Coil

***

«Не нужно быть таким суровым», — написал Мори в ответ на один из не слишком уважительных комментариев Дадзая. — «Плоды наших трудов вскоре покажут себя». Письмо пришло как раз этим утром. На самом деле, ужасное уханье Пернатой разбудило Дадзая, когда та появилась в комнате. Он вздрогнул, сел с широко раскрытыми глазами и сбросил одеяло на пол, но обнаружил сову, самодовольно прихорашивающуюся на подлокотнике дивана. Она тут же уронила письмо ему на колени. Единственной хорошей вещью во всей этой ситуации было то, что умница подарила ему одну из действительно модных ручек Мори — ту, которую, как знал Дадзай, она, должно быть, украла. Мори, вероятно, злился из-за потери. Эта мысль заставила Дадзая улыбнуться, поэтому он не стал сильно ругать Пернатую. Всё ещё. Плоды наших трудов... Дадзай перечитал эту строчку трижды, прежде чем, наконец, сжёг письмо с помощью зажигательного заклинания. После этого больше не осталось никаких улик. А также никаких приказов. Письма Мори по-прежнему оставались в основном бесполезными. Дадзай начал думать, что Мори просто не хватало кого-то, кто постоянно приставал бы к нему. Содержание письма крутилось у него в голове всю дорогу до Большого зала. Дадзай потянулся, закинув руки за голову, и по дороге зевнул. В залах было совершенно тихо, если не считать нескольких дëргающихся статуй и настороженных картин. Дадзай не обращал на них внимания, а они в ответ игнорировали его, по большей части. Единственным исключением была особенно похожая на Хаффлпаффскую картина, которая выругалась, когда он проходил перед ней. Тьфу. От этого у него звенело в ушах, но он всё ещё не мог заглушить эхо письма Мори. Плоды наших трудов... Дадзаю пришлось самому распахнуть огромные двери в Большой зал. Было ещё слишком рано для пробуждения других студентов, солнце ещё не взошло полностью, поэтому коридоры были пусты, двери закрыты, а в воздухе ещё не витал кисловатый запах полезных продуктов для завтрака. Честно говоря, это был единственный раз, когда Дадзай смог по-настоящему оценить Большой зал. Из-за этого он часто приходил первым. Сегодняшний день не был исключением. Он направился к гриффиндорским местам, и... Весь преподавательский состав повернулся к нему лицом. Дадзай застыл на месте. Его спина выпрямилась. Он неподвижно стоял на полпути между своим стульчиком и приоткрытой дверью. Обычно в этот час бодрствовал только Дадзай и несколько сотрудников. Обычно Макгонагалл. Иногда Снейп. Ещё несколько человек. Трелони и Вектор всегда приходили вместе и обычно опаздывали на несколько минут. Этим утром они все были здесь. Макгонагалл, Снейп, Трелони, Вектор, Локхарт, Флитвик — Дадзай мог бы продолжать, но на самом деле ему не хотелось знать всех их имен. По их встревоженным взглядам и тому, как они сгруппировались, было очевидно, что преподаватели были поглощены каким-то важным разговором. — Мистер Дадзай, — первым заговорил Снейп, прервав напряжённую тишину, в которую они внезапно погрузились. — Что вы здесь делаете? Дадзай нахмурился. Он вдруг осознал, что Дамблдора посередине их не было. — Завтракать? — произнёс Дадзай, как бы вопросительно. — Может, это мне следовало спросить вас об этом. Что происходит, сэр? В голове у Дадзая сразу же зашумело со скоростью мили в минуту. Помфри не было — значит, дело было не в этом. Но все по-прежнему смотрели на него так, словно в том, что пчела попала им под воротник, всё равно был виноват Дадзай. — Ах! Демон прибыл? — воскликнул Сплин, подпрыгивая. Среди сотрудников он выделялся, как больной палец на ноге. В то время как остальные были спокойны и напряжены, он возбуждëнно озирался по сторонам, а за его спиной висел его блокнот. Перо парило над бумагой, что-то лихорадочно записывая. Несколько профессоров бросили на него уничтожающие взгляды, особенно Снейп среди них. Дадзай наблюдал за всем этим оценивающим взглядом. Послание Мори эхом отдавалось в его голове. Отсутствие Дамблдора. Сплин, казалось, буквально вибрировал на месте. Всё сразу сложилось воедино, и Дадзай выпалил: — Где директор? Снейп дёрнулся, и несколько сотрудников вокруг него обменялись быстрыми испуганными взглядами. Наконец, из их толпы вышла Макгонагалл. Её плечи были напряжены, а морщинки вокруг глаз казались более заметными даже с такого расстояния. — Садитесь, мистер Дадзай, — сказала она голосом, не оставляющим места для вопросов. — Скоро будет сделано объявление. Дадзай покачался на каблуках, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Остальные сотрудники ещё не покинули свою группу, но и не вернулись к своей болтовне. Присутствие Дадзая, очевидно, отвлекло их. Осознание этого не давало ему покоя, и, вместо того чтобы сесть так, как советовала ему Макгонагалл, он спросил: — В какой степени это моя вина? Макгонагалл моргнула, явно застигнутая врасплох вопросом. За её спиной Снейп прищурился, и несколько других профессоров с подозрением посмотрели на него. Сплин что-то записал пером. А Локхарт, который на этот раз выглядел немного подавленным, внезапно издал громкий смешок. Макгонагалл послала Локхарту призывающий к молчанию взгляд, и он поморщился в ответ. — Тебя это не касается, — сказала она. Затем скептически спросила: — Почему ты спросил? — Если случится что-то плохое, винить в этом будут меня, — честно признался ей Дадзай и увидел, как напряглось выражение лица Снейпа на другом конце зала. — Я бы не отказался от некоторого времени, чтобы подготовиться. Сейчас, как никогда. Теперь, когда слова Мори — плоды наших трудов — донеслись до Дадзая, это, вероятно, была его вина. И если его подозрения были верны... Макгонагалл не отвела взгляда, а её губы оставались сжатыми в тонкую линию. — Сядь, — вот и всё, что она сказала через несколько секунд. Дадзай тяжело вздохнул. Но он сделал, как ему было сказано, и поплелся к гриффиндорскому столу. Его друзья ещё не пришли, поэтому Дадзай устроился во главе стола в одиночестве. Это было то место, где обычно сидел Перси, что означало, что его могли переместить после того, как префект проснётся через несколько минут. Но это также было ближе всего к столу преподавателей, а Дадзай любил подслушивать. Он поставил свою сумку с книгами на стол перед собой. В отличие от других студентов, еда редко появлялась перед ним. Сейчас Дадзай не был голоден, да и не стал бы есть, даже если бы это было так. Но он был бы рад, если бы ему было чем заняться. Как бы то ни было, персонал бросал на него подозрительные взгляды всё время, пока он устраивался. Дадзай достал из сумки книгу и притворился, что читает. «...Благодаря уникальным фундаментальным свойствам магии трансфигурации, у неё может быть множество разнообразных применений. Начиная от незначительных изменений, таких как традиционная «спичка—иголка», и заканчивая более сложными изменениями формы - анимаги являются самыми необычными...» — Что именно мы собираемся рассказать студентам? — спросила Вектор, понизив голос до напряжённого шёпота. Дадзай перевернул страницу, но его взгляд не сфокусировался на содержании. Макгонагалл, сидевшая за преподавательским столом, недовольно хмыкнула. — Мы расскажем им то, что должны, — сказала она. — Не всё, — быстро вмешался Снейп. Последовала пауза, во время которой Дадзай подумал, что Макгонагалл, возможно, сердито посмотрела на мастера зелий за то, что тот прервал еë. Но он не поднял глаз, чтобы проверить, а только покосился на странную фигуру, изображающую человека, превращающегося в собаку. — Ну, а почему бы и нет? — спросил Локхарт. — Если это Демон виноват в том, что Альбус исчез, мы должны сказать! — Тише! Локхарт кашлянул. — Это правда. — Это всего лишь предположение, — уклонилась от ответа Макгонагалл. — Именно из-за бездействия Альбуса его сняли с поста директора, — сказал Снейп. Палец Дадзая дëрнулся, и бумага в его учебнике зашуршала. Шум. Он перевернул страницу, чтобы скрыть это. Никто из сотрудников не кричал на него, поэтому он не думал, что они заметили его реакцию. «Дамблдор был уволен», — подумал он, читая книгу. Значит, это было правдой — планы Мори начинали осуществляться. Это было то подтверждение, в котором он нуждался. Потому что не могло быть и речи о том, что Мори имел в виду под плодами. — Вот именно! Он должен был изгнать Демона несколько месяцев назад! — говорил Локхарт. — Бездействие в отношении окаменения, дурак! — Снейп возразил. — О, — сказал Сплин. — А не может ли быть и то, и другое? — Это правда. Департамент образования привёл в качестве довода к окаменениям Ученика-демона. — Вы имеете в виду окаменения, вызванные Демоном? — Локхарт выдавил из себя смешок. Макгонагалл резко оборвала его: — Этому нет доказательств. Локхарт поперхнулся. — Э-э... да. Конечно Мэм. «Мэм»? Дадзай оживился, услышав это. Он никогда не видел, чтобы Локхарт проявлял такое почтение к кому бы то ни было! — Минерва. Что касается мистера Дадзая. Ты получила ответ от... — начал спрашивать Снейп. — «Ежедневного пророка»? Прошло всего несколько часов с тех пор, как я отправила письмо, Северус. Снейп шумно выдохнул. — Помалкивай об этом деле с Демоном, — сказала Вектор таким тихим голосом, что Дадзаю пришлось напрячься, чтобы расслышать её. — Я имею в виду, — промурлыкала Трелони таким же тихим голосом. — Он сидит прямо здесь. Разговор надолго затих. Достаточно долго, чтобы Дадзай посмотрел на них. Взглянув вверх... Персонал тут же подскочил и отвернулся. Они, должно быть, пристально смотрели на него. Только Снейп и Макгонагалл не отвернулись, чувствуя себя виноватыми, поэтому Дадзай дружески помахал им в знак приветствия, прежде чем снова уткнуться в свою книгу. В ней всё ещё говорилось об анимагах, что, по мнению Дадзая, было интересно и намного превышало его уровень мастерства. Он пролистал несколько страниц, пока не нашёл что-то более простое, чтобы пролистать. Кто-то вздохнул. — Это группа. — Так и есть. — Ну, и что мы будем делать? — просил Флитвик. — Можем ли мы исключить... вы знаете, кого? Сможет ли Альбус тогда вернуться? Макгонагалл усмехнулась. — Этого не произойдёт. — А почему бы и нет? — Альбус нужен нам здесь! — Я буду тем, кто спасет положение, не волнуйся, — театрально прошептал Локхарт Сплину. — Могу я тебя процитировать по этому поводу? — Конечно! Снейп хмыкнул — Дадзай мог узнать этот недовольный голос где угодно. Он поймал себя на том, что инстинктивно напрягся, ожидая услышать, что скажет дальше его любимый профессор. — Что мы будем делать, зависит от Минервы, — сказал он суровым тоном. — Учитывая, что... Снейп резко замолчал, когда в Большом зале послышались шаги. Дадзай поднял взгляд — сначала на преподавателей, затем на дверь. Как и Дадзай, студенты на мгновение замерли, прежде чем войти, а затем поспешили к своим столам. — Мы закончим с этим позже, — проворчал Снейп. — Что касается студентов? Макгонагалл провела рукой по лицу. — Я скажу им то, что нужно. — Лгать студентам? — Сплин подскочил. — Чтобы избежать беспорядков, — сухо ответила Макгонагалл. Послышался шорох ткани, когда она пригласила остальных сотрудников вернуться к их столам. — Садитесь. Я скоро сделаю объявление. Они сделали, как им было сказано, и перед каждым стулом волшебным образом появились разнообразные блюда для завтрака. Перед Снейпом и Макгонагалл появились две кружки с дымящимся кофе, и они выпили, не дожидаясь, пока они остынут. Дадзай подумал, что, поскольку сотрудники больше не толпились, Большой зал выглядел так же, как и всегда. Вокруг них царила утренняя тишина. Столы постепенно заполнялись едой. Только он и несколько других присутствующих учеников были посвящены в ранее напряжённую атмосферу. Из-за этого, когда появилась следующая группа детей, они сонно поплелись к своим столам, как будто ничего не случилось. Дадзай полистал свою книгу, чтобы избежать пристальных взглядов в свою сторону. Он почувствовал облегчение, когда наконец появились Фред и Джордж. — Доброе утро, — поприветствовал его Фред, широко зевнув. Он почти рухнул справа от Дадзая. Джордж сидел слева от него и выглядел не менее бодрым. — Доброе утро, Маленькая Змейка. — Просыпайтесь, вы двое, — поздоровался Дадзай. Они продолжали сонно складывать еду в тарелки и в ответ только хмыкнули. — У нас сегодня работа. — Работа? — спросил Джордж. — Так рано? Фред намазал два тоста маслом и передал один Джорджу. В свою очередь, Джордж угостил брата нарезанным грейпфрутом. — Думаю, это то, что мы получаем за то, что не спрашиваем о плане, — сказал Фред. — Ну, в чём дело? — Работа, — неопределённо повторил Дадзай. Он махнул рукой вокруг. — Ты знаешь. — На самом деле, мы никогда не знаем, что происходит в твоём мозгу. — По крайней мере, обычно. Так что же... Прежде чем он успел закончить, Гермиона и Рон сели за стол напротив них. Рты близнецов растянулись в широких улыбках, и теперь они выглядели немного более бодрыми. — Доброе утро, вы двое, — просиял Фред. — Тоже пришли посмотреть на последний план Дадзая? — О? — Гермиона моргнула, шаря по столу в поисках фруков. — Ты проверяешь сегодня женский туалет, Дадзай? — Проверяет что? — пробормотал Рон. — Василиск, — сказал ему Дадзай, хотя Рон всё ещё выглядел более чем недоверчивым. — И таков план. А что, ты хочешь присоединиться? Гермиона улыбнулась: — Только если я буду с тобой. — Чем больше народу, тем веселее, — сказал Дадзай. — Но нам нужно поторопиться. Сегодня днём у меня урок с Макгонагалл, так что нам нужно закончить до этого. Дадзай взглянул на преподавательский стол. Макгонагалл смотрела на море студентов, тихо разговаривая со Снейпом, стоявшим рядом с ней. Он отвёл взгляд. — Возможно. В любом случае, я просто хочу разобраться в ситуации. Я оставлю важные вопросы на потом. — Надеюсь, ничего опасного, — сказал Перси, подходя к Джинни и Луне. — Старший брат снова волнуется, — хихикнули Фред и Джордж. Он бросил на них укоризненный взгляд, прежде чем скептически посмотреть на Дадзая. — Стоит ли мне беспокоиться? Дадзай усмехнулся. — Нет, не сегодня. — ...Хорошо. Пусть так и будет. — Ничего не обещаю! Джинни хихикнула. — Удачи, Дадзай. Дай мне знать, если я смогу помочь. — Если мы сможем помочь, — сказала Луна, и Джинни покраснела от смущения. — Я всегда хотела провести обряд экзорцизма. — Луна, я не думаю, что это... — Джинни замолчала, когда они с Луной заняли свои места чуть дальше за столом. Перси сел рядом с ними, хотя староста, казалось, пришёл сюда только позавтракать и ни разу не вмешался в их разговор. — Проводим обряд изгнания нечистой силы, не так ли? — спросил Фред, и Джордж сказал: — Не позволяй Почти Безголовому Нику услышать это от тебя! При упоминании об одном из призраков, обитающих в Хогвартсе, Дадзай надулся. — Я не хочу иметь ничего общего с призраками. В конце концов, призраки были, пожалуй, единственными существами в Хогвартсе, которые могли чувствовать Больше не Человека. Ему ничего этого не было нужно. — О! Звучит как драма. — Да, выкладывай, Змеëныш! — Мне нечем поделиться. Они мне просто не нравятся. Гермиона оживилась. — Не нужно быть таким враждебным, Дадзай, — сказала она. — На самом деле, у меня есть довольно интересный забавный факт о призраках Хогвартса, который может изменить твое мнение о них! Мнение Дадзая изменить не удалось. А «интересный забавный факт» Гермионы на самом деле оказался несколькими не очень интересными лекциями. Все они с юмором слушали её рассказ, лишь изредка прерываясь на посторонние разговоры или отпуская небрежные замечания. Гермиона дочитала рассказ о том, как умер Кровавый барон (Самоубийство! Дадзай продолжал ужасно ревновать из-за этого лакомого кусочка), когда Макгонагалл внезапно приказала всем в Большом зале замолчать. — Ученики, — позвала она таким же торжественным и строгим голосом. В Большом зале сразу же воцарилась тишина. — Спасибо, — сказала она. — Это сенсационное заявление, поэтому я прошу тебя свести свои предположения и вопросы к минимуму. По комнате прокатилось несколько взволнованных смешков. Дадзай услышал нервный голос Джинни: — Перси, что происходит? Макгонагалл шагнула вперёд, пока не оказалась во главе ученических столов. Её взгляд скользнул по собравшимся детям и ни на секунду не задержался на них. Они скользнули по Дадзаю, как будто она его даже не заметила. В конце концов, её взгляд остановился на дальней стене. — Альбус Дамблдор был отстранён от должности директора Хогвартса... — Что?! — О, звёзды мои! Из Большого зала донëсся шум. Несколько студентов в шоке вскочили на ноги, но друзья с широко раскрытыми глазами потянули их обратно. — Директор ушел!? — пискнула Гермиона. — Я имею в виду, — выдохнул Рон. — Это было в газетах несколько недель назад, но я не думал, что это произойдёт на самом деле! За спиной Макгонагалл сотрудники в отчаянии переглядывались. А обычное место Дамблдора в центре стола, как и ранее, оставалось пустым. Многие ученики, казалось, только сейчас осознали его отсутствие. Большой зал сотрясали крики. Дадзай, который уже получил эту информацию, только наблюдал за происходящим, стоически нахмурившись. Макгонагалл подняла руку, и снова воцарилась напряжённая тишина. Но в воздухе всё ещё витала тревожная энергия, такая мощная, что у Дадзая волосы на голове встали дыбом. Макгонагалл подождала несколько мгновений, пока не стало ясно, что крики стихли. Только после этого она продолжила: — Это было решение, принятое не сотрудниками Хогвартса, а кем-то извне. Могу вас заверить, это решение далось нелегко, — ещё одна пауза, на этот раз для того, чтобы тяжело вздохнуть. — Я назначена директором школы вместо него. Остаток учебного года пройдёт в обычном режиме — я поговорю с каждым классом индивидуально о возможных изменениях в моём расписании занятий в связи с моей возросшей нагрузкой. Спасибо вам. С этими словами Макгонагалл покинула аудиторию. Она прошла, расправив плечи и выпрямив спину, мимо нескольких столов, за которыми сидели глазеющие студенты. Её поведение не оставляло места для вопросов. Наконец, после нескольких напряжённых секунд, Макгонагалл исчезла за дверью. Как и следовало ожидать, Большой зал взорвался разговорами, как только она ушла. — Это безумие, — изумились Фред и Джордж. Дадзай взглянул на них, наклонив голову и прекрасно осознавая, что несколько взглядов по всему залу теперь устремлены в его сторону — без сомнения, они каким-то образом считают его ответственным за это. Ожидаемо. — Так ли это? — он спросил. — Рон прав, я уже целую вечность читаю об этом в газетах. Рон прожевал кусочек тоста так быстро, как только мог, а затем сказал: — Это правда! Та организация оленей, или что-то в этом роде. — Это Министерство образования, — поправила Гермиона. — Как Департамент образования. — Верно, ага. — Я не уверена откуда они взялись. Я имею в виду, всего пару месяцев назад я о них даже не слышала! А теперь они принимают решения о приёме на работу в Хогвартс? — Гермиона покачала головой. Луна, сидевшая несколькими сиденьями дальше, наклонилась вперёд. Её волосы соскользнули с плеча и упали в миску с овсянкой. Она, казалось, даже не заметила этого... — Мой отец тоже никогда о них не слышал. Этот Департамент образования довольно загадочный, он появлился из ниоткуда. Возможно, у них есть какие-то другие мотивы? Хотя я не понимаю, почему они хотели, чтобы директор Дамблдор ушёл. Все его любят. Джинни поспешно вытащила волосы Луны из миски и начала вытирать их салфеткой. — Ну, это не совсем так. Так ли это? Я имею в виду, что он ничего не сделал с этими... окаменениями. Перси неловко провел плечами рядом с ней. Затем он покачал головой. — Достаточно. Профессор Макгонагалл сказала нам не спекулировать на эту тему. Мы оставим всё как есть. — О, но это только заставляет меня задуматься ещё больше, — протянул Дадзай, опираясь на ладони. Неважно, что он уже знал правду об увольнении Дамблдора и о роли ДО в этом. Перси бросил на него взгляд. Но прежде чем он успел что-либо сказать по этому поводу, внезапно моргнул и выпрямился. Дадзай нахмурился, проследив за его взглядом. Снейп направлялся к их группе. В этой сосредоточенной походке нельзя было ошибиться — он направлялся прямо к ним. — Доброе утро, профессор, — поздоровался Перси. Снейп хмыкнул. — Я бы не стал называть что-либо подобное хорошим, — проворчал он. Перси неуверенно приподнял плечи, но Снейп вместо этого повернулся к Дадзаю. — Мистер Дадзай. Недавнее повышение Минервы по службе ставит её в затруднительное положение. Твои личные занятия с ней отменяются. Не используй это свободное время для того, чтобы навлечь на себя неприятности. Не практикуй трансфигурацию самостоятельно. Не делай... — ...Что то весёлое? — Дадзай закончил за него. Снейп нахмурился. — Вы такой зануда, сэр. Снейп сердито посмотрел на него. Дадзай вздохнул. — Отлично. Да, несомненно. Я буду вести себя хорошо. Он кивнул. — Хорошо, — сказал он. Затем, нахмурив брови и понизив голос, тихо добавил: — Лучше бы этот разговор об охоте на василиска был шуткой, трудный ребёнок. Гермиона и близнецы обменялись испуганными взглядами. Дадзай только усмехнулся в ответ. Снейп несколько секунд ждал ответа Дадзая. Но когда за всё время, пока длился вдох, он не получил в ответ ничего, кроме самодовольной ухмылки, он вздохнул, протяжно и огорчëнно. Он ущипнул себя за переносицу. Затем пробормотал себе под нос: — Мне нужно наложить на тебя отслеживающее заклинание. Дадзай притворился, что не услышал, и мгновение спустя Снейп отпустил их. Те ученики, которые не задерживались, чтобы поболтать или перекусить, расходились по комнатам. Народу было немного — отчасти потому, что в эти дни посещаемость была низкой, а отчасти потому, что было о чём поговорить. И хотя Дадзай любил поболтать, у него также были дела, которыми нужно было заняться. — Я собираюсь уходить, — сказал Дадзай своей банде, всё ещё оглядывая толпу. — Что, прямо сейчас? — Фред и Джордж моргнули. — Ты ещё даже не позавтракал! Дадзай скорчил гримасу. — Я попозже съем обед, — предложил он. — Дадзай! Завтрак - самый важный приём пищи за день! Ты должен что-нибудь съесть, — сказала Гермиона. — Кто бы тебе это ни сказал, он солгал. Самый важный приём пищи - это обед! Я читал об этом где-то. — Что? Где? Дадзай шмыгнул носом, затем отвернулся, чтобы отвернутся от яблока, которое Гермиона внезапно сунула под его нос. — Я прикалываюсь над тобой, Миона. Кого вообще волнуют такие вещи? — Меня! Затем он повернулся к близнецам, не слушая её. — Последуете за нами? — Конечно! — Очевидно! Дадзай кивнул — и чуть не уронил яблоко, которое Гермиона всё ещё протягивала ему. Только для того, чтобы она перестала суетиться, он выхватил яблоко у неё из рук. Она издала довольный звук, который он проигнорировал. Он подбросил яблоко вверх и поймал его. Затем он поднялся на ноги. — Тогда давайте шевеливаться, ребята. Близнецы встали первыми, а Гермиона последовала за ними секундой позже. Рон, Джинни, Луна и Перси остались на своих местах. Они всё ещё заканчивали завтракать. Или, как в случае Перси, с сомнением поглядывали на предстоящие выходки. Дадзай быстро попрощался со всеми и поспешил прочь. Гермиона догнала его, когда он уже выходил за дверь. — Теперь мы можем не торопиться и осмотреться, — говорила она. — Раз уж твой урок на сегодня отменили. — Верно, — сказал Фред. — У нас будет больше времени, чтобы осмотреть... — Джордж замолчал. — ...Что именно мы ищем? Прежде чем ответить, Дадзай оглядел зал, желая убедиться, что их никто не подслушает. Он тихо ответил: — Там, где василиск проводит большую часть своего времени. Я думаю, в Тайной комнате. — Ого, это так круто. — Рад, что привлёк ваше внимание, — радостно сказал Дадзай близнецам. — Я бы хотел найти вход сегодня. Гермиона серьёзно кивнула, в то время как близнецы радостно заулыбались. Но все они были на его стороне, независимо от своих эмоций по этому поводу. Дадзай полагал, что в этом отношении он не мог бы и мечтать о лучших подчинённых. Дадзай собирался сказать Гермионе, чтобы она взяла на себя роль путеводителя. Она шла впереди — она, безусловно, была лучшим гидом, чем он — когда Панси внезапно свернула за угол, шагая со скоростью мили в минуту. Прямо на них. Чёрт. Близнецы проследили за его взглядом. Как только они увидели стремительно приближающуюся к ним ракету в виде Панси, они расправили плечи и встали на защиту Дадзая. Дадзай оценил эту мысль, но... — О, прекратите, — выплюнула Панси. Близнецы несколько раз моргнули от открытой враждебности. — Мы с этим неудачником теперь в хороших отношениях. Я не собираюсь нападать на него или что-то в этом роде. Близнецы переглянулись. — Факты говорят об обратном, — уклончиво ответил Джордж, и Фред скрестил руки на груди. Панси нахмурилась ещё сильнее и бросила на Дадзая сердитый взгляд сквозь щель между их телами, загораживающими проход. — Скажи им, что я не собираюсь тебя убивать. Дадзай сделал неопределённый жест рукой, на который Гермиона не отреагировала. — Дадзай! — Ладно, ладно, — фыркнул Дадзай. Он похлопал близнецов по спине, обезоруживая. Они долго смотрели ему в глаза, прежде чем, наконец, отойти в сторону. Но было очевидно, что они всё ещё напряжены по бокам от него. — Я отзову своих сторожевых псин. Но если ты попытаешься меня ударить, они укусят. — Чёрт возьми, так и будет! Панси сморщила носик. — Это отвратительно. Близнецы уставились на неё. И даже Гермиона, стоявшая рядом с Дадзаем, хмуро смотрела на Панси. Дадзай решил, что его сторожевые псы справились с фактором враждебности, поэтому спросил чуть дружелюбнее: — Чего ты хочешь, Панси? Она повернулась к нему и посмотрела мимо остальных, как будто они были единственными посетителями во всей школе. Гермиона издала обиженный звук. — Ты сейчас ищешь василиска, да? — спросила она, затем продолжила, не дожидаясь ответа. — Я пойду с тобой. — Ты кто такая? — Ты не можешь просто так напроситься! — Да. Это похоже на эксклюзивное мероприятие. Панси усмехнулась. — Вряд ли это можно назвать эксклюзивным. Похоже, Дадзай просто приглашает всех кого только можно и нельзя, — тут её взгляд упал на Гермиону с некоторым осуждением. У Гермионы отвисла челюсть, а затем румянец мгновенно залил всё её лицо. — Ох, прошу прощения! — Ну-ну, дети, — сказал Дадзай, делая шаг вперёд. — Так уж и быть, я буду внимателен ко всем вам, если вы перестанете кричать. — Оу, укуси меня — огрызнулась Панси. Затем она, казалось, опомнилась и немного нервно взглянула на близнецов. Она осторожно отошла от них на шаг. — Нет, спасибо, — сказал Дадзай. Он повернулся к свирепо смотревшей на него Гермионе. — Продолжай показывать дорогу, пожалуйста? Она ахнула. — Ты же не можешь серьёзно отнестись к тому, что она пойдёт с нами, Дадзай! Я-я знаю, что ты сломал ей руку, и если ты сожалеешь об этом, то это... — О, я совсем не сожалею об этом. — Идиот — фыркнула Панси. Гермиона несколько раз моргнула. Она покачала головой. — Дадзай... — Я не хочу, чтобы она шла с нами, — сказал он. — Но Панси всё равно пойдёт. Она для меня, как заноза в боку. Или опухоль. — Не называй меня опухолью. — Ревнивая опухоль, — мудро поправил он себя. — Ты! Дадзай приподнял бровь, а затем дьявольски дерзко ответил: — Я буду называть тебя так, как захочу, пока ты, наконец, не проглотишь слово «Босс». Панси с невозмутимым видом уставилась на него. — Босс. — Не так, — нахмурился Дадзай. — С чувством! Панси больше ничего не сказала, поэтому Дадзай просто повернулся к своей банде. Близнецы смотрели на него скептическими взглядами, а Гермиона - чуть более задумчиво. Но через несколько мгновений она уступила. — Если ты уверен. — Я думаю, будет немного неловко, если она убьёт меня в женском туалете, — сказал Дадзай, повеселев, когда Панси попыталась ударить его по руке, но безуспешно. — Так что, Панси может присоединиться к нам хотя бы раз. Блейз был бы счастлив, если бы мы все тусовались вместе. Он почти мог представить себе довольную улыбку Блейза, когда тот увидит, что они поладили. Это был бы просто лёгкий изгиб его губ. Или даже что-то такое незначительное, как движение его глаз. Блейз был хорош в таких тонких выражениях, как эти. ...Панси - не хороша. Через несколько секунд Гермиона снова начала направлять их. Дадзай и близнецы, выстроившись в одну линию, последовали за ней. Панси держалась в нескольких футах позади них. Если бы Дадзай не знал её лучше, он бы сказал, что она вообще не была частью их группы. На самом деле, с такого расстояния казалось, что она преследует их. И каждый раз, когда Дадзай оглядывался на неё через плечо, лицо Панси морщилось, как будто она надкусила лимон. Её руки были скрещены на груди, а плечи приподняты до ушей. Единственной достойной чертой в ней было то, что она, по крайней мере, не топала ногами. Панси, на самом деле, держалась позади них довольно тихо. Только то, что она пару раз пыталась его укокошить, всегда привлекало к ней внимание Дадзая, несмотря ни на что. Панси поймала его взгляд и сморщила носик. Дадзай показал ей язык, прежде чем снова повернуться лицом к Гермионе. Очень быстро стало ясно, что Дадзай не знает, куда они направляются. Второй этаж... он был уверен, что у него занятия на этом этаже. Но, хоть убей, он не мог вспомнить, где они находятся. Камени. Кирпичи. Доспехи и эти ужасные картины. Всё было таким же, как и везде, и в то же время совершенно другим. — Типичный Дадзай, — сказала Панси. Гермиона бросила на неё сердитый взгляд. Дадзай предупреждающе поднял руку, чтобы предотвратить драку, не желая привлекать внимание к этой заброшенной на данный момент части школы. Когда она увидела это, она немного успокоилась, но в её глазах всё ещё был огонёк. И когда они, наконец, прибыли к месту назначения, голос Гермионы прозвучал отрывисто, когда она сказала: — Вот и всё. Закрытый женский туалет. Фред и Джордж захлопали в ладоши, готовые приступить к делу, и Дадзай поймал себя на том, что глупо повторяет их жест. Панси, однако, снова скорчила гримасу. — Это и есть твой грандиозный план? — она с некоторым отвращением посмотрела на дверь ванной. — Ванная? — Я уверен, что здесь мы найдём то, что ищем. — И чья же это идея? Твоя собственная? «На самом деле, Реддла», — подумал Дадзай. Вместо этого он ухмыльнулся, а Панси фыркнула. Гермиона закатила глаза, наблюдая за их перепалкой. Затем, держась одной рукой за дверь ванной, она быстро осмотрела один конец коридора, затем другой. Там было пусто. Дадзай увидел, как близнецы, стоявшие рядом с ним, незаметно сверились с картой Мародёров. Дадзай уже собирался предложить им поспешить внутрь, пока кто-нибудь не появился, чтобы их задержать, когда близнецы выпалили: — Похоже, у нас появилась компания. Они все подскочили, поспешно оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия зрителей. Коридор был так же пуст, как и несколько секунд назад. И единственными звуками вокруг были их собственные разговоры — не было слышно даже отдалённого эха шагов. Дадзай и Гермиона вопросительно посмотрели на близнецов, а Панси недоверчиво нахмурилась. Джордж прочистил горло, чтобы привлечь их внимание. — У Дадзая сегодня неудачный день, — печально сказал он. Дадзай, озадаченно переводя взгляд с Фреда на Джорджа, спросил: — Разве каждый день не такой? Что теперь? Джордж ткнул большим пальцем в сторону двери ванной. Рука Гермионы, всё ещё висевшая там, внезапно отдëрнулась, словно обожжённая. — Что там? — осторожно спросила она. — Ну, это, конечно, самая нелюбимая вещь Дадзая! — Джордж махнул рукой. — Или, по крайней мере, одна из них, — он покачал головой. — Внутри призрак! Панси уставилась на него. — О чём, во имя Мерлина, ты говоришь? Откуда ты вообще это знаешь? Когда внимание Панси было должным образом отвлечено, Фред поспешно спрятал карту обратно в свой плащ и скрылся из виду. Он бросил тайный взгляд в сторону Панси, затем кивнул, очевидно, уверенный, что слизеринка не видела карту Мародёров. Эти близнецы, несомненно, могли быть хитрыми, когда хотели. Освободившись, Фред резко повернулся к ним. — Ну, я полагаю, это мог быть живой, дышащий человек. Но с таким именем, как Плакса Миртл... — Это точно призрак. Только у призраков бывают такие имена, как Плакса Миртл... Изумлëнный взгляд Панси сменился недовольным выражением лица. — Но откуда ты знаешь, что там кто-то есть? — она не стала дожидаться ответа и повернулась к Дадзаю. — Откуда они знают? Дадзай, чувствуя себя одновременно мстительным и немного удивлëнным, только усмехнулся. — Называй меня боссом, и посмотрим, что я тебе скажу. — Тьфу. Я тебя терпеть не могу. — Это чувство взаимно, — нараспев произнёс Дадзай. Он повернулся к остальным. — Призрак - это проблема, — сказал он, думая о Больше не Человек. — Но мне действительно нужно туда заглянуть. Гермиона хмыкнула. — Может быть, эта Миртл похожа на профессора Бинса? — она задумалась. — То есть, не совсем осознаёт? Может быть, она даже не заметит, что мы здесь. — Или, может быть, она закричит, что нас убили, и персонал оставит нас всех после уроков за то, что мы пробрались в закрытые помещения, — проворчала Панси. — А потом отстранят от занятий за то, что мы тусовались с этим неудачником, — она указала на Дадзая. — Просто скажите, что я вас похищаю. Раньше у меня это срабатывало, — сказал им Дадзай. Близнецы закашлялись от смеха. Панси не стала спорить, только расправила плечи. Дадзай подумал, что она, должно быть, согласилась с его идеей. В противном случае, она бы накричала на него и обозвала по-всякому. Когда она этого не сделала, Дадзай дал знак остальным членам своей банды, что пора двигаться. Затем они переступили порог. Гермиона вошла первой, и по её вздоху Дадзай понял, что она настроена решительно против правил, которые они собирались нарушить. Как только она вошла, близнецы широким жестом пригласили Дадзая следовать за ними. По спине у него тут же пробежали мурашки. В воздухе повеяло холодом, и руки Дадзая покрылись гусиной кожей. Он ссутулил плечи и шагнул дальше в ванную. — Как долго это место было закрыто? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Ванная комната, за неимением более подходящего выражения, была в полном запустении. На самом деле... Дадзай не стал бы смягчать свои слова — это было отвратительно. Он осторожно приподнял пальто, чтобы оно не волочилось по полам, которые были сделаны из заплесневелого и мокрого серого камня. Ряд прилавков был поцарапан и перевернут. На одной из дверей красовалось граффити, которое Дадзай не смог прочитать из-за того, насколько плохим был почерк, а другая дверь была полностью сорвана с петель. На стене висело треснувшее зеркало, покрытое пятнами от воды и мыла. Дадзай задался вопросом, работают ли ещё раковины. Они выглядели неважно. Гермиона закашлялась от затхлого запаха в комнате. — Я... если твоя теория верна... Я бы сказала, около пятидесяти лет. Хотя никто не считал. Все подпрыгнули — за исключением Дадзая, который почувствовал призрачное присутствие несколькими мгновениями ранее. Паря в трех футах над землёй, скрестив ноги и руки, полупрозрачная девушка дулась на них. У неё были очки с трещинами в широкой оправе и косички, торчащие по бокам головы. Но самой примечательной чертой в ней, конечно, была мертвенная прозрачность кожи. Она была похожа на привидение. Дадзай ещё раз проверил, есть ли на нём перчатки, и Панси бросила на него странный взгляд через всю комнату. — Если ты здесь для того, чтобы разрисовывать стены, тебе лучше уйти прямо сейчас! — предупредил призрак. — Я буду кричать, пока не придёт профессор! Или... или я вселюсь в тебя! Фред и Джордж от души рассмеялись. — Если бы привидение могло вселиться в нас, — уверенно заявили они. — То Пивз наверняка бы уже это сделал! — Точно! Это самый настоящий блеф, который я когда-либо слышал. Это было едва заметно, но Дадзаю показалось, что призрак покраснел. — Ой! Парни одинаковы, независимо от эпохи! Вы все здесь только для того, чтобы издеваться над бедной, глупой Миртл, не так ли? — Миртл втянула в себя воздух, Дадзай не был уверен, что он ей действительно нужен, ведь она была мертва и всё такое, а затем выпалила: — Просто уходите! Просто уходите, я не хочу этого слышать! — П-пожалуйста, успокойтесь, — сказала Гермиона. — Я уверена, что они ничего такого не имели в виду. Не так ли, вы двое? — она бросила выразительный взгляд на близнецов. Фред кашлянул в кулак. — На самом деле мы ничего такого не делали. — Просто указал на правду, понимаешь, и... Взгляд Гермионы пронзил их. Дадзай, решив, что не хочет весь день стоять и препираться в таком отвратительном месте, взял командование на себя. В любом случае, это была его работа как босса. — Мисс, — внезапно сказал он, привлекая к себе всеобщее внимание. — На самом деле, мы хотим попросить вас кое в чём помочь. Миртл моргнула. — Моя помощь? — Чья ещё? — просила Панси, скрестив руки на груди. Она всё ещё стояла у закрытой двери, и ей ещё предстояло пройти дальше вместе с остальными. По тому, как изогнулись её губы, Дадзай понял, что она испытывает такое же отвращение, как и он. Когда она переступила с ноги на ногу, пол захлюпал. Миртл оглядела их всех оценивающим взглядом. После того, как она обошла их, её взгляд снова упал на Дадзая. Она нахмурила брови. — Что в тебе такого? Этот аруа, — спросила она, подлетая ближе, чтобы зависнуть рядом с ним. — Никогда раньше не видела ауры, знаешь ли. Но это одна, если я вообще когда-нибудь узнаю об этом. Чёрт. Оставалось всего несколько секунд, прежде чем активируется Больше не Человек! Именно поэтому он не любил общаться с призраками. Дадзай съежился и отступил на шаг. Из-за этого он чуть не врезался в стену, покрытую чëрно-зелëной плесенью. Он поднял руку в перчатке ладонью вверх. — Я бы на твоём месте не прикасался ко мне. — О! — пискнула Миртл. Она резко отшатнулась в воздухе. — Почему нет? Это опасно? — Очень. Миртл скрылась за дверью кабинки и исчезла из виду. Когда она не появлялась ещё несколько секунд, Панси повернулась к Дадзаю. — Аура, да? — она сверлила его взглядом. Дадзай пожал плечами. Панси посмотрела на Гермиону, Фреда и Джорджа в поисках объяснений, но обнаружила, что они тоже переглянулись. Она обвиняюще повернулась к Дадзаю. Дадзай проигнорировал её. Вместо этого он сделал неуверенный шаг вглубь зала, по-прежнему стараясь, чтобы пальто Мори не слишком пачкалось на полу. Он направился к кабинкам, но передумал, подумав, что может случайно обнулить Миртл. Не иначе как на глазах у Панси. — Не игнорируй меня, идиот, — рявкнула Панси, разбрызгивая воду и направляясь к нему. — Я вмешиваюсь в твою жизнь, нравится тебе это или нет. Так что просто скажи мне, что происходит! Дадзай уставился на своё отражение. Из-за пятен на зеркале было трудно что-либо разглядеть, но он разглядел, что его волосы торчат в разных местах из-под бинтов. Он тяжело вздохнул и поймал взгляд Панси в зеркале. Она хмурилась. — Ты уже догадалась об этом, когда мы разговаривали в прошлый раз, — устало сказал он ей. — Это просто лень, если ты заставляешь меня объяснять это по буквам. «Всё моё тело словно заледенело. Всё. И я не могла использовать магию» Дадзай точно уловил момент, когда Панси вспомнила этот разговор, потому что он сам вспоминил это сейчас. Она спросила его о Больше не Человек, несмотря на то, что у неё не было слов, чтобы сформулировать свои подозрения. Теперь её глаза на мгновение расширились, а затем сузились в тонкие щëлочки. Гермиона неловко откашлялась у них за спиной. Панси смерила Дадзая последним оценивающим взглядом, прежде чем повернуться к Гермионе. Дадзай не сдвинулся с места, но посмотрел на расплывчатое отражение Гермионы в зеркале. — Что? Гермиона выглядела взволнованной всего секунду, прежде чем ответить Панси враждебным взглядом в полную силу. Дадзай и близнецы захихикали, увидев это. — Мы проводим важные исследования по истории Хогвартса, вы знаете. Здесь нет места для ссор или секретов, — сказала она им обоим с многозначительным видом. — Панси, если ты не можешь сосредоточиться, то я уверена, что тебе нет места в нашем расследовании дела о василиске! Хихиканье Дадзая перешло в откровенный хохот. Панси бросила на него сердитый взгляд, который Дадзай притворился, что не заметил, и вместо этого принялся возиться с одним из кранов в раковине. Он заскрипел, но не сдвинулся с места. — Я сосредоточена больше, чем ты когда-либо могла бы, грязнокровка! — Вот именно! Я не потерплю, чтобы ты... Голова Плаксы Миртл внезапно оторвалась от пола. — Кто-то сказал «василиск»? Гермиона и Панси одновременно вскрикнули. Они прижались друг к другу, чтобы не прикасаться призраку головой, а затем посмотрели друг на друга так, словно это была вина другого. Дадзай, наконец, отвернулся от разбитой раковины. Близнецы появились по бокам от него. — Ты знаешь о василиске? — с надеждой спросил он. — Нет, — раздался голос Миртл, похожий на протяжный стон. — Что за дела у вас тут? — Ничего хорошего, — сказал Фред. — Ходят слухи, — сказал Джордж. — Что где-то здесь, возможно, живёт змея! Ты что-нибудь видела? — Змея! — Миртл ахнула. — Где?! Пока они разговаривали, Дадзай закрыл глаза и стал ощупывать всё вокруг в поисках магии. Это потребовало гораздо большей концентрации, чем обычно, из-за того, что призрачное присутствие Миртл продолжало мерцать и жужжать в его сознании. Но когда он по-настоящему сосредоточился, её магия исчезла. Он осмотрел ванную. — Понятия не имею. Где-то здесь, — предположил Фред. — Фу! Что ж, я не видела никакой змеи. Но сюда больше никто не заходит. О-о-о! Может, здесь и есть змея. Не похоже, что кто-то придёт и прогонит меня... Теперь я вся дрожу! Посмотрите, что вы наделали! Кто-то шагнул вперёд и плеснул водой. Заговорила Гермиона. — Э-э-э..... Мне жаль. Мы можем не отклоняться от темы, пожалуйста? Панси фыркнула. — Это вдвойне относится к тебе, — сказала ей Гермиона. — Я выпустила тебя из виду на пять минут, а ты пытаешься убить моего друга! Последовала пауза, во время которой Дадзай представил, как Панси закатывает глаза. — Слухи! — прошептала Миртл голосом, полным благоговения. — Я сто лет не слышала никаких слухов! Дадзай, почти не обращая внимания на разговор, продолжал метаться по ванной. Он почувствовал слабое магическое жужжание, исходящее от графитовой кабинки. На краске было какое-то заклинание. Вероятно, чтобы еë было невозможно стереть — Дадзай мог спросить близнецов об этом позже. Если кто-нибудь и знал заклинание от подобных неприятностей, то это были Фред и Джордж. В раковинах также было спрятано небольшое заклинание, неподвижное и неактивное. Но это могло быть что угодно. — Ты сказал, что туалет был закрыт пятьдесят лет, — сказала Панси, когда Дадзай, моргнув, снова открыл глаза. — Это было, когда она умерла? Близнецы, увидев, что Дадзай вернулся к ним, ободряюще улыбнулись ему. Дадзай посмотрел на Гермиону. Она наблюдала за Миртл, но, очевидно, почувствовав на себе взгляд Дадзая, быстро посмотрела на него. Между ними возникло взаимопонимание. Пятьдесят лет назад. В последний раз василиск был на свободе. Студент, который умер. — Ужасно! — настаивала Миртл. — Я умерла ужасно! Панси хмыкнула. — В отвратительной ванной, — сказала она, поднимая каблук и морщась от скользкого звука, который он издавал. — Это смущает тебя. Гермиона резко повернулась к Панси, но ущерб был уже нанесён. Миртл завизжала так громко, что треснуло зеркало. — Ужасно! Вы все ужасны! Не могу поверить, что надо мной издеваются даже после смерти! — Миртл громко всхлипнула и снова скрылась в одной из кабинок. — О-о-о... — взвыла дверь стойла. Дадзай посмотрел на Панси, которая выглядела немного озадаченной, но не особенно извиняющейся. Затем он громко объявил: — Я приношу извинения за поведение моей ужасной подчинённой, мисс Миртл. Но я всё ещё учу Панси не кусаться. — Ты! — Панси потянулась, чтобы ударить его, но Фред поймал её руку на лету. Он отпустил её только после того, как она перестала сопротивляться. — Не начинай с этого, идиот! Ты тоже так думал! Может быть. Но Дадзай, конечно, не собирался говорить это Миртл в лицо, когда они всё ещё пытались выжать из неё информацию. Кроме того... Дадзай сделал всего один шаг к туалетным кабинкам, но не подошёл так близко, чтобы случайно не убить призрака, но она внезапно выскочила снова. — Вообще-то, я сам в некотором роде фанат смерти, — сказал он пустому стойлу с тоской в голосе. — Я бы с удовольствием присоединился к вам в этом. Когда-нибудь я умру. Ни тела, ни мозга. Только брызги крови на том месте, где был бы мой труп... Бьюсь об заклад, тебе даже дышать не нужно. Звучит так заманчиво... Все его друзья теперь странно на него смотрели. Но Дадзай проигнорировал их, потому что через несколько секунд голова Миртл высунулась из двери. — ...Ты серьезно? Дадзай улыбнулся. — Конечно! Не могу представить себе лучшего занятия, чем умереть! Я действительно завидую, ты знаешь. На деле нет. Умереть — это звучало прекрасно. Быть мёртвым — ещё лучше. Но это странное, размытое нечто среднее — призраки — Дадзаю совсем не нравилось. Жизнь после смерти была просто ещё одной разновидностью ловушки. На его взгляд, это было слишком похоже на живые картины в Хогвартсе. Заключённые в богато украшенные золоченые рамы и зависящие от милости того, кто их нарисовал. Неподвижные. Дадзаю всё ещё не нравилось даже думать о них. И в какой-то момент он начал считать призраков и картины чем-то вроде своих космических врагов. Но большая часть того, что Дадзай сказал Миртл, было правдой, и она, похоже, поверила ему в любом случае. Она шмыгнула носом и вытерла глаза. — Мне, — сказала она раздражённо. — Не нужно дышать. Но мне нравится притворяться. Дадзай кивнул, как будто это имело смысл. Она придвинулась к нему чуть ближе. — ...Что ты хотел, ещё раз? Он просиял. — Расскажи мне, как ты умерла! Мне действительно интересно узнать. Миртл взяла себя в руки. Остальные подошли к ней, чтобы послушать. — О-о-о, это было ужасно. Это случилось прямо здесь. Я умерла в этой самой кабинке, — сказала Миртл, немного взволнованная таким вниманием. Она остановилась перед одной из дверц, которая не была разрушена и не была разрисована граффити. — Я так хорошо это помню. Я спряталась, потому что Оливия Хорнби дразнила меня из-за моих очков. Дверь была заперта, и я плакала, а потом услышала, как кто-то вошёл. Они сказали что-то смешное. Я думаю, что это был другой язык. В любом случае, я была очень занята тем, что плакала, понимаешь? Поэтому я отперла дверь, чтобы сказать им, чтобы они шли в другой туалет, а потом... я умерла. Дадзай моргнул, услышав неожиданную концовку. — Вот так просто? — спросила Гермиона. — Ты хоть разглядела, кто это был? — О, какой-то парень, — сказала Миртл. — Это бесполезно, — прямо сказала ей Панси. Миртл вздохнула. — Знаешь, никто не скучал по мне, даже когда я была жива. У них ушло несколько часов на то, чтобы найти моё тело — я знаю, я сидела там и ждала их. Оливия Хорнби зашла в ванную: «Миртл, ты опять здесь дуешься?» — сказала она. — «Потому что профессор Диппет попросил меня присмотреть за тобой», — а потом она увидела моё тело... О-о-о, она не забывала об этом до самой смерти, я позаботилась об этом... — Внезапная смерть без боли и суеты... Теперь я определённо завидую! Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд — такой, какой она всегда посылала ему, когда он начинал слишком любовно говорить о самоубийстве. Он повернулся к ней. — Этот парень, которого ты видела... — задумчиво произнёс он. Что-то похожее на подозрение начало закрадываться в его сознание - чувство, которое возникает, когда несколько мелких деталей начинают складываться в единое целое. Пока не приходит окончательное подтверждение и не раскрывается правда. — Это, вероятно, тот, кто убил тебя, да? — Я полагаю, — сказала Миртл. Она выглядела немного расстроенной из-за того, что её прервали. Взгляд Дадзая блуждал по комнате, прежде чем, в конце концов, снова остановился на Миртл. — Где стоял этот парень? Она пожала плечами. От этого легкого жеста всё её тело поплыло вверх-вниз. — Наверное, возле раковин. Дадзай вернулся к раковинам и снова принялся их осматривать. Всё было покрыто слоем грязи. Он был рад, что надел перчатки. Гермиона подошла к нему с другой стороны. Она открыла один из кранов, и из него полилась тонкая струйка воды. Она с шумом разбилась о фарфоровую раковину. — Что ты об этом думаешь, Дадзай? — спросила она, перекрывая подачу воды и пробуя следующий кран. — Может быть, это вход в комнату? Панси скрестила руки на груди. — Это просто куча старых раковин. Может быть, в одной из кабинок есть потайная дверь, — сказав это, она прошла мимо них, чуть не столкнувшись при этом с Миртл, и направилась к кабинкам. Она распахнула дверь и заглянула внутрь. Её нос сморщился от запаха. — Надеюсь, это раковина, — сказал Фред, зажимая нос. Джордж быстро кивнул. Дадзай присел на корточки, осторожно балансируя на носках. Большинство труб под раковиной протекали. Из каждой раковины доносилось равномерное «кап-кап-кап», пока Гермиона проверяла их, на полу под ними медленно образовывалась лужа. Дадзай был осторожен, чтобы не наступить на неë. Не включился только один из кранов — тот, который Дадзай пробовал ранее. Гермиона издала любопытный возглас, когда обнаружила это. — Ты сказала, что он говорил на другом языке? — спросил Дадзай. Он щëлкнул трубкой, и она издала глухой звук. Миртл, которая подплыла к Панси и безуспешно пыталась отогнать её от дверей, подплыла к нему. — Точно. Я никогда не слышала ничего подобного. — Заклинание? — переспросила Гермиона. Оглядевшись, она предположила: — Алохомора? — Я знаю, как звучит заклинание разблокировки! — Миртл фыркнула. — Я тоже была студенткой, знаешь ли. Если бы он использовал какое-то заклинание, я думаю, я бы знала об этом. Нет, это был какой-то совершенно другой язык. Например... Тут Миртл открыла рот и издала серию самых странных звуков, которые Дадзай когда-либо слышал. Это было что-то шепелявое, сплевывающее и нечленоразделëнное. И, может быть, немного напоминало бульканье кровью, может шипение. Она говорила почти как дикое животное! Но делала всё это с очень серьёзным выражением лица. Панси фыркнула. Не обращая внимания на Миртл, она проскользнула в кабинку и теперь колотила кулаком по стене. Стена была прочной. Миртл ахнула и метнулась обратно к ней. — Убирайся! Убирайся! Разве ты не знаешь, что нужно уважать тех, кто умер? — Фу, — поморщилась Панси, что только ещё больше раззадорило Миртл. Близнецы вздохнули, уперев руки в бока. — Что ж, это тупик. Дадзай поднялся на ноги. Он потянулся, пока спина не хрустнула, затем отыскал взглядом сломанный кран. Гермиона отошла от него и теперь водила пальцем по зеркалу, как будто искала в нём какую-то скрытую штуковину. Тупик. На самом деле Дадзай так не думал. Реддл рассказал ему об этом, хотя и в нескольких словах. Но он сказал, что василиском можно управлять, разговаривая на его языке. Змеиный язык. Язык змей. И теперь, после показаний Миртл... Он подумал о Томе Реддле. Дневник, нет, душа, обитающая в дневнике, которая говорила на змеином языке, знала всё о Комнате и её василиске и скрывала информацию о событиях пятидесятилетней давности. Глаза Дадзая сузились. — Кто-нибудь, пожалуйста, посмотрите на это, — он указал на сломанный кран. — Это вход в Комнату? — спросили близнецы, наклоняясь. Они оба достали свои палочки, но Гермиона уже схватила свою и произнесла заклинание. — Алохомора! Раздался щелчок! Но это было всё. Больше ничего не произошло. Гермиона нахмурилась и попробовала заклинание ещё раз с тем же эффектом. Дадзай кивнул. Он не ожидал ничего другого. Но заклинание не было полностью неудачным. Как только раздался этот щелчок! Дадзай почувствовал, как по трубам пробежала волна магии. За стеной. В полу. Там определённо был какой-то волшебный замок за сломанным краном. Только они не смогли бы войти без помощи змеиного языка. — Это не сработало, — надулась Гермиона. Она смотрела на свою палочку так, словно та её предала. — О-о-о, — Миртл нависла над ними. — Потайная дверь? Это захватывающе. — Это будет захватывающе. Если мы когда-нибудь попадëм внутрь, — фыркнула Панси. — Мы это сделаем, — сказал Дадзай с излишней уверенностью. Панси скептически посмотрела на него. — И ты уверен, что это именно то, что мы ищем? Если это просто сломанный кран, ты будешь выглядеть очень глупо. Дадзай не удостоил её ответом, и Панси усмехнулась. Он ещё раз щëлкнул по раковине. — У меня есть идея, — сказал он им. Они все оживились, даже Миртл. — Правда? — Боже, теперь я в восторге! — Как мы попадëм внутрь? Как они попадут внутрь? Том Реддл знал бы об этом. Том Реддл знал. Он сделал это сам. Теперь Дадзай был в этом уверен. Дневник всё ещё лежал в ящике его стола. Он сидел там и ничего не делал, только ждал, когда Дадзай вернётся и задаст свои вопросы. События пятидесятилетней давности. Когда Плакса Миртл умерла, услышав, как мальчик говорит на незнакомом языке, Дадзай подумал, что это был он, не так ли? — Я умею вскрывать замки, — сказал Дадзай, нахмурив брови и думая о чём-то другом. — Эм, — Гермиона кашлянула. — Без обид, Дадзай. Но это не то, во что можно воткнуть шпильку. Близнецы согласились. — Это, должно быть, какой-то пароль, например, от кабинета директора, — сказал Джордж. — Не то чтобы мы когда-либо пытались проникнуть в кабинет директора раньше! — Фред многозначительно рассмеялся. Этот конкретный замок было невозможно взломать традиционными способами. Но Дадзай потратил большую часть своих двенадцати лет на то, чтобы научиться проникать в чужие комнаты или перекладывать колоду карт так, чтобы никто не догадался, что он поменял пятерку на туза. Жульничество было его коньком. На самом деле, жульничество с замком ничем не отличалось. Не для него. И в довершение к плану, который неуклонно воплощался в жизнь в его воображении, у Дадзая был Реддл. И Реддл, в конце концов, скажет ему, всë что он хочет. Все всегда так делали, когда допрос проводил Дадзай. — Дверь, запертая на ключ, — Дадзай повернулся к ним лицом, слегка улыбаясь. — На другом языке, не меньше, — надулся он. — Не беспокойтесь. У меня есть план. Панси застонала, словно её ударили ножом. — Ты и твои планы...

***

Уиггинс моргнула один раз. Затем второй. Она потëрла глаза, покосилась на листок бумаги и перечитала его ещё раз. Оно занимало несколько страниц и было сплошь покрыто заметками, стрелочками и нервными каракулями. Медицинский жаргон, который она понимала. И рассуждения тоже. Но. Повторное моргание не прояснило дилемму Уиггинс. — Э-э-э, — сказала она. Сплин оторвал взгляд от своего котелка. Вокруг его лица поднимались тонкие белые клубы пара, а очки запотевали. Он не пошевелился, чтобы смахнуть туман, поэтому Уиггинс предположила, что он всё ещё в состоянии видеть. Как-то. От котла слабо пахло розами. — Что? — спросил Сплин, быстро размешивая зелье. Цветочный аромат сразу же стал почти приторным. — Ты нашла его? Он — тот самый ребёнок, чувствительный к магии, о котором им писала Помфри. — Я приступлю к работе над зельем, — заявил Сплин, как только они вернулись с завтрака. — А ты найди этого ребёнка. — Ребёнок? — немного нервно спросила Уиггинс. — Нет. Э-э-э. Демон? — Нет, нет, только не это проклятое дитя! Сплин всё равно не простил Демона и его маленького друга за то, как они издевались над ним на днях. Поначалу Уиггинс была в ужасе, услышав об их неуважении. Но теперь, несколько дней спустя, она действительно нашла это немного забавным. Не то, чтобы она собиралась сказать это вслух в ближайшее время. — Тот что чувствительный! Пока демоническое отродье снова не окажется на моём попечении, мне придётся написать о другом. Найди мне уже их документы! Так Уиггинс и сделала. Это заняло несколько часов. У Помфри была очень чёткая организация, но Уиггинс её не понимала. Ничего не было ни алфавитного, ни хронологического, ни симптоматического. Это просто было, и Уиггинс понятия не имела, что с этим делать. Поэтому она просто выбрала один из углов кабинета и работала оттуда. Это была несложная работа. Большинство студентов в Хогвартсе обращались к старшей сестре только из-за телесных повреждений. Падения с метлы, драки с хулиганами. И тому подобное. Уиггинс замедляла своё поступательное движение по классу только для того, чтобы по-настоящему изучить записи, когда состояние ученика становилось хроническим, или иногда, если это просто казалось интересным. Но сейчас... Уиггинс молча передала ему бумаги. Она действительно не знала, что сказать, поэтому промолчала. Сплин с силой взял их, и они сморщились под его пальцами. Он прочитал их. Помолчал. Снял очки и протëр их. Затем прочëл ещё раз. — Что это? — он спросил. Уиггинс вспотела и пожала плечами. — Э-э-э... тот ребёнок, чувствительный к магии? — Я имею в виду, — повысил голос Сплин. Он ткнул пальцем в страницу. — Что это?! Вверху листа, там, где Помфри всегда писала полное имя студента, вместо этого написано: «Проблемный ребёнок» Уиггинс неловко заломила руки. Она знала, что Помфри относится к ним настороженно, хотя бы потому, что их переписка в основном игнорировалась, а в остальном они получали лаконичные ответы. Но всё же... это было нечто совершенно иное! Почему старшая медсестра Хогвартса пошла на всё, чтобы имя этого студента не всплыло? — Чёрт бы побрал эту женщину, — выругался Сплин, якобы думая о том же, что и Уиггинс. — Должно быть, она сама собиралась написать работу о ребёнке! Уиггинс очень сомневалась в этом, прочитав записи. Но она благоразумно воздержалась от комментариев. — Ну, — сказала она. — Хогвартсе не так уж много студентов. Какова вероятность, что он всё ещё здесь? — Маловероятно. Эта чепуха с василиском отпугнула большинство ребятишек. Уиггинс нахмурила брови. — Конечно, другие сотрудники должны были знать... — Тц! Единственный разумный человек здесь - это я. Никто из этих дураков нам ничего не скажет. Сплин, всё ещё углубленный в записи Помфри, казалось, не заметил, как его зелье начало пузыриться. Уиггинс поспешила к нему и оттолкнула, прежде чем оно зашипело и расплескалось по полу. От пролитого зелья в камне под ним образовалось небольшое отверстие, что громко зашипело. Сплин и Уиггинс удивлëнно уставились на это. Кто-то постучал в дверь. — Шпана. Неужели Помфри нормально кому то позволять вламиваться к ней? — Сплин заворчал. Он махнул рукой в сторону каменной плитки, убирая разлитую кислоту. — Впусти их, Уиггинс. Она слегка натянуто кивнула и открыла дверь кабинета. Староста Слизерина напряжённо стояла у дверей. — Добрый день, — поздоровалась Уиггинс, затем замолчала, осознав, что не помнит имени этой девушки. — Гм... — Джемма Фарли, — напомнила она. — Верно. Да. Конечно. Ты... — Уиггинс оглядела девушку с ног до головы. — ...ранена? Джемма покачала головой. Её взгляд переместился с лица Уиггинс на Сплина, который довольно раздражëнно понижал температуру зелья палочкой, осматривая, чтобы предотвратить дальнейшее проливание. Она нахмурила брови, обнаружив слегка темный уголок от кислоты на полу. Уиггинс прочистила горло. Не стоит сейчас зацикливаться на их ошибках. И уж точно не перед таким ребёнком. — Тогда что мы можем для вас сделать, мисс Фарли? Джемма оглянулась на неё. — Я же не помешала, не так ли? Сплин усмехнулся из своего угла кабинета. — Всего лишь лекарство для жертв василиска — ехидно сказал он. Джемма смущëнно поправила волосы. Уиггинс, сжалившись над ней, одарила её лучезарной улыбкой, которой она вовсе не чувствовала. — Чепуха. В чём, по-видимому, дело? Джемма закусила губу и закачалась на месте. Уиггинс могла сказать, что то, ради чего она пришла, было важным, и это было не то, на что она решилась легко. Теперь, когда Джемма заколебалась, Уиггинс ещё больше захотелось услышать, что она скажет дальше. Но когда она, наконец, заговорила, голос Джеммы звучал совершенно уверенно. — Это правда, что вы хотите написать статью о мистере Дадзае? — Мы пришли сюда, чтобы оказать помощь— обиженно возразила она. При упоминании о Студенте-демоне Сплин выпрямился. Он повернулся к ним лицом. — И что из этого? Непосредственный интерес Сплина выдавал слишком многое, но вместо того, чтобы отругать их, как это делали дети раньше, Джемма, казалось, только выпрямилась с облегчением и уверенностью. Теперь на её лице были уверенность и каменность. — Я хочу помочь. Сплин и Уиггинс в недоумении уставились на неё. — Помочь? Она кивнула. — Я могу раздобыть для вас информацию. Или рассказать о том, что я видела. Всё, что пожелаете. Мне нужно... — Джемма глубоко вздохнула и выпрямилась в полный рост, который был почти таким же, как у Уиггинс. — ...Мне нужно, чтобы весь мир действительно понял, какой он плохой. Я хочу, чтобы его исключили. Уиггинс чуть не рассмеялась, но из-за сурового выражения лица Джеммы ей было трудно это сделать. Она откашлялась. — Вы читали статьи о Демоне? Не думаю, что кто-то говорит о нём что-то хорошее! — Но это реальная иинформация — настаивала Джемма. В какой-то момент она повернулась лицом к Сплину. Очевидно, она заметила, как заинтересованно блеснули его глаза. И, более того, в глазах Уиггинс интереса не было. — О том, каково это - жить с ним. Каждый. Божий. День. Постоянный страх просыпаться в одной комнате с убийцей. Сидеть рядом с ним на уроке. Завтракать рядом с человеком, который без колебаний нанесёт травму однокласснику. Если вы напишете эту статью, у директора — я имею в виду, у директрисы — не будет другого выбора, кроме как исключить его! «Забудьте о директрисе», — подумала Уиггинс. — «В наши дни только Департамент Образования делает правильно!» Сплин шагнул вперёд, полностью очарованный предложением Джеммы. — Что ты можешь нам рассказать? — Всё, что угодно, — ответила Джемма. — Всё, что угодно. Всё, что поможет ему убраться отсюда и подальше от моих соседей по дому. Сплин рассмеялся. Зелье, снова забытое рядом с ним, начало зловеще пузыриться. Уиггинс медленно отодвинулась от него. На всякий случай. — Дорогая девочка, — очки Сплина снова запотели. — Я думаю, что это соглашение пойдёт на пользу нам обоим. Запах цветов был таким приторным, что Джемму затошнило.