Coil

***

— Только что пришло письмо из Хогвартса для вас, профессор. Профессор Хелберт Сплин рассеянно взял письмо, ни разу не оторвав взгляда от бумаги, разположенной перед ним. Он хмуро смотрел на неë уже несколько минут — достаточно долго, чтобы Уиггинс начала беспокоиться за его здоровье. Как целитель в больнице Святого Мунго, Сплин действительно мог заболеть по самым разным причинам. Буквально на прошлой неделе двое волшебников поступили с чем-то ужасно заразным, с фурункулами, кровью и рвотой, которые Уиггинс пришлось отмывать. Она нервно потирала руки, пока он читал. — Профессор, сэр, Сплин, э-э-э… — Выкладывай, Уиггинс, — проворчал он, по-прежнему не удосуживаясь поднять взгляд на свою ученицу. — У вас ведь нет никаких навариваний, правда? Пожалуйста, пусть это не будет что-то, связанное с рвотой. Уиггинс этого хватило на всю жизнь, спасибо. Наконец, Сплин оторвался от своих страниц. Он посмотрел на неё как на ненормальную, и она заëрзала. — Что? — он покачал головой. — Хотя, не обращай внимания. Посмотри на это! Уиггинс наклонилась над аккуратно убранным столом Сплина, на котором лежала только что напечатанная статья «Ежедневный пророк». Она нахмурилась, увидев заголовок. Сплин сердито ткнул в неё пальцем. — ДО предпринимает предварительные шаги, чтобы отстранить директора… — она замолчала. — Оу. Директора Дамблдора действительно собираются уволить? Я не удивлена. — Нет, нет! — Сплин сильнее ударил по бумаге. Уиггинс подумала, не мог бы он проделать в нём такую же дыру. — Моя статья! Они перенесли её на вторую страницу! — Вторая страница — это неплохо. — Предполагалось, что это будет первая страница. — Ну, — сказала Уиггинс, затем, увидев, что он всё ещё углубляется в бумагу, сделала заметный шаг в сторону, прежде чем продолжить: — Знаете. С тех пор, как Студент-демон начал превращать людей в камень, он был на первой странице, — Студент-демон или этот Департамент образования. Но на самом деле, эти истории были похожи одна на другую. Уиггинс просто поинтересовался, когда ДО соберётся избавиться от самого Демона. Сплин снова ткнул пальцем в страницу, затем поморщился. Он выдохнул и сложил пальцы дугой, что выглядело очень нарочито. — И будь проклят этот мальчишка за это, — выругался он. Они погрузились в неловкое молчание. Обычно на этом этапе Уиггинс тихо выходила из комнаты, стараясь по пути не споткнуться ни об одно из модных медицинских приспособлений Сплина. Сегодня она нервно переминалась с ноги на ногу. Сплин, поглощённый своей статьёй, заметил это только через несколько минут. Он удивлëнно посмотрел на неё. — Что ты все еще здесь делаешь? Разве тебе не нужно принять пациентов? Да, она это сделала. Но, к счастью, ни один из них не был залит собственной желчью. Взгляд Уиггинс метнулся к письму, затем обратно к наставнику. Он всё ещё не открывал его. — Как-нибудь сегодня, Уиггинс. — Это письмо, — выпалила она. — Оно из Хогвартса. Он взглянул на письмо, подтверждая это. Затем он недовольно приподнял бровь. — Да, так и есть. — Ну, и чего они хотят? Морщинки на лбу Сплина прорезались. — Я ведь не открывал его, не так ли? Уиггинс поморщилась от резкого тона — к этому она уже привыкла, но всё равно ей это не нравилось. Как бы то ни было, Сплин, очевидно, тоже был заинтригован. Хогвартс вряд ли отправлял письма в больницу Святого Мунго, если только это не было чрезвычайной ситуацией или чем-то очень интересным. Интересным, как тот магически-чувствительный студент, который был у них в Хогвартсе. Старшая сестра Помфри написала им всего несколько раз о студенте, а они ответили по меньшей мере двумя десятками писем. Очевидно, ребёнок мог видеть белое в Чувствительном камне, который они одолжили Хогвартсу. Белое! Прочитав это, Сплин чуть не выплюнул свой кофе! Что заставило Уиггинс рассмеяться, пока он не обратил на неё свой обычный хмурый взгляд. После этого Сплин довольно взволнованно начал составлять ответное письмо. Он хотел встретиться с ребёнком. Он хотел изучить ребёнка. В основном, он хотел написать статью о ребёнке для «Ежедневного пророка». Уиггинс хотела стать соавтором статьи, а затем, возможно, получить работу в «Ежедневном пророке». Она сомневалась, что им когда-нибудь приходилось убирать желчь. Сплин произнёс тихое заклинание, чтобы сорвать печать со своего письма. Он развернул его морщинистыми руками, затем несколько секунд, прищурившись, смотрел на бумагу, прежде чем поправить очки на носу. Он читал молча. Уиггинс ждала. Его губы странно изогнулись. Счастлив? Или сердит? Чем дольше он читал, тем более странным становилось выражение его лица, и Уиггинс напряглась, пытаясь понять, что это значит. — Что? — она спросила. — Что это? Неужели зелье от окаменения, приготовленное целителем Помфри, не сработало, и её пока нельзя вылечить? Сплин читал ещё несколько мгновений, оставив Уиггинс в ужасном состоянии. Когда он, наконец, оторвался от своего письма — аккуратно отложил его в сторону — в его глазах был тревожный блеск. А на губах появилась улыбка. — Лечение Помфри ещё не завершено, — сказал он наконец. Уиггинс нахмурилась. Она не поняла, что в этом хорошего. — Они хотят, чтобы больница Святого Мунго сделала для них такую же? Это займёт некоторое время. — Более того, — сказал он. — Дамблдор хочет, чтобы больница Святого Мунго прислала в Хогвартс целителя. Временного надзирателя, который будет следить за порядком в школе. По-видимому, всего через несколько дней после того, как Помфри была выведена из строя, пара студентов затеяли неприятную драку. Панки. Уиггинс моргнула, когда эта информация дошла до неё. Она мысленно подсчитала, кого из других сотрудников они могли бы освободить на следующие несколько месяцев. Но у Сплина всё ещё было такое легкомысленное выражение лица, что Уиггинс подумала, что он занят чем-то совершенно другим. — Кого мы отправим, сэр? — спросила она немного осторожно. — Неужели ты не понимаешь, глупая девчонка? — Сплин снова дважды ткнул пальцем в статью в «Ежедневном пророке». — Я пойду! — Вы?! Но мы не можем обойтись без вас, — вздрогнула она. — У нас есть пациенты в критическом состоянии, которым нужны… — Статьи! — Сплин продолжал, как будто Уиггинс вообще ничего не говорила. — Этот их ребёнок, чувствительный к магии, я могу написать об этом статью. Или, в газете написано, что этот Студент-демон учится в Хогвартсе! Я сам возьму у него интервью. Пусть оно будет на первой полосе несколько недель! Холодный ужас охватил Уиггинс. — Вы хотите поговорить с этим демоном? Вы хотите умереть?! — Чепуха! — Что… — И ты, конечно, пойдёшь со мной, — вмешался Сплин, прерывая заикание Уиггинс. — Пока я буду писать статьи, тебе нужно будет доготовить зелье Помфри. Присмотреть за учениками. И всё такое. Убирать блевотину Уиггинс услышала вместо этого. Затем до нее дошло, что сказал Сплин, и она, запинаясь, пробормотала: — Подождите, я не хочу встречаться со Студентом-демоном! — Но представь себе огласку! — Сплин воскликнул. — Ч-что вы вообще собираетесь написать о демоне? — выпалила Уиггинс. — Вы пишете медицинские статьи, а не политические! — Кому какое дело до темы, пока там стоит моё имя! Сплин стоял в пределах секунды, его обычно скрипящие кости, по-видимому, не беспокоили теперь, когда намечалось что-то интересное. Он заметался по комнате, собирая бумаги, свою докторскую сумку и несколько зелий, которые они готовили. Сплин работал с головокружительной скоростью. Всё, что могла делать Уиггинс, это ошеломлëнно смотреть, как её наставник начал бросать что-то в свою сумку. Флаконы звенели. — Ну, чего ты ждёшь? — рявкнул он на неё, сунув голову в медленно закипающий котёл. Розовые капли запотели на его очках, но он, казалось, даже не заметил этого. Он улыбнулся, показав пожелтевшие зубы. — Мы собираемся встретиться со Студентом-демоном!

***

Дадзай и Гермиона были единственными посетителями библиотеки Хогвартса, если не считать мадам Пинс, которую Дадзай почти не видел. Между ними лежала почти дюжина томов разных цветов и тематики. Некоторые из них были открыты, а другие нетронуты. Дадзай, плотно забившийся в угол, в данный момент читал книгу о змеях. Он держал её раскрытой и поднëс к лицу. На другом конце стола Гермиона читала книгу по трансфигурации. — В этой книге есть что-нибудь полезное, Дадзай? — спросила Гермиона. Как всегда, когда она задавала вопрос о чтении, в её голосе слышалось оживление. Дадзай кивнул, не отрываясь от своей книги. Или лучше сказать — книг. Хотя Дадзай и притворялся, что читает о змеях всех размеров, форм и магических заклинаниях, на самом деле его внимание было сосредоточено на гораздо меньшей и тонкой книге, которую он прятал за ней. Дневник Реддла. Зачем полагаться на библиотечные книги, когда у него есть информация из первых рук прямо здесь? Их разговор расплывался перед ним тёмными чернилами и постепенно исчезал сам по себе, чем дольше они разговаривали. На странице всё ещё оставалось: «На втором этаже, в женском туалете, ты найдешь то, что ищешь» Дадзай скептически ответил: «Василиск живет там?» «Где-то поблизости» «Почему?» Реддл некоторое время колебался, прежде чем ответить на этот вопрос. И потом, он вообще не ответил на него, а только спросил вместо этого: «Насколько ты чувствителен к магии, Дадзай?» «Не меняй тему» «Таков был наш уговор, не так ли?» Так было. Информация о василиске в обмен на то, что Дадзай расскажет о Чувствительном камне. Он объяснил Реддлу, как увидел белый, и как Помфри и Снейп были шокированы, узнав об этом. По-видимому, Мерлин был единственным человеком, способным сделать такое заявление. Затем, поскольку Дадзаю стало любопытно, и он знал, что Реддл никому не расскажет об этом, он написал: «Я также видел чëрный» «Чëрный?» — написал Реддл через мгновение. Дадзай молча проклял дневник за то, что он был всего лишь дневником. Без выражения лица или тона, которые соответствовали бы вопросу Реддла, Дадзай никак не мог понять, о чём тот думает. Почерк Реддла был таким же тёмным и извилистым, как и всегда. «За белым», — написал он, затем, снова попытавшись представить себе Чувствующий Камень, добавил: «Или смешанный с ним» Последовала ещё одна долгая пауза, во время которой почерк Дадзая занял ещё одну пустую строку на странице. «Тебе это о чём-то говорит, Реддл?» «Нет», — наконец последовал ответ. Сразу после этого Реддл написал: «В женском туалете на втором этаже есть потайной вход в Тайную комнату. Ты не сможешь открыть его, но он всё равно может дать тебе ответы, которые ты ищешь» На внеочередном Дадзай написал: «Как ужасно невыразительно с твоей стороны. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сказать мне что-нибудь прямо?» На что Реддл вообще ничего не сказал. Он вздохнул, протяжно и огорчëнно, чем вызвал странный взгляд Гермионы, сидевшей напротив. Отсюда и её нынешнее внимание. Наконец, Дадзай отвёл взгляд от Реддла. Его молчание ни о чём не говорило, но Дадзай предположил, что туалет для девочек на втором этаже был достаточной зацепкой. На данный момент. Позже он будет приставать к Реддлу ещё, просто ради забавы. — У меня есть зацепка относительно местонахождения василиска, — сказал Дадзай Гермионе через несколько мгновений. Тем временем дневник Реддла медленно стирался, пока не остался только чистый лист. — Ой! Что об этом говорится в книге? — спросила Гермиона, выпрямляясь и пытаясь заглянуть в книгу Дадзая. Он прижал её ближе к груди. — Ничего. Это просто заставило меня задуматься. Она надулась. — Ванные комнаты на втором этаже, где они находятся? — он спросил. Гермиона несколько раз моргнула. — Дадзай, если тебе нужен туалет, то он есть гораздо ближе, прямо над… — Нет, нет, это насчёт василиска! — Василиск… в ванной? Дадзай пожал плечами. — Как я уже сказал, это всего лишь зацепка, которой я следую. Посмотрим, сработает ли она, — сказал он. И хотя Реддл никак не мог подслушать его разговор с Гермионой, он всё равно с силой ткнул пальцем в дневник, думая: «Если это не сработает, я тебя сожгу». Гермиона продолжала смотреть на него, в её взгляде было что-то среднее между скептицизмом и задумчивостью. Она несколько раз одними губами произнесла «туалет». Дадзай подождал, пока она соберётся с мыслями, задаваясь вопросом, может ли она уже знать, о какой чепухе говорил Реддл. Затем внезапно она выдохнула: — Уборная девушек! Дадзай подпрыгнул. — Да, та самая. — Дадзай, ты гений! — Я гений? — он моргнул. — Подожди. Ну конечно, я гений. Она бросила на него странный взгляд, затем покачала головой. — Женский туалет на втором этаже закрыт навсегда. Туда никому не разрешается входить, — Гермиона подпрыгнула на своём месте. — Ты думаешь, василиск может быть как-то связан с ним? — Теперь я понимаю, — сказал Дадзай, с интересом наклоняясь вперёд. — Что ещё ты знаешь об этом? Восторг Гермионы был недолгим. Она смущëнно поëжилась. — Извини, это всё, что я знаю. В отличие от некоторых из нас, я держусь подальше от мест, куда мне входить запрещено. Дадзай демонстративно приподнял бровь. — Это абсолютная неправда. Только в прошлом году мы… — Н-не так громко! Дадзай со смехом отступил назад. Гермиона бросила взгляд на мадам Пинс, которая ни разу даже не взглянула в их сторону, а затем снова на него. — В-в любом случае! Трансфигурация и ты! — пискнула Гермиона, вперив в него прищуренный взгляд. Она подтолкнула к нему свой собственный учебник, чтобы Дадзай прочитал. — Смотри, что я нашла. Всё действительно так, как сказала тебе профессор Макгонагалл, Дадзай. Иногда магглорождëнные волшебники испытывают трудности с трансфигурацией больше, чем с другими предметами. Дадзай послушно пролистал страницу. Там не было ничего, чего бы он уже не знал. Он закрыл свою книгу, дочитал её и тем же движением убрал Реддла. Затем он плюхнулся на своё место. — Ну, это потому, что это глупо. Если я захочу спички, я куплю их. А если я захочу пуговицу, я ни за что не пойду сначала охотиться на жуков, чтобы потом сделать из них пуговицы. Гермиона взволнованно запыхтела. — Я же говорила тебе, Дадзай, эти заклинания нужны для отработки основ. Он показал ей язык, и она тут же недовольно показала его в ответ. Между ними повисло несколько секунд молчания. Они внезапно захихикали. После нескольких секунд смеха Дадзай шмыгнул носом, чтобы избавиться от головокружения в легких. — Макгонагалл сказала, что я должен найти способ познакомиться с трансфигурацией, — сказал он. — Гермиона тоже магглорождëнная. Так как ты к этому относишься? Гермиона задумалась. Она подняла руку, чтобы погладить подбородок, как будто у неё там была какая-то роскошная старая борода, над которой она могла бы поразмыслить. Она наморщила нос. — Наверное… все учителя говорят, что это работает именно так, — она провела пальцем по учебнику. — Так что, должно быть, это работает именно так, верно? — Ты такая любопытная, Гермиона. — Профессора не стали бы нам лгать! — Бла-бла, от тебя никакой помощи, — проворчал Дадзай. Может быть, Гермиона и могла бы относиться к трансфигурации с помощью слепого поклонения авторитетам, но не Дадзай. Теперь, когда у него было время подумать об этом, возможно, это и к лучшему, что Макгонагалл могла встречаться с ним только раз в две недели. Прошло уже несколько дней, а Дадзай так и не добился от неё ответа на домашнее задание. При таких темпах ему понадобится всё время, которое он сможет получить. …Или, может быть, он просто откажется от этого задания, как делал со всеми остальными. Дадзай вздохнул. Хорошо. — Всё по порядку, — продолжил он. Забота о василиске была его частью негласной сделки с Макгонагалл. Конечно, она оценила бы, что он позаботился об этом, прежде чем заняться менее важными вещами, такими как домашнее задание. Мори, возможно, тоже оценил бы это. Хотя в его последнем письме вряд ли содержалось что-то подобное, там было только короткое «Хорошая работа», за которым последовало ещё несколько его типичных напевных фраз. Прежде чем Дадзай смог собраться с мыслями, в библиотеке внезапно раздался знакомый голос. — Мисс Грейнджер, — сказал Перси, торопливо пересекая библиотеку. — Вы видели… о! Дадзай, вот и ты. Дадзай оживился и слегка помахал рукой. Гермиона немного странно посмотрела на них. — Я и не знала, что вы двое так близки. Дадзай пожал плечами — более непринуждëнный вариант жеста, чем у Перси, который стоял с широко раскрытыми глазами. — Это… я просто присматриваю за ним, — запнулся Перси. — Он хочет присоединиться к банде, — проницательно сказал Дадзай Гермионе. — Он хочет? — Что?! Дадзай прочистил горло. Он бросил косой взгляд на мадам Пинс, точно так же, как Гермиона несколькими мгновениями ранее. Но она, казалось, снова их даже не заметила. Дадзай начал думать, что она отказалась от своих обычных фанфар. Возможно, это было как-то связано с тем, что в Хогвартсе сейчас было так мало учеников. Или, может быть, это было потому, что в библиотеку теперь приходили только Дадзай и его друзья. В любом случае, Пинс, казалось, не беспокоило, что они кричали. — Ты искал меня? — вместо этого спросил Дадзай. — Зачем? Перси моргнул, пытаясь прийти в себя. Он быстро выпрямился, выражение его лица стало серьёзным. А когда он расправил плечи, то стал похож на старосту. Заметив перемену, Дадзай напрягся, словно ожидая удара. Что теперь? — Дадзай, — сказал Перси. — Поступило сообщение о твоём присутствии в лазарете. Зная тебя, я сам предложил проводить тебя. Дадзай моргнул. Он увидел, что Гермиона, сидевшая напротив него, сделала то же самое. — В лазарет? — Гермиона вздрогнула. — Зачем? Что-то похожее на страх промелькнуло в груди Дадзая. Он старался, чтобы это не отразилось на его лице. — Я думал, что Помфри окаменела, — осторожно сказал он. Стало ли ей лучше? Как? Потому что, если бы Помфри выздоровела… Рассказал всем о том, кем он был и что сделал? План Мори сорвался из-за единственной ошибки… Дадзай встряхнулся. Это было невозможно! Перси застыл, а через секунду растаял. Он торжественно покачал головой, и Дадзай неслышно вздохнул с облегчением. — Я… боюсь, мадам Помфри всё ещё нездорова. Я имел в виду, что новые целители хотят вас видеть. После вашей дуэли с мисс Паркинсон это неудивительно. Гермиона и Дадзай обменялись короткими вопросительными взглядами. Затем Гермиона спросила: — Новые целители? — Они прибыли только сегодня, — сказал он им, очевидно, прочитав замешательство на их лицах. — Директор Дамблдор не сделал объявления за завтраком, потому что не был уверен, когда школа Святого Мунго сможет кого-нибудь прислать. Должно быть, они там не заняты; они прибыли всего через два часа после отправки письма! — Замена Помфри, да? — Временно, — подчеркнул Перси. — Пока они не закончат лечение от окаменения и мадам Помфри не восстановят в должности. Дадзай ничего не сказал. Перси сглотнул. Он хмуро смотрел на Дадзая, очевидно, прочитав на его лице какие-то неприятные эмоции. — Не стоит беспокоиться. Мы можем положиться на то, что в больнице Святого Мунго позаботятся обо всём, — попытался утешить он, ошибочно полагая, что дискомфорт Дадзая вызван беспокойством о Помфри, а не о нём самом. Дадзай не мог допустить, чтобы Перси так беспокоился о нём, поэтому нацепил на лицо белозубую улыбку. Он повернулся. — Что ж, передайте этим новым целителям, что я не пострадал на дуэли. Не стоит беспокоиться обо мне. Гермиона и Перси скорчили гримасы — каждый по совершенно разным причинам. — Точно! Несмотря на то, что он подошёл совсем близко, Дадзай не был поражён ни одним заклинанием! — немного обезумев, Гермиона бросилась на защиту Дадзая. Она должно быть думала о том же, о чём и он: «Не нужно, чтобы они пытались вылечить меня и узнали о Больше не Человек!» — Это правда, я же полностью потер пол Панси, — подхватил Дадзай. Перси переводил взгляд с одного на другого. Затем он покачал головой и бросил на Дадзая укоризненный взгляд. — Я уверен, тебе не нужно напоминать, что сломать руку своему противнику — нелегальный дуэльный приём. — Победители всегда дерутся грязно, — сказал ему Дадзай. Губы Перси поджались. — Несмотря ни на что. Профессор Сплин и его ученица Уиггинс здесь, чтобы позаботиться о студентах, в том числе и о тебе. Позвольте им осмотреть тебя. Возможно, они смогут что-нибудь сделать с твоим… — тут он неуверенно умолк. Но его взгляд на долгую секунду задержался на забинтованном глазу Дадзая, и тот понял, что он имел в виду. — Нет, — он постучал по краю своей повязки, затем покрутил запястьем. — Это безнадëжное дело. Новая рана на его лице привела к появлению нескольких новых медицинских проблем, которыми он время от времени пренебрегал, но это были волшебные целители. Они, вероятно, просто были сбиты с толку маггловскими методами, которые Мори прописал ему. Гермиона и Перси оба выглядели расстроенными из-за его небрежного тона. Перси пришёл в себя первым. — Послушай, Дадзай. На самом деле это не просьба. Я не могу смириться с тем, что ты не сходил к целителю. — …Ты можешь попробовать? — Целители уже ждут тебя. Давай же. Дадзай застонал, протяжно и громко. На этот раз мадам Пинс всё-таки подняла на них глаза. В её взгляде был упрёк, но через мгновение он исчез. Она даже не отчитала, но Перси всё равно посмотрел на неё извиняющимся взглядом. Дадзай раздражëнно вздохнул. Избегать исцеляющее заклинание было рискованно, но, возможно, это была хорошая возможность вынюхать этих новых целителей. Если они готовили лекарство от окаменения, то… Дадзай закрыл книгу и встал, решив продолжить расследование. Гермиона моргнула, затем тоже начала собирать свои вещи. Она остановилась только тогда, когда Дадзай поднял руку. — Продолжай искать, — сказал он ей, и она села обратно, слегка надув губки. — Нет причин, по которым мы оба должны выходить из строя. — О, хорошо, — Гермиона потянулась через стол за одной из книг, которую они оставили нетронутой. Она была покрыта зелёной чешуёй и, казалось, каждые несколько мгновений шевелилась. Дадзай старательно избегал прикасаться к ней. — Я посмотрю, не смогу ли я найти… э-э-э, — её взгляд метнулся к Перси, затем обратно. — Что-нибудь. Перси с сомнением посмотрел на них, прежде чем вздохнуть. Он положил руку на спину Дадзая, отчего мафиози напрягся. — Давай, — сказал он, подталкивая Дадзая вперёд. — Они ждут уже десять минут. — Перси действительно потратил много времени, чтобы найти меня! — Дадзай усмехнулся. Тем не менее, он послушно последовал за Перси из библиотеки. — На мой взгляд, это не похоже на ответственного старосту. Они помахали Пинс на прощание, но она едва взглянула на них. Перси скорчил гримасу. — Тебя трудно найти. — Действительно? Мне нравится думать, что я предсказуем. — Нет, это не так. — Нет, я так не думаю, — согласился Дадзай. — Но всё же. Библиотека — это данность. Перси некоторое время молчал. Казалось, он сосредоточился на окружающих их залах — занятия закончились всего полчаса назад, так что здесь всё ещё было довольно много студентов, которые слонялись без дела. Когда они проходили мимо места, похожего на собрание небольшого клуба, Перси кивнул префекту Хаффлпаффа Габриэлю. Габриэль кивнул в ответ, бросив любопытный взгляд на странную парочку. Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы заговорить с ними, и через некоторое время вернулся к оживлённому разговору с четырьмя первокурсниками. Перси повёл их по длинному коридору. Спустя долгое время, когда холл был наполнен только звуками приглашённой болтовни и их собственных шагов, он прочистил горло и спросил: — Какого прогресса ты достиг? Дадзай поднял на него взгляд. Перси встретился с ним взглядом. — С василиском, — он нахмурился. — Это то, что вы с мисс Грейнджер искали, верно? Все книги о змеях, редких существах и магических тайнах, должно быть, выдавали их. — Вы действительно хотите знать? — Что? — плаксиво спросил Дадзай. — Я собираюсь нарушить кучу школьных правил и, возможно, убить гигантскую змею. Перси не должен пачкать свои безупречные руки старосты всем этим. — Я хочу поучаствовать в этом, чтобы помешать тебе нарушать правила, — сказал Перси, многозначительно глядя на него. — Для тебя должен быть более безопасный способ поохотиться на василиска. — Его определённо нет. В любом случае, что может случиться худшего? — Дадзай взмахнул рукой. — Локхарт ставит себе в заслугу всю мою тяжёлую работу? Чёрт возьми, да кого это волнует. Этот парень просто будет врать, что бы ни случилось. — Ты можешь быть серьёзно ранен, Дадзай, — Перси замолчал, словно его слова весили тонну. Дадзай едва ли заметил, как это произошло. Затем Перси остановился. Он заставил Дадзая споткнуться, чтобы не врезаться в него. — Это не игра, Дадзай. Ты можешь умереть. — Ого, — выдохнул Дадзай, широко распахнув сверкающие глаза. — Ты действительно так думаешь?! Перси пошатнулся. Удивление на его лице сменилось замешательством, а затем явным беспокойством. Он нахмурил брови. — Ты… не должен радоваться по этому поводу. Дадзай, может, нам стоит поговорить? Я имею в виду, наедине. Или с профессором… Дадзай фыркнул. — Боже, Перси такой серьёзный, — сказал он, и в его голосе зазвенел смех. Решив, что с него хватит этих капризных выходок Уизли, Дадзай снова двинулся в путь. Они оказались в длинном коридоре, где не было видно поворотов, так что, к счастью, Дадзай не мог никуда свернуть, рискуя потеряться. Перси поспешил за ним. — Я серьёзно, Дадзай, — сказал он, слегка задыхаясь. Дадзай не испытывал к нему жалости и только ускорил шаг. — В Хогвартсе нет консультанта, поэтому я с радостью предложу себя… Я…ты часто думаешь о смерти? — У тебя это ужасно получается, — прищëлкнул языком Дадзай. — Что… — Перси замолчал. — Это серьёзно. — Ты должен был накричать на меня за шутку о самоубийстве, а не… — он сделал неопределённый, страдальческий жест рукой. Как будто само существование Перси вызывало у него отвращение. Прямо сейчас это было так. — Самоубийство! Дадзай, нам действительно нужно поговорить об этом. — Ух, ладно. Неважно, — закатил глаза Дадзай. К счастью, из-за угла внезапно показался лазарет. Дадзай поблагодарил все счастливые звёзды, которые были для него на ночном небе, и поспешил прочь от возмущëнного Перси. К сожалению, он услышал тяжёлые шаги Перси всего через несколько секунд после своих собственных. Но, по крайней мере, на данный момент, Дадзай мог отвлечь мать-наседку-Уизли (поскольку Дадзай начинал понимать, что это может быть генетическим), рассказав о более актуальной драме в лазарете. К чему катится этот мир, что Дадзай начал хотеть оказаться в лазарете? Он схватил дверь и распахнул её без лишних слов. Перси что-то прокричал ему в спину — что-то насчёт того, чтобы сначала постучать. На самом деле Дадзаю было всё равно. Сначала в нос ударил запах свежего белья и зелий в лазарете. Фамильярность. Здесь пахло чистотой, и совсем не так сильно пахло кровью, как в прошлый раз. Трещина в стене всё ещё была на месте. Но Дадзай не мог ни увидеть, ни почувствовать василиска, выглядывающего из-за неё. Сквозь окна и тонкие занавески просачивался очень слабый свет. Зимой солнце опускалось рано, и каждый ученик Хогвартса к этому времени привык проводить большую часть своих вечеров дома при лунном свете. Как и предполагал Перси, в лазарете уже было довольно много людей. Двоих из них Дадзай узнал. Не говоря уже о окаменевших лицах, спящих на койках. Взгляд Дадзая был прикован к плотно задëрнутым занавескам вокруг трёх кроваток. Он предположил, что это Помфри, Коллин и Норрис. Он также быстро отвёл взгляд. Сидя на одной из незастеленных кроватей, Панси, нахмурившись, смотрела себе под ноги. Её рука больше не была в гипсе и не свисала под странным углом, как после дуэльного клуба. Незнакомый Дадзаю волшебник поднял руку и внимательно осмотрел её. На этой новой волшебнице была мантия, похожая на ту, что носила Помфри, но явно синего цвета, а не красного. Её волосы были заплетены в несколько тугих косичек и заколоты сзади. Сосредоточенное выражение на её лице периодически нарушалось тем, что она хмурила брови или поджимала губы. Рядом с ними стояла Джемма, скрестив руки на груди. Кроме неё, в комнате был ещё один волшебник, с которым Дадзай был незнаком. Он предположил, что это второй новый целитель. Этот человек был заметно старше всех остальных в комнате, его лицо было изборождено морщинами, а на носу блестели очки. На подбородке у него была большая родинка, из-под которой торчал единственный седеющий волос. И хотя его одежда была похожа на ту, что носили Помфри и другая медсестра, в облике этого человека было что-то явно деловое. Возможно, дело было в галстуке на шее. Или в аккуратных запонках на рукавах. Но у Дадзая возникло ощущение, что этот целитель большую часть времени проводит за столом, а не в лазарете. Как только Дадзай распахнул дверь, взгляды всех присутствующих устремились прямо на него. Даже вечно хандрящая Панси резко выпрямилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Когда она увидела, что вошёл Дадзай, на её лице промелькнули несколько эмоций, прежде чем она, наконец, нахмурилась. Дадзай помахал ей в знак приветствия. Хмурое выражение лица Панси изменилось. Лицо старшего целителя исказилось от досады. Но прежде чем он успел вставить хоть слово, Перси, спотыкаясь и тяжело дыша, появился в дверях позади Дадзая. — Пожалуйста, не убегай так, Дадзай, — выдохнул он. Глаза целителей расширились. Старшая медсестра, ухаживающая за Панси, заартачилась. На её лице застыло одно из тех странных выражений, которые она обычно принимала — губы поджаты, брови нахмурены, как будто её вот-вот вырвет. Дадзай предположил, что это была типичная реакция на встречу с ним. Что касается старшего целителя… Глаза мужчины расширились от осознания происходящего. Затем они заблестели. Как будто он был очень взволнован тем, на что смотрел. Мгновение спустя его губы, которые до этого были изогнуты в недовольстве, расплылись в приветливой улыбке. Он сделал несколько шагов вперёд и протянул руку, чтобы похлопать Дадзая по спине. Дадзай мгновенно отступил назад. Перси моргнул, но ничего не сказал о его реакции. Он только выпрямился и теперь стоял перед Дадзаем, как своего рода щит. Этот человек. Этот пожилой целитель. Дадзай за милю почуял в нём беду. — Мистер Дадзай Осаму! — поприветствовал он. Его голос был хриплым, как у курильщика, хотя Дадзай не почувствовал запаха пепла. В этом взгляде была нежность, которая сразу же вызвала у Дадзая недоверие, и он был обрамлён жёлтыми зубами, которым Дадзай не доверял еще больше. — Так приятно познакомиться с тобой. Не нужно прятаться, сынок. Иди сюда, иди сюда. Он похлопал по месту рядом с Панси. — Профессор, — напряглась другая медсестра, — я всё ещё осматриваю эту студенку. Поставьте его где-нибудь в другом месте. По тому, как дрогнул её голос, Дадзай подумал, что, скорее всего, она просто не хотела работать рядом с ним. Дадзай едва ли мог винить её. Панси заëрзала на стуле. На секунду ему показалось, что она просто освобождает ему место. Что было самым непонятным. Дадзай думал весь день — настолько, что даже не придал значения тому, чтобы пройти мимо неё и присесть на соседнюю койку. Перси стоял у него за плечом. — Вот так, — сказал профессор довольным тоном. Он на мгновение отвернулся от Дадзая, чтобы порыться в докторской сумке, которая лежала открытой на одном из столов, которые Помфри обычно использовала для сортировки своих зелий. Во время короткой паузы Дадзай и Панси встретились взглядами. Затем целитель заговорил снова. — Меня зовут профессор Сплин. Это моя ученица, Уиггинс, — он указал палочкой на медсестру — Уиггинс, которая выглядела больной, внезапно оказавшись в центре внимания Дадзая. — А вы, конечно, Дадзай Осаму! Все вас знают. Студент-демон. Дадзаю показалось, что он был ужасно взволнован этим. Перси, похоже, подумал о том же. Он прочистил горло. — Профессор Сплин, — сказал он натянуто. — Дадзаю нужно только пройти обследование. Я бы предпочёл, чтобы политика не вмешивалась в это. Сплин выглядел раздражённым, когда его прервали. — Политика — это всё, — сказал он им. Дадзай закатил глаза. «Политика — это заноза в заднице», — подумал он. — Профессор, — спросил Дадзай. — Как долго вы пробудете в Хогвартсе? Сплин выглядел немного удивлëнным, что ему задали вопрос, но, несмотря ни на что, ответил: — О, я думаю, какое-то время. Тот странный огонек в его глазах снова появился, и Дадзаю это очень не понравилось. Палочка всё ещё была в руке Сплина. Она была длиннее, чем у Дадзая, и из гораздо более светлого дерева. С этими словами он слегка взмахнул рукой, и несколько зелий выплыли из его сумки и расположились на столе. — В конце концов, столько всего нужно сделать. — Готовите лекарство от окаменения? — просил Дадзай, настороженно разглядывая зелья. Красные, синие и зелёные зелья выстроились в ряд на столе. Дадзай почувствовал слабое жужжание магии, исходящее от них. Он мог бы почувствовать больше, если бы закрыл глаза и сосредоточился, но не хотел закрывать глаза в присутствии такого количества подстановочных знаков. Эти новые целители — в частности, Сплин — определённо должны быть в поле зрения Дадзая. И Панси тоже. Он ни на секунду не поверил, насколько подавленной она была. И, конечно же… — Мы можем поторопиться? — Джемма вдруг резко сказала. — П-простите? — пискнула Уиггинс. Она отстранилась от руки Панси, словно обжегшись, затем многозначительно посмотрела на Джемму. — Я не могу работать так быстро, маленькая мисс. — Я имею в виду его, — повторила Джемма. Неудивительно, что она наклонила голову, указывая на Дадзая. Он невинно улыбнулся в ответ. — Джемма, — предупредил Перси. — Перси, — повторила она, и Перси сильно нахмурился. — Он опасен. Я не хочу, чтобы он был рядом с моими детьми. Тут её рука покровительственно опустилась на плечо Панси — то самое, которое Уиггинс всё ещё не осмотрела. Но Панси, казалось, ничуть не успокоилась. Она попыталась оттолкнуть Джемму, грубо пожав плечами, но староста не унималась. Губы Панси скривились. В этот момент Панси и Дадзай снова встретились взглядами. Между ними повисло короткое молчание. Она смотрела на него так… Как будто она о чём-то думает. Наверное, это было нехорошо. Но внимание Дадзая было отвлечено секундой позже, когда Сплин внезапно оживился. Дадзай повернулся к пожилому мужчине и увидел, как его лицо озарилось интересом, а рука дëрнулась, словно он потянулся за чем-то. Он даже перестал брать зелья, чтобы послушать, и вместо этого просто переводил взгляд с Джеммы на Перси и Дадзая, как будто думал, что они могут уронить что-нибудь вкусненькое, чтобы пожевать. — Мистер Дадзай тоже студент, Джемма. И, — Перси взглянул на Сплина. Он, должно быть, тоже заметил внезапный и острый интерес целителя. — Сейчас вряд ли подходящее время обсуждать это. — Продолжайте, — нетерпеливо сказал Сплин. — Нет лучшего времени, чем сейчас, чтобы высказать свои претензии. Джемма бросила на него странный взгляд, прежде чем сказать: — Я сказала мистеру Дадзаю, что если он причинит боль ученику, я добьюсь его исключения. Ну, — она дëрнулась, как будто намеревалась замахать на него руками, но внезапно вспомнила, что держит Панси. — Как ты это называешь? — она легонько толкнула Панси, и еë рука, которая больше не была сломана, качнулась. Перси глубоко вздохнул. — Джемма, он действовал в целях самообороны. Ты же знаешь… — Я знаю, что с начала года от него были одни неприятности. — Я пока не вижу никаких доказательств этого. — «Ежедневный пророк». — За пределами «Ежедневного пророка». — А что насчёт окаменения? Я полагаю, ты думаешь, что это просто какое-то космическое совпадение, а? — Нет никаких доказательств… Перси и Джемма продолжали спорить друг с другом. Дадзай поймал себя на том, что отвлёкся. Сначала он посмотрел на Панси. К счастью, она больше не смотрела на него, а вместо этого переводила взгляд с Джеммы на Сплина. Уголки её губ обнажали зубы, и Дадзай подумал, что она очень похожа на мопса. Уиггинс, стоявшая перед ней, больше не работала. В какой-то момент она отступила. Теперь она лихорадочно переводила взгляд с одного старосты на другого, переводя его то влево, то вправо. Влево, затем вправо. Спор, как в пинг-понге. Затем Дадзай проследил за взглядом Панси, направленным на профессора Сплина. Его рука больше не тянулась к чему-то — он подобрался поближе к своей сумке и вытащил маленький журнал в кожаном переплёте. Он что-то быстро записывал в нём. Единственное, что указывало на то, что он писал — это скрип пера по бумаге и то, как лихорадочно он оглядывался на старост. Документировал их спор? …Сплин оторвался от своего дневника. Его взгляд внезапно встретился с взглядом Дадзая. Он моргнул, затем смущëнно улыбнулся. Он постучал пером, чтобы стряхнуть чернила. Сплин прочистил горло. — Мистер Дадзай хочет остановить окаменения, чем он может быть опасен? Тирада Перси резко оборвалась, когда он увидел, что Сплин смотрит на него. Секунду спустя его лицо стало персиково-розовым. — Верно. Извините, сэр, — пробормотал он, выглядя смущëнным. Дадзай задумался, не следует ли ему успокоить Перси — поблагодарить префекта за то, что он заступился за него. Но он быстро передумал. Этот персонаж — Сплин — посылал сигналы тревоги. Дадзай решил попридержать свой язык. На данный момент. — Всё это очень интересно, — сказал Сплин, и в его голосе действительно прозвучало некоторое сожаление из-за того, что им пришлось сосредоточиться на разговоре. — Но, возможно, это может подождать. Уиггинс, ты уже закончила с девушкой? Уиггинс начала кивать, но прежде чем она успела подтвердить… — Девушка? — Панси сплюнула. С её языка капал яд. Все, включая Дадзая, вздрогнули от внезапно ставшего язвительным выражения её лица. — Я Панси, — продолжила она. Её руки — теперь можно было использовать обе — сжимали и разжимали её мантию. — Панси Паркинсон. Вы забыли об этом? Сплин резко повернулся к ней. Он сердито нахмурил брови, а его щёки покраснели. — Так, нельзя неуважать целителя. Того, который только что вылечил тебя! Панси закатила глаза. От неё так и веяло неуважением. У Дадзая закружилась голова. С этой точки зрения презрение Панси было на самом деле забавным. Это лучше, чем быть объектом насмешек, подумал он. Дадзай чуть не рассмеялся, но в последний момент прикусил язык, чтобы не рассмеяться. Но, судя по быстрому взгляду Перси, брошенному в его сторону, и внезапному взгляду Джеммы, у него это не особенно получилось. — Неважно, — сказала Панси. — Вас волнует только лечение Дадзая! Джемма крепче сжала еë руку. — Панси, довольно! — Ну-ну, это просто неправда! — попыталась возразить Уиггинс. — Я не идиотка. Всё, чего хотят люди — это знать, что происходит с этим неудачником! — она показала ему указательный палец. — Я видела, как вы писали — профессор Сплин, верно? Делаете заметки для «Ежедневного пророка»? Я уже читала некоторые из ваших статей раньше! Глаза Дадзая расширились. Это всё объясняло! Странное поведение, пронзительные взгляды, быстрое прибытие в Хогвартс — Сплин воспользовался поводом для публикации в «Ежедневный пророк»! Затем, более отрезвляющее осознание, другая угроза. Сплин, всё ещё крепко сжимавший перо и дневник, покраснел ещё больше от того, что его разоблачили. — Только об одном из вас стоит написать, девочка. Так что придержи язык. — Ты хочешь узнать о Дадзае? — она набросилась на него. — Он мой враг, а не твой. Так что держись подальше от Хогвартса, пока я с ним не закончу! — Враг?! — пискнула Уиггинс. — Мисс Паркинсон, пожалуйста, — голос Перси был напряжённым. Панси проигнорировала их. Она заявила с уничтожающей уверенностью: — И в любом случае, у вас нет того, что нужно, чтобы написать о Дадзае. Все ваши статьи — полный отстой. На этот раз Дадзай не смог сдержать смех. Он разразился сдавленным хихиканьем. Панси торжествующе улыбнулась ему, затем, казалось, опомнилась. Затем она бросила на него презрительный взгляд. Джемма сделала то же самое. Только Перси и Уиггинс выглядели так, словно у них на глазах поезд сошел с рельсов, а Сплин выглядел так, словно вот-вот взорвётся от ярости. На Панси. На них всех. Он так сильно сжимал свой дневник, что некоторые страницы начали рваться. Дадзай продолжал смеяться ещё несколько долгих секунд, а когда его хихиканье, наконец, прекратилось, в лазарете воцарилась тишина. Никто больше не спорил и не кричал — даже Панси — и все уставились на Дадзая так, словно у него выросла вторая голова. — Простите, простите, — извинился он, совсем не сожалея. Он притворился, что вытирает слезу с глаза. — Это просто. Панси так редко говорит что-то интересное, что я был совершенно застигнут врасплох! — Эй, — ощетинилась Панси. На несколько мгновений в комнате повисла неловкая тишина. Дадзай мог с уверенностью сказать, что никто из них не ожидал, что встреча пройдёт именно так. Тема из «Ежедневного пророка», споры префектов и конфронтационная Панси… что дальше? В конце концов, Уиггинс прочистила горло, чтобы привлечь всеобщее внимание. Делая это, она сделала шаг назад и тут же споткнулась о ботинок Сплина. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она, запинаясь, восстановила равновесие. — Я понимаю ваши опасения, мисс… э-э… мисс Паркинсон? Панси скептически приподняла бровь. Теперь Уиггинс выглядела более чем больной. Она в отчаянии переводила взгляд с Дадзая на Панси, словно больше не была уверена, кто из них представляет для неё наибольшую угрозу. — И хотя мы, безусловно, хотели бы взять интервью у мистера Дадзая, нашим главным приоритетом всегда будет исцеление — Нет, нет, нет, — внезапно вмешался Сплин, бросив на свою ученицу призывающий к молчанию взгляд. — Мы должны взять у него интервью. Моя карьера зависит от этого! — Профессор! — крикнула Уиггинс. Дадзай перевел взгляд с одного на другого, и все остальные сделали то же самое. — Эта ваша карьера, — протянул Дадзай. И, как по волшебству, внезапно все посмотрели на него. Но Дадзай уже привык к этому. — Та, в которой ты лечишь людей, или та, в которой ты пишешь некачественные статьи? — Ты, сопляк, — всё лицо Сплина было надуто и читалось на нём. — Можем ли мы, пожалуйста, — сказал Перси, медленно подходя к Дадзаю. — Просто закончить этот осмотр? Если нет, я заберу отсюда своего ученика. Сейчас. — Оу, твоего ученика? — Джемма усмехнулась. — Он змей Слизерина. — Ну не начинай это снова. Воздух был колючим и изменчивым. Совсем не та успокаивающая атмосфера, которую, как знал Дадзай, любила поддерживать Помфри. Она могла быть жестокой, когда хотела, но всегда сохраняла спокойствие. Сейчас о поддержании мира не было и речи. Напряжённая атмосфера в Хогвартсе была невыносимой. Его взгляд скользнул к одной из закрытых коек, где спала Помфри или кто-то из других пострадавших. Затем он взглянул на трещину в стене. В последние дни лазарет всё больше и больше превращался в своего рода поле битвы. Место, где Дадзай, казалось, всегда находился под обстрелом и с удвоенной силой отстреливался. Панси наблюдала за ним. Он на мгновение нахмурился, а затем одарил её дразнящей улыбкой. И снова выражение её лица было странным. Задумчивое. Она подмигнула ему, как бы желая выразить… Какой-то смысл. Дадзай не понял. Затем, обращаясь к целителям, она внезапно сказала: — Теперь я полностью исцелена, не так ли? Теперь я могу уйти? Уиггинс вздрогнула. Затем: — Ну… да. Всё так, как я уже говорила. — А этот идиот даже не ранен, — она указала на Дадзая, и он дëрнулся от внезапного внимания. О чём же думает Панси? — Значит, он уходит со мной. Панси быстро вскочила на ноги. В конце концов Джемма оторвалась от еë руки. Все ошеломлëнно уставились на Панси, и Дадзай был главным среди них. — Прости, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Ты идешь сами или хочешь, чтобы «Ежедневный пророк» попытался тебя вылечить? — спросила Панси. Её взгляд быстро метнулся к палочке Сплина, лежащей на столе, затем обратно. В этом взгляде был какой-то скрытый смысл. Глаза Дадзая понимающе расширились, затем сузились. — Ты не можешь уводить моих пациентов, девочка, — Сплин резко оборвал себя, делая решительный шаг к Дадзаю. Но Перси всё ещё стоял на страже перед мафиози и не сдвинулся с места. Сплин выругался. — Что это? Дамблдор учит вас всех такому неуважению? — Это ненадолго, — пробормотала Уиггинс. — Давай не будем строить догадок, — немного неуверенно сказал Перси. Дадзай стоял, настороженный и совершенно сбитый с толку тем, о чём думала Панси. Когда они разговаривали в последний раз, она изо всех сил старалась убить его. Так вот, сейчас она была такой… что? Даёт ему выход? Панси удовлетворëнно кивнула, когда он двинулся за ней. Уиггинс фыркнула. — Дай мне хотя бы взглянуть на этот глаз! — Без обид, но вы не сможете исправить это лучше, чем Мори, — сказал им Дадзай, забираясь под руку Перси. — На самом деле, вы можете обидеться на это. — Вы двое, вернитесь сюда, — предупредила Джемма. Панси отмахнулась от её, когда выходила. Дадзай ничего не мог с собой поделать. Он снова разразился радостным смехом. Смех Дадзая эхом разнëсся по лазарету, когда раздались новые крики. Затем, когда дверь за ними закрылась, эхо по почти пустому коридору. — Панси совсем сошла с ума! — он захихикал, стараясь не отстать от неё. — Я ведь не ударил тебя по голове во время нашей дуэли, не так ли? — Не так ли? — выплюнула она в ответ. Только после того, как они миновали несколько поворотов и спустились по крутящейся лестнице (Дадзай следовал за ней, как послушный пёс по пятам, слишком сбитый с толку, чтобы отказаться от сопровождения), Панси, наконец, замедлила шаг. Дадзай начал понемногу узнавать окружающую обстановку. Холодные стены подземелий начали появляться вокруг них. Камни, которыми была облицована эта часть школы, были достаточно старыми, чтобы на них появились небольшие трещины. Слизеринские комнаты отдыха были недалеко отсюда, вспомнил он. Дадзай, соответственно, замедлил шаг, пока не перешёл на такой, словно пробирался по подземельям. Панси бросила на него раздражённый взгляд через плечо. — Что ты делаешь? Следуй за мной. — Не хочу тебя обидеть, Панси, но я не очень-то горю желанием идти с тобой в слизеринскую гостиную, — откровенно признался он ей. — Где все твои маленькие друзья смогут напасть на меня. Где Крэбб и Гойл смогут удержать его, а затем ударить по лицу. Только на этот раз они могут зайти куда дальше. Панси громко фыркнула. В её голосе было больше раздражения, чем вины, что, по мнению Дадзая, раздражало его настолько, насколько и её характер. Она бросила на него многозначительный взгляд, а затем сказала — немного смущëнно, как показалось Дадзаю. — Я всего лишь хочу поговорить. Успокойся. — Я совершенно спокоен, — сказал ей Дадзай. Он ускорил шаг, чтобы снова пойти за ней, чтобы доказать это. — Просто Панси так долго пыталась убить меня, что я немного колеблюсь. — Я не хотела… — она поджала губы, затем отвела взгляд. Пойманная на лжи или не желающая говорить больше. — Я хочу просто поговорить, — повторила она. Дадзай совершенно не доверял Панси. Но. Он послушно следовал за ней, несмотря ни на что. Панси ещё секунду смотрела на него, прежде чем повернуться лицом к залу перед ними. Прошло ещё несколько минут, прежде чем в поле зрения появился портрет Элизабет Берк. Увидев их, Берк вздрогнула на своей картине. Панси проигнорировала её, но Дадзай нахально помахал ей в знак приветствия. Затем Панси открыла дверь в комнаты Слизерина. Дадзай замешкался у самого входа. В нос ему ударил знакомый запах, похожий на пыль и сырость. И хотя Дадзаю это могло показаться довольно неприятным, он принюхался только для того, чтобы прочистить ноздри от запаха. Хотя он ещё не вошёл внутрь, Дадзай уже слышал фоновые звуки, которые ассоциировались у него с общими комнатами. Слабое мерцание горячего пламени. Приглашённые разговоры. И постукивание пешек по шахматной доске. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Дадзай в последний раз был здесь. Насколько было известно персоналу, он проводил каждое утро и ночь в общежитии. Но в офисе Гончих было в сто раз тише, и там было значительно меньше угрозы быть покалеченным ночью. Иногда в нём также присутствовала Пернатая, что Дадзай мог оценить по достоинству. Теперь Дадзай снова шёл в комнаты отдыха. Первое, что он подумал, было, что здесь холодно, как всегда! Хотя камин, как всегда, ревел и потрескивал. Он заливал тёплым светом всю комнату, но Дадзая пробрал озноб. В гостиной мгновенно воцарилась мёртвая тишина. Вокруг толпилось около дюжины человек, и все они теперь смотрели широко раскрытыми глазами на Дадзая и Панси, стоявших в дверях. Милли и Трейси, с развязанными зелёными галстуками на шее, вскочили на ноги первыми. Их стулья чуть не выпали из-за спин, если бы Блейз не вскочил, чтобы подхватить их обеих. — Что он здесь делает?! — закричала Трейси. За ней последовал одобрительный возглас. Блейз пересёк комнату прежде, чем кто-либо успел моргнуть. В ту же секунду он оказался рядом с Дадзаем и пристально посмотрел ему в глаза. — Что происходит? Ты в порядке? — спросил он. Блейз посмотрел на Панси, затем снова на него. — Он в порядке, — выплюнула Панси. — Мы оба в порядке, спасибо, что спросил. — О, — Блейз моргнул. Он ещё раз оглядел Дадзая с ног до головы, прежде чем отстраниться. — Я не это имел в виду. Из вас двоих, предположительно Дадзай больше навредит себе. Дадзай надулся. — Это несправедливо. И хотя Панси на это вздëрнула нос, она не стала на него гавкать. Вместо этого она повернулась к другим слизеринцам. Дадзай проследил за её взглядом и увидел, что Драко стоит у шахматной доски. Казалось, что он уже наполовину закончил партию и очень уверенно одерживает победу. Гойл сидел напротив него, когда вошёл Дадзай, но теперь он был похож на кирпичную стену, стоящую на страже. Крэбб сделал тоже самое у камина. Остальные слизеринцы столпились вокруг них. — Панси, — спокойно сказал Драко. — Что происходит? Она сердито посмотрела на него. — Какое тебе дело? — она покачала головой и намеренно отвела взгляд, когда Драко поморщился. Крэбб хрустнул костяшками пальцев. — Мы его изобьëм? Гойл угрожающе шагнул вперёд. — Да! — Нет! — выплюнула Панси. Крэбб и Гойл недоуменно моргнули. Все остальные в комнате сделали то же самое. Дадзай только покачнулся на месте, гадая, что же творится в голове у Панси. — Я хочу поговорить, — сказала она. Дадзай дружески помахал рукой, и все, кроме Панси, Блейза и Драко, отшатнулись. Как будто он мог произнести заклинание одним движением руки. Ни палочки, ни заклинания, ничего. — Мы с Панси… — начал он. — Я буду разговаривать с ним, — перебила его Панси. Дадзай резко закрыл рот и бросил на неё раздражённый взгляд. — Одна, — продолжила она, не обращая на него внимания. Затем, поскольку они всё ещё ловили скептические и озадаченные взгляды со всех сторон, она добавила: — Без свидетелей. Усекли? Тишина. — Панси… — предостерёг Драко. Он медленно поднимался на ноги, и во всех его движениях читалось беспокойство. Она бросила на него сердитый взгляд, заставив замолчать, и на этот раз не отвернулась, когда он поморщился. Блейз приподнял бровь. — Ты говоришь это так, будто собираешься… «Она хочет поговорить», — напомнил себе Дадзай. — «Она всего лишь хочет поговорить…» — О! — Дадзай выпалил. — Панси собирается меня убить! Драко поперхнулся. Панси повернулась к Дадзаю, крича глазами: «Заткнись! Ты что, идиот?!» — Я, — начала она, взглянув сначала на Блейза, который теперь наблюдал за происходящим с обычным для него бесстрастным выражением лица, а затем на комнату в целом. И хотя все смотрели на Панси, как на сумасшедшую, у Дадзая возникло ощущение, что они не то чтобы были недовольны тем, чтобы она его убила. Дадзай не был против того, чтобы его убили. Он лишь немного возражал против того, чтобы Панси была той, кто это сделает. — Аргх! — внезапно Панси застонала. Половина зала подпрыгнула. — Я собираюсь делать с Дадзаем всё, что захочу! Просто… просто уйдите, чтобы я могла сделать это одна! Пауза. Затем, как один, почти все слизеринцы в комнате повернулись к Драко. — Э-э-э, — мудро сказал один. — Может, нам, — сглотнул другой. — Уйти? Драко обвëл взглядом каждого из них. Но, в конце концов, он уступил Дадзаю. Между ними зажужжала беззвучная линия связи. Дадзай медленно моргнул — по-кошачьи — и посмотрел на Блейза. — Вы все могли бы просто уйти. Если Панси убьёт меня, просто проследи, чтобы я не превратился в призрака, хорошо? Я хочу умереть навсегда. Всё остальное — просто пытка. Блейз приподнял одну бровь. Но через секунду он кивнул. — Я не знаю, как этого избежать, — сказал он. — Но я постараюсь, — и с этими словами он повернулся и покинул гостиную. Панси смотрела ему вслед, разинув рот. Очевидно, она ожидала от него большего шума. Похоже, Драко требовалось только одобрение Дадзая, а следовательно, и Блейза. Он коротко кивнул сам себе, а затем объявил на всю комнату: — Собирайте вещи и уходите, змеи. Панси собирается поговорить с Демоном, — он взглянул на Панси, и в его глазах промелькнуло что-то мрачное и суровое. Она посмотрела на него в ответ. Единственным признаком ее истинных эмоций была дрожь в нижней губе. — Свидетелей нет, — повторил он. Панси стояла неподвижно перед дверью, пока все змеи скользили мимо неё и исчезали за дверью. Дадзай осторожно отступил в сторону, иначе некоторые люди могли бы на него наткнуться. Панси ни разу не отвела взгляда от Драко, пока это происходило. Драко, тем временем, смотрел только на Дадзая. Проходя мимо, он пробормотал себе под нос: — Надеюсь, вы знаете, что делаете, босс. — Кто, я? — Дадзай ухмыльнулся. — Всегда. Драко поджал губы. На самом деле он в это не верил. Но секундой позже он исчез, несмотря ни на что, дверь за его спиной с глухим стуком захлопнулась. Затем знакомые звуки слизеринской гостиной смолкли. Даже потрескивание камина, казалось, стихло. Панси вздохнула. Её плечи опустились. Дадзай с некоторым скептицизмом посмотрел на очевидное облегчение. Когда Панси поняла, что он наблюдает за ней, она снова нахмурилась и быстро прошла через комнату к доске… Дадзай фыркнул. — Ты проиграешь, — сказал он. Панси проворчала что-то неразборчивое, усаживаясь за шахматный столик. Она села на ту сторону, где до этого был Драко — на сторону белых — и принялась переставлять доску. Она отодвинула белого ферзя от чёрного слона, который шаг за шагом готовил ей уверенную победу. — Садись, — сказала она ему. Он наблюдал, как Панси поставила последнюю чёрную фигуру на место, прежде чем сесть напротив неё. Подушку притянула к себе. — Мы делали это в прошлом году, — прокомментировал Дадзай, когда Панси передвинула свою первую пешку. — Я не собираюсь убивать ради тебя ещё одного тролля, Панси. В прошлом году, когда Панси потребовала от Дадзая продемонстрировать им свою преданность, это было его обходным путём. У них тоже был такой разговор, когда они играли в шахматы. Дадзай, конечно, полностью уничтожил её. Он планировал сделать то же самое и сейчас. Он передвинул свою пешку. Прищурившись, Панси сказала: — Тогда не делай этого. Дадзай наклонился вперёд, оперевшись на ладонь, пока Панси делала свой следующий ход. Прошёл ещё целый ход, прежде чем Дадзай спросил: — И что же? Панси качнула конём взад-вперëд. Дадзай заметил это лёгкое движение проницательным взглядом. Он уже видел себя на несколько ходов вперёд, независимо от того, какое решение примет Панси. Через несколько секунд она, наконец, приняла решение. Конь Панси взял одну из пешек Дадзая. На доске раздался щелчок. Дадзай потянулся вперёд, чтобы передвинуть своего слона. Всё по плану. — В чём дело? Дадзай сделал паузу, слон завис в воздухе на открытой площадке. — О чём ты? — Во время нашей дуэли ты стёр моё заклинание. Дадзай сильно вздрогнул. Он случайно сбил слона с ног, чем заслужил почти насмешливый взгляд Панси. Но секунду спустя выражение её лица снова стало суровым. Дадзай обнаружил, что соответствует ему. — Ещё раз: о чём ты говоришь? — спросил он с напряжённой линией рта. — Не прикидывайся дурачком, — огрызнулась она. — Потому что я не идиотка. Я отлично применила Экспеллиармус. Но когда ты прикоснулся ко мне… я была как лёд. Мне показалось, что всё моё тело заледенело. Всё. И я не могла использовать магию. — Ты заикалась, — сказал ей Дадзай, вспомнив — с некоторым отчаянием — сдавленный крик Панси «Э-экспеллиармус!» в тот день. Она сердито посмотрела на него. — Я знаю, что произошло. Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений. Дадзай отвёл взгляд первым — скорее, чтобы собраться с мыслями, чем для чего-либо ещё. Он постучал пальцем по доске. — Твой ход. Панси всё ещё продолжала наблюдать за ним. Дадзай подождал, пока она, прищурившись, не опустила взгляд на шахматную доску и не погрузилась в глубокие раздумья, прежде чем выдохнуть. — О чём ты меня спрашиваешь, Панси? — спросил он после паузы. Она погладила одного из своих слонов, но через несколько секунд её палец опустился, чтобы поиграть с самой передней пешкой. Она пристально посмотрела на него, и Дадзай внимательно выдержал её взгляд. — С тобой что-то происходит, — сказала она. — Так было всегда. Драко и Блейз знают об этом. Я знаю, что они знают. Тайком крадешься по поместью Малфоев. Делаешь с помощью магии вещи, которые не должны быть возможны, — тут у Панси дëрнулась рука — та, что была сломана всего час назад. — Мне надоело быть лишней. Расскажи мне, в чём дело. Дадзай не был уверен, смеяться ему или нет. — Я не собираюсь тебе ничего рассказывать, — резко сказал он. — Зная тебя, я думаю, что ты развернëшься и расскажешь всем. Где я тогда буду, а? Исключенн. Вероятно, его бы исключили. Хотя, если быть честным, Дадзай чувствовал себя на пределе. Так было с зимних каникул, и особенно сейчас, когда Панси призналась, что она знает о Больше не Человек. Панси взяла одну из пешек Дадзая своей собственной. Она с горечью посмотрела на украденную фигуру. — И ты бы это заслужил, если бы я это сделала. Дадзай нахмурился. — Если? — повторил он. Её взгляд стал жёстким, почти ломким. Её пальцы подëргивались, словно им нужно было что-то сделать. Дадзай подумал, не одолжить ли ей свою монету — ту, которую он использовал, когда у него вот так начинали дрожать пальцы. Но вместо этого он передвинул своего слона по доске, забрав одну из пешек Панси в обмен. Панси, казалось, испытала облегчение, получив знак, что нужно что-то делать. Она почти сразу же начала возиться с одной из своих пешек, но пока не сделала своего хода. — Я ненавижу тебя, — сказала она. Это прозвучало искренне, и Дадзай кивнул. — Я тоже тебя ненавижу. Рад, что мы пришли к единому мнению. — Но, — сказала Панси, бросив на него недовольный взгляд. — Ты нравишься этим двоим, — она помолчала, затем так робко покачала головой, что её челка едва заметно дрогнула. — Я не знаю. Дадзай глубже уткнулся в ладонь, задумчиво глядя на Панси, а не на разворачивающуюся перед ним игру. «Этим двоим», должно быть, она имела в виду Блейза и Драко. Он вспомнил, как она разозлилась, когда он предположил, что Блейз и Драко предпочитают его компанию её компании. Как она плакала на балу у Малфоев, когда они доказали, что он был прав. Как она избегала встречаться взглядом с Блейзом за обедом даже сейчас. Он что-то напевал себе под нос. — Ревность — не лучшое чувство, — лениво заметил Дадзай. Каждый раз, когда он заговаривал о ревности Панси, она кричала на него. И впадала в ярость. Он подготовился соответствующим образом. Но сейчас она только вздохнула. Панси внезапно стала выглядеть очень усталой. — О, — поддразнил он. — Мы сегодня честны в своих чувствах? — Заткнись, — проворчала она. — Ты ничего не знаешь, — она, казалось, бездумно, взяла слона Дадзая своим королём. Это был ужасный поступок, но Дадзай, несмотря ни на что, некоторое время делал вид, что обдумывает свой следующий шаг. — Мои лучшие друзья хранят от меня секреты. Важные секреты. Они так сильно изменились… и даже Драко — похоже, его больше не волнует, что думает его отец, — она крепко сжала чёрного слона. Будто пытаясь придушить его. — С тех пор, как ты пришёл сюда, всё слишком сильно изменилось. — Тебе не обязательно говорить мне об этом, — подумал Дадзай. Сравнение своей жизни до Хогвартса и после иногда было для него невыносимым. Каждый божий день, запертый в своей комнате, или в кабинете Мори, или в конуре. Отцовские кулаки. Серия экстравагантных танцев вальса, на которые он не смог прийти. Его самыми счастливыми моментами в те дни были спокойные минуты. После жестокой перестрелки, когда отец организовывал их действия, а Мори был занят тем, что латал людей. Он запирался в своей комнате, один, и проводил долгие часы за чтением старых книг, жульничал в карты и отрабатывал мелкие фокусы с монетами, чтобы потом показать это Мори. Хогвартс был…другим. Это было общение с друзьями. Это было изучение чего-то нового. Он совал свой нос не в своё дело и, подняв глаза, увидел, что Блейз с нежностью наблюдает за ним. А ещё это были окаменение, ложь и, что хуже всего, Локхарт. Но Дадзай всё равно наслаждался этим, как долгим сном. Дадзай предположил, что между ним и Панси всё было по-другому. Но он всё ещё ощущал эту жгучую перемену в своих венах почти так же остро, как-то, что он чувствовал Больше не Человек. Он уставился на её скрытое тенью лицо через стол. — Если бы ты не осознала, — внезапно сказал Дадзай. Он постучал по доске. — То сейчас ты проиграешь. Она не подняла глаз, но Дадзай услышал знакомую нотку раздражения в её голосе. — Что? Я проиграю? — Через три хода, да. Панси хмуро посмотрела на доску, затем вздëрнула подбородок, чтобы ответить ему таким же взглядом. — Знаешь, — сказал он. — Эти двое снова бы стали общаться с тобой, если бы ты немного раскрылась. — Что, эмоционально? — она фыркнула. — За то, чтобы ты не убивала меня. Панси замерла. — Твоя очередь, Дадзай. Он промурлыкал и послушно передвинул своего ферзя. Она нахмурилась, и Дадзай подумал, что она, наконец, поняла, чем закончится эта игра. — Это не так-то просто, — рявкнула на него Панси. На секунду Дадзаю показалось, что она говорит о шахматах, но секундой позже стало ясно, что она говорит о чём-то другом. — Моя семья — семья Драко — важна. Мы не можем просто общаемся с теми, с кем хотим. — О, Панси признаёт, что хочет быть моей подругой? — Я хочу снова стать их подругой. Но они хотят общаться с тобой, и это… — Социальное самоубийство, — протянул Дадзай. Об этом он узнал от Драко. Но юный Малфой медленно и верно менял отношение к этой теме. Больше общался с ним. Тайком от отца, ещё до того, как по-настоящему встретил Дадзая. — Я знаю. — Ты грязнокровка, что ты можешь знать? — О том, что рискуешь навлечь на себя гнев своей семьи? — сказал Дадзай с некоторой горечью в голосе. Образы Мори и отца промелькнули в его голове на долю секунды. — Да… откуда же мне знать. Панси бросила на него странный взгляд. Он фыркнул, внутренне отгоняя предательские мысли. Он посмотрел на неё. Проблемы Панси с Блейзом и Драко в какой-то момент неизбежно становились и его проблемой. И хотя Мори сказал, что пусть Панси поступает, как ей заблагорассудится… Хорошо. Пока что у него ничего не получалось. И он подумал, что, возможно, всё прошло бы гладко, если бы она была у него под каблуком. По крайней мере, он был бы рад, если бы они были на одной волне. И, глядя на Панси, Дадзай подумал, что, возможно, в этом — только в этом одном — он мог бы примириться. — Блейз дал мне пару советов некоторое время назад, — сказал Дадзай, ничего не понимая. — Для меня это абсолютно ничего не значит, но, может быть, ты сможешь извлечь из этого какую-то пользу. Глаза Панси недоверчиво сузились. Дадзай подумал, что ей лучше сосредоточиться на шахматной партии, которую она вот-вот проиграет. Он наклонил голову. — Делай свой следующий ход, и я скажу тебе. Выражение лица Пасни помрачнело. Но после паузы она спрятала своего короля за ряд пешек, не сводя с него глаз. Дадзай фыркнул, увидев этот ход. — Что тебе сказал Блейз? — огрызнулась она. Дадзай закатил глаза. — Он сказал мне: «Ты должен выбрать быть эгоистом». Панси несколько раз моргнула. Дадзай посмеялся бы над этим странным выражением лица, если бы не почувствовал то же самое, когда Блейз дал ему совет. Что значит, он подумал: «Я самый эгоистичный и никчëмный человек из всех, кого я знаю!». Но Блейз всегда говорил то, что думал. И он, и Панси знали, что Блейз говорил это не просто так. Он считал, что это стоило сказать, и Дадзай сделал то же самое. — Он велел тебе быть эгоистом? — ошеломленно спросила Панси. — Что это за совет? Он тебе ещё и домашнюю работу не советовал делать? — Не так многословно, — усмехнулся Дадзай. Заметив унылый взгляд Панси, он пояснил: — Ты слишком беспокоишься о том, что подумают твои родители. О том, что думают все. Если ты хочешь тусоваться с этими двумя, то тебе просто следует, — сказал Дадзай как ни в чём не бывало, подумав: «Блейз бы так и сказал». — О, — сказала Панси. Она немного успокоилась, откидываясь на спинку стула. — Он бы так и сделал. Дадзай притворился, что раздумывает над своим следующим ходом. Панси посмотрела на него поверх своего короля. — …Ты его хорошо знаешь, да? Дадзай невозмутимо моргнул, глядя на неё. — Блейза? Конечно. Он мой любимец. Панси наморщила носик. — Блейз и Драко… Они, — выдохнула она. — Счастливы? Они эгоисты или что-то в этом роде? Дадзай на мгновение задумался. — Конечно, — сказал он в конце концов. — Я имею в виду, Блейз всегда поступал так, как хотел. — А Драко? — теперь в её голосе слышалось явное страдание. Дадзай внезапно вспомнил, как отчаянно она пыталась защитить его от отца по дороге домой на поезде. И все те крики, которые она учинила на балу у Малфоев несколько дней спустя. — Я думаю, у него получается. Панси вообще ничего не сказала на это, только погрузилась в неподвижное молчание. Если бы не медленный вдох её легких, Дадзай мог бы принять её за особенно раздражающую статую. Потрескивающий огонь взволновал её больше, чем она сама. Дадзай воспользовался этой возможностью, чтобы сделать свой последний ход, и передвинул своего ферзя по доске, эффективно удерживая короля Панси на месте. Он подождал, пока она поймёт. Внезапно Панси резко выпрямилась, ахнув. — Какого чёрта! — Три хода, ты что, не слушала? — Ты… — фыркнула Панси. — Идиот! У меня эмоциональный кризис, ты должен был позволить мне выиграть! Дадзай поднял руки в умиротворяющем жесте, но он улыбался, так что изображение не произвело особого эффекта. — Мне нужно продолжать серию побед. Я веду себя эгоистично, как того хотел бы Блейз. — Идиот! — она снова взвизгнула. — Идиот! Без предупреждения она внезапно схватила своего короля и бросила в него. Она промахнулась на милю и вместо этого король пролетел по воздуху в камин. — Ой — пискнул Дадзай. Он протянул руку, чтобы поймать его, но его пальцы только нащупали воздух. Дадзай напрягся, ожидая, что фигурка с грохотом упадёт на пол или сгорит в облаке дыма и пламени. Ничего из этого не произошло. Белый король завис в воздухе. Растопыренные пальцы Дадзая задрожали от слабой вибрации магии. Когда он пошевелил пальцами, король перевернулся в воздухе. Магия Дадзая подняла его на два фута над землей. Дадзай долго смотрел на него, уверенный, что если он сдвинет фигурку с места, то она упадёт. Именно Панси вывела его из задумчивости. — Нет. Только не говори мне, что ты на самом деле хорош в магии! Дадзай сжал пальцы в ладони и король подлетел к нему на несколько дюймов. Он повторил этот жест ещё пару раз, пока тот не оказался в пределах досягаемости. Затем он поймал его в воздухе. И тут же магическое жужжание — Вингардиум Левиоса, как узнал Дадзай — стихло. — У меня ничего не получается с магией, — откровенно признался он, вертя фигурку на ладони и разглядывая её. — Это была беспалочковая магия, Дадзай, — возразила Панси, явно недовольная. — Ты должен быть очень хорош, чтобы сделать это. Он взглянул на неё. — Ты так думаешь? — спросил он и поставил белого короля на середину доски рядом со своим чёрным ферзëм. — Я не хотел. — Ты не… — Панси оборвала себя, уставившись на него глазами, в которых читалось что-то среднее между изумлением и замешательством. — Это невозможно. Дадзай пожал плечами, потому что это была правда. В последнее время магия давалась ему всё легче и легче. На самом деле, настолько легко, что он уже не раз случайно накладывал заклинание. Мотус Субтилис, Инсендио, а теперь и Вингардиум Левиоса. И это было пренебрежение к тому маленькому трюку, который он проделал с Квиреллом год назад. Переход от полного отсутствия магии к магии, которая стоила огромных денег, к магии, которая была настолько простой, что он делал это одной лишь мыслью… Дадзай не был уверен, что с этим делать. Он уставился на свои руки, как будто они могли дать ответ. Но волшебство, которое ещё секунду назад витало вокруг них, рассеялось, как только король перестал парить в воздухе. Панси подозрительно смотрела на него через доску. — Мерлин, — сказала она. — Ты такой странный парень. Дадзай улыбнулся ей, немного нерешительно. Она скорчила гримасу, как будто собиралась сказать что-то, о чём потом пожалеет. Или как будто её могло стошнить. — Я хочу войти, — сказала она через мгновение. Дадзай приподнял бровь. — Внутрь? Ни за что. — Ты даже не знаешь, о чём я спрашиваю, — сказала она, что-то проворчав. Дадзай пожал плечами. — Не важно. Если это ты… Панси перебила его, свирепо глядя на него. — Вы все охотитесь на василиска, верно? Дадзай с сомнением кивнул. Затем, вместо того чтобы что-то предпринять, он начал переставлять шахматную доску. Он начал с пешек и постепенно продвигался вверх. Единственная фигура, которую он не передвигал, — белый король. Он стоял в середине доски, одинокий и неуместный. — Я помогу. — А ты можешь? — спросил Дадзай. — Да, — решила Панси. — Это… если ты действительно хорош, как говорят эти двое, то я хочу убедиться в этом сама. Дадзай начал смеяться, но на полпути смех перешёл во вздох. — Ещё одно проявление преданности? Просто убей меня уже. — Ты ещё не можешь умереть. Не раньше, чем я помирюсь с Драко и Блейзом. Ты им нравишься по какой-то непонятной причине. — О, отлично. Панси сердито посмотрела на него. Одной рукой она схватила белого короля с его места и стукнула с такой силой, что весь стол задрожал. — К чёрту здравый смысл… Я просто хочу, чтобы всё вернулось на круги своя. Поэтому я вступаю в твой клуб. Давай убьëм василиска или что-то в этом роде. — Это банда, — сказал Дадзай. — И ты не можешь просто так напроситься в гости! — Я только что это сделала! Глупый Дадзай! — Если хочешь присоединиться, обращайся ко мне, как к Боссу! — Только через мой труп! — Босс! Скажи «Босс»! Следующий час они препирались то по одному, то по другому поводу. Дадзай никогда не соглашался с тем, чтобы Панси присоединилась к банде, а Панси никогда не соглашалась с тем, что она не могла сама себя пригласить. Но к тому времени, когда другие слизеринцы вернулись в комнаты отдыха, на полу не было ни крови, ни внутренностей. Ни синяков, ни сломанных костей. А огонь в камине всё ещё потрескивал, излучая обычное тёплое сияние. Панси и Дадзай разошлись по своим делам задолго до этого. Единственное свидетельство того, что они вообще разговаривали — это шахматная доска, на которой не было белого короля. Ловкие пальцы Дадзая стащили её с доски во время разглагольствований о том, что подчинённые должны проявлять должное уважение! И теперь она гордо стояла рядом с его кружкой «Самый лучший профессор». Ещё один трофей, на который его гончие будут с завистью поглядывать.