти выход из положения, объяснив свою теорию об уровне магической чувствительности мальчика. Услышав это… — Они стали невыносимы, — догадался Северус с явной неприязнью в голосе. — Они хотят встретиться с ним. Проведут над ним свои собственные тесты, — она сделала паузу, наконец заставив себя оторвать взгляд от последнего сообщения. — Если бы это был любой другой студент, я бы без колебаний приняла их помощь. Любой другой студент тоже захотел бы помощи. Большую часть времени Дадзай, казалось, лишь слегка интересовался своим недугом. Больше, конечно, было в «Ежедневном пророке». В нём не было ничего, кроме плохого, о чём можно было бы сказать. Дадзай — и хотя Поппи была посвящена в правду о смерти Квиррелла, сотрудники больницы Святого Мунго — нет. Шумиха вокруг дела Дадзая, в частности, была интенсивной. В магическом сообществе не было ни души, которая так или иначе не думала бы о мальчике. Поппи не могла поверить, что больница Святого Мунго ставит свою медицинскую практику выше политической. С тех пор, как «Ежедневный пророк» опубликовал свою историю о встрече Гилдероя с Дадзаем, страх общественности только продолжал расти. Вся ситуация с каждым днём выглядела всё более и более тревожной. Но позиция Альбуса по-прежнему заключалась в полном молчании СМИ. По крайней мере, Северус был на её стороне. Иначе он не сидел бы здесь с ней, корпя над книгами ради Дадзая. Подумав об этом, Поппи спросила: — А как насчёт тебя? Какие-нибудь из твоих писем в Йокогаму вернулись с результатами? Северус демонстративно не отрывал глаз от своей книги. — Попробуй угадать. — Ах… — по тому, как напряглось и потемнело лицо Северуса, Поппи была уверена, что уже знает ответ. — Я никогда не встречала более молчаливого правительства, чем в Йокогаме. А она имела дело со многими правительствами. Копание в медицинских картах студентов не всегда было обязательным, но когда это было необходимо, Поппи задействовала все свои ресурсы. — Это заноза в заднице. Поппи невольно рассмеялась. — Ты справишься. Хотя это немного странно… Когда она замолчала, Северус поднял глаза. — Что? — Если бы я не знала ничего лучше, — задумчиво произнесла Поппи, — я бы сказала, что эта Йокогама — своего рода магическое сообщество. В любом случае, проникнуть туда так же трудно, как и в неё. Северус сделал паузу. Его руки зависли над книгой. — Как так? — Ну, — она взглянула на свою собственную стопку корреспонденции. У Северуса, должно быть, вдвое больше таких, чем у неё. Каждое из них такое же расплывчатое и бесполезное, как и предыдущее. — Если бы маггл каким-то образом узнал о Хогвартсе и попытался связаться с нами, министерство отправило бы им примерно такое письмо, не так ли? Перестаньте задавать вопросы. Держись подальше от наших дел. Если ты продолжишь совать свой нос не в своё дело, ты пожалеешь об этом. Разве это не было обычным методом Министерства магии для отвлечения магглов? Разумеется, за этим последовало особенно неприятное заклинание, стирающее память. Ей в голову пришла странная мысль: что в Йокогаме и Министерстве магии были похожие методы защиты. Но как только она уловила связь, это поразило её. У магглов не было никаких причин так защищаться. Видеть, как они делают это сейчас, было просто… странно. Северус, казалось, следил за ходом её мыслей: — Пытаясь исследовать Йокогаму, я практически ничего не нашёл. Если бы вы попросили меня узнать, какая погода была сегодня в Йокогаме, я бы не смог вам сказать. Мне пришлось использовать кое-какие маггловские методы, — он поморщился, — но даже эти методы не раскрыли ничего о внутренней работе Йокогамы, кроме основ. Те же результаты маггл получил бы, пытаясь исследовать Хогвартс. Информация попадает в город, но не выходит наружу. Поппи потёрла подбородок. — Но ты ведь уже бывал в Йокогаме раньше, не так ли? Если бы это было что-то вроде Хогвартса, тебя бы выгнали задолго до этого. — Я уже был там несколько раз. Поппи знала, что он дважды навещал Дадзая до того, как мальчику исполнилось одиннадцать, и один раз, чтобы запросить записи. Она выслушивала тирады по поводу каждого из этих визитов. — Мне это казалось достаточно нормальным. Я почти не ходил осматривать достопримечательности, но Йокогама даже тогда казалась обычным маггловским городом. — Тогда, наверное, на этом всё. — Возможно, — вот и всё, что ответил Северус. Но по тому, как нахмурились его брови, Поппи видела, что мастер зелий всё ещё погружён в свои мысли. — Не позволяй моим диким теориям увлечь тебя, Северус, — упрекнула Поппи. — Это была всего лишь мысль. Возможно, в этой Йокогаме просто более строгое правительство, чем мы привыкли. Северус нахмурился. Он вернулся к своей книге, и Поппи сделала то же самое. — Или, возможно, они что-то скрывают. Она промычала. Страница за страницей о волшебных средствах и излечениях смотрели на неё, каждое само по себе бесполезное. Молодому мистеру Дадзаю ничто из этого не помогло бы. И хотя существовали заклинания, временно повышающие магическую чувствительность, никому и в голову не приходило придумать заклинание, снижающее её. — Возможно, и это тоже, — сказала Поппи, переворачивая страницу. — Вы не думали спросить самого мистера Дадзая? Если кто-то и знает Йокогаму, так это местный житель. Закрытое сообщество — не так уж сильно отличающееся от Хогвартса и Министерства? Это была интересная мысль, конечно. Но Поппи была умной женщиной. Она была в курсе новостей, читала каждый магический медицинский журнал по мере их выхода и даже время от времени обменивалась полезными сплетнями о некоем Тёмном Лорде. Не будет преувеличением сказать, что Поппи знала всё, что можно было знать о современном магическом сообществе. В этом мире существовали пользователи магии и магглы. Третья группа, проводящая своё тайное существование в случайном японском городе? Абсурд. Она бы уже знала. Магическое общество было могущественным — они бы уже знали. Это было невозможно. Но потом был Дадзай Осаму — маленький мальчик с тайнами под бинтами и магической чувствительностью, которой мир никогда не видел. И Йокогама — город, настолько далекий от рекрутинговой зоны Хогвартса, что он вообще не должен был попадать на стол Альбуса. Город, который вёл себя так, словно что-то скрывал, и двенадцатилетний ребёнок, который улыбался так, словно знал массу информации, которой не знал никто. Который кого-то убил. Который, по всем правилам, вообще не должен был поступать в Хогвартс. Но был ещё Дадзай Осаму, который с самого начала был невыносим. Глаза Северуса были прикованы к книге, но, похоже, он её больше не читал. Его мысли были где-то далеко, задумчивый взгляд омрачал выражение его лица. Уставившись в свою собственную книгу, Поппи подумала, не выглядит ли она так же.