Coil

***

— Инсендио! Заклинание слетело с губ Дадзая прежде, чем он успел подумать о чëм-то ещё. В ту же секунду письма Мори больше не было. Пепел рассыпался кучкой перед Дадзаем на столе, где Эгги жадно его обнюхала. «Уничтожь Поппи Помфри». Он услышал это в своей голове. Эхом. Голосом Мори. Затем второй раз своим собственным голосом. «Убей Поппи Помфри». Дадзай уставился на кучку пепла. Они свалились в кучу, беспорядочные и грязные. Ему повезло, что он в это время не ел, иначе еда была бы испачкана. Вместо этого они только испачкали место перед ним. Пятно. Как убить школьную надзирательницу? Нет, поправочка. Как можно убить школьную надзирательницу так, чтобы это не привело к тебе? Потому что Дадзай сейчас подозреваемый номер один во всём плохом, что происходит в Хогвартсе. «Выгляди злым», — подумал он. — «Но не настолько, чтобы тебя исключили». Какая сложная задача! Он ни в коем случае не мог сделать это без энтузиазма. Это убийство требовало осторожности и изящества. Если нет, то, по крайней мере, ему, Дадзаю, нужно было придумать какое-нибудь разумное оправдание смерти Помфри. Он мог отравить её. Это было бы проще всего, если бы с помощью яда можно было придать этому заданию естественный вид. Альтернативы этому заданию не было. Нельзя было отказаться от этой работы в пользу другого варианта, который имел бы меньше последствий. Мори потребовал этого, и Дадзай был его руководителем. Он знал, что в прошлом он был мафиози. Но это. Это Дадзай мог сделать. Должен был сделать. Дадзай слышал, как стучит его сердце в ушах. Он… заставил его прекратить это. (Помфри была добра к нему в прошлом. … Дадзай сделает её смерть безболезненной.) — Тихо! Внезапно голос Мори перестал звучать в его ушах. Дадзай несколько раз моргнул и резко повернулся лицом к главе Большого зала. Остальные ученики вокруг него внезапно прекратили свои крики. Дадзай почти заглушил их своими собственными беспокойными мыслями. Но это было похоже на то, как будто лопнула резинка — внезапно в ушах у него снова зазвенело от криков и визга. Дадзай бросил быстрый испытующий взгляд на близнецов. Они оба уставились на него широко раскрытыми глазами. Как и вся остальная банда. Дадзай оглянулся на Дамблдора. — Ученики, я прошу вас немедленно вернуться в свои комнаты отдыха, — объявил директор. Его голос звучал так гулко, что звенел в воздухе. Заклинание усиления звука? — Ваши старосты проведут вас туда в целости и сохранности. На секунду Дадзай растерялся. Но затем над его столом заволокло дымом, и он понял. Что касается персонала, то здесь просто дикий зверь! Конечно, это было неправдой. И, несмотря на то, что Эгги могла быть взбалмошной малышкой, в тот момент она вела себя исключительно хорошо. Мирно передала письмо и… Передала письмо. Дракон. Мори, должно быть, сделал это нарочно. Спровоцируй ещё больше споров. Ещё больше страха. Сообщив миру, что под командованием Дадзая находится могущественный дракон. Это просто ещё одна часть плана Мори, в который он не хотел посвящать Дадзая. Ещё один нежелательный поворот. Истерия. Кулаки Дадзая, лежавшие на коленях, сжались. В комнате на мгновение воцарилось замешательство, никто не стоял и, казалось, даже не дышал. Но тут Перси поднялся на ноги и обратился к своему столу: — Все за мной. Медленно. Ученики Гриффиндора переглянулись. Затем, в несколько неуверенных движений, они все встали вместе со своим префектом. Мне повезло, что они действительно двигались так осторожно и чётко. Эгги не вздрогнула, как в поезде. Она не стала стрелять или изрыгать пламя. Вместо этого она лишь придвинулась немного ближе к Дадзаю. Очевидно, инициатива Перси была единственной мотивацией, в которой нуждались другие факультеты. Несколькими секундами позже старосты Пуффендуя, Когтеврана и Слизерина встали, чтобы сделать то же самое. Дадзай заметил, как Джемма и Габриэль, сидевшие напротив, бросили на него яростный и ошеломлëнный взгляды, соответственно. — Вы пятеро, — сказал Перси, отрывая Дадзая от его наблюдений. Он смотрел на банду Дадзая, которая в целом всё ещё не отошла от того места, где Эгги прихорашивалась между ними. Перси обратил на Дадзая особенно строгий взгляд. — Вставайте. Сейчас. Адские гончие переглянулись. Но, как один, они тут же подчинились Дадзаю. Дадзаю, которому только что было приказано кого-то убить. Верно. Возвращайся к работе. Он встряхнулся, избавляясь от чувства неловкости, поселившегося в его груди с тех пор, как он прочитал своё новое задание. Он одарил Фреда и Джорджа ослепительной улыбкой. — Вам всем следует уйти. Я подозреваю, что меня собираются допрашивать. Сейчас, когда Большой зал почти опустел — за исключением нескольких сбившихся в кучу гриффиндорцев, пытавшихся взглянуть на дракона Дадзая (или, что более вероятно, надеявшихся увидеть, как Дадзая тут же исключат), — преподаватели поднялись на ноги и очень осторожно направились к гриффиндорскому столу. Перси, казалось, намеренно держался на расстоянии от Эгги. Он стоял слишком далеко, чтобы схватить своих братьев и сестёр за плащи и оттащить их назад. Но он выглядел так, будто хотел этого, поэтому Дадзай снова сказал своей банде: — Вперёд. Я свяжусь с вами позже. Близнецы выглядели так, словно хотели поссориться. Однако Рон и Гермиона, казалось, не жаловались на это. Через несколько секунд они оба были на ногах. Как только они оказались в пределах досягаемости, Перси схватил их обоих за руки и подтолкнул к выходу. — Хей! — Тише, Рон! Ты что, хочешь нарваться на неприятности?! Близнецы не обратили на них никакого внимания. — Дадзай, это в основном наша вина, — пробормотал Джордж себе под нос, чтобы слышали только они трое. Он указал на Эгги. — Мы украли её. И мы все её вырастили. Мы не собираемся просто так позволить тебе попасть в беду из-за всего этого. Дадзай серьёзно посмотрел близнецам в глаза. — Это ваша работа — сеять хаос. Это работа босса — убирать беспорядок за подчинёнными, — сказал он им. — Помните? Фред и Джордж скептически посмотрели на него. Постепенно в их глазах появилось понимание. И хотя они выглядели крайне недовольными этим, через секунду они оба согласились. Фред и Джордж выступили единым фронтом. — Мы доверяем вам, босс. — Удачи вам, — Фред указал на приближающихся сотрудников. — Во всём этом. — Мне не нужна удача, я обладаю невероятным обаянием и остроумием. Джордж натянуто рассмеялся. — Конечно. Найди нас, когда закончишь быть очаровательным и остроумным, ладно? Дадзай неопределённо махнул рукой в ответ. Очевидно, Перси, наконец, преодолел сокращающийся разрыв между собой и братьями. Он притянул их обоих к себе и потащил к двери. Он бросил последний, задумчивый взгляд на Дадзая, прежде чем окончательно уйти. По пути он вытолкнул нескольких замешкавшихся студентов на улицу. Никто не подслушивал, никто не пострадал. Пока что. Затем остались только Дадзай, Эгги и весь преподавательский состав Хогвартса. Дадзай намеренно держался непринуждённо. Он даже не обернулся, когда они подошли к нему, а просто склонил голову в знак приветствия. — Мистер Дадзай, — Снейп заговорил первым. Его руки беспомощно повисли перед ним, а брови были прижаты друг к другу. — Осторожно, отойдите от дракона. Вектор издал недоумëнный смешок. — Очевидно, что он не собирается нападать на него. — Я думаю, что дракон принадлежит ему, — тихо сказала Трелони Вектор. — Он его любит — задумчиво промурлыкала она. Затем Вектор и Трелони наклонились друг к другу и быстро зашептались. Призрачный профессор Биннс, полупрозрачно парящий прямо над ними, присоединился к ним секундой позже. Тем временем Дамблдор стоял в первых рядах их группы, глядя на Дадзая сверху вниз непроницаемым взглядом. Выражение его лица никак не отражало того, о чём он думал. Дадзай ни на секунду не отводил взгляда от директора. Дамблдор сделал то же самое. Их взгляды встретились. Естественно, именно громкий голос Локхарта вывел их из молчаливых размышлений. — Изгоните демона! — Что? — Спраут резко повернулась к нему. — Зачем? Флитвик неловко откашлялся. — У него есть дракон, Помона. — Да. Владеть драконом незаконно, — резко ответил Хагрид. Но он был слишком занят тем, что строил глазки Эгги, чтобы его слова прозвучали слишком сурово. — Но это восхитительно. Всегда хотел такого, понимаешь? Никогда не мог, по правилам, но… — Ха! Видишь, Альбус! Демон нарушает закон! Это веская причина для его исключения! Он даже призвал монстра, чтобы тот помогал ему в его мерзких деяниях! — Я не хочу слышать это от тебя, Гилдерой, — прорычал Снейп. — Ха?! Я же говорил тебе, Северус! Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, говоря о окаменении миссис Норрис! Я невиновен! Невиновен! — Хватит препираться, — прервала его Макгонагалл. — Сейчас есть более важные вещи, которые нужно обсудить. Снейп тут же закрыл рот. Локхарт возразил: — Это то, о чём я говорил вам все эти месяцы. Этот мальчик — зло! И то, что он привёл в Хогвартс какого-то мерзкого монстра, только подтверждает это. Упомянутое мерзкое чудовище неспешно чистило лапу, высунув язык. Дадзай прочистил горло, решив, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы вмешаться — пока всё не зашло слишком далеко и люди не начали строить предположения, которые ему не понравятся. — Вы можете выгнать её из кампуса, если сможете, — сказал он им. Как только Дадзай заговорил, в Большом зале воцарилась тишина. Трелони, Вектор и Биннс перестали перешëптываться. Локхарт, наконец, закрыл рот. Даже Дамблдор, который в остальном казался невозмутимым, подмигнул ему, сверкая глазами. Хотя директор, казалось, был не столько удивлён, сколько слегка удивлён. — Она повсюду ходит за мной по пятам. Но если вы сможете заставить её держаться подальше, это тоже прекрасно. На мгновение воцарилась тишина. Дадзай пожалел, что не может воспользоваться секундами зевоты, чтобы оценить изумлëнные лица всех присутствующих. Но, к сожалению, Эгги — Мори — поставил Дадзая в затруднительное положение. Он не мог позволить себе роскошь рассмеяться в лицо персоналу. Места хватило только на то, чтобы с писком уклониться от ответа. — Она следует за вами? — Снейп и Вектор спросили одновременно. Дадзай взглянул на них, но тут же перевёл взгляд на Дамблдора. Он встал. — По какой-то причине, — сказал он. Снейп выглядел скептически — как всегда, когда Дадзай пытался оправдаться. Выражение лица Локхарта, казалось, было чем-то средним между восторженной энергией и праведной яростью. Хотя в данный момент он ничего не сказал, только нервно выглянул из-за плеча Поппи и уставился на Эгги. Помфри, казалось, не обратила на Локхарта особого внимания. Она даже не взглянула, когда его рука взволнованно сжала в кулак её одежду сзади. Помфри была… Поведение Помфри было замкнутым. Дадзаю это совсем не понравилось. Что творилось у неё в голове? Какие откровения о Йокогаме, о самом Дадзае? Устранить Поппи Помфри. Дадзай старательно избегал смотреть на неё слишком долго. Вместо этого он снова посмотрел на Дамблдора. Главарь. Дамблдор что-то промычал. Его странный взгляд был непроницаем. — Рубеус. Хагрид вздрогнул. — Хм? Ему пришлось с усилием оторвать взгляд от Эгги, к которой он неуклонно приближался в течение последних нескольких мгновений. Когда Хагрид подпрыгнул, половина присутствующих тоже. Внезапный испуг. От неожиданного рывка, Эгги отшатнулась. А когда дракон пошевелился! В течение секунды все присутствующие профессора, кроме Локхарта, выхватили свои волшебные палочки. Эгги зашипела и рыкнула, а Хагрид крикнул: — Подождите! Стоп! Она просто безобидная малышка! Не указывайте на неё! — Она дикая! — взвизгнул Флитвик. — Она напугана! — Хагрид заспорил. Дадзай быстро перевел взгляд с них на Эгги. Вот-вот должна была начаться кровавая бойня. Он примиряюще поднял руки. Это никак не смягчило персонал. Но мгновение спустя Эгги присела на корточки, а её крылья перестали трепетать. Наступила тишина. Несколько человек тяжело дышали. Напряжение в комнате не исчезло. Внешне отреагировал только Хагрид, у которого заблестели глаза. — Она реагирует на тебя? Он казался очень взволнованным. И, возможно, немного ревнивым. Дадзай пожал плечами, всё ещё наблюдая за направленными в его сторону палочками. — Ну конечно. Ну… более или менее. Эгги, наполовину спрятавшаяся за его спиной, издала короткий пронзительный звук. Хагрид взвизгнул, а остальные уставились на неё с ещё большим трепетом. — Дракон не подчиняется людям, — подчеркнула Вектор. — Это дикое животное. Она не отвела взгляда от Эгги, но её голос стал громче, когда она обратилась к Альбусу. — Нет! — крикнул Хагрид. Несмотря на очевидное напряжение в комнате, Дамблдор всё ещё сохранял задумчивое выражение лица. Для Дадзая было очевидно, что каждый из сотрудников ждал его разрешения на то, что ему делать. — Рубеус, — снова обратился Дамблдор. На этот раз никто не поднял шума, и Эгги просто продолжала наблюдать за ними со своего места за столом. — Вы наш постоянный эксперт по магическим существам. Что вы можете рассказать нам о поведении драконов? — Эти драконы — дикари, — сказал он, гордо выпячивая грудь. — По-моему, они похожи на риджбеков. Свирепые. И к тому же ядовитые. — Потрясающе, — пробормотал Снейп себе под нос. Затем он сделал медленный, намеренный шаг к Дадзаю. Но прежде чем он успел подойти достаточно близко, чтобы что-то предпринять, Эгги пристально посмотрела на него. Снейп немедленно остановился. Вместо этого он осторожно предупредил: — Мистер Дадзай. Отойдите от этого подальше. — Я же сказал, что всё в порядке, — никто, похоже, ему не поверил. — Ну, ничего страшного, если это буду я. Она действительно может убить одного из вас, так что либо держитесь подальше, либо помиритесь. Флитвик скривился. — Видите?! — закричал Локхарт. Он дико жестикулировал, затем, похоже, вспомнил, какой нервной была Эгги, и снова спрятался за спину Помфри. — Этот его зверь! Демон, должно быть, планирует напасть с ним на студентов! — Тихо, — сказала ему Макгонагалл. Хагрид прочистил горло. — Э-э… Дамблдор наклонил голову, чтобы Хагрид продолжал. Поскольку Хагрид всё ещё не сводил глаз с Эгги, ему потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить снова. — Много читал о драконах, понимаешь? Но я не эксперт. Некоторые из них есть в министерстве или где-то ещё. Он наблюдал за Эгги. Как она сидела рядом с Дадзаем — безучастно, пока не начались крики. Даже сейчас она настороженно наблюдала за посохом, но не отрывала взгляда от спины Дадзая. Хагрид сказал: — Никогда раньше не видел человека и дракона так близко. Я бы даже сказал… Во время многозначительной паузы Трелони и ещё несколько человек вопросительно посмотрели на Хагрида. В конце концов, Спраут спросила: — Что сказал? — А… говорят, дракон может сблизиться с человеком, которому он действительно доверяет. Если бы у меня был дракон… — Это не точно, — вмешался Снейп. Его снова развернуло к Дадзаю. — Мы уверены, что оно не нападёт на него? Вектор усмехнулась. Её палочка всё ещё была поднята, острая и грозная. — Ты всегда был таким привередливым, Северус? На неё просто не обратили внимания. Трелони легонько похлопала её по спине. В какой-то момент профессор прорицаний отложила палочку. Теперь она довольно небрежно стояла рядом с Вектором и рассеянно оглядывала комнату. — Эта связь, — сказала Поппи. Это было первое, что Дадзай услышал от неё за долгое время, и он автоматически перевёл взгляд на неё. — Какая именно? Хагрид почесал бороду. Это издало какой-то нечленораздельный звук, похожий на шуршание перхоти. — Э-э-э… — Он не знает, — предположил Снейп. Локхарт оживился. — Я знаю! — Нет, ты не знаешь. — Я много путешествовал! Чемпион многих стран и континентов. Драконы, возможно, особенно редки в этом уголке мира, но в других местах это не так. Дикие звери! Знаете, однажды я посмотрел одному из них в глаза. Сразу же стало ясно, что никто из сотрудников не поверил в то, что это правда. Очевидно, не обращая внимания на неловкую атмосферу, воцарившуюся вокруг них, Дамблдор спросил: — Мистер… Дадзай, где вы нашли этого дракона? Дадзай посмотрел на него, заподозрив директора ещё до того, как тот начал дышать. Общение с людьми, у которых, очевидно, были скрытые мотивы, всегда доставляло немало хлопот. Он провёл с Мори достаточно времени, чтобы понимать это. Решив, что проще всего прикинуться магглом-идиотом, он просто сказал: — Как я уже сказал, Эгги просто начала ходить за мной по пятам в какой-то момент. — Эгги? — Хм? Глаза Дамблдора сузились. То ли от удивления, то ли от сомнения. — Ты вылупил её из яйца? Хагрид издал какой-то звук. — Единственная вещь, которая является более незаконной, чем владение драконом — это его высиживание! — Так её зовут, — быстро объяснил Дадзай. Хотя, по общему мнению, Дамблдор был прав. Её звали Эгги, потому что он, по сути, вывел её из яйца. Дадзай не помнил, где это имя прижилось. И, несмотря на все его старания давать домашним животным уважительные имена, Рон никогда не предпринимал никаких попыток изменить его. — Ты назвал это, — сказал Флитвик, явно настороженный от этой идеи. — Почему «Яйцо», если вы его не высиживали? — внезапно встряла Трелони. Её глаза всё ещё ошеломлëнно оглядывали комнату, танцуя на потолке, где были наложены чары, изображающие звёздное небо в движении. Дадзай проследил за её взглядом, но быстро отвёл его, когда Локхарт снова заговорил. — Эгги — ужасное имя! — он пронзительно кричал. — Так не пойдёт! — нет, нет. Мне придётся изменить это, когда я буду писать эту главу… что-нибудь угрожающее… Цербер? Нет, нет, так не пойдёт… Локхарт продолжал бормотать себе под нос ещё несколько мгновений. Тем временем Дамблдор продолжал смотреть на Дадзая всё тем же непроницаемым взглядом. В конце концов, он сказал: — Я вижу. Казалось, больше никто ничего не «видел». Преподаватели неуверенно переводили взгляд с Эгги на Дадзая и Дамблдора. Что касается Дадзая, то он был слишком взволнован всей этой ситуацией. Всё ещё ждëт, когда упадёт вторая туфля. Дамблдор уронил туфлю. — Расскажи мне о письме. Чёрт. От этого не было выхода. Дадзай заставил себя придать лицу застенчивое выражение. Его взгляд смягчился, утратив резкость, которую он приобрёл после прочтения письма Мори. Его губы неловко сжались в тонкую линию. Ещё одно из тех выражений, которые Дадзай когда-то отрабатывал перед зеркалом, потому что он редко испытывал их по-настоящему. И когда он это делал, у него не часто возникало желание это показывать. — А что насчёт этого? Притворство ни к чему не привело бы, но Дадзай ценил те несколько секунд, которые это давало ему, чтобы отвлечься. Разговор напоминал вальс. Глаза Дамблдора блеснули, словно он точно знал, о чём думает Дадзай. — Этот дракон доставил тебе письмо, мой мальчик. Видя, что оно теперь превратилось в пепел, — он не сделал ни жеста, ни даже посмотрел на кучку сажи на столе, но взгляды всех присутствующих, несмотря ни на что, обратились к ней. — Это, должно быть, что-то важное. Не мог бы ты объяснить, пожалуйста. Не задумываясь, Дадзай инстинктивно начал чесать запястье. Снейп резко выпрямился рядом с Помфри, и, увидев это, руки Дадзая безвольно опустились. — Я бы действительно предпочёл этого не делать, — сказал он. Эгги фыркнула и издала звук, который ничего не значил. Вектор нахмурилась. — Наглый мальчишка. Отвечай на вопрос. Дадзай поднял руки, одновременно успокаивая персонал и помогая своим блуждающим пальцам занять их. — Вы такая дотошная, профессор! — Отвечай, — на этот раз сказал Снейп. Дадзай надулся на него. Но когда он ответил, его взгляд, как всегда, был прикован к Дамблдору. — Это было обыкновенное письмо из дома. Он помолчал, затем добавил: — Мори снова сказал что-то раздражающее, и я, возможно, случайно поджёг его письмо. Упс. Они уставились друг на друга, на мгновение замолчав, услышав ответ. В конце концов Снейп, ущипнув себя за переносицу, сказал: — Ты не можешь случайно что-то поджечь, трудный ребёнок. — Снейп в меня не верит. Почему я должен терпеть вас, сэр? — Осторожно. Лицо Макгонагалл сморщилось. — Это невозможно, — огрызнулся Локхарт. — Я думал, он не умеет колдовать! — закричал он немного отчаянно. Дамблдор наклонил голову. Вероятно, он уже был знаком с недавними успехами Дадзая в создании заклинаний. Хотя он и поинтересовался: — Случайная магия, мой мальчик? Не слишком ли ты взрослый для таких вещей? Дадзай пожал плечами. Это оправдание срабатывало у него в прошлом, и люди почти всегда были готовы в это поверить. — Мори просто такой надоедливый, я ничего не могу с собой поделать, — сказал он, кивая, как будто делился с ними какой-то чрезвычайно важной мудростью. — Даже просто представляя себе его скользкую рожу, и я хочу применить зажигательное заклинание… Внезапно на столе вспыхнуло пламя. Запылал забытый ужин Рона. Несколько профессоров подскочили, в том числе и Дадзай. Снейп среагировал быстрее всех. Он произнес заклинание «Аква», и в воздух взметнулась струя воды. Она с шипением погасила огонь Дадзая! Дадзай моргнул один раз. Затем он моргнул ещё несколько раз, прежде чем изобразить на лице что-то дерзкое. Потому что… Хорошо. Потому что на самом деле он не собирался использовать инсендио именно тогда. …Настоящая случайная магия? Головной боли не было, в воздухе стоял гул… что ж, Дадзай мог это почувствовать. Но это застало его врасплох также, как и сам пожар. Он решил изобразить удивление на своём лице. Это могло бы сделать его предыдущую ложь более правдоподобной. Пока Дадзай — в который раз — разыгрывал из себя идиота-маггла, Эгги уныло обнюхивала теперь уже влажную кучку пепла. — Вот так, видите! — сказал Дадзай, неистово жестикулируя одной рукой. Этот широкий жест скрывал его неподдельное потрясение за бурлящей энергией. — Ну разве я не ужасен? Пепел странно пах, так как был влажным. — Ты сделал это нарочно! — Локхарт обвинил его, в то же время Снейп огрызнулся: — Ты вовсе не ужасный. — …Любопытно, — сказал Дамблдор. После этого он больше ничего не сказал. Однако остальные преподаватели, казалось, ожидали от своего директора чего-то большего. Даже Дадзаю не терпелось узнать, что будет дальше. Его незаконный дракон… Отношения Дадзая с Хогвартсом и так были на грани срыва. Достаточно ли было Эгги, чтобы склонить чашу весов…? Хотя она и была в центре внимания, казалось, что Эгги меньше всего интересовалась их разговором. Она шумно взмахнула хвостом. Она многозначительно уставилась на свои когти, мокрые от заклинания Снейпа. Эгги взмахнула лапой. Брызги воды разлетелись во все стороны. Явно расстроенная, она раздражённо зарычала. Её когти клацнули по столешнице. Это было всё, о чём предупредила Эгги. Она взмахнула крыльями один раз. Затем два. Эгги поднялась в воздух. Секунду спустя где-то над головой промелькнуло чёрное пятно. Все сотрудники вздрогнули. Большинство из них всё ещё держали в руках волшебные палочки, но Эгги была даже быстрее, чем в детстве. Они попытались проследить за ней по воздуху. Вектор выпустила заклинание, которое показалось Дадзаю обжигающим. Оно с визгом рассекло воздух и разбилось о дальнюю стену. Эгги полностью увернулась от заклинания. Она увернулась от ещё одного от Вектора и двух от Макгонагалл. Кто-то закричал. Похоже, это был Локхарт. Эгги сделала три круга над головой. На секунду показалось, что она собирается сбросить на них бомбу. Но в последний момент Эгги внезапно исчезла. Тайное отверстие в потолке? Или она была достаточно быстра, чтобы выскочить через дверь для персонала? Тем не менее, Дадзай больше не мог видеть — или ощущать — Эгги. Она, безусловно, была достаточно далеко, чтобы не представлять для него непосредственной проблемы, хотя персонал, казалось, был в этом менее уверен. Дадзай не мог ничего поделать с тем, как поникли его плечи. Облегчение. Когда Дадзай, наконец, отвёл взгляд от пятна, которое Вектор выжег на стене, он обнаружил, что Дамблдор смотрит на него. Как всегда. Спокойный оценивающий взгляд. Директор всегда выглядел так, словно разрывал тебя на части. Пытаясь выведать твои секреты. Размышляющий. Мори был таким же. Хотя Мори приложил руку ко всему. Дадзай и дня не мог прожить без вмешательства босса. Дамблдор, с другой стороны, был скорее неясной фигурой на расстоянии. Теперь он действительно вырисовывался. Но Дадзай не чувствовал себя таким маленьким рядом с ним, как рядом с отцом. Сотрудники вокруг них рассыпались по всей комнате. Все подняли волшебные палочки, осматривая Большой зал в поисках сбежавшего дракона. Снейп, Поппи и Локхарт, шедшие следом, поспешили к преподавательскому столу. Палочка Снейпа была направлена на стропила, в то время как Поппи шарила под столом. Локхарт, казалось, абсолютно ничего не принёс их поисковой группе. На другом конце зала Биннс парил рядом с Флитвиком, который что-то искал. А за другими столами сосредоточенная Вектор осматривала каждый дюйм Большого зала. Трелони шла с ней, но, казалось, её интересовали не столько поиски Эгги, сколько то, что она держала Вектора за руку. Тем временем Хагрид и Спраут издавали зовущие звуки, очевидно, ожидая какого-то ответа. Как и ожидалось, ответа не последовало. Хотя Дадзай думал, что, если он начнёт издавать эти звуки, Эгги, вероятно, прибежит. Макгонагалл начала свой собственный безжалостный обход периметра. В целом, они создали впечатляющую картину. За исключением Дамблдора, который всё ещё продолжал пристально смотреть на Дадзая. Дадзай навязчиво уставился на него в ответ. Он улыбнулся — то ли дерзко, то ли искренне. И Дамблдор ответил ему тем же — опять же, не важно, солгал он или нет. Эгги уже давно не было дома. Вероятно, она вернулась в кабинет и терроризирует бедную Пернатую. Но Дадзай всё ещё был на крючке у Мори в его последней игре за власть. «О чём ты только думаешь?» — спросил Дадзай, оскалив зубы. Дамблдору, Мори, им обоим. Помфри. Помфри — он должен был присматривать за Помфри. Но, что более важно, Дадзай решил: — Мне ужасно не везёт. Должно быть, я проклят. Дамблдор моргнул, а когда его глаза снова открылись, в них был странный блеск. — Ты не проклят, мой мальчик, — беззаботно сказал он. — Однако все эти странные происшествия, происходящие с тобой, я удивляюсь, насколько они на самом деле случайны. — Все просто пытаются меня достать, — сказал Дадзай, пренебрежительно махнув рукой. — Вы что, не читаете газеты, сэр? — Я, конечно, читаю. Когда он больше ничего не сказал, Дадзай фыркнул. Ещё мгновение они стояли молча. — Насчет дракона, — сказал Дадзай. — Очень любопытная вещь, — заговорил Дамблдор, прежде чем он смог продолжить. — Мне действительно интересно, как вы заставили её так сильно доверять вам. —…Это моё проклятие. — Вы не прокляты, мистер Дадзай. Конечно. Объясните это его стремительно ухудшающимся психическим состоянием и растущим списком нежелательных проблем. Дамблдор ещё мгновение пристально смотрел на него — что-то невидимое мелькало в глубине его глаз. В комнате было тихо, если не считать звуков поисков. Хагрид звал его. Стук каблуков по кафелю. Продолжительный комментарий Локхарта о его собственном чисто теоретическом героизме. Затем Дамблдор объявил: — Очень хорошо. Мистер Дадзай, вы можете идти. Снова тишина. — Что?! — Локхарт взвизгнул. — А, Гилдерой, — сказал Дамблдор, поворачиваясь к Локхарту с приятной улыбкой. — Учитывая, что у вас есть некоторый опыт общения с драконами, я надеюсь, вы даёте какое-то обещание найти Эгги? — Забудьте об этом! — крикнул он. Сделав несколько быстрых шагов, он через несколько секунд оказался перед Дамблдором. — Ты не можешь позволить ему уйти! Это именно тот вывод, который я искал! Причина для изгнания Демона, которую даже ты не сможешь оправдать! — Строго говоря, — сказал Дамблдор. — Мистер Дадзай не нарушал ни одного из правил Хогвартса. — Дракон? — спросила Макгонагалл. К этому времени она тоже вернулась к Дамблдору. Директор хмыкнул. — Нет такого пункта, в котором говорилось бы, что дракон не может поселиться в Хогвартсе. Более того, мистер Дадзай утверждает, что дракон ему не принадлежит. По этому показателю виновных нет. — Э-э-э! — Локхарт растерялся. — Семантика! Вы не хуже меня знаете, что Демон замышляет что-то нехорошее! — Хм. Правда? Локхарт вытаращил глаза. На этот раз он совершенно растерялся, не находя слов. Было досадно, что, учитывая ситуацию, Дадзай совсем не мог этого оценить. — Обыщите школу, — продолжил Дамблдор, намеренно игнорируя недоумëнные взгляды, направленные в его сторону, главным из которых был Дадзай. Кем он был?.. — Найдите дракона и поймайте его. — Что… но он… — начал Локхарт, но остановился. Дамблдор прищурился. — Это станет хорошей главой в твоей книге, не так ли? Лицо Локхарта приобрело впечатляющий оттенок красного. Он пробормотал что-то вроде согласия, прежде чем встряхнуться. В тот же миг его ужасный облик вернулся на прежнее место. Очаровательная улыбка и всё такое. — О-конечно! Выслеживание опасных зверей — одна из моих специальностей, Альбус! Чтобы этот Демон не оказал на него слишком большого влияния, я отловлю дракона к завтрашнему дню! — Спасибо, Гилдерой, — сказал Дамблдор. Он взглянул на других профессоров. — Вы тоже посмотрите. От внимания Дадзая не ускользнули взгляды, которыми они обменялись. Подозрительно. Или, по меньшей мере, сомнительно. Не было никакой возможности, чтобы Дамблдор тоже не заметил этого, но он ничего не сказал по этому поводу. Очевидно, Дадзай был не единственным, кто задавался вопросом, что именно происходит в голове Дамблдора. Его внезапное изменение лица… У Дадзая было подозрение относительно причины. Ему не слишком понравилась причина. — А теперь, если позволите, — мягко подтолкнул Дамблдор. Спраут встряхнулась, чтобы сосредоточиться. — Э—э… я проверю кухню. — Хорошо! — сказал Флитвик. — А я на третий этаж. Биннс, не могли бы вы составить мне компанию? — Хм? О, да. — Мы с Сибиллой проверим возле моего кабинета. — Думаю, я смогу понаблюдать за лесом. Приготовим приманку для неё. Глаза Хагрида снова загорелись. Он явно наслаждался происходящим. — Сырое мясо и древесный уголь… Под пристальным взглядом директора большинство сотрудников поспешили выполнить свои обязанности. Дадзай подумал, что это похоже на то, как подчинённые отца (теперь Мори) всегда убегали, получив задание. Дадзай проводил их взглядом. Теперь остались только Макгонагалл, Помфри и Снейп. Как будто по какому-то молчаливому решению, они все решили, что приказ о проведении обыска к ним не относится. Они постояли немного. Дамблдор всё ещё улыбался. Этот приятный взгляд заставил всех замереть. Ожидание. В конце концов, он сказал Дадзаю: — Всё так, как я сказал. Ты можешь идти, мой мальчик. Я уверен, что твои друзья ждут тебя. Дадзай скрестил руки на груди. — Какой неожиданный способ закончить допрос, — обвиняющим тоном произнёс он. Дамблдора, казалось, не беспокоило такое отношение, и он только продолжал с любопытством смотреть на него. — Я же не собираюсь заходить в общежитие только для того, чтобы вы сказали мне, что меня исключат через двадцать минут после этого, не так ли? — Надеюсь, что нет, — сказал Дамблдор. Слишком двусмысленный ответ, чтобы вызвать у Дадзая что-то ещё, кроме раздражения. — Альбус… — спросил Снейп. Он сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался рядом с директором, затем продолжил: — Ежедневный пророк… — Это разговор для моего кабинета, — перебил Дамблдор, и Снейп с громким щелчком захлопнул рот. — На данный момент, — продолжил он просто: — Мистер Дадзай. Пожалуйста, вернитесь в свою гостиную. Если дракон вернётся к вам, я бы хотел, чтобы вы немедленно сообщили об этом персоналу. Дадзай пристально посмотрел на него. Дамблдор и глазом не моргнул. Держи своих врагов поближе. Эта мысль эхом отдалась в голове Дадзая. Помфри стояла позади Снейпа. Она не подошла ближе и, возможно, почувствовала в воздухе какое-то дурное предчувствие. Враг. Он вздохнул, как обиженный ребёнок, которому не нравится, когда им командуют. — Вы босс, — сказал Дадзай Дамблдору. Потому что, как бы сильно Дамблдор ни хотел убрать Дадзая с дороги прямо сейчас, Дадзай тоже хотел уйти. Ему нужно было завершить работу. Подготовить почву. Убийство, которое сошло бы ему с рук. Эгги была старой новостью. Он повернулся к Помфри и увидел, что на её лице отразилось какое-то странное чувство. — Завтра утром я загляну в лазарет. Он указал пальцем на свою повязку на глазу. Теперь всё чисто. К утру она начнет слезиться. — Ах, — Помфри моргнула. Затем она кивнула. — Да. Пожалуйста. — Спасибо, мэм. Макгонагалл нахмурилась. — Разве вы только что не видели его глаз? Помфри взглянула на неё и слегка улыбнулась. — По утрам она начинает ныть. Я бы очень хотела продолжать следить за ней, по крайней мере, до тех пор, пока заживление не продвинется немного вперёд. Макгонагалл издала звук согласия, затем Снейп сделал то же самое. Помфри кивнула, явно довольная таким решением. Это немного успокоило Дадзая. Она не возражала. И, возможно, если Дадзай будет действовать достаточно быстро… Несмотря на всю свою хитрость, Дадзай был несколько удивлён, когда Снейп спросил: — Тебе понадобится сопровождение, трудный ребёнок? Дадзай очнулся от своих размышлений. — Куда, в лазарет? — В лазарет, — Снейп приподнял бровь. — В общих комнатах. Везде. Не заблудитесь. — Вы же знаете, я никогда не пытаюсь заблудиться, сэр. — Это меня и беспокоит. Макгонагалл прищелкнула языком, и они оба повернулись к ней. — Я уверена, что на этот раз он сможет найти свой путь. — Как и я, — согласился Дамблдор. И хотя его тон был, как всегда, беззаботным, Дадзай заметил на его лице проблеск нетерпения. Всего на мгновение. — Нам нужно многое обсудить. Директор начал терять терпение, а странное поведение Помфри всё усиливалось, и Дадзай решил, что сейчас лучше всего уйти. Он быстро — и вежливо — попрощался с персоналом. Через несколько секунд он уже был за дверью Большой комнаты и захлопнул её за собой со слишком громким стуком. В коридоре было пусто. Даже близнецы не задержались. Хорошо. Это было здорово. Дадзаю нужно было закончить работу. Кучка пепла в комнате позади него была напоминанием. О нём было что-то, чему никто не мог быть свидетелем. Не тот Демон, который жил в газетах Хогвартса, а тот, который жил в Йокогаме. Любимая шахматная фигура Мори. Исключить... нет. Убить Поппи Помфри. План уже созрел в голове Дадзая. Мафиози не проваливают свою работу, и он не провалит эту. Несмотря ни на что. Дадзаю просто придётся немного замарать руки.

***

Северус, Минерва и Поппи выстроились в колонну позади Альбуса. Это была впечатляющая картина — сотрудники Хогвартса, следующие за своим руководителем навстречу любым неприятностям. Могущественное трио. Цель была определена. Конечно, так они выглядели только со стороны. Но коридоры были пусты — запретная зона, пока угроза не будет устранена. Здесь не было никого, кто мог бы увидеть напряжение, царившее в этих трëх последователях. Нервозность. И внизу живота Северуса образовалась пустота, которая полностью выдавала ощущение силы, которое демонстрировала эта группа. Его руки всё время дëргались, словно он хотел ущипнуть себя за переносицу, но не мог пошевелиться. Плащ казался жёстким на спине. Лицо Минервы, стоявшей рядом с ним, было суровым. Несколько минут назад Поппи замолчала и с тех пор ничего не говорила, только многозначительно смотрела на носки своих туфель. Дракон. Дракон, покинутый звездой! В голове Северуса роились мысли. Ни одна из них ему не понравилась. В конце концов, Альбус привёл их в свой кабинет, где горгульи дождались определённого пароля, прежде чем открыть дверь. И снова Альбус взял инициативу в свои руки. Его напряжённая спина была впереди них. Его поза ничего не выражала. Как только за ними закрылась дверь, Минерва заговорила. — Как дракон попал в кампус? Сразу к делу. К сожалению, Северус понятия не имел. — Запретный лес? — он рискнул высказать предположение. Конечно же, слово «запрещено» вряд ли помешало Дадзаю пойти туда в прошлом году. Минерва покачала головой. — Мистер Уизли следил за мистером Дадзаем. Мы бы узнали, если бы он пошел туда. Альбус хмыкнул, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на него. — Вы доверяете показаниям вашего старосты? — Я верю, — сказала она. И хотя её слова были вежливые, её взгляд не выражал ничего, кроме злости. — Я не хотела тебя обидеть, Минерва. — Я знаю. На мгновение повисло неловкое молчание. Северус прочистил горло. — Дракон мог просто забрести в кампус самостоятельно. — И из всех людей привязался именно к мистеру Дадзаю? — Минерва нахмурила брови. — Какая удача. Возможно, мальчик проклят. — Он не проклят, — сказали Альбус и Северус одновременно. Они обменялись короткими взглядами — Альбус раздумывал, а Северус злился. Через несколько мгновений Северус высказал своё следующее мнение, и Альбус заговорил. — В прошлом году, — начал он наконец. — В подземельях Слизерина произошёл инцидент с огнедышащим существом, не так ли? Северус моргнул. Он увидел, что Поппи сделала то же самое. Затем... Осознание обрушилось на него. — Чёрт. У него это было так долго? Минерва резко повернулась к нему. — Этого не может быть. Конечно, мы, или кто-нибудь, заметили бы. — Можно себе представить, — сказал Альбус. — И всё же, этот мальчик многое делал без нашего ведома. Главным из них было его исследование Философского камня. Северус нахмурился. От всей этой ситуации у него до сих пор оставался кислый привкус во рту и неприятное ощущение в животе. — В тот день я не смог как следует рассмотреть монстра, — медленно произнёс он. — И… —Северус? — На днях, в поезде. Кто-то из персонала упомянул о странном монстре, разгуливающем на борту. — Ты не думаешь?.. Поппи, которая до этого молчала, внезапно спросила: — Нападение? Кто-нибудь пострадал? Северус пожал плечами. Он ничего не слышал из этого. И, что более важно. —…Дракон явно агрессивен, Альбус. Ты полностью уверен, что остальные смогут безопасно его поймать? На мгновение на лице Альбуса промелькнуло что-то похожее на веселье. В такой же непринуждëнной манере он сказал: — Гилдерой? Определённо нет. Сказав это, он снова стал серьёзным и невозмутимым. Северус заметил, что в ответ становится ещё более суровым. — Я не уверен. Я свяжусь со своими знакомыми. Попросите эксперта по драконам приехать в Хогвартс и оценить ситуацию. Ах, возможно, у них найдётся решение и для нашей проблемы с василиском… Услышав слово «василиск», в комнате словно повисла торжественная атмосфера. Мрачные миазмы, которые наполняли всё вокруг них свинцом. Плечи Северуса были одновременно тяжёлыми и прямыми. Выражение лица Альбуса не изменилось. Но когда он отошёл к окну, было невозможно разглядеть выражение его лица. Стекло запотело — снаружи было очень холодно, но внутри было умеренно прохладно. Северус не мог разглядеть своё отражение в таком виде. — Василиск? — спросила Поппи. — Вероятно, — начала Минерва, поворачиваясь к ней. — Это то существо, которое повергло миссис Норрис и мистера Криви в оцепенение. На лице Поппи отразилось беспокойство. Она выглядела мрачной, и когда Альбус заговорил в следующий раз, это чувство только усилилось. Глаза Северуса сузились. — Тебя не было в кампусе, когда Северус подтвердил эту теорию, — сказал он. Слова были произнесены медленно. В манере, которая не могла не насторожить аудиторию. Не обвинительной, конечно, но Северус всё равно почувствовал осуждение Альбуса. — Надеюсь, ваш внезапный отъезд в Йокогаму был плодотворным? Северус и Минерва оживились, проявив интерес. Тем временем, Поппи… Выражение лица Поппи не изменилось. Она была закрытой дверью. Окно запотело. — Конечно, это не более уместно, чем дракон? Альбус не повернулся к ним лицом, так что Северусу оставалось только гадать, какое выражение лица он мог бы сейчас изобразить. Но было ли это что-то похожее на его собственное — нетерпение. Альбус озвучил мысль, которая в данный момент беспокоила Северуса. — Если это касается нашего мистера Дадзая, — сказал он. — Информация о Йокогаме очень важна. Поппи. Поппи на мгновение замолчала. Что-то в ней было нерешительное или задумчивое. И снова Северус заметил, что его глаза сузились. Что же она обнаружила? Ведь Северус прекрасно знал, что она не встречалась с Дадзаем в Йокогаме. Мальчик был с ним. Всё ещё… — Мистера Дадзая не было в Йокогаме, когда я приехала, — сказала она им. — Я должна предположить, что он был здесь? Все трое кивнули в ответ, и Поппи продолжила. — Всё было так, как описывал мне Северус. Довольно приятный город, — тут она ненадолго замолчала. Затем добавила: — Трудно попасть внутрь. Но незаметное заклинание помогло мне прокрасться. Минерва удивлëнно моргнула. — Тебе понадобилась магия, чтобы войти? Поппи скорчила гримасу. — Северус, Альбус, вас, должно быть, ждали в прошлом году. Мне бы не разрешили войти без разрешения высшего руководства. И всё же, — она бросила быстрый взгляд на Северуса. — Мистера Дадзая там не было, и его отца тоже нигде не было видно. — Хм. Бормотание Альбуса никак не вязалось с его внутренними мыслями. Тем временем Северус почувствовал, что у него начинает болеть голова. Гораздо сильнее, чем головная боль, вызванная драконом, если бы это было возможно. Странные паузы Поппи, её уничтожающие взгляды — то, как она ворвалась в его класс, как будто ей нужно было что-то сказать прямо сейчас. Северус был уверен: здесь кроется что-то большее. Что-то, о чём она не хотела, чтобы Альбус знал. Осознание этого причинило боль, и Северус поймал себя на том, что наблюдает за Поппи более внимательно. Никаких травм. Только её плечи напряглись, это выдавало какое-то частично скрытое напряжение. Он прикусил язык. — А как же глаз мальчика? Поппи смягчилась, услышав вопрос Альбуса. — Заживает. По крайней мере, настолько хорошо, насколько это возможно. Боюсь… его полностью удалили. Маггловская хирургия, я полагаю, хотя вы понимаете, что это не моя специализация. Глаз и его зрение восстановить невозможно. Магия сейчас может сделать не так уж много. Альбус хмыкнул, очевидно, его это больше не интересовало. Но Северус почувствовал, как неприятное ощущение в животе перерастает во что-то ещё более неприятное. — Я не использовал исцеляющее заклинание, — признался он, словно поперхнувшись. — Разве это…? Он не смог закончить мысль. Поппи моргнула. Затем она решительно покачала головой. — Нет, нет. Если вы не вылечили его сразу после того, как он получил это, рана слишком глубокая, чтобы её можно было залечить. Даже в этом случае эпискей недостаточно силён, чтобы залечить что-то большее, чем порезы и синяки. Нужно быть опытным целителем, чтобы правильно вырастить глаз, если это вообще возможно. И мы не можем знать размер раны до того, как она была закрыта. Северус вздохнул. — В любом случае, учитывая его чувствительность, — сказала она. — Я боюсь, что использование исцеляющего заклинания только усугубит рану. Минерва задумчиво почесала подбородок. Её взгляд скользнул по спине Альбуса. — Так ужасно страдать во время каникул… Она замолчала, но смысл был ясен. Дадзай дома в опасности. И, Альбус, что мы собираемся с этим делать? Потому что доказательства с каждым днём становились всё менее и менее убедительными. Только эта проклятая история с Учеником—демоном удержала их от дальнейших действий — нежелание Альбуса и плотно сжатые губы от Йокогамы. Альбус хмыкнул. Он оглянулся через плечо и на мгновение встретился взглядом с Минервой. — Полагаю, я ясно высказался по этому вопросу на каникулах, — кратко сказал он. Северус тут же ощетинился, и двое других тоже. Абсурдная жестокость ответа Альбуса не ускользнула ни от кого из них. Лицо Поппи исказилось от гнева — она почувствовала это больше всех. Поппи была зла. Северус и Минерва обменялись взглядами. Это никогда не было хорошо. — Ради Мерлина, Альбус, — прорычала Поппи. Минерва заметно поморщилась от её тона, и Северус поймал себя на том, что делает то же самое. — Мальчика нужно забрать из дома. Попросите Министерство позаботиться об этом. Звёзды знают, что они слушают только тебя. Альбус моргнул. И хотя реакция была сдержанной, Северусу стало ясно, что директор не ожидал такого язвительного ответа. Он пристально посмотрел на неё. На его лице читалось безразличие. Затем он снова повернулся к окну. Всё ещё было очень туманно, но, прищурившись, Северус, как ему показалось, смог различить неуклюжую фигуру Хагрида на фоне заснеженной дали… — Я понимаю твоё беспокойство, Поппи. А ты? Минерва потянулась к ней. Она положила руку на плечо Поппи, но та сбросила её. Альбус вздохнул. В его голосе звучала глубокая обида. Наконец, он отошёл от окна. Но его внимание лишь на мгновение сосредоточилось на своих спутниках. И через несколько мгновений он пересёк комнату, чтобы вместо этого осмотреть свою шахматную доску. Северус всё ещё не мог понять, как идёт игра. Честно говоря, ему было всё равно. Альбус мог играть в эти игры в своё свободное время. Со своими собственными ставками. — У меня сложилось впечатление, что ты не нашла никаких улик в Йокогаме? — спросил Альбус. Поппи вскинула руку. — Что тебе ещё нужно, Альбус? У него, чёрт возьми, нет глаза! Снова глубокий вздох. Пальцы Альбуса заскользили по доске. Он не притронулся ни к одной из фигур и не сделал ни малейшей попытки переставить их. В конце концов, он стёр какую-то невидимую пылинку с чёрной плитки. Альбус больше не поворачивался к ним лицом, и когда он произнёс это, казалось, что он обращается скорее к разрозненным пешкам, чем к кому-либо ещё. Он посетовал: — Тебе не хватает понимания общей картины. Что-то в Северусе сломалось. Знакомое, сердитое и более взвинченное, чем раньше. Он ничего не мог поделать с хмурой гримасой, которая теперь искажала его лицо. Эти слова. Картина в целом. Он ненавидел их больше всего на свете. И знакомый гнев, бурливший в его душе, снова поднял голову. Он сделал шаг вперёд, к Поппи. — Мы знаем, что мистер Дадзай невиновен в том, в чем его обвиняют, — Северус поджал губы, отчего его ответ прозвучал натянуто и елейно. Альбус внешне никак не отреагировал. Как и ряд его пешек. — Так что нет ничего более важного, кроме как позаботиться о его безопасности. Наконец Альбус повернулся к ним лицом. Он вежливо посмотрел Северусу в глаза и долго молчал. Северус почувствовал, как у него на затылке выступил пот. Но закипающий гнев не позволил ему отступить. Не менее свирепая позиция Поппи, стоявшей рядом с ним, помогла. Что-то в глазах директора — что-то, что всегда было немного неописуемым — было непоколебимо приковано к нему. — К сожалению, — сказал Альбус. — У тебя больше нет права голоса в этом вопросе, Северус. Внезапно напряжение, охватившее Северуса, спало. Оцепенение сменилось изумлением. — …Что? Альбус посмотрел на него, прежде чем шумно выдохнуть. Он снова повернулся к своей шахматной доске. Когда он заговорил, то обращался к слону, который он взял и покатал между двумя мозолистыми пальцами. Поднятие именно этой фигуры никак не повлияло на смысл игры Альбуса. Фигуры по-прежнему стояли в случайном порядке. Чёрная королева всё ещё опасно прижималась к краю. Альбус сказал: — Мистер… Дадзай, — он сделал паузу, чтобы поправиться. — «Ученик-демон» — это история, которая нам не по зубам. Они ждали, что он объяснит. Мгновение спустя он рассеянно объяснил. Или, возможно, прикосновение к слону помогало ему сосредоточиться. Северус не мог себе представить, каким образом — взгляд Минервы открывал только её прищуренные глаза. — Независимо от того, каких действий вы от меня хотите, я должен действовать более осторожно. Ученик—демон — это…, как только об этом стало известно в «Ежедневном пророке» — не личность для нашего сообщества. Это символ. Здесь Альбус поставил слона на землю. Он щëлкнул по доске и остановился на другой клетке, отличной от той, с которой начинался. Незаконный ход. Северус не понял. — Символ? — Минерва поджала губы. — Всё, что не так с магическим сообществом. Он маггл. Убийца. Не обладает магическим потенциалом, но достаточно силён, чтобы превзойти наших сотрудников. Не уважает наших знаменитостей. Извлекает выгоду из кумовства. Ежедневный Пророк знает об этом и использует это, чтобы вызвать праведный гнев общественности. В конце концов, решить коренную проблему общества непросто. Практически невозможно. Альбус подвинул пешку к краю поля, но не сдвинул её с места. — Но мистер Дадзай всего лишь один мальчик. Это может исправить любой. Северус уставился на него. В какой-то момент у него отвисла челюсть. — Это… это абсурд. Альбус хмыкнул. — Возможно. И всё же, это правда. Победи этого Ученика—демона, и тебе не придётся сталкиваться с правдой о том, что Пожиратели смерти всё ещё прячутся среди нас, что магическая доблесть и чистота крови — единственные факторы, определяющие твою ценность. Наконец, он выпустил чёрную пешку. — Хогвартс сам по себе является ещё одним из этих символов — символом силы и надежды, призванных противостоять злу мистера Дадзая. За запотевшим окном солнце почти полностью скрылось за горизонтом. — Что-то подобного рода требует от меня предельной осторожности. Исключив мальчика, я только уберу его с глаз долой. Если я хочу контролировать его рассказ, он нужен мне здесь. Лампа у письменного стола автоматически зажглась. Это разогнало темноту, сгустившуюся по краям комнаты, но Северусу всё равно казалось, что он окутан тенями. Поппи вытаращила глаза. — Значит, ты не хочешь ему помочь. — Помочь мальчику или причинить ему боль… нет. Я ещё не решил, как лучше поступить. Я буду знать лучше, когда определю нашего третьего игрока. — Ты! — Подожди, — прервала его Минерва, и в её тоне прозвучало что-то резкое. — Что ты подразумеваешь под кумовством? Альбус, это же ясно как божий день, что мистер Дадзай проваливает свои занятия. Не говоря уже о том, что он магглорождëнный, без каких-либо связей. Северус сделал паузу. Он даже не осознавал этого. Поппи, казалось, тоже была застигнута врасплох настолько, что успокоилась. Хотя бы на мгновение. Как ни странно, взгляд Альбуса снова метнулся к Северусу. Как будто он ожидал, что Северус ответит за него. Он понятия не имел. — Кумовство? — спросил он вместо этого. — Говори прямо. На мгновение Альбус, казалось, был искренне удивлён. Но прошла секунда, и на его лице снова появилось задумчивое выражение. Так, значит, Северус должен был уже знать об этом? Он ломал голову, но так и не смог ничего придумать. Минерва попала в самую точку: у Дадзая не было связей в магическом мире, которыми он мог бы воспользоваться. Если не считать его дружбы с Драко. Но, если верить этим двоим, это знакомство не распространялось на Люциуса. — Северус, — сказал Альбус. — Ты отец мальчика. … Тишина. Затем: — Что?! Северус и Минерва вскрикнули одновременно. Рот Поппи открылся в безмолвном шоке. — Я. Это смешно. Ты же знаешь, я не… Альбус поднял руку. Безмолвный, умиротворяющий жест, который совсем не успокоил Северуса. — Я говорю не от своего имени, — объяснил он. — А от имени общественности. Твоё расположение к мистеру Дадзаю не ускользнуло от внимания других студентов, Северус. События зимних каникул только укрепили эту теорию. События, произошедшие на зимних каникулах… Северус нахмурился. Когда он привёз Дадзая в Хогвартс пораньше — лично. Но это было… — Я не мог бросить его, увидев, в каком состоянии было его лицо, — проворчал он. — Несмотря ни на что. — Нет, «несмотря ни на что», это правда! — Тогда, независимо от правды, — Альбус пристально посмотрел на него. — «Ежедневный пророк» наверняка сообщит о вашем предполагаемом кумовстве в своей следующей публикации. А заодно и дракон мистера Дадзая. Это единственная проблема, которую я могу решить довольно легко. Северус нахмурился ещё сильнее, если это вообще было возможно. Ему не понравилось, как это прозвучало. Выражение его лица ясно говорило об этом, потому что Поппи рядом с ним скорчила гримасу. — С этого момента ты должен немедленно прекратить преподавать мистеру Дадзаю лечебную магию. Северус вспыхнул от возмущения. — Ты же не серьёзно! Ему нужен учитель! Альбус задумчиво пробормотал. В его голосе не было интереса. Это заставило кровь Северуса вскипеть. — Хм. У меня сложилось впечатление, что мальчик значительно продвинулся вперёд? Со следующей недели он вернётся к обычной учебной программе второго года обучения. — Альбус… — Достаточно, — заключил он. — У меня есть дела поважнее, чем составить план урока для мальчика. Северусу пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться. Стоявшая рядом с ним Поппи этого не сделала. Её рот открылся в восклике, и она тяжело шагнула вперёд. Почувствовав опасность, Минерва быстро положила руку на плечо надзирательницы. Та покачала головой. Нет. Не сейчас. Взгляд Поппи мог убить. Но она промолчала, и Северус вздохнул. Альбус Дамблдор был своего рода символом. Герой, похожий на волшебника. И хотя в последнее время Северус был категорически не согласен с этим человеком, он всё ещё был таким человеком. Он всегда знал, куда они идут. Что делать дальше. Северус ненавидел эту картину в целом. Альбус наблюдал за ними. Он не мог оставаться слепым к тому, что только что произошло почти предательство, но ничего не сказал об этом. Вместо этого его взгляд обратился к позолоченной клетке у окна. В ней не было ничего, кроме кучки пепла. — А пока, — сказал Альбус после многозначительной паузы. — Я бы хотел, чтобы вы попросили своих старост ещё раз понаблюдать за мистером Дадзаем. Если он смог скрыть от нас дракона, он может хранить и более серьёзные секреты. Я хочу знать об этом мальчике всё, что только можно знать. Минерва вздëрнула подбородок. — Мистер Уизли ничего не заподозрил. — Тогда ему нужно только присмотреться повнимательнее, не так ли?

***

— Это абсурд! — воскликнул он. Северус разглагольствовал и приходил в себя. — Он знает, что за мальчиком нужен присмотр! Минерва бросила на него косой взгляд. Поппи, которая смотрела в пол, едва уловила этот жест. — И мистер Дадзай будет под присмотром, — сказала она, и в её голосе слышалось беспокойство. — Альбус потребовал этого. Северус усмехнулся. — «Наблюдение», — передразнил он. — Ты хочешь сказать, что Альбус хочет, чтобы за ним следили. — Семантика. С мистером Дадзаем всё будет в порядке, Северус. — Я имел в виду его восстановительные занятия по магии. Его успехи по-прежнему не соответствуют показателям его сверстников, независимо от того, что утверждает Альбус. Не говоря уже о том, что он всё ещё может заболеть, если его не остановить, — сказал Северус. Минерва что-то промурлыкала себе под нос. Трое профессоров Хогвартса были единственными оставшимися обитателями замка. К этому времени все остальные разошлись по своим комнатам. Даже остальной персонал, должно быть, уже прекратил поиски. Если на дракона не наткнутся сегодня вечером, то, конечно, его не найдут, пока не прибудет эксперт Альбуса по драконам… Мерцание огней сопровождало их в каждом коридоре. Потрескивание пламени было единственным звуком, не считая стука каблуков и взволнованной болтовни. Поппи слушала их вполуха. Всё её внимание было сосредоточено на себе. Когда они завернули за угол — снова пусто, что неудивительно — Минерва сказала: — Ты же знаешь, никто из нас не может ослушаться приказа Альбуса. В конце концов, он директор. Северус нахмурился. Минерва вздохнула. — Послушайте. Он всё ещё сильно отстает по трансфигурации, верно? — Безнадёжно. — Тогда я отведу мистера Дадзая в сторону и сама дам ему несколько частных уроков. Проблема решена. Северус дëрнулся. — Я не волновался. — Да, ты волновался, — сказала она. — Я присмотрю за ним. Мы все будем. Ещё несколько мгновений они шли молча. — …Ты была какой-то молчаливой, Поппи, — наконец произнёс Северус. — Должен ли я спросить? Поппи наконец оторвала взгляд от выложенного камнем пола. Она шла машинально — настолько погружëнная в свои беспокойные мысли, что ей даже в голову не приходило задуматься, куда именно они идут. Быстрый взгляд по сторонам показал, что они были ближе всего к гостиным Гриффиндора. Когда она повернулась к Северусу и Минерве, они оба настороженно наблюдали за ней. — Ах… — она замолчала, прикусив губу. Что делать, что делать? Альбус был таким же импозантным, как и в прошлый раз. Но, глядя на Северуса и Минерву сейчас… её самопровозглашëнный клуб защиты Дадзая… Поппи вздохнула с облегчением. Это чувство застряло у неё в лёгких с тех пор, как она покинула Йокогаму. Сгусток болезненной энергии, от которого она не могла избавиться. Правда. Портовая мафия. Должно быть, они ожидали, что Поппи снова закричит, потому что, когда она осторожно заговорила, Минерва и Северус удивлëнно моргнули. — У меня есть план. Они оба быстро протрезвели. Минерва первой взяла себя в руки. — Объясни. Поппи покачала головой. — Не здесь, — сказала она, и её слова прозвучали как подражание словам Альбуса, произнесëнным чуть ранее этим вечером. Её взгляд снова скользнул по залу. Минерва, очевидно, поняла, что имела в виду Поппи, и сказала: — Мой кабинет ближе всего. Поппи немедленно согласилась, а через мгновение Северус последовал её примеру. Через несколько мгновений они добрались до кабинета Минервы — на этот раз они шли сосредоточенно и быстро, имея в виду цель. Сама Поппи шла быстрее всех. Вся её нервная энергия проявлялась в её темпе, в её дыхании. Портовая мафия. Это повторялось снова и снова в её голове — один из тех проигрывателей, которыми пользовались магглы, но он сломался. Перескакивая через фрагменты. Но всегда возвращаясь к одному факту: Дадзай — член маггловской мафии. Она прикусила язык, чтобы не закричать, пока Минерва, наконец, не закрыла дверь за их спинами. — Пожалуйста, произнесите защитное заклинание, — попросила она. И снова на лицах обоих отразился шок. Поппи не обращала на это внимания — они не понимали всей серьёзности того, что она собиралась сказать дальше. — Поппи, сейчас все уже наверняка спят. — Что-нибудь, чтобы наш разговор не зашёл слишком далеко, — поджала губы Поппи. — Поверьте мне. Минерва и Северус оба посмотрели на неё. В их взглядах не было недоверия, но, тем не менее, в них сквозила какая-то настороженность. В конце концов, нахмурив брови, Минерва подняла палочку и обвела комнату невидимым взглядом. Секундой позже их окружила мерцающая голубая стена. Она покрыла стены и дверь тонким слоем непрозрачной магии, сквозь которую не могли проникнуть ни человек, ни звук. Поппи почувствовала, что её плечи лишь слегка опустились, когда она увидела это. Вся эта ситуация вызвала у неё непреодолимое напряжение. И она надеялась, что встреча с Дадзаем уладит это неприятное чувство. Во всём этом будет смысл. Что она посмотрит на него и просто поймёт, что делать. Что она, возможно, увидит в нём какое-то зло, скрытое под поверхностью, и сразу поймёт, что нужно сказать Альбусу правду. Конечно, она этого не видела. Ни одна ситуация не была настолько чёрно-белой. И все, кого Поппи видела в Дадзае, стоя над ним в лазарете, освещëнном белым светом, был тот же мальчик, которого она всегда видела. Тихий или громкий, если он хотел. Раненный. Невероятный. И Поппи действительно не могла смириться с мыслью о его исключении. Потому что, если отбросить Портовую мафию… Нет, подумала она, без Портовой Мафии, Дадзай, безусловно, был ребёнком, нуждающимся в помощи. Её решимость не поколебалась, когда она узнала об этом факте. Она только скорректировалась. Смена парадигмы. Но. Всё ещё ощущалось напряжение. Северус заговорил первым. — Поппи, — сказал он, — что произошло в Йокогаме? Минерва, подумав об этом, прищурилась, а её губы сжались в суровую линию. Поппи сделала глубокий вдох. Затем ещё один. — Йокогама, — произнесла она, тщательно выговаривая это слово, словно в воздухе витал яд. Возможно, так оно и было. Северус и Минерва ждали, затаив дыхание. — …Это было не то, чего я ожидала. Минерва скрестила руки на груди. — Тогда что же это было? — спросила она. Поппи замолчала. Слова, которые она отчаянно хотела произнести уже несколько дней, внезапно застряли у неё на языке. Вместо этого она сказала: — То, что я собираюсь сказать. Это не должно выйти за пределы нашего круга. — Поппи, — уклонилась от ответа Минерва. — Если это опасно, Альбус… — Ты согласилась сотрудничать с нами в обмен на некоторую секретность, — напомнила ей Поппи. Минерва нахмурилась. Её скрещенные руки сдвинулись с места, напрягшись на груди. Северус взглянул на Минерву, тоже нахмурившись, затем сказал: — Таков был наш уговор. Минерва промолчала. На её лице продолжали отражаться противоречивые эмоции, прежде чем, наконец, оно стало серьёзным. В конце концов, она сказала: — …Я приму собственное решение. — Минерва, — отрезал Северус. — Я приму собственное решение, — подчеркнула она ещё раз. — Но сначала выслушаю твой план. Северус, Поппи, я хочу, чтобы мистер Дадзай был в безопасности так же, как и вы. Но я не стану жертвовать другими своими учениками ради него. Это из-за него, не так ли? — Конечно, это так, — сказал Северус. — Это так, — наконец сказала Поппи. Она подождала немного, пока не стало ясно, что они оба слушают. И хотя замечание Минервы несколько насторожило Поппи… она согласилась. Наконец, она выдавила из себя душащую реальность: — Йокогамой управляет мафия — Портовая мафия. — Что? — Преступная организация?! Поппи кивнула. Она немного подождала, пока пройдёт их первоначальный шок. — Маггловская преступная организация, — сказала она им. — Вот кто держит весь город под замком. В глазах Северуса промелькнуло понимание — без сомнения, он вспомнил о подозрительных письмах, которые получал из Йокогамы. По сути, в них говорилось: «Прекрати задавать вопросы, или ты пожалеешь об этом». Минерва, должно быть, пришла к тому же выводу. И всё же в выражении лица Северуса было что-то особенное, чего не было у Минервы. Но он только сказал: — Мистер Дадзай утверждает, что его ограбили. Поппи скорчила гримасу. — …Это возможно. — Ты так не думаешь. — Я не знаю, — уклончиво ответила Поппи. — Это ещё не самое худшее. Она проглотила эти слова, прежде чем они успели сорваться с языка. Минерва приподняла бровь. Она вздохнула. — Просто скажи это, Поппи. — Мистер Дадзай — член Портовой мафии, — как только она произнесла эти слова, всё остальное полетело кувырком. — Я не знаю, насколько он вовлечён, но это так. Похоже, что он должен быть членом. Но эта Портовая мафия владеет всем городом! Все там знают об этом, и они просто не обращают на это внимания! Я имею в виду маггловское насилие. Преступность. Они уставились на неë. Вытаращив глаза, как рыбы, вытащенные из воды. Они могли дышать? Поппи не могла. В конце концов, Минерва выдавила из себя: — Объясни. Поппи в смятении нахмурила брови. — Больше нечего объяснять, Минерва. Мистер Дадзай… связан с мафией. Преступник. — Я… он всего лишь мальчик! — И это тоже, — сказала она. Северус остановился. После секундного молчания дрожащая рука внезапно поднялась, чтобы зажать ему нос. Казалось, ему было больно. Северус хрипло пробормотал себе под нос: — Взаимовыгодные отношения… Поппи моргнула. Минерва едва взглянула на них, явно погружëнная в свои мысли. — Что это, Северус? Он скорчил гримасу и сильнее сжал переносицу. — Мистер Забини сказал мне об этом ранее. Что Дадзай рассматривает свои отношения с точки зрения взаимных уступок. Он остановился. Затем: — Начальник и подчинённый. Поппи невольно застыла на месте. Даже несмотря на то, что она уже знала о Портовой мафии, это единственное предложение Северуса поразило её до глубины души. Минерва напряглась. — «Начальник и подчинённый» — он сказал это просто так? Северус мрачно кивнул. Его губы были так плотно сжаты, что он не мог пошевелиться. Эмоции, бушевавшие в его глазах, менялись слишком быстро, чтобы Поппи могла их разобрать. Дрожащим голосом он сказал: — Мы знаем, что ему больно. Возможно, у него не было другого выбора, кроме как присоединиться к этой… группе. Поппи тоже думала об этом. — Хогвартс, Пожиратели смерти, а теперь ещё и Портовая мафия… Поппи и Северус повернулись к Минерве, сбитые с толку такой нелогичностью. — Минерва? Что ты думаешь обо всём этом? Она мельком взглянула на них, затем уставилась в одну точку на полу. В какой-то момент она подняла руку, чтобы прикрыть рот. — Я думаю, — сказала она. — Альбус искал третью сторону, и ты только что нашёл её. Поппи и Северус вздрогнули. — Что? — Это маггловская организация, — немедленно возразил Северус. — Для нас это не угроза. Минерва подула на ладонь. — Если они могут контролировать целый город, они представляют угрозу для всех. Раз мистер Дадзай здесь, значит, вся группа знает о магии. Наконец, она посмотрела на них. Её взгляд остановился на Поппи и словно прожëг дыру в её черепе. — Весь город знает о существовании магии. Ты знаешь, что это значит. Поппи вздрогнула. Министерство магии существовало отчасти для того, чтобы правда о магии никогда не просочилась в мир магглов. Поппи знала это — как и все они. И в Йокогаме должны были знать о нарушении на нескольких уровнях. Но что могло сделать министерство? Сравнять с землёй весь город? — Альбус преследует своего игрока-призрака, — продолжала Минерва, её голос был суров от тяжести того, что она теперь знала. — Уже больше года. Вы двое знаете мистера Дадзая лучше всех — какова вероятность того, что он получал приказы от этой Портовой мафии? Крадёт философский камень, превращает в камень обитателей школы? Вы сказали, что он общается по принципу «начальник — подчинённый». Холодный ужас охватил Поппи. Она увидела, что Северуса охватило то же чувство. Потому что... Сожженное письмо — подтверждение. «После всего, что я тебе дал, было бы очень неприятно, если бы ты подвёл меня сейчас», — писал приёмный отец Дадзая. И ещё: «Ты не вернëшься домой, если не сделаешь этого, понимаешь?» И хотя Дадзай утверждал, что эта просьба касалась его проходных баллов… Так ли это было на самом деле? Если в дело вступил какой-то общегородской мафиозный заговор… неужели всё действительно так просто? Эта мысль тоже не давала Поппи покоя с тех пор, как она уехала из Йокогамы. Северус открыл рот, но Поппи ответила раньше него. — Письма мистера Дадзая из дома, — перебила она. — Я прочитала одно из них. В этом нет ничего страшного. Северус моргнул. Минерва тоже казалась удивлëнной. Её рука опустилась. — У тебя есть? — она взглянула на Северуса. — И у тебя тоже? Северус некоторое время пристально смотрел на Поппи. В конце концов, он кивнул. — Единственное, что вызывает беспокойство, — сказал он. — Это оскорбительный характер домашней жизни мистера Дадзая. Все они вздрогнули при слове «оскорбительный». Включая Северуса, хотя он произнёс его вслух по собственной воле. Ситуация казалась нестабильной. И Поппи была бесконечно рада, что Минерва наложила на комнату защитные чары. Минерва вздохнула. Голос у неё был такой же измученный, какой чувствовала себя Поппи. — Тогда, — сказала она. — Мы расскажем Альбусу правду о Йокогаме, — тут она посмотрела на Поппи. Безмолвный вопрос: «Почему ты этого ещё не сделала?» — Министерство сделает то, что должно, и мистер Дадзай будет отстранён от … ситуации в процессе. Северус стиснул зубы. — Разумно ли это? Мистер Дадзай, должен ли я напомнить вам, что он враг Министерства. Вряд ли они будут относиться к нему справедливо, учитывая сложившуюся ситуацию. — Боюсь, я должна согласиться с Северусом. И «Ежедневный пророк» — как только они узнают об этом… Если сейчас заголовки были плохими, то Поппи даже представить себе их не могла после того, как появились слухи о мафии. Лицо Минервы исказилось, когда она поняла ход мыслей Поппи. — Я пока не слышала никаких разговоров о реальном плане. Альбус должен знать. Если это наша третья сторона. Северус поморщился. — Альбус убеждён, что третья сторона — это Пользователи способностей. Это всего лишь обычная маггловская организация. Он посмотрел на Поппи. — Разве нет? Поппи не знала. Откуда им знать? Если эти обладатели Особых способностей могли избежать обнаружения, то кто мог сказать это сейчас? Здесь? — Да, — сказала она. — И Альбус узнает, Минерва. Только. Только сначала я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти мистера Дадзая. Они оба оживились. — Этот ваш план, — осторожно спросила Минерва. — В чём он заключается? И это так же безрассудно, как твоя поездка в Йокогаму в последнюю минуту? Северус фыркнул. На самом деле Поппи не могла сказать, так это или иначе. В последнее время её мысли были заняты другим… бурным. Сердитым. Как будто если бы она сидела неподвижно ещё хоть мгновение, то могла бы просто взорваться! Клевета «Ежедневного пророка», ненадежность Альбуса, все эти окаменения, против которых она была бесполезна! Поппи была сыта по горло всем этим. И вот ей представился шанс. Единственное, что она могла сделать. Как старшая сестра. Как человек. Безрассудство не вписывалось в общую картину, когда альтернативой всегда было вообще ничего не делать. И вот правда: Поездка в Йокогаму была безрассудной. А Поппи всё ещё не оправилась от того, что узнала. То, что Минерва и Северус отреагировали с одинаковым шоком, не помогло ей избавиться от стеснения в груди, но придало решимости. — Мне просто нужно время, — сказала им Поппи. Особенно Минерве. — Чтобы мистера Дадзая перевезли из его дома в безопасное место. После этого ты сможешь всё рассказать Альбусу. — Всё? — Поппи… что ты планируешь делать? Ты сама согласилась — Министерство выступает против мистера Дадзая. Вы можете забрать его из Йокогамы, но ни одна семья волшебников его не усыновит. Ни один детский дом не примет его. И, не дай Мерлин, они не позволят магглам приютить ребëнка-волшебника. Поппи покачала головой. Она уже давно думала о том, как она может помочь Дадзаю. Потому что Северус был прав, и политическая ситуация слишком усложняла использование традиционных средств. Министерство ничего не предпринимало. Альбус тоже. Некому было проявить инициативу. И Поппи решилась на этот шаг. Это не было безрассудством. Не то чтобы она уже не думала об этом. — Я усыновлю его, — сказала Поппи. Она ожидала увидеть, как Северус и Минерва уставятся на неё. — Ты будешь… — Ты уверена? — сказала Минерва, не моргая. — Поппи, это… Это огромная ответственность. Поппи попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Но всё равно, конечно. — Я знаю, это звучит странно… — Это похоже на тебя, — сказал Северус. — Но просто так это ничего не даст. Мы оба это уже знаем. Они так и сделали. И их предыдущее бездействие обожгло Поппи так же, как, как она подозревала, обожгло Северуса. И всё же: — Я знаю, всё кажется ужасным. Но… У меня есть несколько идей о том, как юридически удалить мистера Дадзая из Йокогамы. Старший Уизли, Артур — он работает в Министерстве. Ты же знаешь, что Уизли питают слабость к мистеру Дадзаю. Это не тот отдел, но, возможно, мистер Уизли мог бы помочь… Она замолчала, задумавшись. — Поппи, — прервала её Минерва. Её лицо исказилось от боли. Но это была не та болезнь, которую Поппи могла вылечить, поэтому она сделала паузу, чтобы дать профессору возможность перевести дух. — Ты же знаешь, что дело в Йокогаме серьёзное. Не говорить Альбусу об этом равносильно государственной измене. — Я знаю, — сказала Поппи. — Я прошу вас довериться мне. Месяц. Самое большее, несколько месяцев. Пока мистер Дадзай не окажется под моей опекой, где я смогу защитить его от любых последствий, которые принесёт Альбус. — Это не радиоактивные осадки, Поппи, это прямое действие. — Тогда почему мистер Дадзай должен попасть под перекрёстный огонь? — настаивала Поппи. — Минерва, ты веришь так же, как и я, так же, как и все мы, — тут блуждающий разум Северуса сфокусировался, и он задумчиво посмотрел на них. — Какой смысл работать в Хогвартсе, если мы просто собираемся бросить студента на съедение волкам? На мгновение в воздухе повисла тишина. Казалось, никто из них не дышал. Минерва испустила измученный вздох. Она провела рукой по лицу, и несколько прядей безупречно зачëсанных назад волос выбились из причёски и упали на уголки её глаз. Минерва сразу показалась ей ужасно старой. Поппи тоже почувствовала себя старой. Достаточно взрослой — достаточно мудрой — чтобы знать, что нужно делать. — Прекрасно, — наконец сказала Минерва. Поппи почувствовала, как всё её тело обмякло. Северус, сидевший рядом с ней, сделал то же самое, но ничего не сказал. — Пройдёт месяц, — сказала она. — И я расскажу Альбусу о Портовой мафии. Как только мистера Дадзая освободят из-под стражи в Йокогаме, ты скажешь мне. — Спасибо. — Не за что, — искренне ответила Минерва. — Тогда, — сказала Поппи. Она расправила плечи. Усталость всё ещё давила на неё, но чувство направления всё равно заставило её подняться. — Нельзя терять ни минуты. Я начну прямо сейчас. Было уже поздно, но если Поппи подготовит кого-нибудь из них сегодня вечером, то они прибудут в министерство к началу следующего рабочего дня. Больше никакой траты времени. Больше никакого самоуспокоения. Северус встретился с ней взглядом, и она увидела в его глазах тот же огонь, что и сейчас. После этого им пришлось перекинуться несколькими короткими фразами, прежде чем они разошлись в разные стороны. Минерва отмахнулась от них, оставаясь за своим столом, чтобы обдумать то, что она узнала. Правду о Йокогаме и причастности к этому Дадзая. Но, скорее всего, Минерве нужно было побыть одной. Чтобы обдумать секреты, которые она будет скрывать от Альбуса. Йокогама представляла угрозу, но и Альбус тоже. Поппи просто стеснялась сказать об этом. Во всяком случае, ей показалось, что Минерва услышала её слова. На мгновение воцарилась задумчивая тишина. — Поппи, — сказал Северус, как раз перед тем, как она повернула за угол к лазарету. — Ты уверена в этом? — Минерва уже спрашивала меня об этом, Сев. — И теперь я спрашиваю. Усыновление ребëнка… Поппи тонко улыбнулась. — Я же говорила тебе, что собираюсь положить конец всей этой чепухе. Вот как. Северус задумчиво прищурился. Поппи вздохнула. Она ободряюще похлопала его по плечу, хотя он, похоже, ничуть не смягчился. — Увидимся утром, надеюсь, у тебя будут хорошие новости. Спокойной ночи, Северус. — …Спокойной ночи, Поппи. Факелы над головой освещали путь по двум коридорам, и они расходились в разные стороны. Поппи на мгновение задержалась в коридоре одна. Прилив адреналина от того, что она разделила с ним тяжелую ношу и приняла на себя обязательства по осуществлению такого плана, пробежал по её коже. Когда Поппи выдохнула, ей показалось, что всё её тело стало лёгким. Содержание. Она открыла дверь в лазарет. Над ней зажегся свет. Ярко-белый и чистый. Красный. Поппи замерла. Кровь застыла у неё в жилах. Она бросилась через комнату, даже не успев подумать об этом. Дверь за её спиной с лязгом захлопнулась. Поппи протянула руку, чтобы схватить... — Вот и вы, — фыркнув, насмешливо сказал Дадзай. — Что-то долго не могли прийти, мэм. — Я… — она замолчала. Дыхание, которое раньше давалось с трудом, теперь застряло у неё в горле, в лёгких. Поппи потянулась, чтобы схватить Дадзая за руку, где… где…! Дадзай отодвинулся. Это было лёгкое движение, почти бездумное. Но Поппи замерла, увидев это. В белом свете лазарета всё вокруг казалось нереальным. Простое выражение его лица, лёгкая сутулость плеч и то, как свисает с него чёрное пальто. Дадзай стоял у стены рядом с занятой койкой. Коллин Криви был там — окаменевший. Глаза мальчика всё ещё были открыты, невидящие, они с ужасом смотрели на василиска, которого видел только он. Рука Дадзая зависла прямо над головой Коллина. На этот раз он не надел перчатки. Руки Дадзая же…все в крови. Ряд за рядом маленькие разрезы от локтя до его запястья. Хлыстал медленный поток крови. «Дорогой Мерлин», — отстранëнно подумала она. — «Всё еще хуже, чем я думала». Руки Поппи задрожали. — Дорогой, — выдохнула она. — Что случилось? Она знала, что произошло. Это было ясно как божий день. Членовредительство. — Ты… мне нужно всё уладить, хорошо? Ты правильно сделал, что пришёл ко мне… Дадзай посмотрел на неё. Что-то было не так… странный. Теперь о выражении его лица. Его глаза были полуприкрыты и смотрели пристально. — Можно мне прикоснуться к тебе? — спросила Поппи, хотя и просто так. Здесь не было места колебаниям. Вся эта кровь… Она снова потянулась вперёд. Дадзай тяжело вздохнул. И внезапно Поппи поняла, что было такого странного в выражении его лица. Дадзай совсем не выглядел испуганным. Ни удивлëнным, ни даже испытывающим боль. Она подумала, что он, должно быть, в шоке. Дадзай смотрел на неё, не мигая. Затем он спросил: — Кому ты успела рассказать? Поппи вздрогнула. Её руки, уже готовые зажать кровавые раны, внезапно замерли в воздухе. Бессмысленно. — Что? — Насчёт Йокогамы. Поппи разинула рот. — Как ты…? — она встряхнулась. — Мы. Мы можем поговорить об этом позже, хорошо? Твоё здоровье на первом месте. Позволь мне… Рука, задержавшаяся на лице Коллина, медленно опустилась на плечо Дадзая. От этого движения с его предплечья потекла ещё одна струйка крови. Несколько капель со стуком упали на пол! На кафеле расплылось красное, большое пятно. — Ты сказала Снейпу, — вставил он. — И..... Макгонагалл? Дрожь пробежала по спине Поппи. Дадзай хмыкнул. Её реакция — автоматическая — дала ему ответ. Свободной от крови рукой Дадзай погладил подбородок. Теперь Поппи увидела, что его лицо было мертвенно-бледным. Болезненная бледность говорила о том, что кровотечение продолжалось уже некоторое время. Он выглядел больным. — Директор? На этот раз Поппи удалось выдавить из себя ответ. — …Нет, — сказала она. — Мистер Дадзай. Я не рассказала ему. Я хочу помочь тебе, хорошо? С этим, — она не могла оторвать глаз от его порезов. — С Портовой мафией. Мы будем осторожны. Мне просто нужно, чтобы ты доверял мне, хорошо? Дадзай снова что-то промычал. Ей не понравилось, как пусто это прозвучало. Звук, который должен был заполнить тишину, и ничего больше. — Расскажи мне о окаменении, — внезапно попросил Дадзай. — Я...что? Взгляд Дадзая упал на Коллина. — Нет никакой магии, которая удерживала бы его замороженным, — сказал он. Тут Дадзай целенаправленно пошевелил окровавленными пальцами, хотя Поппи не могла понять смысла этого жеста. Несколько капель крови скатились по спирали от этого движения и запачкали его ботинки. — Но он не двигается. Поппи сделала ещё один быстрый прыжок, чтобы схватить Дадзая за руку, чтобы остановить кровотечение. На этот раз он не стал вырываться. Рука Поппи сомкнулась на самом большом из порезов. Кровь заструилась по её руке и пробежала между пальцами. Получилось мокрое мессиво! Запах. Вонь ржавого железа залило комнату и ноздри Поппи, и она подавилась. Дадзай позволил ей держать его за руку под неудобным углом. Он стоял, припадая на ногу. — Чтобы вылечить окаменение, нужно специальное зелье, — объяснила Поппи. Вопреки всему надеясь, что ответы на его вопросы помогут Дадзаю оправиться от того болезненного шока, в который он впал. — Снейп этого не готовит, — прокомментировал он. — Нет, — пальцы Поппи крепко сжали порезы. «Слишком много ран, слишком много крови! Мне срочно нужны бинты!» — Это очень специфическое зелье. «Чёрт возьми, я не могу использовать эпискей! Мне нужен Вингардиум Левиоса!» Она произнесла заклинание, нащупывая, где у неё хранятся запасы на случай непредвиденных обстоятельств. Бинты, марля, антисептик. Все это она специально купила, узнав правду о состоянии Дадзая. Она надеялась, что они ей никогда не понадобятся. Но сейчас Поппи чувствовала только облегчение от того, что была предусмотрительна. Прошла секунда. Повязки так и не появились. Поппи нахмурила брови. Она… должно быть, она перепутала заклинание. Слишком напугана, слишком взволнована, чтобы произнести его как следует. — Если ты не сваришь зелье, то никто этого не сделает? — спросил Дадзай, не обращая внимания на беспокойство Поппи. Она моргнула, глядя на него — теперь уже на его лицо, а не только на покрасневшую руку. Он всё ещё наблюдал за ней. В его глазах ничего не было. В груди у Поппи похолодело. Она сильнее сжала руку Дадзая одной рукой, а другую сунула в карман. Кровь размазалась по её рубашке — красная, красная, красная! — Вингардиум Левиоса! — произнесла она снова. На этот раз взмахнув палочкой. Холодное чувство скрутило её грудь. Заклинание не сработало. — Ах… — тихо промычал Дадзай. — Пожалуйста, прекрати это делать, или у моя голова заболит ещё больше. …Головная боль? У Поппи отвисла челюсть, когда она услышала эти слова. Её рука с палочкой стала бесполезной. С другой руки капала липкая кровь. Почему?.. почему у неё не получилось наложить заклинание? Она всё делала правильно. На этот раз даже сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она попробовала ещё раз. Ничего. Ничего... Порезы на руке Дазая продолжали кровоточить с бешеной скоростью. Поппи выругалась. И в спешке, чтобы снова прижать раны, она уронила свою палочку. Она со звоном упала на пол. Дадзай дëрнулся. Поппи почувствовала это под своими пальцами. Затем снова, когда он внезапно отстранился. Кровь была такой скользкой, что она тут же потеряла контроль над ним. Свежая струйка крови упала и причудливо растеклась по полу. Повсюду было красно. В белом свете, затенëнные его челкой и странным выражением лица, даже глаза Дадзая, казалось, были такого же красного оттенка. Он пробормотал себе под нос: — Так вот сколько крови ты хочешь, да? — Мистер Дадзай, — выдохнула Поппи. — Просто позвольте мне помочь вам… Она сделала шаг назад, поближе к бинтам. Дадзай отодвинулся в сторону. Позади него в стене появилась трещина. За стеной камней что-то шевельнулось. — Поскольку это наш последний разговор, — спокойно произнёс Дадзай. — Я открою вам секрет. У Поппи перехватило дыхание. Дадзай отвёл взгляд. И, прячась за щелью, огромный глаз моргнул один раз. — Я не возражал против вас как врача. Но вы не можете вылечить Особую способность, мэм. Василиск. Василиск! Поппи открыла рот, чтобы закричать Взгляд василиска окаменел. Камень. Как раз в тот момент, когда весь мир Поппи превратился в лёд, последние слова, которые она слышит: — Чёрт возьми. У меня везде кровь. Кто будет всё это убирать?