Coil

***

Ежегодный зимний бал Малфоев официально принимал гостей в пять часов вечера в последнюю субботу декабря. Но подготовка к такой экстравагантной вечеринке на самом деле заняла несколько кропотливых часов. В два часа кухонный персонал начал готовить блюда. Сочные окорока, покрытые глазурью из мёда и коричневого сахара, блестели на жаре духовки. Печенье было замешано и расстойно за несколько часов до приготовления. Алкоголь был рассортирован и разложен по тарелкам, чтобы гостям было удобно подавать его по прибытии. Затем, в три часа, зал был очищен. Столы были сдвинуты в стороны, чтобы у гостей было место потанцевать и пообщаться. К четырём семья Малфоев облачилась в свои самые модные мантии и нацепила свои самые фальшивые улыбки. В четыре тридцать Нарцисса Малфой в четвёртый раз за столько же часов прогоняла их швейцара по списку гостей. В четыре сорок пять желающие угодить гости начали медленно прибывать. Наконец, пробило пять часов вечера, и вечеринка началась всерьёз. Мори, Коë и Дадзай прибыли не позже половины четвёртого. Швейцара ещё не было на своём посту, так что вместо этого они столкнулись с плотно закрытой дверью. Это была величественная дверь — богато украшенное дерево и изогнутая медная ручка — и она возвышалась над Дадзаем на несколько голов. Как и следовало ожидать, она была заперта, и на их стук уже несколько мгновений никто не отвечал. Дадзай поëжился от холода. Затылок у него мëрзнул в том месте, где Мори несколько дней назад коротко подстриг ему волосы. Его новое пальто было длинным, чёрным и жёстким — Мори взял его напрокат, и оно было слишком длинным для него. Но то, как он носил его, накинутое на плечи, мало защищало от пронизывающего зимнего холода. По крайней мере, Мори не просил его надеть сегодня платье. Эти викторианские вещи с оборками ещё меньше защищали от непогоды. Он взглянул на Мори, который в замешательстве уставился на дверь так, словно ожидал, что она откроется сама. — Тебе следовало позвонить заранее, — Мори что-то промычал, по-видимому, безразлично. — Замёрзнуть насмерть — это не страшно… но обморожение будет болезненным, — продолжил Дадзай. — Могу я вломиться через окно? — Коë бросила на него равнодушный взгляд, на который Дадзай ответил надутыми губами. По общему признанию, Дадзай не был слишком хорошо знаком с рыжеволосой женщиной. Он видел её повсюду. Слышал кое-что о ней. Но до этого, несколько дней назад, он никогда не мог по-настоящему поговорить с ней. Хотя, теперь отец был мёртв, и Коë, казалось, была так же довольна этим фактом, как и Дадзай, так что она не была такой уж ужасной. Кроме того, он должен хотя бы попытаться поладить со своим коллегой-руководителем. — Тебе не разрешается умирать или разбивать окно, — сказал ему Мори. Дадзай вздохнул, ужасно огорчëнный. Затем: — Может ли Золотой Демон разбить окно? — Нет, — сказала Коë. Один рукав у неё был поднят, чтобы прикрыть рот, но у Дадзая сложилось впечатление, что она не скрывала улыбку. Обращаясь к Мори, она произнесла нараспев: — Твой протеже довольно нахален. Дадзай фыркнул. Мори только улыбнулся. — Несмотря на то, что это было не в официальном качестве, Дадзай действует от имени Портовой мафии уже больше года. Возможно, разыгрывая себя, он лучше всего добивается результатов? — он слегка задумался. — Это подходит для человека его возраста. Коë глубокомысленно кивнула. — Цветок с шипами, — сказала она. — Тебе лучше обрезать их, прежде чем тебя порежут. Мори, казалось, не смутило ни сравнение, ни совет. Он поднял кулак, чтобы постучать в дверь снова, более настойчиво. Тук-тук-тук-тук. Звук отдавался эхом в течение долгих нескольких секунд. Затем через дверь Дадзай услышал звук торопливых шагов по коридору. Чьи-то ботинки заскрипели, когда они остановились. Секундой позже дверь внезапно распахнулась. Невысокая веснушчатая девушка в одежде служанки, тяжело дыша, ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. — Дамиан, наконец-то! Я сказал тебе принести ещё вина час назад. — Шшш! Воздух пронзил пронзительный свист. Дадзаю потребовалось ошеломляющее количество времени, чтобы понять, что этот звук издал слуга. Девочка — Эбби, как гласил её бейджик с именем — выглядела так, будто её вот-вот стошнит. — Гости? — на пискнула. — Сейчас?! Сейчас… сейчас не пять, не так ли? Мори улыбнулся, утешая. — Вообще-то, мы немного рановато. Эбби выглядела отнюдь не успокоенной. На самом деле, она издала ещё один звук, похожий на заваривание чая, и выглядела головокружительно близкой к обмороку. — Мы пришли поговорить с Малфоем-старшим, — продолжил Мори, вероятно, также заметив, что они вот-вот лишатся своей единственной помощи из-за приступа тревоги. — Он ждёт нас. Разве Люциус не сказал? — О, — Эбби разинула рот. — Нет. Нет, он этого не делал. Я… слава Мерлину. Я совсем не готова к тому, что начнут прибывать гости, и босс снова накричит на меня, если я выпью всё вино, и… и если эта вечеринка не пройдёт без сучка и задоринки, я расплачусь! — Ты уже плачешь, — безрезультатно прощебетал Дадзай. Эбби вздрогнула. Она поднесла руку к лицу, чтобы нащупать слёзы, но только размазала мокрую от слёз тушь по всей щеке. Когда показалось, что служанка собирается снова начать разливать чай, Коë вмешалась. — Почему бы тебе не потратить немного времени на то, чтобы привести себя в порядок, девочка? Мы можем посмотреть на себя со стороны. Эбби взволнованно покачала головой. — Нет, на самом деле это работает не так. Ричард должен зарегистрировать вас… Коë похлопала её по плечу, и на мгновение показалось, что в голове Эбби что-то щëлкнуло. Она на секунду тупо моргнула. — Верно. Вы правы, мэм. Я выгляжу ужасно. И я всё ещё плачу, не так ли? Мерлин… — Эбби изнурительно тëрла лицо, пока оно не покраснело полностью. Она сделала шаг назад в особняк и помахала им, приглашая войти. — Я собираюсь прибраться. Пожалуйста, подождите здесь, эм.? — Мори улыбнулся. Никто из них не назвал своих имена. — …Хорошо. Я… кто-нибудь скоро будет здесь. Пожалуйста, не бродите вокруг. Эбби отбежала от них и исчезла за углом прежде, чем Дадзай успел попрощаться. Когда остались только трое мафиози, Коë тихо закрыла дверь за их спинами. Дадзай согрелся почти сразу; судя по покалывающему ощущению в его мозгу, в поместье Малфоев действовало несколько чар, поддерживающих тепло. Он потëр затылок и огляделся. Прихожую можно было охарактеризовать только как «великолепная». Она возвышалась над ним на целый этаж, с массивным окном, отбрасывающим свет на пол. Вдоль холла стояли различные растения в горшках с золотой отделкой. Одно из растений обвивало виноградную лозу, словно приветственно махая. Картина над ним — из какого-то древнего наследия Малфоев, предположил Дадзай — хмуро взирала на них сверху вниз. Вдоль стен висело множество других картин. Дадзай узнал некоторые из них как особенно известные. Особняк Малфоев, несомненно, был дорогим. Но Дадзай не был уверен, что здесь действительно кто-то живёт. Ни в каком качестве, которое имело бы значение. Им пришлось подождать всего несколько минут, прежде чем Люциус Малфой сердито ворвался в атриум. Волосы Люциуса были собраны в неряшливый пучок, как будто они побеспокоили его прежде, чем он успел их расчесать. И хотя его мантия была дорогой, она не особенно подходила для знаменитого зимнего бала Малфоев. Люциус остановился, увидев свою компанию. Шок на мгновение промелькнул на его лице, прежде чем его внезапно сменило серьёзное выражение. Он одëрнул мантию, поправил выбившуюся прядь волос, затем подошёл к ним с застывшей позой. — Мори, — сказал Люциус. — Я тебя не ожидал. Он взглянул на Коë, явно спрашивая взглядом, и едва обратил внимание на присутствие Дадзая. Коë представилась с витиеватой улыбкой. — Меня зовут Коë Одзаки. Я представитель Портовой мафии. Отныне мы будем работать бок о бок. — Мисс Коë, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия. — Рад с вами познакомиться. Коë проигнорировала этот жест. Губы Люциуса дëрнулись всего на секунду — раздражение — моргни-и-ты-быстро-это-пропустишь. Он повернулся к Мори, вместо того чтобы прокомментировать грубый ответ. — Боюсь, я буду сегодня очень занят. Сейчас неподходящее время для твоего присутствия здесь. Мори отмахнулся от него. — Мы прекрасно знаем, что сегодня твоя зимняя вечеринка. Именно поэтому мы и пришли. Люциус напрягся и смерил Мори оценивающим взглядом. Он выглядел так, будто хотел возразить. Мори не позволил ему. — Ну же, Люциус. Мой руководитель, — тут его ладонь опустилась на плечо Дадзая. — Уже завершил твой маленький тест. Если ты не хочешь обсуждать этот тест там, где кто-нибудь может подслушать, я предлагаю тебе поприветствовать нас в более уединëнном месте. Возможно, в офисе? Глаза Люциуса проследовали за рукой Мори туда, куда Дадзай смотрел между ними, изображая скуку. Что-то в выражении его лица на мгновение промелькнуло, когда он увидел лицо Дадзая, но он ничего не сказал по этому поводу. И через секунду он повернулся обратно к Мори. — Это крайне нерегулярная деловая практика, — проворчал он. — Мы можем поговорить в моём кабинете после того, как я приведу в порядок свои волосы… — Было бы предпочтительнее сейчас. Люциус моргнул. На секунду Дадзай задумался, может ли он огрызнуться на Мори или даже попытаться заколдовать его. А он мог. Но этого не произошло, и вместо этого Люциус просто выпалил: — Хорошо. Следуй за мной. — Ах, спасибо за ваше гостеприимство, — весело сказал Мори. Он снова похлопал Дадзая по плечу. — Пойдём. — Я иду, — проворчал Дадзай в ответ. Хотя Мори, казалось, только забавляло его раздражение, он отдëрнул руку. Дадзай расправил плечи, когда они шли по длинному коридору. И снова стены простирались над ними. Плитка скрипела при каждом их шаге. Всё, от картин до колонн и богато украшенных резных дубовых дверей, казалось безупречно чистым. Искусственным. Люциус шёл впереди них, его плечи были напряжены. Выбившиеся пряди волос беспорядочно свисали ему на спину. Это был самый взъерошенный патриарх Малфоев, которого Дадзай когда-либо видел, и это резко контрастировало с тем, каким он появился в переулке Диагон-Аллеи. В конце концов, Люциус повёл их в свой кабинет. Дадзай с праздным любопытством рассматривал старые дубовые книжные полки и магические безделушки. Люциус не стал садиться. Никто этого от него и не ожидал. — Тогда где это? — он спросил. Стоящая на страже у двери Коë приподняла бровь. — Конечно, тебе понадобятся доказательства, — согласился Мори без возражений. Он посмотрел на Дадзая. — Тогда продолжай. Когда взгляд Люциуса метнулся к нему, Дадзай демонстративно медленно полез во внутренний карман своего пальто. Он повозился с тканью ещё мгновение, просто чтобы понаблюдать, как Люциус корчится. Только после этого Дадзай достал дневник Риддла. Он показал его, но не сделал ни малейшего движения, чтобы отдать. — Достать его было не очень сложно. В следующий раз, когда вы захотите кого-то протестировать, вы должны придумать что-то более сложное. Люциус долго смотрел на него. И снова у Дадзая сложилось впечатление, что Люциус хотел немногим большего, чем проклясть его на месте. Но он, конечно, этого не сделал. Вместо этого Люциус сказал таким голосом, словно жевал стекло: — Ты довольно ловкий ребёнок. — Если вы так говорите, — Дадзай небрежно помахал дневником, и глаза Люциуса округлились. — Я сохраню это. — Конечно, Дадзай! — сказал Мори, прежде чем Люциус успел вставить хоть слово. — Ты честно заслужил это, так же, как и Философский камень в прошлом году. И на этой ноте, я думаю, пришло время нам по-настоящему взяться за дело. Люциус серьёзно кивнул. Воздух внезапно сгустился от напряжения, в котором томился Дадзай. — Ваша Портовая мафия доказала, что с предстоящим возвращением лорда Воландеморта её лучше поддерживать. Семья Малфоев готова предложить свою поддержку в ближайшие годы. — Да, я должен был этого ожидать. Я был достаточно терпелив, чтобы потратить время и расположить тебя к себе, Люциус. Когда я мог бы с такой же лёгкостью избавиться от тебя. Растрëпанные волосы Люциуса торчали под странными углами, но его хмурый взгляд не был взволнованным. — Ты более чем доказал свою силу, Мори. Теперь нет необходимости в угрозах. Мори рассмеялся. — Конечно, нет. Мы здесь на равных, не так ли? Это было не так. Мори разыгрывал все карты, и все здесь это знали. Он уже доказал, что является грозным противником как для Хогвартса, так и для пожирателей смерти. Уничтожение имени Малфоев было вполне в пределах его возможностей, если бы он того захотел. Мори стоял на горе, а Люциус шёл по тонкому льду. Потому что Портовая мафия получала то, чего хотел Мори. И угрозы никогда не слетали с его уст просто так. Люциус также был осведомлен об этих фактах, и поэтому лишь сухо ответил: — Семья Малфоев и Портовая мафия добьются великолепных результатов вместе. — О! — Мори захлопал в ладоши. И Люциус, и Дадзай подпрыгнули от внезапного шума. — Я чуть не забыл. — «Портовая мафия» — так не пойдёт. Дадзай насмешливо фыркнул. — Ты не можешь просто изменить название Портовой мафии, — сказал он. — Не изменить, — он указал пальцем. — Просто… запутать. У «Портовой мафии» уже есть связи и коннотации. Мы проникнем в ядро магического общества и сделаем себе новое имя. Чтобы всё было чище — чтобы избежать ненужных вопросов — я дам этой операции новое название. Что-то, в чём ваше маленькое магическое сообщество сможет найти утешение. — Следовательно, — внезапно заговорила Коë. Она оттолкнулась от стены, и все взгляды сразу же были прикованы к её уверенной походке. Рукава её кимоно в цветочек развевались, как трепещущие цветы вишни весной. — Моё присутствие сегодня. Лицом этой новой, героической «Портовой мафии» должен быть кто-то сильный и харизматичный. Но более того, — она взглянула на Дадзая и Мори. — Кто-то, кто ещё не связан со Студентом-Демоном. Губы Люциуса скривились, когда он увидел Коë в новом свете. — Так ты их подставное лицо. Оскорбление повисло в воздухе всего на секунду, когда… Быстрее, чем даже Дадзай смог заметить, клинок Коë внезапно оказался у горла Люциуса. Люциус вскрикнул. Он отпрянул назад и наткнулся на стол. Дюжина бумаг упала, беспорядочно рассыпавшись по полу. Пресс-папье треснуло о кафель. — Я бы не стала недооценивать никого из нас, Малфой, — в голосе Коë было что-то такое же острое, как и в её клинке. Она подождала секунду, пока с ужасного выражения лица Люциуса пройдёт первоначальный шок, затем убрала свой клинок в ножны. — Возможно, я выступаю в качестве лица этой новой ветви Портовой мафии, но я буду действовать исходя из своих собственных суждений. Мори глубокомысленно кивнул, что, казалось, поразило Люциуса даже больше, чем Коë, владеющая мечом. — Правильно, — сказал он. — Мои руководители — прямое продолжение меня, Люциус. Я верю, что они сами справятся со своими заданиями. В животе у Дадзая что-то перевернулось. (Сожженное письмо, лежащее на столе Снейпа, или группа друзей, к которым он не был слишком привязан. Неприлично.) Дадзай проигнорировал это. Тем временем Люциус выглядел больным из-за близкого соприкосновения со смертью. — Тогда как называется эта новая ветвь? — спросил Дадзай, пока Люциус соскребал себя со стола. — Пытаюсь придумать так называемое «героическое» название для Портовой мафии… Я просто не могу этого сделать. Мори фыркнул. — Не говори так, Дадзай! Портовая мафия всегда заботится о твоих интересах! — Это не делает еë героической, — сказал Дадзай. Он наблюдал, как Люциус неуверенно пытается встать на ноги. Мужчина выглядел ужасно — совсем не так, как в прошлый раз. Честно говоря, Люциус выглядел довольно жалко. Но некоторые люди — независимо от того, как сильно они выставляли напоказ свое богатство и доблесть — просто не созданы для жизни мафиози. Люциус, вероятно, был одним из таких людей, подумал он. Слишком легко поддавался настоящему насилию, когда его швыряли ему в лицо. — Это только раздражает. — Как жестоко, — размышлял Мори. Дадзай демонстративно закатил глаза, и к тому времени, как он закончил издеваться над Мори, Люциус почти полностью пришёл в себя. Он подëргал себя за растрëпанные волосы, пока они не стали выглядеть несколько аккуратнее. — Что касается этой новой ветви Портовой мафии, ей нужно будет завоевать доверие сообщества и немедленно проинформировать общественность, — Мори придал своему голосу то, чего обычно не было. — Мы — герои, студент-демон — злодей. Что может быть лучшим инструментом для расправы с непослушным студентом, чем Департамент образования? Дадзай моргнул. Герои и злодеи… — Ты называешь свою великую организацию Департаментом образования? — его нос сморщился от отвращения. — Это лениво. Мори усмехнулся. — Это знакомо. Обычные люди находят утешение в знакомых вещах, Дадзай. Дадзай покачал головой, веря объяснению Мори, но всё ещё находя название не вдохновляющим. Он задумчиво приподнял подбородок. — Департамент образования… — он попробовал название на вкус. — ДО, короче говоря, — прокомментировала Коë. — Как будто невинный олень. Но каждый оленëнок должен ходить по лесу, населённому волками. Как будто Портовая мафия когда-либо была хоть когда-нибудь близка к невинности. Но Дадзай предположил, что скорее в этом и был смысл. ДО была организацией, которой можно доверять. Это не причинило бы им вреда. Но уничтожило бы большое зло, которое в настоящее время сеет хаос в Хогвартсе. Однако, без ведома общественности, студент-демон и их будущий любимый Департамент образования были одним и тем же. Многослойная схема, призванная привести волшебников к их собственной гибели. Портовая мафия была их собственным героем и их собственным злодеем. У неё был горький привкус одного из придуманных Локхартом зол. Пальцы Дадзая в перчатках пробежались по обложке его дневника. Он сунул его обратно в карман пальто, чувствуя себя неудовлетворëнным. Где-то дальше по коридору часы пробили четыре раза. Он повернулся к Люциусу, и тот, казалось, горел желанием двигаться дальше. Его грандиозный зимний бал приближался на час, а он всё ещё выглядел так, словно ему только что угрожала медленная смерть. Но он не двинулся с места. Вместо этого он обратился к комнате, как будто спрашивал разрешения: — Мне нужно привести в порядок слуг для вашего торжественного выхода, мисс Коë. — Это не обязательно должно быть грандиозно, — сказала она ему. — Ведите себя так, как будто мы близкие друзья. Люциус дëрнулся. — Конечно. — А до этого, — вмешался Мори, прежде чем Люциус успел даже подумать о том, чтобы покинуть офис. — Учитывая, что отныне мы будем партнёрами, кажется справедливым, что ты должен сам решать, что делать. Люциус посмотрел на него. — Как же так? Одно только имя Малфоя поможет завоевать ваше доверие. Уверяю вас, как только волшебники пронюхают, что я поддерживаю ваш Департамент, они будут доверять вам безоговорочно. — Да, да. Я хорошо осведомлëн о причинах, по которым я искал тебя, Люциус, — сказал Мори. — Но каждый должен нести свой собственный вес. Давайте начнём с самой актуальной проблемы, не так ли? Люциус выглядел таким напряженным, что Дадзай почти ожидал, что он сломается пополам. Но быть у кого-то под каблуком, казалось, стало для него почти естественным. Как будто Люциус привык выслеживать вожака, а затем валяться у его ног. — Что ты имел в виду? — спросил он напряженным голосом. Мори промурлыкал. — Эта служанка, Эбби. Она видела нас троих вместе. Люциус переводил взгляд с одного на другого — Мори, Коë и Дадзая. Осознание осветило его глаза. — Она сорвëт нашу операцию… Я могу уволить её за считанные минуты. Он сделал шаг к двери. Мори остановил его, подняв руку. — Боюсь, этого будет недостаточно. Шаг Люциуса пошатнулся, и он, пошатываясь, вернулся на своё место у стола. — Она всё ещё может говорить, даже если она здесь не работает, — подал голос Дадзай. Он покачнулся на каблуках и увидел, как выражение лица Люциуса сменилось с решимости на настороженность, затем на… Он выглядел больным. — Избавься от неё, — заключил Мори. — Портовая мафия не терпит полумер. Просьба повисла в воздухе. Выражение лица Люциуса стало непроницаемым. Сразу же на его лице появилась стальная маска. Дадзай задался вопросом, ожидал ли Люциус этой просьбы — не это ли было причиной его попытки внезапного ухода. Или Люциус был действительно удивлён. Дадзай должен был поверить, что это первое, хотя бы потому, что убийство не могло быть неожиданностью для Портовой мафии. Только в прошлом году руки самого Дадзая были в крови. — Эта служанка — мой посох, — натянуто сказал Люциус. — Точно так же, как вы доверяете своим руководителям, я доверяю… — Вы не доверяете, — перебил его Мори, и рот Люциуса захлопнулся. — Вы им не доверяете. Что более важно, я им не доверяю. Убейте её к концу дня, или Портовая мафия оставит волшебный мир в проигранной битве с Воландемортом. Люциус дëрнулся. Но прежде, чем он успел что-либо ответить, дверь кабинета внезапно распахнулась. — Отец, мама ищет… Все повернулись лицом к двери, в которую вошёл Драко Малфой. Он застыл на месте, осознав, что вторгся. Его волосы были так аккуратно причесаны, что казались жёсткими. И на нём была дорогая мантия — чёрная и изящная, с серебряной отделкой по всей длине. Украшенная драгоценными камнями змея обвивала его нагрудный карман. Казалось, что она скользит по узкому кругу, и Дадзай понял, что на мантиях, должно быть, есть анимационные чары. Драко несколько раз моргнул. На Люциуса, у которого было стоическое лицо, но потрëпанный вид. На Коë, всегда прекрасную. На Мори, улыбающегося остро и ловко. На Дадзая… Глаза Драко расширились. Он смотрел на Дадзая на несколько мгновений дольше, чем даже на собственного отца. Все выражение его лица исказилось — замешательство, паника, страх. Затем, с быстротой молнии, он снова оглядел других людей, как будто пытаясь разгадать их намерения. Мори захлопал в ладоши, и снова большая часть зала вздрогнула. — Юный Драко! Я так много слышал о тебе от моего воспитанника! — прощебетал Мори. Когда он указал на Дадзая, в глазах Драко вспыхнуло понимание. — …Прошу прощения, что прерываю. Мори отмахнулся от него. — Ерунда. Вообще-то, ты как раз вовремя, — заметив растерянные взгляды Драко и Люциуса, он объяснил: — Люциус и ты должны сейчас готовиться к вечеринке. Тем временем, я бы хотел потратить немного времени, чтобы просмотреть твои документы, Люциус. Люциус кивнул. Он зашёл за стол, чтобы разобрать оставшиеся на нём бумаги, и, казалось, испытал смутное облегчение от того, что ему есть чем заняться. Он низко наклонился, чтобы поднять с пола квитанцию. Драко наблюдал за перепалкой широко раскрытыми, растерянными глазами. — Что касается Дадзая, — невозмутимо продолжил Мори. — Я уверен, Драко сможет занять его, пока вечеринка не закончится. Ты согласен? Люциус выпрямился, крепко сжимая бумаги в руках. Он долго смотрел на Мори, словно искал скрытую угрозу в словах босса. Нашёл он её или нет, Люциус никак не прокомментировал. Он повернулся к Драко, который напрягся. — Драко. Отвлеки ученика-демона. — Я… — Драко вопросительно посмотрел на Дадзая. И снова его взгляд, казалось, задержался на лице Дадзая, паника исказила уголки его глаз. Его голос был менее чем уверенным, когда он ответил. — Я должен был присутствовать на вечеринке. — Мы оба знаем, что ты сбежишь на полпути, Драко, — проворчал Люциус. Драко застыл как вкопанный, но Люциус не обратил на это внимания. — По крайней мере, так ты будешь полезен, — он произнёс тихое заклинание, чтобы отпереть ящик и вытащил бухгалтерскую книгу. — Я объясню гостям твое отсутствие лёгкой болезнью. Не доказывай, что я лгу, и держись подальше от чужих глаз. — Я не буду. Люциус оторвался от своих документов, чтобы встретиться взглядом с Драко. Затем он кивнул, явно одобряя. — Тогда мы займёмся делами, — закончил за них Мори. — Развлекайся, пока нас не будет, Дадзай! — Отвали, — протянул Дадзай. Мори притворился, что скулит, затем вывел группу обратно за дверь офиса. Коë посмотрела на Дадзая, прежде чем последовать за остальными, в то время как Люциус переводил взгляд с Драко на Дадзая, как будто тот мог заболеть. Дадзай весело помахал на прощание, что никак не уменьшило беспокойства Люциуса. Дверь только успела захлопнуться, когда Драко внезапно пронëсся через комнату и врезался в Дадзая. Булавка в виде змеи на груди Драко застыла на месте, магия вытекла из неё сразу же после контакта. Он неподвижно уставился в пол. Дадзай хмыкнул и отступил на несколько шагов. — Драко, прошло не так уж много времени… — Что случилось?! Дадзай вздрогнул, услышав панику в голосе Драко. Он никогда не слышал, чтобы юный Малфой так эмоционально повышал голос. Услышав это сейчас, Дадзай инстинктивно оглядел комнату в поисках угроз. Но комната была совершенно пуста, если не считать их и сломанного пресс-папье, которое теперь превращало пол за столом Люциуса в минное поле. Драко всё ещё смотрел на него в бешенстве. Его глаза были прикованы к левой стороне лица Дадзая, в них плескались вопросы, страх и… О. Его глаз. Верно. Дадзай поднял руку, чтобы оттолкнуть Драко от себя. Драко подчинился только на полшага и отказался двигаться дальше. Другая рука Дадзая потянулась к лицу. Толстый рулон бинта и марли закрывал левую половину его лица. Он был белым и стягивал так туго, что волосы торчали под странными углами там, где бинты соприкасались. Марля была набита, чтобы показать, что она прикрывает свежую рану. Мори был вынужден промыть глаз, рана снова появилась только этим утром, потому что Дадзай проснулся на окровавленных простынях, где марля просочилась сквозь кровь. Дадзай опустил руку. Это не имело значения для боли — она будет болеть и щипать независимо от того, надавит он на неё или нет. Он только не учёл, что Драко может что-то сказать по этому поводу. — Дадзай, — истерично подчеркнул Драко. — Что случилось с твоим глазом? Мне нужно позвать целителя? Подожди, нет, мой отец бы тебе его нашёл. Что случилось? Дадзай вздохнул, желая, чтобы Драко расслабился. Когда он этого не сделал, Дадзай понял, что в конце концов ему придётся объясниться. Если Драко не оставит всё как есть, близнецы будут невыносимы во втором семестре. — Просто незначительная рана. К сожалению, этого недостаточно, чтобы убить меня. «Незначительный» было неподходящим словом, поскольку Мори был вынужден полностью удалить глаз. Операция была очень долгой, но Дадзай большую её часть проспал. Теперь это были просто кровоточащие бинты и ощущение пустоты в голове. Дыра в голове, как от выстрела. Пустая глазница. Мори, несмотря ни на что, бережно ухаживал за раной. «Не позволяй этому сейчас заразиться» — сказал он. Затем он прокомментировал, что повязка на глазу сделала бы Дадзая похожим на настоящего мафиози. Затем он заботливо дал Дадзаю мазь для нанесения на почти неповреждëнное веко, которую Дадзай быстро выбросил. Но Драко на самом деле не нужны были подробности, и разговоры об этом только делали боль более ощутимой. Дискомфорт, должно быть, был виден на лице Дадзая, потому что Драко, наконец, сделал ещё один шаг назад. — Слишком много бинтов для чего-то незначительного, — сказал Драко, теперь в его голосе звучала знакомая нотка снисходительности. — Покажи мне. — Если я сниму их, тебе придётся надеть их обратно. Ты знаешь как? Драко фыркнул. — Нет… но я видел, как это заклинание исцеления применялось раньше. — Это заклинание на меня не действует, — напомнил ему Дадзай, и Драко сдулся. — Всё в порядке, Драко. Мори — врач, и он не позволит мне умереть от чего-то подобного. В любом случае… — Мори, — вмешался Драко. Дадзай приподнял бровь. — Это тот, кто только что был здесь, верно? Мужчина. Он твой босс? Драко покосился на дверь, как будто, возможно, ожидал, что босс Портовой мафии войдёт в любой момент. Дадзай проследил за его взглядом. Дверь оставалась решительно закрытой. — Ага, — выпалил Дадзай. — Ах… Ты же знаешь, что никому нельзя говорить, что мы здесь, верно? Иначе у нас будут проблемы. Девушка, которую Люциусу предстояло убить. Дрожащее лицо Эбби на мгновение промелькнуло в сознании Дадзая. Он посмотрел на Драко и увидел лицо Эбби, наложенное на него. У него что-то перевернулось в животе. — Очевидно, я знаю это, Дадзай. — Просто проверяю! — сказал Дадзай фальшиво весело. Драко приподнял бровь, очевидно, не веря в его уловку. — Слушай, из-за этой твоей вечеринки мы будем заперты здесь всю ночь. У тебя нет каких-нибудь игр, в которые мы могли бы поиграть? — В кабинете моего отца? — язвительно спросил Драко. — Нет. И мы не собираемся играть в игры, Дадзай. Ты собираешься рассказать мне, что происходит! Что случилось с твоим лицом, почему здесь твой босс, кто была эта леди. Дадзай фыркнул. — Я собираюсь рассказать тебе всё это, не так ли? — Да, — сказал Драко как ни в чём не бывало. Затем, словно спохватившись, добавил: — Босс. — Скучно, — сказал ему Дадзай. На лице Драко отразилось что-то неприятное. — Я думал, мы должны были быть здесь командой, босс. Только не говори мне, что ты снова собираешься держать меня в неведении. Я… — Ты что? Драко рявкнул и Дадзай увидел, как злобная решимость внезапно отразилась на его лице. — Я натравлю на тебя Блейза! Дадзай замер. — …Ты бы этого не сделал. Он невыносим, когда чего-то хочет от меня. Дадзай вспомнил их встречу во время матча по квиддичу или их полуночный разговор годом ранее. Зондирующий и подталкивающий, и настолько серьёзный, что это вызывало тошноту. Блейз был слишком искренним для задушевного разговора, подумал Дадзай. Это делало всё дело слишком неловким. И, к сожалению, его трудно было по-настоящему избежать надолго. — Я расскажу и близнецам тоже, — Драко выпятил грудь. Он явно уже подсчитал свою победу. И Дадзаю, неохотно, пришлось отдать ему это. Близнецы хотели — и делали это в прошлом — силой заставляли Дадзая открыться. — Все мои подчиненные так плохо ко мне относятся, — захныкал он. Драко торжествующе ухмыльнулся. Но это удовлетворение длилось всего мгновение, прежде чем Драко вспомнил, о какой информации он спрашивал. Он протрезвел и попытался снова. — Объясни все, Дадзай. Я могу помочь. — Я знаю, что ты можешь, — рассеянно сказал Дадзай, зная, что это расположит Драко к себе. Так и было, и губы Драко дëрнулись вверх в ответ. — Но давай сначала присядем. У меня болит глаз, и если я упаду и разобью себе череп, Мори наорëт на меня.

***

Гилдерой Локхарт блистал, куда бы он ни пошёл — он действительно не мог не быть таким очаровательным. Он был одет в свои самые сверкающие мантии, чтобы подчеркнуть этот факт. Они ослепляли всякий раз, когда он вращался, и все взгляды были прикованы к нему. А зимний бал Малфоев… если он вообще где-то был нужен! Несмотря на все танцы и болтовню, всё мероприятие было ужасно скучным. Украшения были простыми. Разговор был сугубо политический (и не из весёлых! Никто даже не говорил о нём!). Еда была вкусной, но если он не будет осторожен, она испачкает его мантию. Ужасно! Ужасная вечеринка! К счастью для всех, Гилдерой, наконец, прибыл! Он опоздал всего на полчаса из-за ужасного инцидента, связанного с отдельным комплектом мантий с блестками и лужей грязи в неподходящем месте. Но никто, кроме самого Гилдероя, не видел возникшего беспорядка, так что, возможно, этого и не было на самом деле. В любом случае, эти сверкающие мантии гораздо больше подходили к случаю. Бальный зал был битком набит влиятельными людьми и людьми, претендующими на влияние. Гилдерой мастерски обходил скучных. Он видел только лучшее! К счастью, никто не встал у него на пути, и ему не пришлось отталкивать назойливых фанатов. На самом деле, казалось, все обходили его стороной. Ах… тяжелое положение неприступной знаменитости! Честно говоря, ему было немного одиноко из-за этого, хотя бы потому, что он практиковался в раздаче автографов всю прошлую ночь. Какой позор, если он даже не смог воспользоваться этим сегодня. Эти бедные дураки, должно быть, так нервничали в его присутствии, что даже не могли заставить себя поздороваться. Гилдерой сжалился над каждым из них. Непоколебимый, Гилдерой оглядел зал в поисках места, где собрались все важные персоны. Потребовалось некоторое время, чтобы осмотреться, потому что на всех гостях были довольно дорогие мантии. Но спустя почти целую минуту Гилдерой, наконец, заметил своих целей. — Министр! — весело позвал Гилдерой, пересекая комнату. Несколько человек поспешили увернуться от него, а одна группа танцующей элиты даже приостановила вальс, чтобы дать ему пройти. — Корнелиус, я только что искал тебя! Министр магии Корнелиус Фадж возглавлял всё магическое сообщество. Он был именно тем человеком, с которым Гилдерой должен был быть в сговоре! В конце концов, их престиж был примерно равным. Корнелиус подпрыгнул, очевидно, не заметив быстрого приближения Гилдероя. Гилдерой хлопнул его по спине. Корнелиус натянуто рассмеялся. — Гилдерой, рад тебя видеть, — поприветствовал Корнелиус, осторожно отодвигаясь от Гилдероя. — Отлично. Он нашёл нас, — сухо проворчал Барнабас Кафф, главный редактор «Ежедневного пророка». Увидев, что Гилдерой смотрит на него, он прочистил горло и поприветствовал. — Добрый день, Гилдерой. — Действительно, добрый день, теперь я здесь! Хотя найти вас всех было нелегко. Что вы все здесь делаете, сбившись в кучу? — он жестом обвëл их окружение. По какой-то причине небольшая группа Корнелиуса собралась в дальнем конце бального зала. Ему пришлось пробираться сквозь толпы завсегдатаев вечеринок, чтобы хотя бы мельком увидеть их! Корнелиус прочистил горло, ненадолго отводя взгляд. — Просто случайность. — Я уверен, — кивнул Гилдерой. Затем он, наконец, перевёл взгляд на двух других участников беседы. — Добрый день, Люциус. И… теперь я знаю, что не забыл бы такое прекрасное лицо, как у вас, миледи. Кто бы это мог быть? Рядом с Люциусом стояла женщина, которую Гилдерой никогда раньше не видел. Она была довольно красива — длинные огненные волосы, собранные в замысловатый пучок. Её наряд был цветочным, и Гилдерой внутренне решил выяснить, где она купила такой прекрасный наряд. Её макияж был нанесён таким образом, что глаза женщины стали пронзительными. Он встретился с ней взглядом. Она была на добрый дюйм выше его. — Коë Одзаки, — представилась очаровательная женщина. — Председатель Департамента образования. Я слышала о тебе замечательные вещи, Гилдерой Локхарт. Гилдерой просиял. Фанат! — Департамент образования, я и не подозревал, что у нас есть такой. — Мы не знали, — сказал ему Люциус. — До сих пор. — И это хорошо, что мы делаем, — взволнованно сказал Корнелиус. — Со всеми этими ужасными делами в Хогвартсе, наконец-то появилась группа, которая активизировалась вычистить это место! — Разве это не ваша работа, министр? — лениво прокомментировал Барнабас. Корнелиус бросил на него взгляд, который, казалось, совершенно сбил Барнабаса с толку. Гилдерой проигнорировал их, теперь все взгляды были прикованы к этой таинственной Коë. — Ой! Эти ужасные окаменения, да. Вы знаете, я уверен, что виновник — тот ужасный ученик-демон. Я сам преподаватель в Хогвартсе, вы знаете. Он всегда замышляет что-то нехорошее. Но Альбус блокировал все мои попытки добиться исключения мальчика! Коë промурлыкала, и хотя выражение её лица почти не изменилось, но Гилдерой был уверен, что она шокирована этим открытием. — О, боже. Мы не можем позволить буйным студентам разгуливать повсюду, чтобы они не стали ещё одним Тёмным лордом. Корнелиус побледнел. — Вы думаете, Дадзай Осаму пойдёт по стопам того, Чье имя не будет названо? — Этого следовало ожидать, не так ли? — спросила их Коë. — Моя организация стремится решать подобные проблемы, пока они не вышли из-под контроля, — она повернулась к Гилдерою. — И, похоже, вы разделяете наши интересы, профессор. Возможно, вы захотите присоединиться к Департаменту образования в нашей борьбе со злом. Предложение о работе! На месте! Мантия Гилдероя ослепляла, и он сам тоже. Слава и богатство — это ещё не всё — люди обожали его, потому что знали, что он справедлив! Гилдерой приосанился. — Я защитник народа, вы знаете. Со мной на вашей стороне, я уверен, ученик-Демон будет быстро побеждён! Коë издала лёгкий смешок. — Мисс Коë права, — сказал Барнабас. — Альбус стал самодовольным. — Ну, я бы не сказал, что… — Корнелиус умолк. — Я бы так и сделал! — сказал Локхарт, увидев, как Коë, казалось, благосклонно отреагировала на это чувство. — В Хогвартсе есть Демон, и он ничего с этим не сделал. — На этот раз мы согласны, — бубнил Люциус. — Альбус слишком самоуверен. Он забывает, что в опасности наши дети. Все кивнули, хотя Гилдерой был почти уверен, что ни у кого из них, кроме Люциуса, на самом деле не было детей. — Тем не менее, — хмыкнул Корнелиус. — Я доверяю Альбусу. Несомненно, у него есть план относительно этого мальчика. Барнабас фыркнул. — Чепуха. Он просто боится, что исключение единственного магглорожденного студента Слизерина навлечëт на него ярлык чистокровного. Корнелиус сделал паузу, искренне обдумывая теорию. Он отвёл взгляд. — У него действительно есть такие представления, не так ли… Люциус усмехнулся, но больше ничего не сказал на эту тему. Аналогичным образом Гилдерой тоже придержал язык. Потому что поэтические высказывания о единстве между магглорождëнными и чистокровными были вполне уместны, когда попадали в нужную аудиторию. Его юные поклонники обычно подхватывали разговоры о равенстве. Но здесь его нельзя было увидеть поддерживающим такие вещи! Вместо этого он мудро кивнул. — Какой позор, — мрачно сказала Коë. — Если бы только директор Хогвартса больше осознавал беспокойство людей, — она многозначительно посмотрела на Корнелиуса. — Каков был твой рейтинг одобрения с тех пор, как всё это началось, Корнелиус? Он моргнул, выглядя озадаченным. Опущенные плечи были его единственным ответом. Коë кивнула, похоже, ожидала именно этого. — Как я и думала, общественность была бы намного счастливее, если бы знала, что с этим студентом-демоном действительно что-то делается. Корнелиус, у меня есть к тебе предложение. Корнелиус оживился. — Если вы публично продемонстрируете поддержку Департаменту образования, я уверена, что ваш рейтинг одобрения повысится. Это также даст мне толчок, необходимый для устранения вашей проблемы с демонами. Корнелиус несколько раз моргнул, переваривая услышанное. — Я… это пошло бы на пользу всем, не так ли? Гилдерой подскочил на месте, ему ужасно понравилась идея. — Как сотрудник вашего Департамента, я, конечно, буду упомянут во время этого объявления? — Конечно, — улыбнулась Коë. — Я мог бы написать статью сам, — сказал Барнабас, поглаживая подбородок. — Сообщение от самого министра о студенте-Демоне наверняка разошлось бы тиражом, — он встряхнулся и внимательно посмотрел на Коë. — Но чем именно занимается Департамент образования? Вы не можете просто ворваться в Хогвартс и уничтожить демона. Коë мягко рассмеялась. — Предоставьте логистику мне. Как бы то ни было, ваши читатели не хотят знать мельчайших подробностей реального мира. Они просто хотят, чтобы все оставалось таким, каким было всегда — мирным. ДО может сделать это для вас. Корнелиус кивнул, теперь уже решительно. — Это просто так! — Что именно просто так? Все взгляды устремились на новый голос. Северус наблюдал за ними критическим взглядом. Несмотря на то, что он вмешался в их разговор, он стоял на добрый фут за пределами традиционного пространства для беседы. Как будто он на самом деле не хотел здесь находиться, но не смог сдержать любопытства. Гилдерой прикрикнул на него. — Ну же, Северус. Не нужно выглядеть таким мрачным. Если ты хотел поговорить со мной, тебе следовало просто сказать! Губы Северуса скривились. — Я приветствую хозяина, — сказал он. — Ты просто случайно оказался поблизости, — он перевёл взгляд на Люциуса. — Добрый вечер, Люциус. Бал Малфоев, как всегда, экстравагантен. — Я должен на это надеяться, — фамильярно произнёс Люциус. — Ты опоздал. — Здесь полно народу. Я только что нашёл тебя. Барнабас фыркнул. — Гилдерой нашёл нас просто отлично. — Гилдерой всегда появляется, когда его меньше всего ожидаешь, — обиженно сказал Северус. Затем он поднял рифлëный бокал для шампанского. — Я собирался что-нибудь выпить. — Блестящая идея, — сказал Барнабас, чопорно кивая. Затем, не сказав больше ни слова, он нырнул в толпу в поисках выпивки. Они долго и неловко смотрели ему вслед. Но главный редактор, похоже, не собирался возвращаться и очень внезапно растворился в толпе танцующих светских львиц. Чёрт. Гилдерой надеялся поговорить с Барнабасом о том, чтобы дать ему статью на первую полосу. — Я его прогнал? — спросил Северус, не выглядя обеспокоенным такой перспективой. — Ты довольно грубый, — сказал ему Гилдерой. Северус нахмурился. — Возможно, мне следует пойти за ним и извиниться, — Северус уже отошёл от них на шаг. Гилдерой схватил его за рукав мантии, останавливая Северуса на месте. — Чепуха! Ты только что прибыл. Северус с тоской посмотрел в сторону столика с напитками. Люциус бросил на него многозначительный взгляд, и Северус застыл на месте. Вся воинственность исчезла с его лица. — Хорошо, — выдавил он из себя. — Ах… — Корнелиус нервно потëр рукой затылок, пытаясь развеять неловкость. — Северус, ты знаком с Коë? Я думаю, мы будем часто видеться с ней в будущем. Северус немедленно перевёл взгляд на Коë, легко определив её как странную среди них. — Нет. — Тогда позволь мне представить тебя нашему новому другу! Когда вокруг них снова разгорелся разговор, Люциус купался в лучах всеобщего внимания. Новый боковой удар в его борьбе со студентом—Демоном — насколько это было замечательно? Каждому хорошему герою нужен заместитель. И это, несомненно, стало бы достойной главой в его следующем романе! С некоторыми приукрашиваниями, конечно… Гилдерой был настолько погружен в свои вдохновенные мысли, что едва заметил морщину на лбу. Чем больше Коë говорила, тем больше Северус хмурил брови.

***

Драко, выслушав объяснение Дадзая, долгое время молча смотрел на него. Он глядел на Дадзая, на дверь, на книжные полки. Повезло, что они уселись на пол, потому что Драко выглядел таким ошеломлëнным, что у него закружилась голова. Всё его лицо было неприятно сморщено. — Так ты… — наконец произнёс Драко после отчетливой паузы. — …твой босс всегда хотел, чтобы люди тебя ненавидели? Чтобы очернить тебя? Сам Дадзай не смог насладиться дерзостью плана Мори (слишком занят тем, что сам воплощает его в жизнь). Поэтому он оценил реакцию Драко. Было небольшое утешение в осознании того, что хотя бы один человек был на его стороне. Даже если это была ужасно ребяческая мысль. Конечно, Драко всё ещё не имел полной картины. Дадзай, естественно, неосмотрительно опустил специальные способности в своём объяснении. Он также забыл упомянуть о недавней смерти своего отца. — Хорошо, что я так искусен в доставлении неприятностей, — сказал Дадзай. Засунув руки в рукава, он рассеянно проводил пальцем по острию своего ножа уже несколько минут. Было больно, но крови не было. — Раз уж Мори был таким молчаливым в отношении этого своего плана. Что, если бы я завёл много друзей в первый год, хм? Что, если бы меня все любили? Это было бы забавно. — Ты действительно завёл друзей, — многозначительно сказал ему Драко, на что Дадзай пожал плечами. — В любом случае, теперь, когда всё официально, мы просто наносим визит нашим хорошим друзьям Малфоям! — Дадзай вернул нож в карман. Он указал на поместье Малфоев вокруг них. — Спасибо за ваше гостеприимство, — он склонил голову в притворном уважении. — И эти двое… — сказал Драко, думая о Мори и Коë, которые ушли несколько часов назад и до сих пор не вернулись. — Я уверен, что они болтают. Ну, Коë да. Мори, вероятно, спрятался где-нибудь в задней комнате, просматривая запрещённые документы. Но, забыв о них… — Ты не сказал о своём глазе. Дадзай моргнул. — Разве не так? — Нет, — сказал Драко. Затем он спросил, как будто боялся услышать ответ. — Твой босс этого не делал, не так ли? — С этим ничего нельзя поделать, если бы он это сделал, — сказал Дадзай, почти смеясь над образом какого-то ничтожества, затевающего драку с боссом Портовой мафии из-за чего-то столь тривиального. Они бы оказались мертвы в течение недели! — Но, нет. Он этого не делал. Дадзай не стал распространяться дальше. И хотя Драко всё ещё смотрел на него с явной опаской, он не стал переспрашивать. — Ну что ж! — Дадзай хлопнул в ладоши. Драко приподнял бровь. — Покончив с этим, я должен подумать о том, что будет дальше. Мори пока не давал мне никаких новых заданий. По крайней мере, ничего конкретного. И с дневником, надёжно спрятанным в кармане Дадзая, тест Люциуса официально стал историей. Но, кроме того, что Мори продолжал изображать из него ученика-Демона, он больше ничего не сказал о том, чем Дадзай должен заниматься в Хогвартсе. — Чем ещё интересно заниматься в школе? Драко мгновение наблюдал за ним, явно всё ещё испытывая неловкость от того, что сказал ему Дадзай. Но он довольно быстро стряхнул это с себя и перестроился так, чтобы сидеть рядом с Дадзаем, а не перед ним. Их плечи соприкасались. — Не хочу показаться похожим на Гермиону, — произнес Драко нараспев. — Но ты всегда мог бы позаниматься. — Это хорошая идея, — согласился Дадзай. Драко вздрогнул и уставился на него. — Что? Нет, это не так. Ты не делаешь домашнюю работу. Ты уверен, что тебе не нужен целитель? Дадзай рассмеялся, затем насмешливо поднëс руку к голове. — Это рана на глазу, Драко. Скальпель даже близко не приблизился к моему мозгу. Драко беззвучно произнёс слово «скальпель», выглядя слегка больным. — И я, очевидно, не имел в виду домашнее задание. Я имел в виду Тайную комнату. Драко сделал паузу. Его брови нахмурились. — Ты когда-нибудь выяснял, что это за комната? — Понятия не имею. Я ничего не нашёл в библиотеке, — сказал ему Дадзай. Он видел это название только однажды: написанное рядом с окаменевшим телом миссис Норрис. Полное послание, написанное всё ещё влажной кровью, Дадзай помнил, было: «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ОПАСАЙТЕСЬ». Что действительно вызвало много вопросов. Что такое Тайная комната? Почему её закрыли? Кто этот «наследник»? И затем, конечно же, была необычная реакция персонала на окаменение в первую очередь. Дадзаю было любопытно, и он хотел точно знать, что происходит в его школе. К счастью, у него была идеальная зацепка, которая в данный момент занимала место в кармане его мантии. У Тома Реддла наверняка нашлось бы чем с ним поделиться. — В то время это казалось неважным в свете всего остального. Но если у меня будет немного свободного времени… — Дадзай умолк, показывая, что он, несомненно, замышляет что-то нехорошее. Драко издал неодобрительный звук, который Дадзай проигнорировал. —Тебе действительно стоит создавать себе ещё больше проблем? — Во всяком случае, это именно то, что я должен делать, — сказал Дадзай, думая о плане Мори. — Не нужно выглядеть таким недовольным, Драко. На этот раз тебе даже не обязательно ходить за мной по пятам. Теперь, когда Мори и Люциус на одной стороне, тебе нет необходимости пачкать руки в этом деле с Комнатой. Это всего лишь мой личный проект. На лице Драко появилось что-то странное. Оно болезненно исказилось, и он отвёл взгляд, когда не смог скрыть этого. — …Я не против помочь. — Чем больше, тем веселее, — Дадзай решил: — Конечно, Блейз тоже захочет поиграть. Драко фыркнул на это. Дадзай собирался пожурить его за то, что он смеётся над их другом, когда что-то внезапно насторожило его уши. Шум прямо за пределами комнаты. Это не было похоже на Мори, но всё было слишком приглушëнно, чтобы разобрать. Дадзай замер. Драко быстро последовал его примеру. Затем Драко окинул его критическим взглядом. — Что? — Тсс! Драко послушно замер на секунду, прежде чем рявкнуть: — Прошу прощения? Не шикай на меня. — Здесь кто-то есть, — сказал ему Дадзай. И это действительно заставило Драко замолчать. — Разве ты этого не слышишь? Драко наклонился вперёд, напрягая слух. Он покосился на дверь, где Дадзай указывал на источник шума. — Я не слышу… — Это звучит как… Медленно — очень медленно — дверь со скрипом отворилась. Дадзай и Драко немедленно замолчали. Без колебаний Драко вскочил на ноги и протянул руку. Его плащ превратился в длинную полосу ткани, которая, предположительно, скрыла Дадзая из виду. Не желая раскрывать своё прикрытие, Дадзай позволил себе спрятаться за его спиной. Он ждал в напряжённой тишине. Затем… — Драко, что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — спросила Панси. — Мы искали тебя повсюду. — Я подумал, что ты, возможно, в своей комнате, — предположил Блейз. — Мы проверяли случайные двери. Дадзай сразу оживился, услышав голос своего друга. Блейз! Конечно, Блейз был на этой глупой вечеринке Малфоев. Дадзай боролся с желанием встать и поприветствовать его. Но, к сожалению… — Что это за взгляд? — спросила Панси. — Ты выглядишь больным. Поэтому ты прячешься здесь без нас? Панси. Фу. — Да, — слишком быстро ответил Драко. — Именно так! — Ты не силён во лжи, — сказал ему Блейз. — …Не говори так. Дадзай услышал шуршание ткани, как будто кто-то пожал плечами. — Как скажешь, — сказал Драко, всё ещё неловко протягивая руку. — Вам двоим нужно уйти. Я здесь занимаюсь важным делом Малфоев, и, видите ли, у нас у всех будут большие неприятности. Панси усмехнулась. — Видишь? Ты имеешь в виду, что бы это ни было, что ты прячешь за своей мантией? Блейз помолчал, затем с ужасом сказал: — Мы можем закрыть глаза. — Блейз… — предупредил Драко. — Давай, Драко, — сказала Панси. Теперь её голос звучал ближе. — По крайней мере, скоротай время с нами. Вечеринки Малфоев такие скучные без тебя. — Я серьезно, вы двое. Уходите! Головы Панси и Блейза высунулись из-за плеч Драко. Дадзай смущённо помахал. Они уставились на него сверху вниз, широко раскрыв глаза. У Панси отвисла челюсть от шока и ужаса. Она оглядела Дадзая с ног до головы, затем начала отплевываться, как рыба. Тем временем удивление Блейза почти сразу же сменилось чем-то более сдержанным и созерцательным. На его лбу залегла морщина, говорившая о том, что ему не нравилось то, о чём он думал. Это заставило Дадзая инстинктивно захотеть занять более оборонительную позицию. — Дадзай?! — Панси взвизгнула. — Ч—как?! У Блейза не было таких восклицаний. В ту же секунду, как Драко отступил в сторону, Блейз опустился на колени. Он погладил Дадзая по щеке и уставился, с большим беспокойством он смотрел на повязку на глазу. — Ты ранен, — сказал он. — Рана зажила? Дадзай наклонился к руке Блейза всего на короткую, снисходительную секунду. Затем он отдëрнул от себя руку. Блейз свободно отстранился. — Всё в порядке. К сожалению, это даже близко не подошло к тому, чтобы убить меня, — глухо сказал он. Блейз открыл рот, чтобы сказать что-то ещё. — Что, во имя Мерлина, здесь происходит? — потребовала Панси. Блейз бросил на неё необычно уничтожающий взгляд, прежде чем вернуться к изучению лица Дадзая. — Драко, почему— как он здесь? Драко заметно побледнел — само по себе достижение для и без того бледного мальчика! Он повернулся к Дадзаю, выражение его лица кричало: «Что теперь?» Дадзай на мгновение задумался над своими вариантами. Блейз на самом деле не был проблемой. Дадзай, вероятно, в любом случае рассказал бы ему о вечеринке Малфоев в конце концов. Хотя ему придётся выгнать Блейза отсюда до того, как Мори вернётся. Настоящей проблемой была Панси, которая, Дадзай был уверен, раскрыла бы его прикрытие, если бы подумала, что это причинит ему неприятности. Взгляд Дадзая переместился с Панси на Драко. — Драко… — Не слишком ли просто сказать, что я проскользнул через окно? — спросил Дадзай, вставая. Панси посмотрела на него так, словно не верила ни единому его слову сейчас, и никогда не верила в прошлом. — Я так не думаю. Через секунду Блейз тоже поднялся. Примечательно, что он стоял рядом с Дадзаем, а не с Панси. И поскольку Драко всё ещё стоял, защищая Дадзая, Панси была уединена в своей половине комнаты. Очевидно, это замечание не ускользнуло от её внимания. Её взгляд на мгновение сменился чем-то менее уверенным. Но через секунду он вернулся в полную силу. Панси не сводила своего свирепого взгляда с Дадзая, когда сказала: — Когда твой отец узнает, что он здесь, ты окажешься по уши в дерьме, Драко. Драко виновато отвёл взгляд. — Позволь мне выгнать его, — продолжила Панси, не обращая внимания на переменчивое настроение Драко, но и не совсем понимая его. — По какой-то причине он тебе нравится, и ты не сделаешь этого сам. У меня нет таких угрызений совести. — Это плохая идея, — сказал ей Дадзай. В ту же секунду Драко поспешно сказал: — Мой отец знает, что он здесь. Панси несколько раз моргнула. Язвительность на её лице внезапно сменилась недоумением. — Он знает? И вы все ещё целы?! Выражение лица Блейза было чем-то похожим. Но вместо того, чтобы остановиться на недоумении, на его лице появилось понимание. Теперь, глядя на них новыми глазами, Блейз внимательно осмотрел сцену. Когда его глаза нашли сломанное пресс-папье, они сузились. — Это сложно, — подчеркнул Драко. — И это не то, о чем тебе следует знать. Не то, о чём должен знать кто-либо другой. Панси, наконец, удалось закрыть свою отвисшую челюсть. — Вот почему тебя не было на вечеринке. Вас нельзя видеть вместе… но тогда… Я не понимаю. — Это бизнес, — просто сказал ей Дадзай. Панси резко повернулась к нему. Он прищурился, глядя на неё, мысленно прикидывая, с чего ему следует начать. Дадзай предположил, что мог бы убить её. Он бы тоже сделал это быстро. До конца вечеринки — или, может быть, в начале следующего семестра — простой удар по сонной артерии… Но… Он ясно помнил, что показало отражение Блейза в Зеркале Еинелаж. Отражение их всех. Включая Панси. Итак… убийство Панси наверняка расстроило бы его. Дадзай покачал головой, отгоняя эту надоедливую мысль. Нет… он не мог просто убить ее. Даже если бы это было самое простое решение — и, безусловно, то, которое выбрал бы Мори. Верность Блейза была важнее. Мори, конечно, понял бы логику в этом. Он взглянул на Блейза, задаваясь вопросом, прочитал ли мальчик его намерения. Блейз непонимающе уставился на него в ответ. Так почему же Дадзай почувствовал себя сбитым с толку? Он отмахнулся от этого, решив никогда не зацикливаться на тревоге. — Давай объясним это в понятных Панси терминах, — сказал Дадзай таким тоном, что Панси зарычала. — В интересах Драко, если ты сейчас уйдёшь и никогда никому не скажешь, что я был здесь. — Ты не знаешь, что для него лучше, — проворчала Панси. Она сделала шаг вперёд, который Дадзай безуспешно попытался остановить, подняв руку. — Я тебя выгоняю! — Ах… Видишь, вот почему ты мне не нравишься, — пробормотал Дадзай, вынужденный отступить на несколько шагов из-за приближения Панси. — Ты не способна прислушаться к голосу разума. — Тогда начни рассуждать здраво, — Панси протопала к нему. Однако, когда Блейз встал между ними, Панси, наконец, остановилась. — Что с вами со всеми не так?! — Панси пронзительно воскликнула. Она решительно металась между ними троими. — Он демон! Я уже два года твержу тебе, что он делает только хуже! Неужели ты не можешь просто выслушать меня хоть раз! Вы оба стали… стали мягкими! Блейз уставился на неё в замешательстве. Но Драко резко повернулся к ней, внезапно разозлившись. Переход от тихо виноватого к громко возмущенному заставил Дадзая приподнять бровь. — Может быть, я этого хочу! — Драко сплюнул, и Панси в ужасе отступила на шаг. — Разговариваю с кем хочу, независимо от того, что говорит мой отец. Независимо от того, что ты или кто-либо другой думает. Панси уставилась на него, на её лице ясно читалось опустошение. Блейз прочистил горло, пытаясь успокоить. — Нам было весело в первый год. Нам всем четверым. — Клуб лояльности, — Панси произнесла эти слова так, словно они были кислотой. — Мы не были друзьями! — Мы были. Неохотно, — сказал Блейз. — Из тех друзей, которые всё время ссорятся. — Фу, — одновременно заскулили Панси и Дадзай. Они быстро переглянулись из-за инцидента. — Видишь? Друзья. — Даже если Дадзай замышляет что-то нехорошее… — продолжил Драко. Затем он покачал головой, как будто эту мысль не следовало произносить вслух. — В любом случае, это не так. Отец попросил меня присмотреть за ним. Панси снова разинула рот. Её глаза нервно метнулись к двери, возможно, ожидая внезапного появления Люциуса. И хотя Люциус всё ещё был занят в бальном зале, у Мори не было такого занятия. Дадзай не сомневался, что босс может появиться в любой момент. Им повезло, что он этого ещё не сделал. Тогда лучше поторопиться с этим. Чтобы Мори не увидел Панси и Блейза с ним и не решил, что необходимо предпринять решительные действия. Подумав об этом, Дадзай толкнул Драко локтëм в бок. Панси ни за что не собиралась его слушать, но она обязательно выслушает Драко. Драко бросил на него странный взгляд, на который Дадзай ответил пристальным взглядом, который, как он надеялся, подчеркнëт серьёзность их ситуации. — Ты же знаешь, что мой отец любит играть в политику, — сказал Драко, предположительно прочитав намерения Дадзая. Когда Панси кивнула, всё ещё явно подозрительная, он продолжил: — Дадзай — часть его последней работы. Но если он узнает, что ты знаешь… Панси уставилась на него, затем на её лице появилось что-то обезумевшее. И когда она заговорила, в её тоне чувствовалось предательство. — Ты не говорил подобного нам. Выражение лица Драко стало жёстким. — Я никому не говорил. Панси возмущëнно повернулась к Блейзу, только чтобы увидеть… Блейз вернулся к наблюдению за Дадзаем, щурясь на рану, как будто он сам её получил. В его поведении не было ни шока, ни предательства, как у Панси. Когда Панси увидела это, её лицо исказилось в преданной гримасе. Дадзай никогда раньше не видел Панси такой — ни злой, ни плюющейся, ни высокомерной. Она выглядела так, словно хотела рухнуть на месте, верёвки перерезаны. В уголках её глаз появились слёзы. — Ты тоже знал, Блейз? — Панси поперхнулась. Блейз, наконец, взглянул на неё, и хотя он выглядел несколько виноватым, он ничего не объяснил. Панси сделала ещё шаг назад. Затем ещё один. Она отчаянно переводила взгляд с Драко на Блейза. — Я так много делаю для вас двоих. Мы прячемся на вечеринках и вместе подшучиваем над гриффиндорцами. Я утешаю тебя, когда твой отец ужасен, Драко, или рядом, когда тебе скучно, Блейз. Я не… Мы ведь столько лет друзья! Но вы от меня скрываетесь! Драко снова отвёл взгляд. Его глаза нашли осколки на полу, и его пальцы дëрнулись, как будто он должен был их подобрать. Он застыл на месте. Статуя окаменела сама по себе. Блейз издал недовольный фырк. — Ты ясно высказала свою позицию по отношению к Дадзаю, Панси. Ты знаешь, что мы не могли сказать тебе об этом. — Но ты должен был! — Панси яростно сплюнула. Злые слёзы потекли из её глаз, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы вытереть их. — Ты знаешь, что все говорят о Дадзае. Я присматриваю за тобой! Неважно, что чувствует любой из нас! Мы заводим друзей, которых хотят от нас наши семьи, и игнорируем всех остальных! Почему я не могу заставить тебя вспомнить об этом?! Почему я не могу заставить тебя захотеть остаться друзьями со мной?! — Панси… — попытался Драко. — Нет, я слушаю этого сполна! — она задрожала. — Я пытаюсь сохранить ваши имена в тайне, а ты только и делаешь, что скрываешь от меня кое-что. Ты мне совсем не доверяешь, хотя… Блейз отстранился от Дадзая, намереваясь протянуть руку Панси. Но Панси этого не хотела. Её лицо было белым и мокрым от слёз. И когда она сделала ещё один стремительный шаг назад к двери, Блейз едва дотянулся до неё. — Ах, хватит с меня, — слабо воскликнула Панси. — Вы все предатели. Может быть, вы заслуживаете того, чтобы вас очернили. Не сказав больше ни слова, она повернулась и выбежала прямо за дверь. Оно висело приоткрытым у неё за спиной, безжизненно покачиваясь от силы её ухода. — Вау… Она так быстро умчалась, — легкомысленно прокомментировал Дадзай. Блейз бросил на него многозначительный взгляд, в котором Дадзай не смог разобраться, прежде чем объявить комнате: — Я иду за ней. Он уже сделал несколько шагов к двери, когда Драко начал следовать за ним. — Я тоже… — Нет, — остановил его Блейз. — Я думал, ты должен был остаться с Дадзаем. Драко усмехнулся. — Ты не отдаёшь мне приказы. Блейз ничего не ответил на это, только наклонил подбородок. Пальцы Драко бесполезно дернулись по бокам. И когда Блейз снова повернулся, чтобы уйти, Драко остался твёрдо стоять на месте. Шаги Блейза удалялись по коридору. Пока Драко тупо — с тоской — смотрел на всё ещё открытую дверь, Дадзай мысленно похлопал себя по спине, поздравляя с хорошей работой. Панси всё ещё была жива, и Блейз наверняка удержал бы её от того, чтобы проболтаться о его присутствии. Более того, в кабинете снова никого не было, кроме Драко и его самого. Мори ничего не узнал. — Хм… похоже, всё сработало, — удовлетворëнно прокомментировал Дадзай, с улыбкой посмотрев на Драко. Драко не встретился с ним взглядом.

***

Северус не особенно любил алкоголь. Он никогда не находил ничего достаточно сладкого по своему вкусу, и поэтому редко употреблял его. Тем более, в детстве смотря на своего отца-маггла, он заранее поставил крест на алкоголе. И на вечеринках он брал бокал только из вежливости. В его руках она бы пропала даром и к концу вечера неизбежно попала бы в какое-нибудь жалкое растение в горшке. Люциус, который хорошо знал этот факт, понимающе приподнял бровь, когда Северус извинился: — Простите. Я сейчас принесу ещё выпить. Растение рядом с ними выглядело немного болезненным и, возможно, слегка жужжало. К счастью, никто не уличил его во лжи. Северусу удалось ускользнуть от группы без шума. Только Гилдерой окликнул его, но Северус начал отключаться от этого человека за несколько десятков минут до этого. Теперь не составляло труда просто притвориться, что он ничего не слышал. Северус протолкался сквозь толпу с относительной лёгкостью —большинство завсегдатаев вечеринки уже танцевали. Боковые ряды были практически пусты, если не считать дюжины или около того зевак. Северус обошёл зал по краям. И хотя он был намерен заняться выпивкой, Северус чуть было не решил просто выйти за дверь. В ту секунду, когда Люциус, Гилдерой, Коë и Корнелиус скрылись из виду, Северус опустил плечи. Изнеможение охватило всё его существо, и постоянное беспокойство наморщило лоб. Он рассеянно поставил пустой бокал из-под шампанского. Политика никогда не была специальностью Северуса. У него не было желания играть в эту игру. Чаще всего Северус довольствовался тем, что оставлял всё как есть — если нет, кто-то вроде Альбуса указывал ему направление, которое считал правильным. Но единственный раз в своей жизни Северус искренне хотел действовать по собственному выбору… Кто-то толкнул его в плечо и даже не пробормотал извинений. …вместо этого он застрял здесь, общаясь. Тем временем Поппи копалась в глубинах Йокогамы, выискивая зацепки о том, как помочь их проблемному ребенку. Северус хотел занять этим свои руки. Не то сухое вино, которое он сейчас делал вид, что потягивает. Бесполезный. И снова Северус почувствовал себя совершенно бесполезным. Возможно, дальнейшее присутствие Гилдероя здесь было, на самом деле, своего рода космическим наказанием. Если так, Северусу следует принять это добровольно. Но если бы ему пришлось ещё раз услышать, как Гилдерой раздувает своё эго, Северус действительно мог бы проклясть этого человека. Итак. Вместо этого он замешкался из-за вина. Внезапное движение привлекло внимание Северуса. Он уже решил, что это чрезмерно возбуждëнный танцор, когда за ним последовало ещё одно знакомое размытое пятно. Северус немедленно выпрямился. Промчавшись по танцполу, Блейз Забини погнался за заплаканной Панси Паркинсон. Глаза Северуса расширились. Его ученики быстро обежали комнату и привлекли немалое внимание, прежде чем выскочить в коридор. Завсегдатаи вечеринки на минуту замолчали. Только воркующие скрипки заполнили воздух на один ошеломлëнный момент. Затем, как будто ничего не произошло, танцы и болтовня возобновились. Северус уставился вслед исчезнувшим Панси и Блейзу. Его глаза проследили их путь по комнате и остановились на коридоре, из которого они пришли. …что же произошло? — Дети, — сказал Барнабас, внезапно оказавшись рядом с ним. Северус вздрогнул, не заметив мужчину раньше. — Шумные маленькие животные. Я не знаю, как ты это делаешь. Северус нахмурил брови. — Обучаю? Барнабас кивнул, сильно встряхнув головой при этом движении. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его щёки порозовели. Рядом с редактором неуклонно росла коллекция из более чем дюжины пустых стаканов. — Невероятное терпение, — сказал ему Северус, и Барнабас пьяно усмехнулся. Он снова взглянул в дальний зал. — Что там внизу? Барнабас проследил за его взглядом. — Я думаю, несколько дорогих вещей, которые Люциус не хочет, чтобы украли. Выражение лица Северуса стало ещё более суровым, но не умиротворенным. Вот в чем дело: Северус провёл несколько унылых лет, совершенно не заботясь о своих учениках. Они ему просто не нравились. Они были шумными, как и сказал Барнабас. Шумные, надоедливые и ленивые маленькие сорванцы, не способные уважать то, что он им преданно внушал. Он перенёс это убеждение в каждый свой класс и, таким образом, провёл много часов, ругая студентов за неудачные зелья. Но. Потому что всегда есть «но». У Дадзая Осаму был способ проникнуть в его сердце. И, конечно, он был тем же язвительным, ленивым сопляком. Но по какой-то причине смотреть на Дадзая было всё равно, что смотреть в первый раз. Северус перешёл от язвительных мыслей типа: «тебе нужно приложить некоторые усилия» к «что мешает тебе приложить какие-либо усилия?». Нужно было решить головоломку. И, чёрт возьми, Северус хотел её решить! Это было новое, странное ощущение — почти полностью связанное с беспокойством. Потому что это прозрение пришло довольно поздно. К тому времени, когда Северус начал беспокоиться настолько, что подумал, что Дадзаю причиняют боль, эта боль продолжалась слишком долго. Итак. Теперь он заботился о благополучии Дадзая. И это было что-то вроде щелчка выключателя, потому что, увидев, что Панси только что была грустной и плакала, Северус ощутил внутри скребечущее чувство, что требовало позаботиться об этом. Забота о детях. Какое тревожное ощущение. Северус резко сунул свой стакан в руки редактора. Барнабас принял это с готовностью, если не сказать несколько смущённо. — Я пойду посмотрю, что случилось, — сразу же сказал Северус. Барнабас выпил вино одним глотком. — Иди проведай их, — невнятно пробормотал он. Его взгляд вернулся к уменьшающемуся запасу алкоголя, и у Северуса возникло ощущение, что на самом деле он не слушал. Впрочем, как же ему плевать. Северус не мог помочь Поппи и Дадзаю прямо сейчас. Но с этим он, безусловно, мог помочь. Когда все было улажено, Северус сначала попытался последовать за Панси и Блейзом к входной двери. Но всё, что он заработал — это растерянный взгляд проверяющего, нервно спрашивающего, не рано ли он уходит. Осмотревшись, он ничего не обнаружил, а у Северуса не было никаких необходимых материалов, чтобы наложить отслеживающее заклинание прямо сейчас. Так что это был провал, если только Северус не хотел начать исследовать окружающие леса вслепую. Но, хотя Люциус и относился к нему дружелюбно, он, вероятно, не оценил бы вопиющее вторжение Северуса на чужую территорию. Он попрощался со слугой, заработав его дрожащее: «Слава Мерлину. Кажется, я потерял ваше пальто». Обычный инстинкт Северуса лаять и кусать её на мгновение был подавлен определённой мотивацией. Поэтому он только рявкнул: «Найди это», прежде чем вернуться обратно в особняк. Он вздрогнул. Ну что ж. Детей найти не удалось. Возможно, ему следует найти их родителей… Глаза Северуса обшарили бальный зал. В конце концов, он обнаружил мисс Паркинсон, стоящую рядом с Люциусом. Очевидно, её втянули в разговор с Гилдероем, если судить по страдальческому выражению её лица. Взгляд Северуса устремился вдаль. Ни при каких обстоятельствах он не собирался сегодня снова разговаривать с Гилдероем. Дальнейшие поиски показали, что родители Блейза ритмично танцуют в центре комнаты. Они, вероятно, были единственными двумя людьми во всем списке гостей, которые пришли не для того, чтобы поговорить о политике. Северус был уверен, что они пришли только потанцевать. Другие завсегдатаи вечеринки обходили их стороной — не из отвращения, а скорее потому, что они так размашисто и энергично кружились, что все остальные боялись, как бы их не унесло бурей. Опять же, Северус ни за что не стал бы вмешиваться в это. Нет, он просто подождет здесь, пока… Северус моргнул. Ну вот, он снова за старое. Подождёт. Лениво подождёт, что кто-то другой возьмёт на себя ответственность. Принимать трудные решения. Сделает что-либо. Северус встряхнулся. Затем, тяжело вздохнув, направился в ту сторону, откуда убежали Панси и Блейз. Возможно, это была просто детская вражда — возможно. Или, может быть, это было что-то ещё. И Северусу было достаточно выбора, чтобы верить в то, что было проще всего. Он уже проделывал это с Дадзаем. Просто ждать. Теперь его тошнило от этого. Снова двигаясь по краям комнаты, Северус избежал дальнейшей конфронтации. Возможно, дело было в его суровом поведении, но никто даже не взглянул в его сторону. Никто ничего не понял, когда он вышел из бального зала через арку с чёткой надписью «пожалуйста, оставайтесь в бальном зале». Северус, конечно же, прошёл прямо мимо неё. Но, как и указывала табличка, следующий коридор был совершенно пуст от гостей. Не было никаких указаний на то, что могло причинить вред его змеям. Тогда Северусу пришлось принять во внимание, что Блейз и Панси просто подрались друг с другом. Что больше не осталось загадок, которые нужно разгадывать, и ему лучше оставить всё как есть. По правде говоря, Северусу следовало бы тогда повернуть назад. Вернулся к своим обязанностям — притворяться, что пьет вино, и притворяться, что слушает Гилдероя. Вместо этого он продолжил идти. Здесь было тише. И в коридорах не было раздражающих комментариев, на которые Северус мог бы закатить глаза. Постепенно музыка в бальном зале становилась сбивчивой и приглушëнной. Северус как раз рассматривал богато украшенную статую бородатого мужчины, когда что-то ещё привлекло его внимание. Открытая дверь в конце зала. Любопытно-тревожно за своих пропавших и плачущих учеников и зная, что Люциус слишком занят приёмом гостей, чтобы застать его за подглядыванием, Северус подошёл к двери. Он распахнул её до конца. Глаза Северуса расширились. Драко вздрогнул. Он рванулся вперёд, как будто хотел помешать Северусу войти. — Профессор! Но было слишком поздно. Северус уже увидел то, от чего Драко упорно пытался его уберечь. Мальчик резко встал к нему спиной, но он заметил как лицо его было грубо обмотано бинтами. Северус широко раскрыл глаза и сурово сжал рот. Что… Что, во имя Мерлина, Дадзай Осаму делал на балу у Малфоев?!