Coil

***

– Позвольте мне внести ясность, — медленно произнёс Блейз. – Ты член иностранной мафии, отправленный в Хогвартс по причине, которую даже ты точно не знаешь. В прошлом году твой босс приказал тебе украсть философский камень. И в этом году он хочет, чтобы ты расследовал и, предположительно, остановил серию нападений василисков. За которые — по какой-то причине — несёт ответственность отец Драко. Это всё? Дадзай завязал ленту бантом под воротником, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с Блейзом. Блейз и Драко пришли в офис ранним утром именно для этого разговора — достаточно рано, чтобы Дадзай всё ещё готовился к предстоящему дню. Закончив с подготовлениями, он подошёл к столу, чтобы взять свой плащ, висевший на спинке стула. — Вот, пожалуй, и всё, да, — пробормотал Дадзай. Он убрал чёлку со своих глаз. – Если я смогу решить глупый тест Люциуса, тогда он согласится мирно сотрудничать с Портовой мафией. Теперь, когда ты нам помогаешь, может быть, мы сможем закончить пораньше, и Мори, наконец, отстанет от меня по этому поводу. Блейз сидел на диване, бывшем кроватью Дадзая около получаса назад. На его лице было выражение глубокой задумчивости, и он по очереди переводил взгляд с Дадзая на Драко. Вероятно, он переосмысливал всё, что знал о них. Дадзай бы не удивился. Это было своего рода сенсацией. Даже тогда Дадзай был довольно легкомыслен в отношении деталей. Показательный пример: слова «особые способности» ни разу не слетели с его губ. Некоторыми секретами он не мог поделиться. Драко, тем временем, прислонился к столу рядом со спящей Эгги. На его лице было ясно написано чувство вины. Дадзай толкнул его локтëм. – Успокойся, Драко. Не я один возлагаю на тебя ответственность за странный план Люциуса. Когда Драко бросил на него безмолвный взгляд, Дадзай просто втянул плечи в рукава своего плаща. – Подожди. Дадзай остановился на полпути к другому рукаву. Плащ соскользнул с его руки и повис там вместо этого. – Что? Блейз встал, нахмурившись. – Я думал, Мори был твоим отцом. Он на самом деле твой босс? Драко моргнул. Его глаза внезапно расширились, как будто от осознания, и он тоже повернулся лицом к Дадзаю. – Он мой босс, — сказал Дадзай, затем внутренне поморщился. Технически, Мори был его боссом не больше, чем он был чьим-либо ещё. Мори был просто врачом босса. Но, несмотря на то, что настоящий отец Дадзая был фактическим боссом, этот человек на самом деле не так уж много руководил в наши дни. Но, если не считать объяснения ухудшающегося психического состояния отца, эта интерпретация должна была бы подойти. Дадзай не собирался объявлять, что Портовая мафия в разгаре борьбы за власть в присутствии сына Люциуса. Мало ли. – Но он также заботится обо мне, — продолжил Дадзай, прежде чем растущее беспокойство Блейза и Драко смогло высказаться. Он пронзил Блейза пристальным взглядом. – Это действительно то, на чём ты сосредотачиваешься, Блейз? Это не намёк на то, что высшая сила активно проникает в магическое общество? Блейз выглядел озадаченным. – Я определëнно этого не ожидал, – Он пожал плечами. – Но, как я уже сказал: мне на самом деле всё равно, хорошо ли то, что ты делаешь, или плохо. Я просто хочу быть рядом. Что бы ты ни решил. Дадзай почувствовал, как его щёки заливаются краской, и отвернулся, прищëлкнув языком. Настоящие люди были худшими. К сожалению, из-за этого он оказался лицом к лицу только с Драко. Драко понимающе и удивлëнно приподнял бровь. – В любом случае, — продолжил Блейз. Очевидно, сегодня он решил сжалиться над Дадзаем. Это сильно отличается от его признания во время игры в квиддич. – Как ты вообще поступил в Хогвартс, учитывая всё, что происходило в твоём прошлом? Я не могу представить, что директор не понимает, что вся ситуация… странная. Дадзай пожал плечами. Он, наконец, вернул плащ на место и ловко застегнул его. – Не уверен. Мори позаботился о документах. На другом конце комнаты Блейз сделал странное лицо. Дадзай посмотрел на него, но ничего не сказал. – А за пределами Йокогамы Портовая мафия не существует даже в слухах. По сути, Мори — обычный врач. Я сомневаюсь, что Дамблдор даже догадывался о присутствии Портовой мафии, – Он фыркнул. – Наверное, всё ещё пытается понять, что случилось с его глупыми охранниками в прошлом году. Драко похлопал Блейза по спине. – Я знаю, это много, — сказал он почти извиняющимся тоном. – Но людям высшего класса постоянно приходится иметь дело со сложными схемами, подобными этой. Ты никогда особо не интересовался политикой, так что я помогу тебе разобраться с этим. Дадзай закатил глаза. – Отлично. Что ж, вы двое поговорите об этом. У меня сейчас есть дела поважнее. Всегда рад помочь. Блейз и Драко оба оживились. – Свидетель, — сказал Драко. – Джинни, — сказал Блейз. Дадзай кивнул. – На самом деле, оба. Но роль Джинни немного более важна, поэтому мы начнём с неё. Драко выпрямился, нахмурившись. Он двигался так быстро, что Эгги рядом с ним проснулась от толчка. Дракон свирепо посмотрела на него, прежде чем отлететь к дивану и быстро там снова заснуть. Эгги была ужасно склонна спать по нескольку часов кряду… Дадзай задавался вопросом, не давали ли они ей недостаточно пищи или пространства для нормального роста. Она казалась более вялой, чем положено молодому дракону. Дадзай отбросил эту мысль — возможно, проблема для другого раза. Если только её недостаточная стимуляция не была единственным, что также удерживает её от полного одичания… Опять же, кое-что на потом. – Джинни? – Эхом отозвался Драко. Он переводил взгляд с Блейза на Дадзая с очевидным вопросом. – Как с младшей Уизли? Какое отношение она имеет ко всему этому? Блейз бросил на Дадзая непонимающий взгляд. – Дадзай, — упрекнул он. – Разве я не говорил тебе об этом? – Дадзай невинно покрутил свою ленту. Никого это ни в малейшей степени не одурачило. – Улики указывают на Джинни как на виновницу обоих окаменений. Или, по крайней мере, как-то сильно замешана. Я полагаю, Локхарт может быть замешан… но улики говорят об обратном, поэтому я пока снимаю его с крючка, – Он поднял подбородок. – Я хотел поговорить с Джинни на днях, но она ускользнула прежде, чем у меня появился шанс. –Что? Джинни Уизли? Но как? – Пока не уверен, – Дадзай пожал плечами, мысленно вспоминая, что Нотт сказал ему в библиотеке. Он всё ещё не был до конца уверен в том, как все части сходятся воедино. – Но у Люциуса была возможность поговорить с ней. Вернувшись во Флориш и Блоттс. Ты помнишь? Глаза Драко сузились в раздумье. –Тогда мы действительно расстались на несколько минут… – Он замолчал в задумчивости, прежде чем внезапно неодобрительно покачать головой. –Я могу понять причину, стоящую за этим… но у этой теории тоже есть свои недостатки. Ты не знаешь моего отца так, как я, Дадзай. Он не стал бы возлагать весь план на плечи одиннадцатилетнего предателя крови. Они печально известны своей ненадежностью, – Он остановился. Осознание на мгновение промелькнуло на лице Драко, и секунду спустя он исправился. –По крайней мере, так подумал бы мой отец. Очевидно, не все предатели крови таковы. Иначе я бы не присоединился к Адским гончим. Достаточно близко, подумал Дадзай. – Я знаю людей типа Люциуса, — сказал Дадзай. Конечно, такие люди, как Мори и Люциус, тщательно взвешивали все «за» и «против», придавая значение одиннадцатилетним. Первый год Дадзая в Хогвартсе был достаточным доказательством этого. – И в любом случае, я не думаю, что план твоего отца настолько односторонний. Хотя Джинни, похоже, действительно в центре всего этого, я склонен думать, что за кулисами происходит гораздо больше, – сказал он. – Поговорить с Джинни не повредит, – вмешался Блейз. – По крайней мере, не непоправимо, – сказал Дадзай. В тоне Драко послышалось разочарование, и он сказал: – Если бы отец только доверил мне свой план в начале года, мы могли бы уже умыть руки. – Ну, он не знает, чего лишается, – небрежно утешил Дадзай. Драко оживился, на его лице всего на секунду промелькнула удивлëнная, но благодарная улыбка. Честно говоря, в тот момент Дадзай не был особенно сосредоточен на другой змее. Банальность вырвалась в основном из-за стремления сохранить мир. Внутренне, однако, он уже обдумывал следующий шаг своего плана. Первым шагом было привлечь Блейза и Драко к расследованию. Со всеми, кому можно доверять, ему не пришлось бы иметь дело с потенциальными задержками позже. Дадзай не хотел повторения игры в квиддич, когда Блейз вмешался в работу Дадзая на полпути. И хотя ему нравились близнецы и все остальные... Дадзай переводил взгляд с Драко на Блейза. Они оба наблюдали за ним, ожидая, что будет дальше. Хорошо... Вычеркните первый шаг из списка. Двигаться дальше. Конечно, найти Джинни было вторым шагом. Дадзай был почти уверен, что сегодня она будет в гриффиндорской гостиной. Если нет, он был готов выследить Луну в поисках зацепки, учитывая, что эти двое, казалось, были хорошими друзьями. Кроме того, учитывая, как много Луна могла говорить, в какой-то момент обязательно должно было проскользнуть что-то важное. Следующим был допрос Джинни Уизли. Этот шаг был спланирован заранее только на пятьдесят процентов. Дадзаю слишком не хватало общей картины, чтобы полностью предсказать её действия, но он был уверен, что сможет заставить её заговорить, несмотря ни на что. А если она представляла угрозу? Это было волшебно. На этом фронте Дадзаю точно ничего не угрожало, оставалось только присматривать за своими подчинёнными. Достаточно просто. И, наконец, шаг третий: завершить работу. Узнает то, что ему нужно узнать, сделает то, что ему нужно сделать, а затем будет ждать дальнейших инструкций из Йокогамы. Мори будет знать, что делать с любыми выводами, которые Дадзай в конечном итоге сделает из Джинни. Дело закрыто. Тест завершён. Хогвартс спасён. Люциус и Мори пожимали друг другу руки, зарабатывали деньги и бла-бла-бла— Хорошо. По общему признанию, это, вероятно, был не лучший план Дадзая. Но ему определённо приходилось и хуже (быстрый взгляд на живого, дышащего дракона в комнате был достаточным доказательством). Это сработает. – Я собираюсь поговорить с Джинни сегодня, – решил вслух Дадзай. Он повернулся к Драко всего на секунду, прежде чем посмотреть на Блейза. – Ты можешь пойти со мной. Сначала я проверю общие комнаты Гриффиндора на предмет её присутствия. Блейз задумчиво произнес: – Конечно. Если они нас впустят. – Я могу быть очень убедительным. – Ты планируешь очаровать их или причинить им вред? Дадзай пожал плечами, весёлый блеск в его глазах не помешал ему ответить. Они с Блейзом оба повернулись к Драко. Как и ожидалось, Драко наблюдал за их перепалкой, заметно нахмурив брови. Выражение лица читалось достаточно ясно: я хочу пойти с тобой, но... Осознав, что все взгляды устремлены на него, Драко моргнул. Затем его губы заметно опустились. – Я, конечно, не пойду с тобой. –Конечно, – повторил Дадзай. Затем, решив, что лучше всего успокоить явно раздираемое чувство Драко по этому поводу, сказал: – Профессор Макгонагалл — её свидетель — возможно, сняла с меня вину, но я всё ещё ни в коей мере не невиновен. Что касается общественности, я вполне могу быть виновен во всём. Люциус не хотел бы, чтобы ты был рядом со мной. Каким-то образом выражение лица Драко исказилось ещё больше. Дадзай хорошо понимал это чувство. То, что Мори сказал, что он должен что-то сделать, не означало, что он этого хотел. Конечно, упоминание имени Мори — или Люциуса, в данном случае — не оставляло иного выбора, кроме как подчиниться. Драко, должно быть, знал это. – Ты все ещё можешь пойти со мной, если это то, чего ты хочешь, – сказал Блейз. Он совсем не ободряюще поднял большой палец. – Мы будем осторожны. — Остор... – начал говорить Драко, но прежде, чем это слово успело слететь с его губ, вместо него вырвался булькающий смех. – Осторожны? Ты и Дадзай? Ты серьёзно? Уголки губ Блейза приподнялись в лёгкой улыбке. – Я полагаю, что нет. – На самом деле это невозможно, – вмешался Дадзай, думая о том времени, когда Миллисент и Трейси бросали в него камни. – Я думаю, я мог бы снова притвориться, что похищаю тебя. Блейз повернулся к нему, сбитый с толку. – ...нет, спасибо. Дадзай пожал плечами. Драко вздохнул, дискомфорт почти исчез с его лица, пока не осталась только усталая нежность. Он переводил взгляд с одного на другого. – Нет. Дадзай прав. То, что с Дадзая сняли обвинения в окаменении, не освобождает его от всего, что сказал о нём «Ежедневный пророк». Даже сейчас большинство людей здесь всё равно думают, что Дадзай виновен. – Они думают, что я подкупаю учителей, – прошептал Дадзай Блейзу. Увидев растерянное выражение лица Блейза, он сказал: – Я бы не стал упускать это из виду. – Я не должен был идти с тобой, – закончил Драко. Дадзай кивнул, удовлетворëнный таким ходом рассуждений. Как бы то ни было, он уже был готов идти в одиночку. То, что Блейз увязался за ним, было неожиданным бонусом. Несмотря на то, что Дадзай ненавидел, когда Блейз становился сентиментальным по отношению к нему, он был рад, что теперь с ним эта змея. Вторые в команде были лучшими. Дадзай задавался вопросом, почему у всех их не было. У Блейза было странно задумчивое выражение лица. – Если это то, чего ты хочешь. Драко поколебался мгновение, прежде чем кивнуть. – Так и есть, – Он сделал паузу. – Но. Когда закончишь разговаривать с Джинни, вернись сюда и дай мне знать, что произошло. Зная своего отца так, как я, я смогу разобраться во всём, что ты узнаешь, лучше, чем вы все. – Просто признай, что тебе любопытно, – подколол Дадзай. – Спасибо тебе за помощь, – сказал Блейз. Драко бросил на Дадзая острый взгляд, прежде чем одарить Блейза гораздо более любезной улыбкой. Дадзай упорно игнорировал его. – Рад, что всё улажено, – сказал он. Он повернулся к Блейзу. – На этой ноте, давай отправимся. Чем скорее мы разберемся с этим, тем лучше. Тем скорее Мори и Люциус отвяжутся от меня. Но Блейз резко остановил его. – После завтрака. – Я согласен, – самодовольно сказал Драко. Дадзай моргнул. – Окаменение немного важнее, чем твой утренний тост. Блейз только пожал плечами. – Если Джинни тоже не планирует пропустить завтрак, я сомневаюсь, что она сейчас будет в своей гостиной, – нараспев произнёс Драко. – Тогда мы прокрадëмся сейчас и устроим засаду на неё, когда она вернётся! – Ни в коем случае. – Нет. Ешь завтрак, Дадзай.

***

– Мистер Дадзай - любопытный случай, – сказала Поппи. Она склонилась над своими заметками — стопкой бумаг, которая стала очень знакомой Северусу с начала учебного года. – Кстати говоря, в школе Святого Мунго сейчас интересуются только больше, чем до того, как я перестала посылать им письма. – Фантастика. Поппи постучала пером по странице, указывая на определённый ход мыслей, которые пришли ей в голову во время последнего урока Дадзая. – Честно говоря, я больше всего удивлена его прогрессом. Он проделал долгий путь по сравнению с прошлым годом. И он сделал это быстро. Только вчера ему удалось произнести заклинание левитации семь раз, прежде чем он почувствовал недомогание. Северус вздохнул. – Нет никакого приоритета в том, насколько исключительным или обычным может быть его прогресс. – Я полагаю, что нет, – Её взгляд скользнул вниз по странице. Там что-то было обведено. Поппи задумалась над этим на секунду, прежде чем сказать: – Я бы попросила его продолжить практиковать Вингардиум Левиоза ещё на одном занятии, или около того, прежде чем переходить к остальной части учебной программы первого курса. Пока придерживайтесь менее требовательных к магии предметов. Но если он продолжит в том же темпе, ты, вероятно, сможешь перевести его на второй курс заклинаний где-то в следующем семестре. –Уже? – Спросил Северус, и в нём промелькнуло удивление. Неужели Поппи действительно думала, что Дадзай, так быстро прогрессирующий на уроках, готов перейти к заклинаниям, с которыми работали его сверстники? Хотя Снейпу пришлось признать, что Дадзай был, на удивление, хорош в колдовстве, когда мог справляться с этим, не будучи больным. Его палочка держалась точно, заклинание было чётким. Даже Северус не мог отрицать, что мальчик производил впечатление. – Помогает то, что он уже овладел основами. Северус кивнул, признавая это. – Сейчас, – медленно произнесла Поппи. – Есть ещё кое-что. О. Северусу не понравился этот тон. – Что? Она оторвалась от своих записей, чтобы с весёлой улыбкой посмотреть на Северуса. – Ничего особенно плохого, Северус. Хватит нервничать... Ну, наверное. – Наверное, – Северус недовольно заскрежетал зубами. –Мое любимое слово. Поппи, по крайней мере, выглядела виноватой. Она рассеянно постучала пером по тому, что было обведено в заметках. – На самом деле, это интереснее. Я заметила, что когда мистер Дадзай говорит о заклинаниях, он склонен описывать ощущения от них гораздо глубже, чем я думала, что это возможно. Северус выпрямился. Увидев его интерес, Поппи продолжила. – В начале года, ты помнишь? Он описал заклинание Аква Эрукто как холодное. И ты упоминал мне ранее, что он допустил ошибку раньше — начал описывать заклинание по ощущениям, прежде чем подумать о том, как на самом деле работает процесс наложения. Глаза Северуса задумчиво сузились. Да, у Дадзая действительно была склонность описывать магию таким образом, который не совсем имел смысл. Северус в основном списал это со счетов, слишком занятый всеми остальными хитросплетениями Дадзая. Всё ещë... – Ощущение магии — независимо от заклинания — это лёгкое жужжание. Это вибрация на коже, через палочку. Все сообщения об этом на сегодняшний день подтверждают это. Поппи фыркнула. – Его чувствительность намного превосходит то, что я считала возможным всего несколько месяцев назад. Возможно, он воспринимает магические качества лучше, чем мы. – Это— – Не говори «невозможно», Сев. Вы знаете, мистер Дадзай уже намного превзошёл то, что мы считали возможным. Рот Северуса со щелчком захлопнулся. Возразить было нечего. Поппи была права. Но если старшая сестра считала нужным упомянуть об этом, Северусу приходилось спрашивать: – Это то, над чем мне нужно поработать на наших уроках? Или поработать над исправлением? Поппи замолчала, бросив взгляд на дальнюю стену, где был надежно спрятан Чувствительный камень. Она ещё дважды постучала пером, затем отложила записи. – Трудно сказать. Но, насколько я могу судить, он использует свою чувствительность, чтобы деконструировать каждое заклинание, которое он произносит. Даже в теории это невероятно. Убедившись, что у него есть пример для отработки, возможно, это поможет ему учиться в будущем. – Он выучил Мотус Субтилис без наставника, – попытался урезонить Северус. Потому что наблюдения Поппи, несмотря на то, что они, должно быть, были правдой, были откровенно абсурдными. Он никогда не слышал, чтобы кто-то так концептуализировал магию - разве что, возможно, в какой-нибудь особенно высокоуровневой книге по теории магии. Но никогда бы он не подумал услышать об этом от двенадцатилетнего подростка, не имеющего практики в искусстве. Поппи кивнула, указывая на свои записи. – Он описал это, как более слабую версию Вингардиум Левиоза. Я думаю, за неимением реального примера, он нашёл следующую лучшую вещь, а затем разложил её по полочкам. К какому бы выводу он ни пришёл, это сработало. Рот Северуса невольно приоткрылся. – Если это действительно так... – он серьёзно замолчал. Поппи кивнула. Удивительно. Это просто удивительно. Северус встряхнулся. Сейчас это была всего лишь теория. И даже если теория Поппи была верна, чувствительность Дадзая вызывала беспокойство, прежде чем стала удивительной. Ко всему, из-за чего Дадзай рисковал потерять сознание, следует относиться с осторожностью, а не с благоговением. Если это правда, то это не что иное, как невероятно. И все же Дадзай проваливал все свои занятия. Северусу пришлось задуматься... Если бы Дадзай просто настроился на это, чего ещё мог бы достичь этот мальчик? – Пока действуйте как обычно, – сказала Поппи. – Если вам интересно, вы можете спросить его, на что именно похоже волшебство для него. А в остальном? Основываясь на моих наблюдениях за последние несколько недель, я бы сказала, что мистер Дадзай довольно хорошо понял, как справиться со своей чувствительностью. Северус кивнул, осознав это. Он никогда бы этого не сказал, но он чувствовал себя почти гордым за Дадзая. Паршивец был бездельником с сомнительным характером, но, похоже, он действительно усердно учился магии. Может быть, ему следует как-то вознаградить Дадзая... Тук, тук, тук. Поппи и Северус одновременно выпрямились и повернулись к двери кабинета лазарета. Они встретились взглядами через стол. Не говоря ни слова, Поппи схватила свои записи со стола и сунула их в ящик. Только когда они были убраны, она крикнула: – Открыто! Минерва открыла дверь, затем закрыла её за своей спиной. Её взгляд остановился на Северусе, и она удовлетворëнно дернулась. –Я так и думала, что найду вас обоих здесь. Северус автоматически ощетинился. Поппи улыбнулась в знак приветствия. – Минерва. Всё в порядке? Минерва со вздохом опустилась на стул рядом с Северусом. Хотя она устало откинулась на спинку, в её плечах чувствовалась явная скованность. Северус инстинктивно почувствовал, что напрягся. От напряженной Минервы Макгонагалл никогда не было ничего хорошего. Они оба наблюдали за ней с любопытством, но терпеливо. – Очевидно, нет, – сказала она почти через полминуты. Затем она вздохнула. – Как поживает мистер Криви? Поппи мрачно покачала головой. – Окаменел, как миссис Норрис — он жив, но не может двигаться. К сожалению, для приготовления лекарства потребуется время. Я надеюсь, что оно скоро закончится, но... Мне жаль, Минерва. Она кивнула, но гнев во всём её облике был безошибочен. И всё же — это был гнев, сдерживаемый на грани взрыва. Северус был знаком с таким видом гнева. Гнев на ситуацию, выходящую из-под контроля. Гнев на ситуацию, которую вы должны были бы контролировать, но не контролируете. Как это часто бывало в последнее время, при этой мысли мысли Северуса немедленно обратились к Дадзаю. Минерва выдохнула. Хотя её гнев не исчез, он превратился во что-то более приемлемое. – Ты делаешь всё, что в твоих силах, Поппи. Похоже, это было неизбежно...хотя я пришла сюда говорить не об этом. Поппи моргнула. Затем на её лице отразился ужас. – Это не другой студент, не так ли? – Нет! Мерлинова борода, нет. Минерва поспешила успокоить из-за непреднамеренного эффекта своих слов. Затем она сделала паузу, казалось, обдумывая, что сказать дальше. Северус ждал, что она продолжит, все те десять секунд, которые потребовались ему, чтобы устать от ожидания. – Ну? Минерва смерила его уничтожающим взглядом, который Северус в основном проигнорировал. Её руки сжались в кулаки на коленях мантии. – Мистер Дадзай вызывает у вас большое беспокойство, – сказала она серьёзно. Словно констатируя определённый, но прискорбный факт. Северус выпрямился на своём стуле. Он увидел, что Поппи сделала то же самое. Минерва быстро перевела взгляд с одного на другого. Она кивнула сама себе. – Я так и думала. – Он одна из моих змей, – автоматически ощетинился Северус. – Он нечто большее, – сказала Минерва. Она тупо уставилась на него. – В конце концов, Северус Снейп не просто привязывается к кому-то из своих учеников. И он, конечно, не начинает расследования в отношении всех них. Северус открыл рот, чтобы что-то возразить (ложь, без сомнения; потому что все, что говорила Минерва, было, по сути, неоспоримой правдой). Минерва опередила его. – Я отнесла свой отчёт о окаменении мистера Криви Альбусу. Но, поскольку я впервые вижу, чтобы вас что-то волновало, я хотела также проинформировать вас. О том, что видел мой свидетель. Северус скривил губы. – Разумно ли было поручать Перси Уизли следить за ним? – Он спросил. – Ты знаешь, что другие Уизли - друзья мистера Дадзая. Он не совсем беспристрастная сторона. Минерва бросила на него взгляд. – Это был он, или любое другое количество учеников, которые не увидели бы ничего, кроме вины, в каждом движении мистера Дадзая, – Она покачала головой. – Никто в этой школе не беспристрастен в вопросе ученика– демона, Северус. – Она права, – сказала Поппи, привлекая их внимание. – Но сейчас это неважно. Минерва, – она наклонила голову. – То, чему мистер Уизли был свидетелем... Мистер Дадзай в опасности? Северус нахмурился, в мозгу тут же промелькнула та же тревожная мысль. – Я думал, ваш свидетель оправдал его? – Он оправдал, но не потому, что видел, как кто-то другой совершал окаменение, – сказала Минерва. – Возможно, «свидетель» менее точен, чем «алиби». Во время окаменения Дадзай находился в другом месте школы. – Ваш префект может подтвердить, что Дадзая не было на месте окаменения, но не может сказать нам, кто это был, – медленно повторил Северус. Что ж, их главный подозреваемый исчез. Хотя Северус не мог не почувствовать лёгкого облегчения, несмотря ни на что. И виновен — даже если всего на секунду он рассмотрел сильную вероятность того, что Дадзай действительно виновен. Но показания Минервы только вызвали больше вопросов. – Кого ещё не было на игре? – Он спросил. Выражение лица Минервы было суровым. – У меня есть несколько зацепок. Но, к сожалению, довольно много студентов не присутствовали. И, кроме того, наши глаза всегда были прикованы только к мистеру Дадзаю. Если бы кто-то ещё вёл себя подозрительно, мы вряд ли бы заметили... – она замолчала. Её глаза снова забегали между ними, явно раздумывая, как много сказать. Но через секунду она смягчилась. – Вы — вы оба — кажется, очень заботитесь о мистере Дадзае. Только из-за этого я собираюсь рассказать вам, что подслушал мистер Уизли. Северус внезапно почувствовал серьезность ситуации и упëрся пятками в пол. Ему пришлось спросить — формулировка Минервы была слишком подозрительной. – Альбус разрешил тебе поделиться этой информацией? Минерва скорчила гримасу. – Он прямо не сказал, так или иначе. – Но это подразумевалось. – Что услышал мистер Уизли, Минерва? – Спросила Поппи. – Я боюсь, что это из-за мистера Дадзая... ну, его привычки причинять себе вред. Мы уже знаем. Шок отразился на лице Минервы, ёе рот приоткрылся, а руки лежали на коленях. — Я... – она вытаращила глаза. Затем, с некоторой озабоченностью на лице, казалось, усилием воли взяла себя в руки. – Нет. Я не знала об этом. Он...? – О... Мы думаем, что ему становиться лучше. Минерва непоколебимо нахмурилась. Теперь её брови были озабоченно сведены вместе. – Что ты узнала, Минерва? – Спросил Северус. Хотя он был бы признателен Минерве за понимание ситуации, он хотел услышать об этом подробнее. Помимо этого, конечно, Северус должен был признать, что Дадзай, вероятно, не хотел, чтобы этот лакомый кусочек информации стал достоянием общественности. И хотя Минерва заслуживала его доверия, она определённо не пользовалась доверием Дадзая. Минерва перевела дыхание, затем посмотрела прямо в глаза Северусу. – Мистер Дадзай не несёт ответственности за окаменение, – сказала она, – но я думаю, он знает, кто это. Настала очередь Северуса покраснеть. Поппи ахнула. Минерва секунду переводила взгляд с одного на другого, прежде чем издать задумчивый звук. – Вы не знали. Северус сверкнул глазами. – Конечно, мы не знали! Но Минерва не выглядела обеспокоенной. Она откинулась на спинку стула. – Наряду с этим твоим новообретëнным состраданием, Северус, кажется, есть нежелание делиться с классом, – сказала она, многозначительно приподняв бровь. Увидев неулыбчивое лицо Северуса, она уточнила. – Например, когда Альбус передал расследование мне, ты был менее чем уверен в деталях того, что тебе уже удалось раскрыть. Просто сказал мне, что расследование в Йокогаме зашло в тупик... Это была ложь. – Это тупик. – Вы забыли объяснить, что их методы сдерживания носят откровенно угрожающий характер. Прекратите отправлять письма, иначе. Да. Северус был знаком. Какими бы расплывчатыми они ни были, переписка из Йокогамы всегда указывала на то, что за дальнейшее расследование последует наказание. Северусу ещё предстояло выяснить, каким образом. Отсутствие ясности почему-то было ещё хуже. Ещё хуже было то, что они не отреагировали на подозрения Северуса в жестоком обращении. Хотя, учитывая, что Северус получал это и от Йокогамы, и от Альбуса, это скорее расстраивало, чем беспокоило. – Ты связалась с Йокогамой, – сказал Северус через мгновение. Минерва нахмурилась. – Да. Только для того, чтобы не слишком вежливо услышать, что дальнейшие расспросы недопустимы. За отсутствием терпимости последовала особенно грубая угроза. Северус ущипнул себя за нос. Он предупреждал её не расследовать Йокогаму. – Прямо, но расплывчато. Я знакома. – Значит, ты знаешь о том, насколько невероятно подозрительна Йокогама, – обвинила Минерва. – Северус, в прошлом я имела дело с десятками зарубежных стран для студентов, которые много переезжали. Это включает Японию. Учитывая связи с Хогвартсом, наибольшей негативной реакцией, которую я когда-либо получал, был слегка сложный культурный барьер. Северус кивнул. Он знал, к чему это клонится. И, с замиранием в груди, он взглянул на Поппи. Выражение её лица было таким же мрачным, каким он себя чувствовал. Потому что это была одна конкретная мысль, которой они поделились, а затем так же быстро отбросили её. Что-то совершенно выходящее за рамки возможного и в то же время невозможное. – Мистер Дадзай - единственный студент в истории Хогвартса, который в настоящее время не проживает в нашей зоне приема в Хогвартс, – продолжила Минерва, демонстративно перечисляя свои доказательства. – И он из города, который угрожает наказанием за любой контакт, – Она прищурилась, глядя на них обоих. – И по какой-то причине ты не посвятил Альбуса в свои выводы. Что именно здесь происходит? Северус перевёл дыхание. Поппи немного виновато заерзала на стуле. Когда ни один из них не произнёс ни слова в течение слишком долгого времени, Минерва вздохнула. Она устало провела рукой по лицу, выражение было одновременно усталым и... нежным? – Послушайте, – сказала она. – Всё так, как я уже сказала: очевидно, мистер Дадзай - тот, о ком вы очень заботитесь. И поскольку я знаю, что вы никогда бы не ослушались директора, я должна предположить, что есть веская причина, по которой вы принимаете свои теории близко к сердцу. Скажите мне, что происходит на самом деле, и я расскажу вам, что подслушал мой префект. Северус моргнул. Он хорошо знал Минерву, но, несмотря ни на что, всё равно был немного удивлён её техникой. – Обмен информацией... как это по-слизерински с твоей стороны! Минерва выглядела озадаченной. – Ты явно заботишься о мальчике, Северус - никогда не думала, что доживу до этого дня. Но... Я начинаю понимать почему. Несмотря на всё, что пишут о нём СМИ, мистер Дадзай - ... вызывающий беспокойство ребёнок. Северус и Поппи поддались вперёд, вытянувшись по стойке смирно. – Какую информацию вы скрывали от Альбуса? Какие теории? Северус обменялся взглядом с надзирательницей, молча спрашивая её мнение по этому вопросу. Она выглядела задумчивой всего секунду, прежде чем взять инициативу в свои руки. –Не то чтобы мы что-то скрывали от Альбуса... – осторожно сказала она. Северус прикусил язык. В то время как Поппи и он явно что-то скрывали от Альбуса. Потому что даже чисто теоретически секретность Йокогамы могла означать... Северус отогнал эту мысль, разговор с Альбусом годичной давности всё ещё звучал у него в ушах. Пользователи особых способностей. Группа могущественных личностей, которые держали себя в секрете, как это делали волшебники. Как это делала Йокогама. Отдельное сообщество. Это была потрясающая теория. И всё же... – Любой запрос в Йокогаму не даёт никакого результата — за исключением предупреждений отступить, – говорила Поппи Минерве. – Мы не совсем уверены, что бы это могло означать, но мы предположили... – Она бросила взгляд на Северуса, затем обратно. – Возможно, Йокогама может быть вовлечена в какой-то крупномасштабный заговор. В некотором роде. – Их реакция слишком похожа на реакцию Министерства, чтобы её игнорировать, – сказал Северус. Минерва моргнула. На её лице снова отразился шок. – Вы не можете всерьёз так думать. – Всё так, как вы сказали: ни один другой город в мире не отреагировал на запрос подобным образом. Единственная группа, которую я когда-либо видела, готовящая подобные письма, - это само Министерство магии, отвечающее любопытным магглам. Минерва нахмурилась. Она прикрыла рот рукой, выглядя глубоко задумавшейся. – Двигаясь дальше, –продолжила Поппи, – с точки зрения его здоровья, мы сузили причину болезни мистера Дадзая до невероятно высокой магической чувствительности. Он увидел белое в Чувствующем камне. – Белое? – Рот Минервы открылся, её рука упала вместе с ним. – Он шутил с вами. – Он был серьёзен, – сказал Северус. – К сожалению. – Это правда. Мистер Дадзай, похоже, не знал, что это за Чувствительный камень, пока не назвал его цвет. Он не мог знать. Он способен чувствовать магию, даже если она невероятно слабая или на расстоянии. Вообще-то, мы с Северусом как раз обсуждали это. Минерва нахмурилась, удивление смешалось с задумчивостью на её лице. – ...Понятно. Северус встретился с ней взглядом. – Это что-то значит для тебя, – заметил он. Она бросила на него оценивающий взгляд. – По словам мистера Уизли, за несколько секунд до того, как произошло окаменение, мистер Дадзай... отреагировал. На что-то. Северус вытаращил глаза. Поппи сделала то же самое. – Он способен чувствовать окаменение, когда оно происходит, – сказала она с благоговением. Северус с трудом сглотнул. – Что ещё слышал ваш префект? Минерва подалась вперёд и сплела пальцы на коленях. – Ваш тайный клуб расследований Дадзая, – сказала она вместо этого. – посвятите меня в это. Не забывайте, Альбус поручил мне вести его дело. Я признаю, что мальчик, возможно, достоин вашей заботы. Если вы считаете, что мистеру Дадзаю нужна помощь, я хочу быть в состоянии оказать её. Но если он каким-либо образом представляет угрозу, мне нужно знать. – Это скорее Клуб защиты Дадзая, – возразила Поппи с оттенком юмора в голосе. Северус закатил бы глаза, если бы не то, с каким напряжением он ждал следующих слов Минервы. – Несмотря ни на что. Привлеките меня к своей части расследования, и я посвящу вас в свою. Вы двое можете убедиться, что с мистером Дадзаем всё в порядке - или чего бы вы от него ни хотели. И я могу снять с него всякую вину в глазах Альбуса. Учитывая это, я полагаю, Альбус может остаться в неведении относительно любых ваших теорий... будьте менее откровенны. По любой причине, – Здесь она бросила на Северуса быстрый взгляд. На секунду в её глазах промелькнуло что-то задумчивое, почти сразу сменившееся лишь вопрошающим взглядом. Северус встретился с ней взглядом в лоб. Спрашивая, не спрашивая. Минерва была готова позволить ему сохранить некоторые секреты. Северус задумался... Возможно, отношение Альбуса к истории Квиррелла (а теперь и к истории с окаменением) беспокоило не только его и Поппи. Вопиющее пренебрежение безопасностью студентов не было чем-то таким, на что Минерва, в конце концов, не обратила бы внимания. Или, может быть, забота Северуса о Дадзае была настолько шокирующей, что она должна была увидеть это сама. – Сначала ты, – сказал Северус. – Ты сказала, мистер Дадзай знает, кто преступник? Губы Минервы на мгновение изогнулись в самодовольной улыбке. Затем она сразу вернулась к делу. Она сурово нахмурилась. – Очевидно, он уже некоторое время ведёт расследование. И он справлялся с этим лучше, чем мы. – Трудный ребëнок... – Северус выругался себе под нос. Если кто-то и мог солгать ему в лицо и выйти сухим из воды, то это был бы Дадзай. В конце концов, он сделал это в прошлом году. Северусу следовало бы знать. Не расследовать окаменения, чёрт возьми! Минерва прочистила горло, затем углубилась в рассказ о том, что подслушал её префект. Его взгляд скользнул к дальней стене, когда Минерва описала эмоционально заряженный разговор, подслушанный между Блейзом и Дадзаем. Всё время, пока она говорила, Северус не мог отделаться от мысли, что полусгоревшее письмо всё ещё прячется в его столе. Блейз и Дадзай поспорили о доверии и дружбе, затем Дадзай почувствовал окаменение Криви, и они оба отправились на разведку. Может быть... Брови Минервы были сведены вместе, когда она говорила, объясняя, что секретность Дадзая, казалось, распространялась даже на двух близких друзей. Как Дадзай не смог долго сохранять свои стены, когда Блейз был так прямолинеен в своей искренней заботе. Может быть... он подумал о письме. О том, что это могло бы значить. Об обеспокоенном друге, который непримиримо преодолевает все преграды на своём пути, потому что Дадзай слишком легко мог обойти что-либо более тонкое. Возможно, более прямая техника дала бы лучшие результаты. В голове Северуса медленно зарождался план.

***

Вход в гриффиндорские гостиные был точно таким, каким Дадзай помнил его по прошлому году. Глядя на них сверху вниз, раскрашенная леди, казалось, была готова закричать. Её руки были скрещены на груди, а выражение лица было как у свиньи. – Как я уже сказала, – выплюнула она. – Слизеринцам вход воспрещëн. Ни одному без пароля, и уж точно не тому, кто ходит вокруг и превращает в камень своих врагов! Я не позволю тебе причинить вред этим студентам! Дадзай закатил глаза. Блейз, стоявший на шаг позади него, ободряюще подтолкнул его локтëм. Дадзай упер руки в бедра и смерил леди пристальным взглядом. – Мы прошли через все эти песни и танцы в прошлом году, не так ли? Просто позови для меня Уизли. Она надулась. – Ну, сейчас обстоятельства изменились, не так ли? Дадзай прищëлкнул языком. Он мог бы так же легко снять перчатку, разрушить её чары, а затем взломать дверь голыми руками. Он даже не пытался больше держаться в тени. Конечно, это вскружило бы несколько голов, но... Дадзай отогнал снисходительную мысль. Была разница между причинением дополнительных неприятностей и проявлением того, что он больше не человек. И Дадзай ещё не был настолько отчаявшимся, чтобы заходить так далеко. – Хорошо, – сказал он. Нарисованная леди вздрогнула от внезапного безразличия Дадзая. – Я просто спрошу у близнецов пароль во время ланча, – пролепетал он. – Эй, нет! Нет, ты не можешь просто так это сделать! Я правда тебя не впущу! – Даже тогда? – Дадзай наклонил голову, руки бесполезно опустились по бокам. – Ты такая серьëзная. – У нас есть запасной план? – Спросил Блейз. Он выглядывал из-за плеч Дадзая, чтобы, нахмурившись, посмотреть на раскрашенную даму. – Я не думаю, что она сдвинется с места. – Пока не называй это провалом, – сказал Дадзай. – Очевидно, мы собираемся просто подождать здесь, пока кто-нибудь не выйдет, а затем ворваться силой. Блейз скорчил гримасу, как будто он был явно недоволен грубым планом. Дадзай пожал плечами. – Не нужно усложнять что-то простое... эй, ты случайно не захватил свой нож? Блейз промычал в знак согласия, затем внезапно понял, почему Дадзай спросил, и сказал: – Ни в коем случае, Дадзай. – С тобой не весело, – Дадзай фыркнул. – Что случилось с «Мне всё равно, что ты делаешь, пока я рядом», Блейз? – Я не собираюсь кого-то колоть, – Он помолчал, затем исправился. – Я не собираюсь колоть случайного человека, когда всё ещё есть разумные альтернативы. – Э—э-что? Дадзай и Блейз оба вздрогнули от нового голоса, внезапно вторгшегося в их разговор. Оба развернулись на месте, чтобы увидеть, кто приближается по коридору. Префект Гриффиндора Перси запнулся, увидев, что их взгляды внезапно обратились на него. Он помолчал несколько секунд, прежде чем опомниться, выпрямился и направился к Блейзу и Дадзаю. – Это... интересный дуэт, – натянуто произнёс Перси, остановившись перед ними. Он выглядел так, словно только что проглотил лимон. – Должен ли я беспокоиться? – На самом деле нет, – сказал Дадзай. Он перекатился на носках, весело улыбаясь. Было ли это хорошей приметой или неудачей столкнуться со старшим Уизли? Уизли, как правило, были о нём хорошего мнения, но этот был старостой... В ответ на его дружелюбное поведение Перси выглядел слегка смущëнным. Дадзай разочарованно фыркнул, прежде чем отступить на пятки. – Просто подшучивание между друзьями. Ты знаешь, как это бывает. – ...Я полагаю, – Перси прочистил горло. – Но я имел в виду, что вы двое составляете интересную компанию, раз ждёте у дверей Гриффиндора. – Опять же, не совсем. В прошлом году у нас здесь была вечеринка. Мгновение они молча смотрели друг на друга. Это была накрашенная дама, которая нарушила молчание. — Кхм... – она прочистила горло. – Эти две дьявольские змеи пытаются пробраться внутрь уже несколько минут! Будьте добры, прогоните их, мистер Уизли. – Если бы я врывался силой, ты бы это знала,– сказал Дадзай, покачивая пальцем в перчатке в её направлении. Её рот захлопнулся. Перси переводил взгляд с одного на другого, на его лице было немалое замешательство. Но он быстро исправился. Выражение лица Перси сейчас было не совсем дружелюбным, но оно и близко не выглядело таким неудобным, как несколько мгновений назад. – Тебе нужно в гостиную Гриффиндора... Зачем? – Навестить друга, – просто ответил Дадзай. Взгляд Перси блуждал между ними. – Я могу позвать Фреда, Джорджа и Рона вместо вас. Но, боюсь, учитывая недавние события, было бы безответственно впускать вас обоих внутрь. – При всём моём уважении, – деловито вмешался Блейз. В его голосе не было ни малейшего уважения, когда он заговорил, к большому удовольствию Дадзая и недоверию Перси. – Не позволяя нам войти внутрь, ты распространяешь вредные слухи о моём друге. Это тоже вряд ли ответственно. Перси ошеломлëнно вытаращил глаза. Дадзай ухмыльнулся от уха до уха. – Да ладно, Перси. Мы уже спорили об этом в прошлом году. Разве мы не можем просто перейти к той части, где ты нас впускаешь? Перси быстро заморгал. – Я помню, как ты проталкивался внутрь в прошлый раз. – Дадзай, нет, – тихо выругался Блейз. – Да, – сказал Дадзай. – Давай сделаем это снова! Перси уставился широко раскрытыми глазами на поворот, который внезапно принял их разговор. – Я вас не пущу, – сказал он, решительно пресекая их слизеринские выходки. – Я скажу вашим друзьям, что вы их ищете, и это всё. Дадзай дунул на малину. – Бу! С тобой не так весело, как в прошлый раз. Перси многозначительно встретился с ним взглядом. – Не ходи за мной, – сказал он. Только когда Дадзай любезно отступил на шаг, Перси, наконец, прошёл мимо них к раскрашенной даме. Он наклонил голову и прошептал ей пароль. Дадзай не смог разобрать, что он трагически пробормотал. Секундой позже секретная дверь распахнулась. Перси шагнул одной ногой внутрь. – Это всё ложь, – внезапно сказал Дадзай. Перси остановился как вкопанный. Он застыл, наполовину выйдя из общей комнаты, и снова повернулся к ним лицом. – На самом деле мы здесь, чтобы увидеть твою сестру, а не кого-то ещё. Плечи Перси напряглись. Его рука на двери напряглась, затем он нервно согнул её, чтобы избавиться от напряжения. Дадзай с интересом наблюдал за реакцией, прищурившись. Перси помолчал, затем медленно попятился к двери, пока она не открылась только кончиками его пальцев. – ...Я не знал, что вы дружите с Джинни, – запинаясь, сказал он. – Мы познакомились в поезде, – услужливо объяснил Дадзай. Перси посмотрел на Блейза. – Ну, я однажды видел её издалека, – сказал Блейз. Изогнув бровь, Перси переводил взгляд с одного на другого. Его взгляд был проницательным. Для чего? Дадзай отметил эту реакцию хмурым размышлением. Перси о чём-то думал... Дадзай не мог разобрать, о чём именно. Идея промелькнула на краю сознания Дадзая, но он отогнал её через секунду. Вместо этого он улыбнулся. – Не смотри так подозрительно! Я обещаю, мы будем хорошо себя вести. И в любом случае, Джинни - моя подруга. Было бы жестоко контролировать, с кем она может разговаривать, а с кем нет, Перси. Перси разинул рот, практически отшатнувшись от обвинения. Хотя он достаточно быстро пришёл в себя, он всё ещё выглядел больным чем-то, похожим на чувство вины, когда заговорил. – Джинни ждёт тебя? – Конечно, – Дадзай покачнулся на каблуках. Заметив горящий взгляд Перси, он небрежно добавил: – Ну, может, и не ждëт. Но она будет рада нас видеть. – Нам нужно ей кое-что сказать. После этого мы больше не будем тебя беспокоить. Дадзай моргнул и повернулся к Блейзу. – На самом деле, мы могли бы снова приставать к нему, если я захочу... – Время поджимает, – продолжил Блейз, полностью отметая возражения Дадзая. Перси, снова, переводил взгляд с одного на другого, как будто видел их впервые и не был вполне уверен, что с ними делать. Он смерил их пристальным взглядом. – Ваша... репутация заставляет меня быть осторожным. Дадзай нахмурился. Блейз, стоявший рядом с ним, издал звук общей обиды. – Но, – сказал Перси секундой позже. – Ты прав. Джинни сама по себе, а ты невиновен, – Он прикусил губу, помолчал, затем покачал головой. – Но ты всё равно не можешь пройти в гостиную Гриффиндора. Я передам ей, что ты ждёшь её здесь. – Вот! – Дадзай щëлкнул пальцами. – Спасибо, Перси. – Ах... не за что, – Перси кивнул один раз, затем снова открыл дверь картины и проскользнул внутрь. Она со щелчком закрылась за ним. Теперь только нарисованная леди возвышалась над Блейзом и Дадзаем. Она нахмурилась. – Всё прошло хорошо, – лениво прокомментировал Дадзай. – Учитывая все обстоятельства, – согласился Блейз. – Я удивлён, что он так легко согласился. Дадзай пожал плечами. – Может быть, он также заметил, что Джинни в последнее время ведёт себя странно... ты думаешь, он хочет, чтобы мы вразумили её? – Я бы не стал придавать большого значения этой теории, – Блейз на мгновение прокрутил эту идею в голове. – В любом случае, Перси точно не знал бы, что искать. Никто другой в здравом уме не заподозрил бы первокурсника Гриффиндора в том, что он стал причиной окаменения. Блейз, безусловно, был прав. Джинни точно не была главной подозреваемой — если только вы не знали о причастности Портовой мафии. Без дополнительной информации, над которой работал Дадзай, проверка Люциуса была бы сродни поиску иголки в стоге сена. Всё ещë... – Должно быть, он что-то заметил. Блейз хмыкнул, признавая правоту. – Хм... Блейз и Дадзай повернулись к накрашенной даме, которая смотрела на них сверху вниз с подозрением. – Тебе что-то было нужно? Её губы скривились от очевидного оскорбления. Она ничего не сказала, только прожгла дыру своим взглядом. Дадзай подумал было подшутить над выражением её лица. В конце концов, однако, она была избавлена от оскорбления. Дверь распахнулась прежде, чем Дадзай успел что-либо сказать о том, что её красные щëки выглядят, как зад бабуина. Перси и Джинни бок о бок подошли к дверному проëму. Рука Перси лежала на плече сестры в молчаливой защите, но не было похоже, что он собирался нападать. Скорее, он готовился к какой-то внутренней борьбе. Между тем, всё поведение Джинни выдавало дискомфорт. Не с Перси — нет, она практически всем своим весом навалилась на него. Но она действительно выглядела очень встревоженной. Её брови были нахмурены, а глаза нервно бегали туда-сюда. Под её глазами были тёмные мешки, которые подсказывали Дадзаю, что она плохо спала. Дадзай мог понять. Вместо того, чтобы высказать какое-либо беспокойство, как, вероятно, сделал бы лучший человек, Дадзай предложил Джинни только веселую улыбку. – Давненько не виделись! – Прошёл весь семестр, – согласилась Джинни, в её голосе было что-то грустное. Её глаза на мгновение метнулись к Блейзу, прежде чем наполниться замешательством. Верно - они ведь никогда по-настоящему не встречались, не так ли? – Эм... Перси сказал, что ты искал меня? – Верно, – сказал Дадзай. – Сейчас подходящее время, не так ли? – Что ж— Дадзай хлопнул в ладоши, и на его лице появилась улыбка. – Отлично! Мы не можем поговорить в твоей гостиной, но я думаю, ты всё равно предпочтëшь, чтобы мы сделали это наедине. Не волнуйся, конечно. Я знаю идеальное место. Перси и Джинни уставились на него, выглядя ошеломлëнными его внезапным принятием руководства. Между тем, Блейз только наблюдал за происходящим своим типичным пустым взглядом. Очевидно, он уже привык к выходкам Дадзая. – Ты не можешь поговорить здесь? – Спросил Перси с озабоченным выражением лица. Дадзай не думал, что кому-то понравится, что он обвинил Джинни в окаменении посреди зала. Но он не мог точно сказать этого. Вместо этого он сказал Перси: – Я не думал, что ты захочешь, чтобы твою сестру видели разговаривающей со студентом-Демоном. Рот Перси захлопнулся, и что-то промелькнуло на его лице. – Я так и думал, – сказал Дадзай. Он снова перевёл взгляд на Джинни, которая всё ещё смотрела на него так, словно не совсем была уверена, что с ним делать. – Опять же, ты захочешь поговорить там, где нас не смогут подслушать. И не только по одной причине, ты понимаешь. Дадзай встретился с ней взглядом, не мигая. Что-то промелькнуло на лице Джинни. Страх? Шок? Дадзай не был точно уверен. Но она, несомненно, прочитала скрытый смысл в просьбе Дадзая. – Я не уверен... — начал Перси. – Я приду, – перебила его Джинни. Перси вздрогнул, повернувшись к сестре с широко раскрытыми глазами. Она проигнорировала его, полностью сосредоточившись на Дадзае. – Что ты имел в виду? Дадзай просиял. – Место, где нас никто не побеспокоит, – сказал он, поворачиваясь к Блейзу. – Показывай дорогу, Блейз! Как всегда, его заместитель быстро уловил ход мыслей Дадзая. Блейз моргнул. – Это ужасная идея. – Правда? Куда ещё ты хочешь, чтобы мы пошли? Блейз секунду смотрел на него. Затем он устало вздохнул. – Драко собирается закричать. Улыбка Дадзая стала только шире. – Э-э... куда именно вы все направляетесь? – Перси разинул рот.

***

Джинни ахнула. – Ч-откуда это взялось?! Дадзай одарил её очаровательной улыбкой. В его глазах светился юмор. Он выглядел бы почти милым, подумала Джинни, если бы это веселье не было так остро направлено на её счёт. – Я не знаю, что это значит, – поддразнил он. – Дверь! – Джинни запротестовала. – Это просто появилось из ниоткуда! Как... почему... Дадзай захихикал. Он — или, точнее, Блейз (Дадзай постоянно терялся по дороге, так что Блейз в основном вёл их) — привёл их в стандартный коридор. Но когда они приблизились, в стене, внезапно, и волшебным образом, появилась дверь. Как? И почему? И — что?! – Хватит поддразнивать, — сказал друг Дадзая — Блейз, как она вспомнила. Он поднял руку, как будто успокаивая их обоих. Затем он перевёл равнодушный взгляд на Джинни. Несмотря на то, что выражение лица Блейза было совершенно пустым, у него почему-то было выражение человека, искренне раздраженного выходками своего друга. – Мы точно не уверены. Но эта комната появляется здесь всякий раз, когда мы её ищем, поэтому мы использовали её как офис. Джинни вытаращила глаза. Она посмотрела на дверь, затем снова на двух мальчиков. – Офис? – Для планирования шалостей и хаоса, – неопределённо ответил Дадзай. Без дальнейших объяснений Дадзай взялся рукой в перчатке за дверную ручку и распахнул её. Он пригласил себя войти первым. Блейз жестом пригласил Джинни войти, затем последовал за ней. Когда Блейз закрыл дверь, Джинни не смогла сдержать струйку страха, свернувшуюся у неё в животе. Не то чтобы она обязательно боялась их. Но... Ну, ходили слухи. О Студенте-Демоне. О его друге. Она прочистила горло. – Это было подозрительно быстро— Джинни подпрыгнула, услышав новый голос. В другом конце кабинета, сидя за богато украшенным деревянным столом, слизеринский хулиган Драко Малфой уставился на неё с выражением ужаса на лице. Драко несколько раз моргнул, явно так же удивлëнный, увидев её, как и она его. Затем, внезапно, шок Драко сменился гневом. Он повернулся в сторону Дадзая и Блейза, смотря на первого. – Зачем ты привел её сюда, Дадзай?! Джинни вздрогнула. Дадзай беспечно пожал плечами. Он пересёк комнату твёрдой, невозмутимой походкой и остановился только тогда, когда подошёл к столу. Он прищëлкнул языком. – Ай, да кого это волнует? Встань с моего стула, Драко. – Никто не должен знать, что у меня с тобой отношения! – Драко тихо прошипел Дадзаю. Джинни пришлось напрячься, чтобы расслышать это. Услышав эти слова, еë кольнуло любопытство. У Дадзая и Драко какие-то отношения? – Теперь она знает! Дадзай дунул на малину. – Разве ты не должен был поблагодарить меня за это? Ты хотел участвовать и я великодушно вовлекаю тебя. – Чт—я этого не говорил! – Но это подразумевалось! Серьёзно, встань с моего стула. Драко с недовольством зашипел. Но через секунду он действительно встал, уступая место. Он подошёл к передней части стола и скрестил руки на груди, с раздражением кинув взгляд на Дадзая. – Не обращай на них внимания, – тихо сказал Блейз. Джинни чуть не вскрикнула — Блейз был таким незаметным по сравнению с двумя другими, она почти забыла о его присутствии. – Они всегда такие. Если хочешь, можешь присесть. Джинни кивнула. Когда Блейз показал ей на диван, крошечный клубок напряжения немного ослаб в её груди. Она выдохнула. Блейз сел рядом с ней на другой подлокотник дивана. Тем временем Дадзай запрыгнул на рабочий стол. Несмотря на шум, который он поднял из-за стула, он, очевидно, решил отказаться от его использования. Когда Драко понял это, он бросил на Ученика-Демона укоризненный взор. Джинни отстранëнно задумалась, смеяться ей или кричать. Затем она решила, и закричала. – А-а-а-дракон! На другом конце комнаты, вжавшись в груду тряпок и бумаг, маленький чёрный дракон вздрогнул от её крика. Он зашипел и метнул в неё рык. Джинни вжалась в диван. – Я-это—! – Расслабься, – протянул Дадзай из-за стола. Блейз, стоявший рядом с Джинни, похлопал её по плечу, что, вероятно, должно было успокоить, но вовсе не было таковым. – Это Эгги. По большей части, она больше не дикая. – По большей части!? Драко, который выглядел напряжённым и чувствовал себя неуютно, стоя рядом с Дадзаем (как какой-то телохранитель, нелепо подумала Джинни), сварливо сказал: – Я сам её тренировал. Она вовсе не дикая, Дадзай. Дадзай пожал плечами, очевидно, беспечно. Но секунду спустя он повернулся к Джинни и молча одними губами произнёс: – В основном. Джинни немного истерично хихикнула. Дадзай улыбнулся в ответ, и Джинни подумала, что, возможно, он чувствовал себя таким же неистовым, как и она. Но секундой позже этот странный, измученный блеск в выражении его лица растаял. Смена казалась очень контролируемой. Щелчок выключателя или накидывание одеяла на него. Дадзай переплëл пальцы — сразу же картина безмятежности. Он выглядел немного пугающе таким, если быть честной с Джинни. Но её братья, казалось, любили его. И это после того, как увидела, как все остальные решили слепо ненавидеть его? Джинни была более чем готова дать ему шанс. Всё ещё. У Дадзая были страшные глаза, подумала она. – Как с тобой обращались в Хогвартсе, Джинни? Она очнулась от своих мыслей, подпрыгнув, чтобы встретиться с тёмными, расчëтливыми глазами Дадзая. Он улыбался ей, и его слова были достаточно приятными. Но что-то всё равно скрутило её желудок. Джинни заставила себя улыбнуться. – Неплохо, могу сказать. Хм... У меня появилась подруга. – Луна Лавгуд, верно? – Спросил Дадзай. Джинни кивнула. Луна упомянула, что они встречались. У неё сложилось странное впечатление, что Дадзай был экзорцистом или кем-то в этом роде, и у Джинни не было средств, чтобы сказать ей обратное. В конце концов, не стоит прогонять своего единственного друга... – Я так и думал. Она много болтает, не так ли? – В уголках глаз Дадзая появились морщинки. – И у неё какая-то навязчивая идея с газетой её отца. Джинни ощетинилась, исключительно от имени своей подруги. – Я думаю, это вполне естественно - хотеть участвовать в работе своей семьи, – защищалась она. Дадзай моргнул, выглядя пораженным защитительными словами Джинни. Однако это выражение исчезло в течение секунды. Оно сменилось недовольным хмурым взглядом — как будто Дадзай был каким-то образом раздражëн тем, что сделала Джинни. Почти абсурдно, но Джинни пришло в голову спросить, чем родители Дадзая зарабатывали на жизнь. Но она тщательно держала рот на замке, опасаясь наступать на пятки. – Если ты так говоришь, – проворчал он. Джинни заметила, что, как ни странно, Драко рядом с ним выглядел таким же растерянным. – Ах... – хмыкнула Джинни. Со своего места за столом Дадзай быстро протрезвел. – Не то чтобы я не хотела поболтать, но... Была причина, по которой вы хотели поговорить, верно? Она замолчала, просто стесняясь сказать, о чём именно они собирались поговорить. Или, по крайней мере, о чём, как она думала, они собирались поговорить. Потому что, несмотря на то, что Джинни терзало это уже несколько недель, заметил ли кто-нибудь ещё на самом деле? Её глаза виновато опустились. Они остановились на Эгги, которая, казалось, заснула некоторое время назад. – Я полагаю, нам следует перейти к делу, – согласился Дадзай. Он пригвоздил её тяжелым взглядом, от которого Джинни вздрогнула. Он тоже подумал? – Расскажи мне о Люциусе Малфое. Джинни моргнула, открыла рот, затем моргнула снова. – Хм? Теперь настала очередь всех остальных выглядеть смущëнными. Брови Драко сердито нахмурились после того, как он пришёл в себя. – Что значит «Хм»? Просто расскажи нам, что тебе сказал мой отец. Или что он тебе дал или чем угрожал. Неважно. Совершенно ошеломлëнная, Джинни переводила взгляд с одного на другого. Что, во имя Мерлина, замышляли эти трое? И, что более важно: какое отношение это имело к ней? Джинни предположила, что они хотели поговорить с ней о еë... провалах в памяти. Всё потерянное время. О любых глубоко огорчающих вещах, которые она стала ассоциировать с потерянным временем. Но здесь они говорили о... об отце Драко, угрожающем ей? Что? Близнецы сказали, что Дадзай любит обходить правила. Но это? Джинни сразу почувствовала себя не в своей тарелке. – Драко, – упрекнул Блейз. – Она явно не встречалась с мистером Малфоем. Драко бросил на него острый взгляд. Джинни посмотрела на них обоих, ужасно смущëнная и ищущая поддержки. Наконец, она повернулась к Дадзаю, который молчал с тех пор, как спросил об отце Драко. Он всё ещё сидел за столом, но выражение его лица теперь было глубоко задумчивым. Осознав, что она наблюдает за ним, губы Дадзая изогнулись в приятной улыбке. Джинни неуверенно улыбнулась в ответ. – Всё в порядке, – сказал Дадзай достаточно мягким голосом, чтобы успокоить. В отличие от Драко, он, казалось, не был особенно разгневан невежеством Джинни. Он только выглядел задумчивым из-за новой информации. – Как это в порядке? – Драко приподнял бровь. – Она наша единственная зацепка, и она ничего не знает. Дадзай приподнял подбородок, признавая правоту. – Есть и другие способы манипулировать кем-то, кроме разговоров с ним, Драко. – Например, распространяя подстрекательские истории о нём в «Ежедневном пророке»? – Спросил Блейз. Дадзай бросил на него быстрый взгляд. – Это, безусловно, один из способов сделать это, — сказал он, не упомянув о том, что пример Блейза напрямую связан с его собственным опытом. Джинни нервно переводила взгляд с одного на другого. – Я думал о чём-то другом. – Что это? – Что ж, давайте начнём с чего-то более важного, чем предположения,– сказал Дадзай. Затем, внезапно, его беззаботное поведение полностью исчезло. На смену ему пришло что-то тяжёлое и холодное. Казалось, что одним этим взглядом он уложил тонну камней в желудок Джинни. Даже Драко и Блейз напряглись во время смены. – Джинни, это ты ответственна за окаменение миссис Норрис и Колина Криви? Лёд заморозил её вены. Всё тело Джинни напряглось. По спине пробежал холодок. Все мысли в её голове внезапно замерли. –Тогда я приму это за согласие, – говорил Дадзай. Джинни едва его слышала. — Я... – Джинни задохнулась. Слова подло застряли у неё в горле. – Я не— или, по крайней мере, я так не думаю. Эм, ну я надеюсь, что нет... Глаза Драко сузились в явном недоверии. Блейз просто промычал. – Что значит, ты так не думаешь? Джинни переводила взгляд с одного на другого, нервно постукивая каблуками по полу. Она потянула себя за пальцы. – Раз вы хотели поговорить, вы, должно быть, думаете, что я виновна. – Не обязательно, – сказал Дадзай. Внезапно он спрыгнул со стола и преодолел расстояние между ними. Он наклонился вперёд, чтобы пристально заглянуть ей в глаза. Джинни затаила дыхание. – Как насчёт этого? Расскажи мне свою версию истории, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы гарантировать, что ты не столкнëшься с возмездием. – Ты не можешь этого сделать, – сказала Джинни, увиливая от пристального взгляда Дадзая. Похоже, почувствовав её дискомфорт, он тоже понимающе отстранился. –Ты тоже всего лишь студент. Люди могут бояться тебя, но директор не оставит без внимания моë... то, что я сделала, потому что ты так сказал. – Может быть, – вот и всё, что сказал на это Дадзай. Но на его лице было такое выражение, как будто это было не совсем правдой. Облако дыма наполнило воздух над кроватью Эгги. Блейз прочистил горло. – Почему бы тебе не рассказать нам, что происходит, а там посмотрим. Джинни перевела дыхание. Она действительно хотела снять это с себя. Но Дадзай — и, соответственно, его друзья — должны были быть монстрами. Могла ли она действительно доверять им? За исключением того, что для монстров они были ужасно милы. Предлагая выслушать её без возмездия, и подразумевая, что они попытаются помочь ей, что бы ни происходило... Она хотела помощи. Она так сильно хотела помощи, что готова была попросить когтистую лапу монстра вытащить её из всей этой чепухи. Джинни хотела поделиться своими мыслями с братьями, но они всегда казались такими занятыми. И когда Перси нашёл для неё время, рот Джинни просто заклеился. Они возненавидят меня. Она не могла отделаться от этой мысли. Дадзай был мил с ней в поезде. Он был мил и сейчас. – Я... Я действительно не знаю, – медленно произнесла Джинни. Её аудитория с интересом наклонилась вперёд. – Это началось в самом начале года. – Началось? – Первое окаменение произошло довольно рано в этом году... Джинни покачала головой. – Не окаменения. Ну, не только это, – Она сжала ладони вместе, затем со вздохом отпустила. – Мои воспоминания начали проясняться... немного расплывчатые. Бывают целые дни, которые я просто... На самом деле не помню. Или я была бы с Луной в одну минуту, а следующее, что я помню, это то, что я была у хижины садовника. – Провалы в памяти? – Спросил Дадзай. – Это то, что случилось на днях. На игре. – Ты это видел? – Спросила Джинни. Она вздохнула. – Я помню, как ходила на игру. И я помню, как сидела с Перси, так как Луна была занята проектом... но это всё. Следующее, что я помню, кто-то кричит. Прямо там произошло окаменение, и это, должно быть, была я, верно? То же самое и с первой — миссис Норрис? Я прихожу в себя с кровью на руках! И это тоже не в первый раз! Я проснусь с дохлой курицей в руках или ещё с чем-нибудь! О, Дадзай, ты действительно можешь мне помочь? Я чувствую, что схожу с ума! Дадзай промычал, явно обдумывая информацию. Блейз и Драко, однако, выглядели совершенно шокированными. Это была именно та реакция, которую ожидала Джинни. В конце концов, она сама себе с трудом верила! Она чувствовала себя виноватой. И это было единственным объяснением, не так ли? Джинни была ответственна за окаменение, и каким-то образом Дадзай догадался об этом. Она просто не понимала почему. Или как. Почему я? Она думала немалое количество раз. Я сделала что-то не так? Я вышла из-под контроля? Плохой человек? – Ты хоть представляешь, что это значит, Дадзай? – Спросил Блейз, отвлекая Джинни от её мыслей. Она переводила взгляд с одного на другого, испытывая смесь надежды и отчаяния. Драко наклонился поближе к Дадзаю и заговорил тихо, но Джинни всё равно смогла разобрать его слова. – Моего отца здесь нет, чтобы продолжать накладывать на неё контролирующее заклинание. В любом случае, это очень похоже на проклятие Империус... Это незаконно. Мой отец никогда бы не рискнул сделать это. Предполагая, что она говорит правду, это должно быть что-то другое. Джинни вскочила на ноги. – Я говорю правду! Дадзай бросил на них обоих уничтожающий взгляд. – Я уверен, что это так, – Он повернулся. – И Драко, учитывая обстоятельства, я бы на твоём месте не был так уверен в моральных принципах Люциуса. Драко неловко заëрзал на месте. – Хм... – Дадзай потëр подбородок пальцем в перчатке. – Есть идеи, Блейз? – Ты сказала, что иногда находишь мёртвых животных, когда выходишь из отключки? Джинни кивнула. От одной мысли об этом ей захотелось побежать в ванную и дочиста вымыть руки. Дадзай наклонил голову. Но когда он заговорил, стало ясно, что у него совершенно другой ход мыслей, чем у Блейза. –Скажи, Джинни, произошло ли ещё что-нибудь странное в начале года? Возможно, даже раньше. Как в Косом переулке? Она нахмурилась, потрясённая сменой и одновременно напрягая мозг, чтобы вспомнить. – Ангел снова куда-то ушёл? Ну, нет. В этом нет ничего необычного... – Она замолчала. Косой переулок... Дадзай специально спрашивал об этом, так что это должно означать что-то важное... О! Осознание, должно быть, отразилось на её лице, потому что все мальчики внезапно оживились. – Эм... когда я вернулась домой после посещения «Флориш и Блоттс», я нашла дневник, спрятанный в моих вещах. Я—я не хотела его красть, просто, должно быть, я схватила его случайно? И, ну, мои родители не особенно богаты, поэтому я подумал, что сохранить его не помешает. Иначе у меня никогда не было бы такого замечательного дневника, как этот... Дадзай, Блейз и Драко переглянулись. Это действительно что-то значило для них. От беспокойства у Джинни скрутило живот. – Эм... я никогда раньше не слышала о таком дневнике. Он реагирует на всё, что ты в нём пишешь, – Она смущëнно отвела взгляд. – Я была... я одинока. Я довольно много пишу в нëм... Хм. Ты же не думаешь, что это как-то связано с моими провалами в памяти, не так ли? Джинни не могла себе этого представить. В конце концов, это был всего лишь дневник! И к тому же он ей очень нравился. Но если они подумали, что дневник может быть как-то связан... Джинни отчаянно хотела освободиться от этого тайного бремени. – Что ты имеешь в виду, говоря, что он реагирует? – Спросил Дадзай. – Ой! Ну, я рассказываю ему о своём дне, и он даёт совет — или просто внимательно слушает, – Она нахмурилась. – Мой дневник странный, конечно. Но это не моя вина! Учитывая всё, что происходит в этом году, я думаю, что общение с ним - единственное, что не даёт мне сойти с ума. – И ты, сама того не ведая, приобрела его во «Флориш и Блоттс»? – Спросил Драко, всё его лицо было серьёзным. Джинни слегка вздрогнула, увидев такое суровое выражение. Она кивнула. – Это определённо дневник, – уверенно сказал Драко. – Это действительно кажется наиболее вероятным, учитывая то, что мы знаем, – согласился Блейз. – И я никогда не слышал о дневнике, который может реагировать на то, что написано. Это необычно. – Это подозрительно, – поправил Драко. – По крайней мере, это стоит проверить. Дадзай кивнул, очевидно довольный тем, чем закончился их разговор. Тем временем Джинни чувствовала себя ещё более не в своей тарелке, чем раньше. Но если они думали, что у них есть зацепка... Впервые с тех пор, как они сели в поезд Хогвартса, Джинни почувствовала, как в груди расцветает волна отчаяния и надежды. Она думала, что была в этом совершенно одна. Но здесь был Дадзай и его друзья, которые верили каждому её слову и работали над поиском решения. Пустые заверения из её дневника внезапно, казалось, вообще ничего не значили. – Спасибо, – сказала она со слезами на глазах. – Большое вам спасибо. Ты не представляешь, как мне было страшно. Джинни действительно больше не была одинока. – Пока не благодари нас, – сказал Дадзай. Но Джинни было всё равно — даже за то, что они просто выслушали, она хотела поблагодарить их сто раз. – Принеси мне свой дневник, и я посмотрю, сможем ли мы закончить это до зимних каникул.