Coil

***

Сон Дадзая был сладким, нежным и долгим. Ему редко удавалось поспать так долго и без перерывов, за исключением тех случаев, когда он был на грани смерти из-за бессонницы или находился под действием сильных успокоительных от Мори. И то, и другое случалось с большей частотой, чем, как подозревал Дадзай, случалось с остальным населением. Но всё же недостаточно часто, чтобы Дадзай мог чувствовать себя по-настоящему отдохнувшим. Понятно, что Дадзай просыпался на взводе. Одним ухом он прислушивался к Мори, другим — к отцу. Полубессознательность не могла заглушить его паранойю. И хотя у него болело всё тело, вплоть до кончиков пальцев, он потянулся за ножом. Змея вот-вот набросится. Мягкий свет защекотал его веко. «О», — вяло вспомнил Дадзай. — «Я в Хогвартсе». Он приоткрыл затëкший от долгого сна глаз и, моргая, посмотрел на потолок лазарета. Тёплый, мягкий и льняной. Совсем не похоже на кабинет Мори, отделанный цементными плитами. Должно быть, было ещё раннее утро, подумал Дадзай, потому что единственный свет, проникавший в лазарет, проникал через окно. Над головой горел фонарь, но очень тускло. Дадзай не думал, что когда-либо раньше видел тусклое пламя, но магия была достаточно странной, чтобы он не стал утруждать себя расспросами. Тёплая атмосфера почти убаюкала Дадзая, но теперь, когда он проснулся, он не мог избавиться от навязчивого чувства, что ему нужно вставать. Что-то делать. Чувствуя слабость, Дадзай попытался подняться. Это было мгновенной ошибкой. Ноющая, жгучая боль пронзила всё его тело, отдаваясь острой болью в голове. Больше не человек — когда он в последний раз перенапрягался от Больше не Человека так сильно? Дадзай смутно помнил, как убил горного тролля — убил Квиррелла — и никак не мог решить, какой момент был худшим. Они все были отстойными. Всё было отстойно. Он издал жалобный стон и рухнул обратно на кровать. — Не напрягайся, сопляк. Дадзай тут же резко выпрямился. — Ложись обратно, — сказал Снейп, нахмурив брови, что-то среднее между раздражением и беспокойством, и прижал руку к груди Дадзая. Он слегка подтолкнул его, пока голова Дадзая не опустилась обратно на подушку. Дадзай постарался, чтобы его вздох облегчения не был слишком заметен. — Что вы... — он прочистил горло. — Что вы здесь делаете? Он чуть было не спросил: «Что я здесь делаю?» Потому что, если быть до конца честным, Дадзай не помнил, как попал в лазарет. На самом деле, после встречи с василиском он почти ничего не помнил. Когда он по-настоящему задумался над этим — чего ему не хотелось делать, потому что у него чертовски болела голова — он нарисовал лишь размытые образы Клуба Лояльности, Локхарта и нескольких других сотрудников, о которых Дадзай в данный момент не подозревал. Но он вряд ли собирался признаваться в чëм-либо из этого. Снейп устремил на него тяжёлый, изучающий взгляд. Рука, всё ещё лежавшая на груди Дадзая, переместилась на его запястье и на несколько мгновений надавила на точку, где бился пульс. Дадзай заставил себя успокоиться, заставив свое бешеное сердцебиение немного замедлиться. Снейп ничего не сказал, только внимательно осмотрел руку Дадзая. Его рука задела свежую повязку. Дадзай сразу же замер, но Снейп, казалось, только осматривал. Он не задержался больше чем на секунду. Вскоре он переместился на лоб Дадзая. — У меня нет температуры, — сказал ему Дадзай, чуть не проглотив язык. — Нет, — сказал Снейп после паузы. Он уронил руку обратно на колени. Дадзай моргнул, увидев, что мантия Снейпа измята. Более того, его рукава были испачканы кровью и, если Дадзай не ошибался, блёстками. — Уже нет. Как ты... — На вас вчерашняя одежда, сэр? Снейп резко закрыл рот. — Вы выглядите помятым, — сказал ему Дадзай. Снейп нахмурился. Обеспокоенный. — Вы проспали два дня, мистер Дадзай. Мысли Дадзая метались из стороны в сторону. Я проспал два дня. Затем: я проспал два дня в школе, полной людей, которые хотят раскрыть мои секреты. — Вы, — начал Дадзай, и голос его без его согласия стал немного пронзительным. — Вы носили это целых два дня? — Приоритеты, проблемный ребёнок, — сказал Снейп. Но в его голосе не было злости. Просто усталость. И хотя Дадзай, по-видимому, был без сознания последние сорок восемь часов, он чувствовал это всём своим существом. — Как ты себя чувствуешь? — Как умирающий, — проворчал он. Глаза Снейпа расширились, и Дадзай быстро исправился. — Вообще-то нет. Но я хотел бы, — он покачал головой, и это причинило ему сильную боль, поэтому он решил больше никогда не двигаться. — Два дня, правда? — Да, — сказал Снейп. Он всё ещё смотрел на Дадзая очень серьёзным, оценивающим взглядом. Дадзай просто смотрел в ответ, встречая взгляд Снейпа с непоколебимой усталостью. В конце концов, он вздохнул. — Вам следовало бы знать, что не стоит использовать так много магии. Мистер Забини рассказал мне о том, как вы все убили василиска, — сказал он. Дадзай терпеливо ждал объяснений, желая самому узнать, какую часть правды всем рассказал Блейз. — Твоя магия улучшилась, но не настолько, чтобы ты мог свободно ею пользоваться, — сказал он, плотно сжав губы. — Все эти заклинания я использовал, чтобы убить василиска, — догадался Дадзай. Когда выражение лица Снейпа стало напряжённым и обеспокоенным, а не подозрительным Дадзай сказал более уверенно: — Я думаю, это была плохая идея. Виноват. Это не должно было стать сюрпризом — и не стало — что Блейз не рассказал персоналу о Больше не Человеке. Но, безусловно, для Дадзая было облегчением заполнить хотя бы один пробел с того дня. Больше не человек всё ещё оставался тайной, и Снейп сидел у его постели. Не похоже, что у него были проблемы. Но люди — они передумывали в мгновение ока. Отец всегда был таким. Дадзай наблюдал за Снейпом, который выдохнул и откинулся на спинку стула. Стул скрипнул, как и его колени. — Для многих людей было бы облегчением, если бы ты научился лучше заботиться о себе, сопляк. Дадзай изобразил улыбку. — Даже Снейпу? Как любящий отец. Снейп дëрнулся. На секунду Дадзаю показалось, что он собирается врезать ему между глаз, но всё, что он сделал, это поправил одеяло на плечах Дадзая. — ...Да. Это, безусловно, новый удар для меня. — О, я думаю, это мило. На деле он так не думал, но это не имело значения. (Но он также был ранен и измучен, и одеяло действительно мягко касалось его подбородка. Так что...) — Это не выходит за пределы этой комнаты, — сказал Снейп, внезапно смутившись. — Клянусь своим сердцем, надеюсь умереть быстрой и безболезненной смертью! — Дадзай ухмыльнулся, но тут же поморщился от резкой боли, пронзившей его глаза. Снейп подождал, пока Дадзай придёт в себя, прежде чем вкратце изложить ему суть дела. — Профессор Сплин осмотрел вашу лодыжку. Он сказал, что это всего лишь растяжение, и я тут же оттолкнул его, чтобы он посмотрел на твоих друзей. К сожалению, я не могу использовать исцеляющее заклинание. Тебе придется ещё несколько дней не вставать на ноги. В изножье кровати на стопке зелёных и белых подушек лежала нога Дадзая. Он был босиком, если не считать того, что сустав был обмотан медицинской лентой. Дадзаю показалось, что кто-то пытался наложить на него шину. Но вместо обычных принадлежностей, которыми Мори воспользовался бы, вокруг ленты было обмотано что-то вроде древесной лозы, которая тянулась вверх по ноге. Он ошеломлëнно моргнул. Что за? Крошечный зелёный листочек торчал из-под большого пальца ноги. Дадзай неуверенно пошевелил пальцами ног. Он поморщился от странного ощущения, когда листья защекотали его пятки. — Я попросил Помону — профессора Спраут — сделать тебе гипс. Она постаралась сделать его подальше от тебя, — сказал ему Снейп. — Мы беспокоились о том, что слишком близкое применение более сложного заклинания, подобного этому, ещё больше перенапряжëт твой организм. Магическое истощение и перевозбуждение, вероятно, сейчас причиняют тебе наибольшую боль. Всё, что ты можешь сделать — это отдохнуть. Я думаю, ты останешься лежать здесь, пока я не разрешу тебе уйти. Дадзай приподнял бровь, глядя на него. — Не новые целители? — он спросил. Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как Снейп впервые упомянул Сплина. — У них нет права голоса? Снейп, прищурившись, посмотрел на него, явно полагая, что ответ должен быть очевиден. Когда Дадзай лишь фыркнул, он объяснил: — У меня сложилось впечатление, что тебе было не по себе от того, что они осматривают тебя. Твоя реакция на присутствие Сплина перед тем, как потерять сознание, была не слишком приятной. Я не прав? Дадзай посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. Одежда поношенная. Мешки под глазами. Плотно сжатые губы. Снейп напряжённо сидел на стуле у кровати, как будто бодрствовал там всё то время, пока Дадзай спал. Ждал ли он, когда очнëтся Дадзай? Хотел убедиться, что с ним ничего плохого не случилось, пока он не мог защитить себя? Он перевёл взгляд на деревянную повязку на лодыжке. — Со мной всё было бы в порядке, — сказал он. — ...Верно, — выдохнул Снейп через мгновение. — Но несмотря на это. Те двое из больницы Святого Мунго осматривали твоих друзей, пока... — С ними всё в порядке? — выпалил Дадзай, прежде чем смог себя остановить. Он пожалел, что не может взять свои слова обратно, как только произнёс их. Поспешность, с которой он задал этот вопрос, могла быть истолкована только как сентиментальность. И даже если Дадзай думал, что это правда, он также знал, что этого не может быть. — Мои подчинённые не слишком пострадали, не так ли? — он быстро исправился. Внезапно этот пробел в его памяти стал ощущаться немного острее. Снейп уставился на него, беспокойство внезапно сменилось недоумением. — Твои что? — Боже мой. Эти идиоты, которые ходят за мной по пятам, как собачонки. Снейп смотрел на него так, словно у него выросла вторая голова. Но он быстро отмахнулся и слегка нахмурился. — Я не хочу знать, что вы, сопляки, вытворяете, — тихо проворчал он. Дадзай не был уверен, что ему следовало это слышать. Но он слушал. Ему не терпелось узнать, всё ли в порядке с его друзьями. — У каждого из них несколько царапин и ушибов, но ничего такого, что не смог бы исправить хороший набор исцеляющих заклинаний. Удивительно, что никто из вас не окаменел. Дадзай выдохнул. Затем он ухмыльнулся. — Мы сражались с закрытыми глазами, — бодро сказал он Снейпу. — Да. мистер Забини сказал мне, — Снейп стиснул зубы. — Из всех поступков, которые ты совершил, трудный ребенок, это, несомненно, самый идиотский. Сражаться с огромным монстром, не имея возможности его увидеть... — Это сработало, не так ли? У Снейпа был такой вид, словно он собирался придушить его. Дадзай, уже охваченный болью с головы до ног, медленно отодвинулся подальше на койке. Он вздохнул. — Мистер Забини также рассказал мне об этом, — тут Снейп опустил взгляд на руку Дадзая, которая была несколько раз перевязана. Рана не чесалась, хотя прошло уже несколько дней, и Дадзай подумал, что, вероятно, так и должно быть. Но все части его тела, которые не болели, были покалывающими и онемевшими. — Это была царапина, которую ты получил во время драки, — он сделал паузу, окидывая Дадзая многозначительным взглядом. — Ты просто должен полюбить Блейза, — сказал Дадзай ни с того ни с сего. Снейп приподнял бровь, но в остальном его лицо оставалось суровым. — Я думаю, мы оба знаем, что это был не несчастный случай. Лёд застыл в жилах Дадзая. Снейп вздохнул, выглядя ещё более усталым, чем раньше. Всего несколько секунд назад Дадзай чувствовал себя уставшим, но сейчас ему казалось, что волосы у него на голове встали дыбом от плохого предчувствия. — Расслабься, сопляк, — сказал ему Снейп. Он откинулся на спинку стула, как будто думал, что увеличение физического расстояния между ними может помочь. Дадзай упорно не признавал, что это помогает ему расслабиться. Совсем немного. — У тебя нет проблем. Снейп перевёл взгляд на коллекцию зелий на полке. Некоторые из них Дадзай видел, как Помфри готовила несколько месяцев назад. Но другие были новыми. Или были знакомыми, но в незнакомых местах. Очевидно, Сплин и Уиггинс взялись за реорганизацию сами. Учитывая, насколько хаотичной казалась организация, Дадзай был уверен, что целителям потребовались бы дни, чтобы понять, не украл ли Дадзай хотя бы одно из них. Если бы он выпил одно из самых сильных лекарств, возможно, это убило бы его. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы говорить со Снейпом о вещах, которых профессор просто... не понимал. Когда Дадзай оторвал взгляд от какого-то зелья (он чувствовал его через всю комнату, и, хотя не мог прочитать этикетку, чтобы понять наверняка, это определённо было опасно), взгляд Снейпа из-под полуопущенных век упал на полог кровати. Дадзай знал, что за ними находятся жертвы окаменения. Помфри и Седрик. Жертвы Дадзая. — Каким бы коротким ни был срок её пребывания на посту директора, — сказал Снейп. Он всё ещё говорил за занавесом, но Дадзай не сводил глаз со Снейпа. — Минерва намерена внести изменения в Хогвартсе. Альбус никогда бы этого не допустил. Дадзай нахмурился — он всё ещё был потрясён прямым обвинением Снейпа, но больше всего теперь не понимал, к чему он клонит. — Нанять консультанта, — сказал Снейп. Наконец, он снова посмотрел на Дадзая задумчивым взглядом. — Ты не хочешь говорить со мной о том, что тебя беспокоит. Отлично. Ты поговоришь с ними. — ...Хорошо, — сказал Дадзай, зная, что у него нет ни малейшего желания делать это. Взгляд Снейпа видел его насквозь. — Ты увидишь, — сказал он как ни в чём не бывало. — И ты поговоришь с Поппи. Взгляд Дадзая снова метнулся к занавескам. Он заставил себя не смотреть на трещину в стене или на пол, с которого ему пришлось оттирать собственную кровь, или на запястья, которые он порезал, чтобы привлечь василиска. — Снейп забыл? Мадам Помфри... — Лечение от окаменения будет завершено через неделю, — сказал Снейп. Сердце Дадзая подпрыгнуло. Одна неделя. Одна неделя до того, как Помфри очнëтся и расскажет всем, что он ей сделал. И что он ей сказал. Снейп, казалось, не заметил растущей паники Дадзая. — После того, как она полностью поправится, Поппи намерена взять над тобой опеку. Ты должен быть в состоянии полностью доверять ей. Что?! — Что? — Дадзай разинул рот. Снейп потëр морщинку между бровями. — Ты не хочешь говорить о своей семейной жизни, но мы не идиоты, Трудный ребёнок. Я слишком устал, чтобы спорить с тобой об этом прямо сейчас. Но есть проблема. Он бросил на Дадзая прищуренный взгляд, который, вероятно, мог означать что угодно, но Дадзай увидел в нём только: «Я знаю о Портовой мафии. Я знаю, кто ты такой». — Я отказываюсь больше сидеть сложа руки. Учитывая репутацию Поппи и новую должность Минервы в качестве директрисы, мы можем добиться, чтобы тебя забрали из-под опеки Мори. Из-под опеки Мори. Дадзай тяжело сглотнул. Лечение от окаменения завершится через неделю. Помфри забирает его от Мори. Ошеломление, от которого колотилось сердце, было единственным, что Дадзай мог чувствовать прямо сейчас. — Что? — повторил он. Выражение лица Снейпа стало каким-то странным и искажëнным. Он наклонился вперед. — Мистер, Дадзай. Мы заботимся о тебе. Какой бы там ни был порт... Дверь лазарета открылась на дюйм. Голова рыжих волос, просунулась в щель. Видя это, Дадзай тупо моргнул. Через секунду дверь распахнулась с такой силой, что ручка двери хлопнула о стену. — Дадзай! — крикнул Джордж, врываясь в комнату. Фред следовал по пятам за своим близнецом. — Дадзай проснулся! Снейп немедленно отстранился от Дадзая, плотно сжав губы. Фред и Джордж подскочили к койке Дадзая, явно не обращая внимания на то, что их профессор в этот момент явно был занят серьёзным разговором. Они набросились на Дадзая и по очереди провели с ним тот же набор тестов, что и Снейп несколькими минутами ранее. Не торопясь, остальные члены банды последовали за ними. Блейз был следующим, кто вошёл, держа в руках три тарелки с едой. В ту секунду, когда его взгляд упал на проснувшегося Дадзая, напряжение спало с его плеч. — Доброе утро, - поприветствовал он. Драко и Панси последовали за ним. Драко, улыбаясь, помахал ему в знак приветствия. Панси выглядела так, будто на самом деле не хотела здесь находиться, и, как предположил Дадзай, скорее всего, пришла только для того, чтобы сопровождать Драко и Блейза. Рон и Гермиона вошли последними, неся пять тарелок с блинчиками, сосисками и яблоками. — Профессор Снейп! — Гермиона подпрыгнула. Она чуть не уронила тарелки, прежде чем Драко поддержал её. — Я... мы не знали, что вы будете здесь! Эм... это... разговор тет-а-тет? — она нервно переводила взгляд со Снейпа на Дадзая. Фред и Джордж погладили Дадзая по щекам. Они сияли. Дадзай ни на секунду не поверил, что эти двое ещё не знали, что Снейп будет здесь. Он попытался бросить на них неодобрительный взгляд, но Фред выбрал именно этот момент, чтобы прикрыть рукой глаз Дадзая, пытаясь нащупать лихорадку, которой там не было. Снейп вздохнул. Он со стоном оттолкнулся от сиденья, упëршись руками в колени. Дадзай проследил за его движением, несмотря на то, что Снейп отбросил длинную тень на его лицо. — Так и было, — сказал он, пристально глядя на каждого из них по очереди. Но когда он снова перевёл взгляд на Дадзая, выражение его лица немного смягчилось. Дадзай резко отвернулся, щёки его против воли порозовели. — Но сегодня у меня нет сил разбираться со всеми вами, нарушителями спокойствия. Я, пожалуй, уйду. Гермиона сглотнула, выглядя отчетливо виноватой. Но, похоже, никого больше не волновало, что Снейп нарушит расписание. Блейз уже проходил мимо него и садился в кресло. Снейп окинул их всех суровым прощальным взглядом. — Мистер... Дадзай всё ещё выздоравливает. Не переутомляйте его. Он не должен покидать эту комнату. Они все серьёзно кивнули, а Дадзай фыркнул. — Что касается тебя, - Снейп повернулся к нему. — Подумай о том, что я сказал. И, ради всего святого, научись вести себя прилично, — с этими словами Снейп покинул лазарет. Блейз передал одну из тарелок Панси, а другую поставил на колени Дадзаю. — О чём вы говорили с профессором Снейпом? — он спросил. Дадзай сильно расталкивал близнецов, пока ему, наконец, не удалось стряхнуть их с себя. Они оба плюхнулись рядом с ним на кровать. Затем они взяли у Рона по тарелке и принялись с аппетитом запихивать в рот блинчики с сиропом. — Он просто рассказывал мне о том, что я пропустил, — сказал Дадзай немного рассеянно. Неделя. Мадам Помфри. Внезапно усталость Дадзая возросла в десять раз. Тот долгий, сладкий сон, который он видел, сразу же сменился осознанием того, что его время, снова, ограничено. Что он не может позволить себе роскошь валяться без дела. Блейз что-то промурлыкал. — Я просто рад, что всё закончилось, — сказал Драко, падая в кресло, которое он откуда-то притащил. Дадзай проворчал что-то вроде согласия. Но всё это время он думал: «Я ещё не закончил». — Ешь, — сказал Блейз, снова придвигая тарелку к груди Дадзая. — Ты, должно быть, умираешь с голоду. — Не совсем, — сказал Дадзай. Но, несмотря ни на что, он с трудом заставил себя выпрямиться. Блейз держал тарелку ровно, пока Дадзай ждал, пока пройдёт головокружение. — Уф. — Еда поможет справиться с этим, — сказал ему Блейз. Дадзай взглянул на него, прикрыв глаз. Затем он оторвал крошечный кусочек блинчика и отправил его в рот. Его пальцы стали противно липкими. Блейз только кивнул, выглядя слегка довольным собой. Все расселись по комнате — Панси с недовольным видом стояла за плечом Драко, а Рон, Гермиона и Джинни устроились на полу. Это выглядело неловко, но все они улыбались и игриво тыкали друг в друга пальцами. Так что, возможно, только Дадзаю было не по себе. — Ангела нет? — спросил он, оглядываясь в поисках крысы. Рон быстро проглотил сосиску. — Не видел его с тех пор, как он последовал за тобой в комнату. Думаю, он ходит за нами только ради интересного? — это прозвучало немного раздражённо. — Он, наверное, плохо себя чувствует, бедняга, — удручëнно сказала Джинни. Гермиона, которая аккуратно нарезала свои блинчики на тонкие, намазанные маслом полоски, подняла голову и спросила: — Мы уверены, что Ангел – обычная крыса? Он ведёт себя не совсем нормально. Фред и Джордж отмахнулись от неё. — Нет, он просто такой. — Появляется снова и снова. — Думаю, в школе мы видим его чаще, чем дома, — сказал Фред. — Может, просто крысы такие? — Но Короста никогда такой не была, — заметил Рон. Затем он покачал головой и повернулся обратно к Дадзаю. — Профессор Снейп ознакомил тебя с официальной стороной дела, но ты должен знать, что мы выяснили! Дадзай, моргнув, оторвался от своих упрямых попыток стереть сироп с пальцев. — Ой. Доклад второй команды о состоянии дел. Что вы там нарыли? Фред и Джордж оживились. Они отставили тарелки в сторону, прежде чем приступить к пересказу событий. Все, даже остальные члены первой команды, слушали с серьёзными, но неудивительными выражениями лиц. Они, должно быть, уже слышали эту историю раньше, пока Дадзай отдыхал. Но теперь они слушали снова, с той же мрачной серьёзностью человека, услышавшего о смертельном диагнозе. Дадзай прищурился, когда Фред стоически рассказал ему, что запланировали для него целители из больницы Святого Мунго — фальшивую статью и постоянное пребывание в Азкабане, а затем снова, когда они упомянули о краже медицинских записей Дадзая. Затем... — Ты украл Чувствительный камень? — спросил Дадзай, выпучив глаза. — Почему? Фред и Джордж на мгновение заколебались с ответом. В конце концов, именно Джордж сказал: — Пока мы были в офисе. Осматриваясь, знаете ли. Мы вспомнили, что сказала Гермиона. — О, Дадзай, — Фред перешёл на пронзительный фальцет, очевидно, это было его ужасно неверное представление о Гермионе. — Чувствительный камень! Гермиона покраснела как яблоко. — Я не так это сказала! — Мы решили, что камень каким-то образом должен иметь отношение к делу, — сказал Джордж. — Поэтому мы его забрали. — Он в офисе, — сказала ему Панси. — Прямо рядом с той шахматной фигурой, которую ты украл. Кстати, что, чёрт возьми, это значит? Дадзай приподнял бровь. — Это благое воспоминание о том времени, когда я доказал Панси, что я намного, намного умнее её. — Ты...! Блейз поднял руку, останавливая Панси, пока она не пришла в ярость. Затем он взял яблоко с тарелки Дадзая. Дадзай в замешательстве моргнул, когда Блейз вытащил нож из-под плаща и начал резать яблоко на более мелкие кусочки в форме полумесяца. — Я больше беспокоюсь о Сплине и Уиггинс. Разве наличие записей Дадзая не помешает им написать эту статью? Покончив с яблоком, он передал его Дадзаю. Дадзай взял его, чувствуя себя очень озадаченным, прежде чем решил, что лучше не задавать Блейзу вопросов. Он съел его. Через несколько секунд Блейз протянул ему ещё один ломтик. — Вероятно, нет, — задумчиво произнёс Дадзай. Затем, оглядевшись, он спросил: — Кстати, где эти двое? Я был уверен, что они будут слоняться без дела по лазарету, пытаясь взять интервью. Драко на самом деле фыркнул на это. — Профессор Снейп выгнал их. — Да, — сказала Джинни, слегка улыбнувшись. — Была целая толпа криков, а потом им пришлось собрать все свои вещи и перебраться в тот пустой класс рядом с кабинетом Локхарта! Гермиона фыркнула. — Жаль, что им пришлось перенести туда лекарство от окаменения. Я вроде как хотела взглянуть на это. Я имею в виду, не каждый день удается увидеть работу профессионалов! — она моргнула, а затем смущëнно сказала: — Не то чтобы мне нравились целители или что-то в этом роде. Но. Хорошо. Это впечатляет – то, что они делают, когда не пытаются отправить тебя в Азкабан, Дадзай. — Да, ну конечно... — Дадзай! Не смотри так! Я никогда не восхищалась этими жуликоватыми целителями! Дадзай рассмеялся, несмотря на то, что у него заболели лёгкие. Остальные члены банды вокруг него тоже рассмеялись. Даже Панси издала весёлый смешок, который, как показалось Дадзаю, она не собиралась издавать, если судить по её внезапно скривившемуся выражению лица. Это было приятно. Это отвлекло. Так они болтали ещё несколько часов. Остальные быстро покончили со своими завтраками, но Дадзаю потребовалось не меньше получаса, чтобы спокойно поковырять яблоко, которое Блейз нарезал для него. Фред и Джордж дочитали до середины историю о взрывающихся подушках, которая показалась им очень знакомой, когда Дадзай начал потихоньку клевать носом. Блейз накинул одеяло на плечи и взял тарелку с колен. Он слегка улыбнулся. — Отдохни немного, босс. — ...Я отдыхаю, — ответил он одновременно вяло и раздражëнно. — Ты болтаешь, — сказал Блейз, думая, что это не одно и то же. Он смерил Дадзая многозначительным взглядом. Дадзай покачал головой, поморщился, затем уткнулся в подушку. Она была очень мягкой. — Мне нужно кое-что сделать, — он зевнул. Гермиона встала. Секунду спустя Рон и Джинни тоже поднялись. — Единственное, что тебе нужно сделать, это прийти в себя. — Да! Ты действительно отличился на всю команду, Змейка. — Так что расслабься ради нас всех, не так ли? Дадзай что-то проворчал в ответ. Он был уверен, что так и есть. У него всё ещё было слишком много дел, чтобы просто... засыпать, когда ему заблагорассудится! Дадзай с жаром размышлял об этом, в то время как его друзья тихо выскользнули из комнаты. Блейз снова поправил одеяло так, чтобы оно плотно прилегало к подбородку Дадзая. А занавески вокруг его кровати были задëрнуты. Он открыл рот, чтобы попросить кого-нибудь не уходить — ему понадобится помощь, чтобы дойти до кабинета Гончих. Но когда он закрыл глаз в следующий раз, он так и остался закрытым.

***

К большому разочарованию Дадзая, два дня спустя он всё ещё был прикован к лазарету. — Тебе нужно дать отдых лодыжке, — напомнила ему Джинни, отрываясь от сочинения за первый год, над которым она хмурилась последние десять минут. — Кроме того, ты должен радоваться, что тебе не нужно сейчас идти на занятия. С приближением выпускных экзаменов всё становится по-настоящему сложным! — Ты всего лишь ребëнок-первогодок. Ты не представляешь, что такое сложно, — проворчал Дадзай. Луна мечтательно напевала, склонившись над своими бумагами. Она разложила все свои вещи на койке и в данный момент использовала укрытые одеялом ноги Дадзая в качестве стола. — Действительно? Насколько я слышала, ты никогда не выполняешь задания, Дадзай. Что для тебя сложно? Может, ещё один обряд изгнания нечистой силы? — судя по голосу, она была явно взволнована такой перспективой. Дадзай скорчил гримасу. Луна, очевидно, истолковала это выражение как страдальческое, потому что с извиняющейся улыбкой отодвинула свои задания чуть дальше от его больной лодыжки. — Мне не нравится сидеть взаперти, — сказал он им, глядя на трещину в стене лазарета так, словно она причинила ему личное зло. — Это слишком похоже на какую то конуру. Джинни и Луна как-то странно посмотрели на него. Дадзай покачал головой. — Я имею в виду, как я могу устраивать беспорядки в школе, если я всё время прикован к постели? — Ты не можешь ходить. Что бы ты вообще делал? — Я могу хромать. Я хорошо хожу. — ...Верно, — скептически заметила Джинни. Она что-то записала в своём эссе, а затем сказала: — Ты ведь скоро поправишься, верно? Это всего лишь из-за лодыжки и магического истощения, из-за которого тебя оставили. — Снейп слишком осторожничает, поскольку Помфри нездорова, — сказал Дадзай, кивнув на одну из соседних кроваток. Джинни выглядела слегка больной, нервно поглядывая туда, где всё ещё спали окаменевшие жертвы. Но вскоре она пришла в себя. К этому времени в Хогвартсе уже было известно, что лечение почти завершено. И со смертью василиска окаменения больше никогда не повторятся. Коллектив Хогвартса вздохнул с облегчением. Но Дадзай чувствовал только, что его время на исходе. Оставалось всего пять дней до завершения лечения от окаменения, и Помфри проснëтся, чтобы раскрыть все секреты Дадзая. — А это не повредит? — Хм? — Ковыляние на одной ноге, — сказала Луна. Она не отрывала взгляда от своих бумаг и вместо этого нацарапала что-то о Дьявольской ловушке, чего Дадзай совершенно не помнил из учебника. — Разве это не было бы больно? И ты бы разрушил гипс, который наложила на тебя профессор Спраут. Не говоря уже о... — Я привык к боли, — небрежно сказал Дадзай. Затем, вспомнив, как отец выколол ему глаз, а Мори быстро отвел их в вальс, добавил: — И я справлялся и с худшим. — Ну, тебе не следовало этого делать, — весело сказала Луна. — Это ужасная тренировка. Тебе станет только хуже, если ты будешь ходить с травмами. Я читала в «Придира» о девушке, которая продолжала бороться, несмотря на ужасный укус в шею. Конечно, её не вылечили должным образом, и укус оказался укусом вампира, так что в итоге она превратилась в вампиршу. Этого можно было бы избежать, если бы она только позаботилась о себе, знаете ли. Джинни как-то странно посмотрела на них обоих. Но прежде чем она успела что-либо сказать, в дверь несколько раз постучали. Они все подняли головы. Мгновение спустя в класс вошла директриса Макгонагалл. За ней последовал рыжеволосый мужчина, которого Дадзай не знал, но который показался ему смутно знакомым. Дадзай прищурился, глядя на незнакомца. В последний раз, когда в его жизни появлялся незнакомец, это были Сплин и Уиггинс, которые, очевидно, хотели отправить Дадзая в Азкабан. Джинни вскочила со своего места. — Чарли!? Что ты здесь делаешь? Рыжеволосый — Чарли — выглядел немного удивлëнным тем, что его внезапно окликнули. Но через секунду он тепло улыбнулся. Он шагнул вперёд и заключил Джинни в объятия. Осознание нахлынуло на Дадзая, и он почувствовал, что расслабляется. Чарли — брат Уизли, о котором Рон рассказал ему, что он изучает драконов в Румынии. Дадзай хотел быть оптимистичным по поводу того, почему Чарли оказался здесь, но у него не было на это сил. Эгги Он был здесь из-за Эгги. Когда Чарли отстранился от Джинни, он дружелюбно улыбнулся Луне и Дадзаю. Его одежда была опрятной, но в то же время практичной и грубой. Как будто он был готов испачкать руки в любой момент. На нём были коричневые брюки и частично расстëгнутая белая рубашка. Его ботинки были заляпаны грязью. Он выглядел немного странно в окружении всех остальных, кто был одет в различную форму Хогвартса. — Приятно познакомиться с вами обоими. Мистер Дадзай, с которым я знаком, — поприветствовал Чарли. Он выглядел немного виноватым из-за того, что уже знал о печально известном Дадзае, но ещё более виноватым из-за того, что не был знаком с Луной. — Но, боюсь, я вас не знаю... — Луна, — сказала она. — Луна Лавгуд. Или мисс Лавгуд, если хотите формальностей. Не Чокнутая Лавгуд, не Паршивец Лавгуд или что-то в этом роде. Некоторые люди совершают эту ошибку. Выглядя ошеломлëнным, Чарли сказал: — Рад познакомиться с вами, мисс Лавгуд. — Студенты, — обратилась Макгонагалл ко всем присутствующим. Затем она обратила всё своё внимание на Дадзая. Лежать под таким пристальным взглядом было бы тяжело, но Дадзай привык и к худшему. — Я надеюсь, вы все трое готовитесь к экзаменам? — Да, мэм, — выпалила Джинни, в то время как Луна рассеянно улыбнулась. Дадзай невинно поднял руки и расплылся в сияющей улыбке. Было совершенно очевидно, что он ничего не изучал, а на самом деле просто весь день болтал, дремал и строил планы. По недовольному выражению лица Макгонагалл это было ясно видно. — Мистер Дадзай, — сказала она. — Возможно, вы были освобождены от выпускных экзаменов в течение первого года обучения, но я могу заверить вас, что сейчас это не так. Учитывая ваши текущие оценки, у меня не будет другого выбора, кроме как исключить вас, если вы не сдадите все экзамены. — Он ранен, — запротестовала Луна, в то время как Джинни ахнула. — Но он герой! Выражение лица Макгонагалл стало каким-то странным. — Герой он или нет, — её взгляд всё ещё был прикован к глазам Дадзая. — Альбус был... я получаю достаточно негативной реакции за то, что просто позволила Ученику-демону остаться в Хогвартсе. Если он провалит свои занятия, это будет не в моих силах. Дадзай хмыкнул. — Значит, я просто обязан сдать все экзамены на отлично? Макгонагалл сурово кивнула. Судя по смиренному выражению её лица, она не возлагала на него больших надежд. Стоявшие рядом с ним Джинни и Луна теперь тоже бросали на него обеспокоенные взгляды. Дадзай загадочно улыбнулся им. — Не относитесь к этому легкомысленно, мистер Дадзай, — сказала она. Макгонагалл строго смотрела на Дадзая, и даже Луна немного протрезвела, оторвавшись от своих бумаг и хмуро посмотрев в сторону Дадзая. Исключенный. Джинни уставилась на него так, словно ожидала, что он разрыдается. Но, честно говоря, он даже не сильно волновался по поводу экзаменов. Вместо этого Дадзай наблюдал за Чарли. Все остальные приняли серьёзный вид, но Чарли — Чарли практически подпрыгивал на месте! Он покачался на каблуках и уставился прямо на Дадзая, как будто тот был интересным. Дадзай ненавидел это выражение лица. Мори состроил такую гримасу. Его брови нахмурились. Чарли вздрогнул, как будто только сейчас заметил, что Дадзай наблюдает за ним. Он нахмурился и смущëнно потëр затылок. — Это мистер Чарльз Уизли, — представила его Макгонагалл. Дадзай повернулся к ней, и она испытующе посмотрела на них обоих. — Он... — Эксперт по драконам, — добавил Дадзай. — Могу я угадать? Если меня не исключат за неуспеваемость на уроках, то исключат за то, что у меня есть дракон. Чарли с жаром покачал головой. — Нет, нет, конечно, нет! Я здесь только для того, чтобы оценить ситуацию. — Давайте не будем давать обещаний, — отрезала Макгонагалл. — Если Чарли обнаружит доказательства какой-либо незаконной деятельности в отношении вас и вашего дракона, мистер Дадзай, исключение будет наименьшей из ваших забот. Джинни подпрыгнула, на ее лице отразилась паника. — Нет, только не Азкабан! Чарли и Макгонагалл удивлëнно уставились на неё, поражëнные её выводом. — Конечно, нет, — сказал Чарли. — Последствия, конечно. Но ничего подобного, — он сел рядом с Дадзаем на стул, который Джинни освободила несколькими мгновениями ранее. Он начал наклоняться вперёд, затем, казалось, понял, что это повлечёт за собой опору локтями на живот Дадзая, и вместо этого неловко сложил пальцы на коленях. — Мистер Дадзай, — начал он. — Ты должен понять, насколько это невероятно, что ты не только нашёл дракона, но и что он настроен по отношению к тебе дружелюбно. Дадзай заставил себя сесть прямо. Луна, возможно, и была бы вполне довольна, если бы использовала его в качестве лежачего столика, но этот разговор был слишком важен для него, чтобы он не уделял ему должного внимания. — Эгги – именно такой дракон, — сказал он. — Знаете, она ведёт себя лучше, чем моя сова. Глаза Чарли заблестели. — Но это не так! — он казался очень взволнованным. — Судя по всему, она уже должна была убить тебя! Дадзай ухмыльнулся, в то время как все остальные присутствующие заметно побледнели. — Должен ли я ожидать, что дракон скоро растерзает меня? — спросил он задумчиво. — Я не думал об этом, но смерть от нападения дракона может быть классной. Джинни, которая в какой-то момент встала за плечом Чарли, бросила на него испуганный взгляд. — Дадзай! — Что? Так и было бы. Он вспомнил, как год назад, сразу после того, как Эгги вылупилась, он отбился от неё. Блейз помог отвлечь и удержать её, и они оба ушли после этой стычки, изрядно потрëпанные. Тогда она была беспокойной и опасной. Ядовитая и только начинающая извергать искры. Эгги теперь была больше и сильнее. Урон, который она нанесла год назад, был бы в десять раз больше. Дадзай предположил, что до тех пор, пока Блейза тоже не изувечат до смерти, Эгги могла бы получить разрешение убить его. Предполагая, что Больше не Человек не убил бы её первым. Хотя это было немного оптимистично. — Ну, — фыркнул он. — Это может быть грязно. Но если Макгонагалл не возражает против того, чтобы убирать мои внутренности... — Этого вполне достаточно, — сказала Макгонагалл, выглядя слегка больной. Дадзай изобразил, что закрывает рот, и она бросила на него унылый взгляд. Она жестом попросила Чарли говорить. Он сделал, хотя сейчас он выглядит более чем расстроенным. — Не мог бы ты позвать Эгги сюда для меня? Я бы хотел увидеть её сам. Дадзай пожал плечами. — Я не знаю, где она. — Нет? Когда вы видели её в последний раз? — Наверное, когда она вернулась, — он сделал невероятно неопределённый жест рукой, указывая на что-то со вчерашнего дня или несколько месяцев назад. — Вы знаете. Эй, как часто вы видите драконов, мистер? Чарли заëрзал на стуле. — Не так часто, как хотелось бы, — сказал он, по-мальчишески улыбаясь. — Значит, Эгги свободно разгуливает по кампусу? Дадзай начал кивать, но, увидев, что Чарли выглядит довольной этим, с энтузиазмом добавил: — Она, наверное, летает с Пернатой черепушкой. Эти двое раздражающе дружелюбны друг с другом. — Сова Дадзая, Пернатая черепушка, — объяснила Джинни, заметив явное замешательство Чарли. Затем она встряхнулась, выглядя раздражëнной. — Хотя Дадзай прав. Я никогда не видела, чтобы она нападала. Она действительно не представляет угрозы. Чарли посмотрел на них обоих, затем слегка улыбнулся. — Это необычно, — сказал он. — Невероятно необычно, но возможно, что Эгги сблизилась с тобой, Дадзай. Чарли объяснил ему, что это значит, и рассказал о том, что это было настолько неслыханно, что связь, возможно, была мифом. Дадзай уже знал некоторые подробности от Гермионы, но всё равно слушал с напряжённым вниманием. То, что рассказал Чарли, похоже, соответствовало его отношениям с Эгги: дикий дракон, который висел у него на плече, спал с ним на диване и даже приносил ему дохлых крыс. Конечно, это выходило далеко за рамки типичных отношений дракона и человека. Которые, по словам Чарли, больше походили на хищника и игрушку. Чарли протянул руку ладонью вверх. — Связанный дракон уткнется мордой в вашу ладонь, вот так. Для дракона это абсолютный знак доверия. Ты же знаешь, что она никогда тебя не бросит, если сделаешь это. Дадзай уже кивал, прежде чем объяснение закончилось. — Да, она делала это несколько раз. И снова глаза Чарли заблестели от возбуждения. — О, я был бы просто рад познакомиться с Эгги. — Тогда иди и найди её. Она вся твоя,— сказал ему Дадзай. Он широко зевнул, при этом хрустнув челюстью. — От Эгги больше хлопот, чем пользы, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Макгонагалл. Директриса наблюдала за их разговором, прикрыв глаза. Чарли моргнул. Затем он решительно покачал головой. — Нет, нет! Я бы никогда так не поступил. Это... — тут он тоже повернулся к Макгонагалл. — Я не могу отделить связанного дракона. Это не просто жестоко, это откровенно опасно. Губы Макгонагалл сжались в тонкую линию. — Вы в этом уверены? Конечно, можно сделать исключение, но я не могу допустить, чтобы в моей школе разгуливал дикий дракон. — Я уверен. Это не та связь, к которой можно относиться легкомысленно, — Чарли почесал подбородок, собираясь с мыслями, прежде чем ответить. — Ты бы не отнял дракона у того, с кем он связан. Это бесчеловечно. — Проведите ещё один поиск в Хогвартсе, — проинструктировала Макгонагалл. Когда он кивнул, она продолжила: — Я хочу получить стопроцентное подтверждение того, что этот дракон не представляет угрозы. — Всё так, как я уже говорил, мэм. Дракон общается только с хорошими людьми. И хороший человек не стал бы натравливать своего дракона на невинных студентов, — Чарли тепло улыбнулся Дадзаю. — Ты хороший человек, Дадзай. Такой дракон, как Эгги, не смог бы поступить с тобой иначе. Джинни просияла, а Луна подтолкнула его локтëм с доброй улыбкой. Даже Макгонагалл, какой бы суровой она ни казалась, вздохнула. Солнечный свет упал на койку Помфри рядом с ним. Дадзай прикусил язык, пока не почувствовал привкус железа.

***

— Я могу отвлечь Локхарта, пока вы двое прокрадываетесь внутрь. Если вы будете действовать быстро. Я не хочу проводить с этим парнем больше времени, чем необходимо. Фред и Джордж рассмеялись. Они лежали, прижавшись друг к другу, на раскладушке. Дадзай чувствовал себя немного сардиной в банке, зажатый между близнецами. Всё ещё. Ему было не настолько неудобно, чтобы оттолкнуть кого-то из них. Он знал, что если хотя бы намекнëт на дискомфорт, они оба тут же соскочат с кровати. — Не волнуйся, Змеëныш. Прокрадываться в дом и красть ключи от автоответчика – дело привычное, — сказал Фред. — Мы окажемся в таком же положении, — огрызнулся Джордж. — Как и это. — Снейп тоже, — продолжил Дадзай. — Я могу отвлечь его. Джордж кивнул. Он лежал со слепой стороны от Дадзая, глядя на вход в лазарет. Отсюда Дадзай всё ещё чувствовал слабый намёк на магию, исходящую от дверной ручки — запирающее заклинание, которое близнецы наложили через несколько секунд после того, как вошли. Время от времени ручка начинала дребезжать. Но никто не входил, обнаружив, что лазарет заперт. Дадзай до сих пор смеялся каждый раз, когда кто-то пытался это сделать. — Это точно! Ты бы видел, как Снейпи заискивал перед тобой в тот первый день. Я думаю, он действительно рычал на Сплина во время осмотра! — Ну, — фыркнул Дадзай. — Думаю, ему действительно понравился слух о том, что он мой отец. К сожалению для него, я не заинтересован в том, чтобы играть роль воспитанного сына. — Трудный ребёнок, — фыркнул Фред, и Дадзай бросил на него мрачный взгляд. Фред неуклюже покрутил серп в пальцах и, увидев сердитый взгляд Дадзая, не удержался. Серп выскользнул и упал на одеяло. Он недовольно хмыкнул и попробовал ещё раз. Когда близнецы впервые вошли в лазарет, они подпрыгивали от волнения. Прошло четыре дня с тех пор, как Дадзай проснулся. Он нервничал из-за этого. А близнецы были на взводе то из-за одного, то из-за другого. Совместное лежание на кроватке никого из них не успокоило. Фред не знал никаких трюков с монетами, поэтому Дадзай продемонстрировал ему простой трюк, и тут же сунул ему в руку монету. Прогресс был медленным, но, по крайней мере, от того, что Фред извивался, кровать больше не тряслась. Дадзай выпрямлялся и поправлял одеяло на груди, пока они разговаривали. — Что касается остальных сотрудников, — сказал он. — Вам понадобится карта Мародёров. Никто больше не любит меня настолько, чтобы покинуть свои офисы на длительный период времени, даже если я вежливо попрошу. Фред снова бросил монету, надув губы. — Мы можем привлечь к этому всю банду, да? Дадзай пожал плечами. — Не сходите с ума. Просто будьте осторожны. Обычно вы крадëте по одному тесту за раз. На этот раз мне нужно, чтобы вы украли итоговый экзамен по каждому предмету. Джордж присвистнул. — Это наверняка вскружит кому-нибудь голову. — И сделает банк, — сказал Фред. Очень, очень медленно монета скользнула по его костяшкам пальцев. Он просиял — из-за денег или удачного фокуса с монетой – Дадзай не был уверен. Возможно, из-за того и другого. — И ещё, — сказал Дадзай. — Чтобы уберечь меня от исключения. Так что не подведите меня, Проказник и Хаос. Фред улыбнулся еще шире, услышав это прозвище, хотя Джордж выглядел немного усталым. — Мы не позволим, чтобы тебя исключили, Змейка. Даже не беспокойся об этом. — Я не такой, — искренне ответил он. Он почувствовал, как Джордж заерзал рядом с ним, и сказал: — Правда. Я мог бы сдать экзамены на отлично прямо сейчас, без шпаргалки. Но это слишком много работы. Я бы умер от скуки. — Это не экзамен Локхарта, — напомнил ему Фред со смешком, из-за которого он потерял свою монету. Он попытался поймать её, пока она не скатилась на пол. — Кто знает, что этот парень напишет на экзамене! Дадзай скорчил гримасу, услышав это. Неохотно он признал: — Ты прав. Локхарт – худший из всех... Какой любимый цвет Локхарта? Как Локхарт делает причёску и макияж? В какой день недели у Локхарта выпал первый молочный зуб и какой именно? И так далее, и тому подобное. Дадзай мог только догадываться, какие абсурдные вещи Локхарт собирался задать в своём тесте. — Если только он не задаст больше вопросов обо мне в выпускном экзамене. Не думаю, что я смогу ответить на них с серьёзным выражением лица. Вероятно, он бы просто выполнил свои старые угрозы зарезать Локхарта, если бы это было так. Действительно, сколько хлопот. Дадзаю было всё равно, были ли они технически в одной команде, после убийства василиска. У него не было ни малейшего желания любезничать с этим парнем. — Просто украдите всё, что сможете. Если мы будем продавать достаточно хорошо, я смогу уйти на пенсию пораньше. Забудь об исключении, я куплю хороший домик на пляже, где меня никто больше не побеспокоит. Фред и Джордж от души расхохотались. Дверная ручка дрогнула. Никто не вошёл. Дадзай фыркнул, когда ручка дëрнулась снова и снова, а затем хрипло выругался. — Кто-нибудь из вас позже научит меня запирающему заклинанию, — хихикнул он. По ту сторону двери было слышно, что Сплин становится все более взволнованным. — Это может пригодиться. — Да, — сказал Фред. Он подбросил монету в воздух. Она сверкнула серебром на свету, прежде чем Дадзай поймал еë, а Фред вскочил на ноги. — До тех пор, пока кто-нибудь не вспомнит об Алохоморе, — сказав это, Фред подсунул стул под дверную ручку, фактически заклинив её на месте. Секундой позже Дадзай почувствовал, что Сплин применил отпирающее заклинание. Но тут же обнаружил, что дверь по-прежнему не открывается — еë заблокировал прислонëнный стул. Сплин издал впечатляющее проклятие. Дадзай и близнецы рассмеялись.

***

Благодаря огромной силе воли (скулежу, щенячьим глазам и тому, что он был в целом надоедливым человеком), Дадзай убедил Снейпа официально выписать его из лазарета, в общей сложности, через шесть дней, после того, как он впервые очнулся. Он провёл в лазарете восемь дней — Дадзай подумал, что это, должно быть, своего рода рекорд по продолжительности пребывания в лазарете Хогвартса. Когда он радостно сообщил об этом своему профессору, Снейп смерил его многозначительным взглядом. — Тебе лучше не пытаться побить этот рекорд в следующем году, Трудный ребёнок. В следующем году. Верно. При условии, что он сдаст все экзамены, его не арестуют за то, что у него был ручной дракон, а также позаботится о Помфри до того, как она проснётся и расскажет всему миру, что именно он превратил её в камень. Не говоря уже о том, что он рассказал старшей сестре об особых способностях. Трудная задача. Но всё было в порядке. У Дадзая был план. У него всегда был план. Всё ещё. Дадзай улыбнулся Снейпу. По крайней мере, сейчас он снова был свободен и мог бродить по школе. Это было бесконечно лучше, чем провести всю неделю взаперти в лазарете. Однажды он провёл несколько месяцев в лазарете Мори в Йокогаме. Тогда он ненавидел каждую секунду этого, и продолжал ненавидеть сейчас, даже несмотря на заметное отсутствие Мори. Первой остановкой Дадзая после того, как он вновь обрёл свободу, был офис Гончих. Когда он подошёл, коридоры были совершенно пусты. Дадзай на мгновение удивился этому, но сосредоточил большую часть своей энергии на том, чтобы не заблудиться и не подвергнуться нападению толпы студентов, выступающих против демона. И подумал, что, добираясь туда, он несколько раз свернул не туда, и никто этого не видел или не набросился на него, Дадзай считал это победой. В любом случае, меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы за ним следили, как за ястребом. Даже постоянное ощущение, что на него смотрят, исчезло. Школа казалась немного жутковатой, без своих учеников. По крайней мере, так думал Дадзай. Как будто он вторгся на чужую территорию. Что не обязательно было проблемой для него. Но это заставило его почувствовать, что он должен быть немного более скрытным, в то время как достаточно было просто пройтись пешком. Пусто... занятия ещё не закончились. И не похоже, что сегодня все сидели по домам и сдавали экзамены. Так где же все были? Дадзай довольно быстро нашёл офис Гончих. Когда он не смог найти в кармане пальто свои перчатки — только нож и дневник Реддла — ему пришлось распахнуть дверь, используя длинные рукава мантии в качестве барьера между Больше не Человеком и магией. Он вошёл в кабинет и моргнул. — Блейз? Блейз поднял взгляд от своих коленей, где он рассеянно складывал одеяло Дадзая, одновременно просматривая учебник. Он сидел на диване и, похоже, просидел там уже некоторое время. — Дадзай, — поприветствовал он, поднимаясь на ноги. Он положил аккуратно сложенное одеяло на подлокотник дивана. — Тебя отпустили? — Я думаю, Снейпу надоело моё нытьё, — сказал Дадзай с лёгкой усмешкой. Он пересёк комнату и подошёл к столу. Конечно же, на поверхности стола лежал Чувствительный камень. Близнецы действительно украли его. Дадзай долго смотрел на него, на мгновение погрузившись в клубящиеся молочные глубины. Ему пришлось встряхнуться, чтобы не пялиться слишком долго. Ловкими пальцами Дадзай открыл замок ящика. Не поднимая глаз, он окликнул Блейза: — Что ты здесь делаешь совсем один? — О, — промурлыкал Блейз. Он наблюдал, как Дадзай роется в ящике стола, но ничего не сказал. Очевидно, Дадзай был человеком, у которого была миссия. — Сегодня матч по квиддичу. Последний в этом году. — Да? — рассеянно спросил Дадзай. — Это объясняет пустые коридоры. Он положил дневник Реддла в ящик стола — осторожно, чтобы Блейз его не увидел. Той же рукой он достал из ящика небольшой конверт в форме открытки и спрятал его в рукав. Блейз непонимающе смотрел на него, когда Дадзай, наконец, поднял глаза. — Гермиона, Джинни и Луна оставили нам места. Но я не хотел идти без тебя. Дадзай приподнял бровь. — Не позволяй мне тебя задерживать. — Ты не причём, — сказал он без обиняков. — Это было моё собственное решение. В любом случае, мне нужно было кое-что изучить. — С каких это пор Блейза волнуют экзамены? — А меня нет. — Тогда просто списывай. В наши дни все только этим и занимаются, — Дадзай многозначительно пошевелил бровями. Блейз что-то промурлыкал, лениво переводя взгляд на доску. Все рисунки Дадзая, убивающего василиска, в какой-то момент за последнюю неделю были стёрты начисто. На его месте несколько разных почерков начали составлять план следующего ограбления с ключом к разгадке. За этим последовало множество предложенных цен — завышенных с начала года — и список постоянных клиентов. Дадзай наклонил голову. — ...Верно. Хорошо. Спасибо, что подождал, друг. Но мне нужно кое-где побывать. Кое-что сделать. Попытаться покончить с собой. Пойти поболеть... Какие команды сегодня играют? — Гриффиндор и Слизерин. — Что, опять? Иди, поддержи их обоих за меня. — Приходи на игру, — сказал Блейз. Дадзай моргнул. — Пойдём со мной. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, — повторил Блейз, не обращая внимания на непонимающий взгляд Дадзая. — Ты болел всю неделю. А до этого мы были слишком заняты, чтобы по-настоящему пообщаться. — У меня от всех этих криков будет болеть голова, — нерешительно сказал Дадзай. Потому что так и было бы. И потому что ему действительно нужно было сегодня окончательно избавиться от Помфри. Пустая школа была единственным, на что мог рассчитывать Дадзай. Но он не мог сказать этого вслух. Не мог сказать Блейзу, насколько он ужасен на самом деле. Какая у него чёрная кровь, какие красные у него руки. — Это отговорка, — обвинил Блейз, как всегда, резко. Дадзай, возможно, поморщился бы, если бы не привык к этому. — Если у тебя есть ещё какие-то планы, я пойду с тобой. Взгляд Дадзая скользнул по лицу Блейза всего на секунду, задержавшись после на настенном зеркале, прежде чем вернуться к своему другу. Его отражение едва встретилось с его взглядом. — Блейз, — сказал он. — Дадзай, — ответил Блейз. Его бесстрастный взгляд был непроницаем. Он изобразил на лице слишком веселую улыбку, от которой Блейз споткнулся. — Блейзу действительно нужно во все совать свой нос, да? — проворчал он. — В прошлый раз, когда мы ходили на игру в квиддич, мне было совсем не весело, — солгал он, всё ещё широко улыбаясь. — Так что сегодня я пропущу. Но, поскольку ты мой заместитель, тебе следует пойти и поболеть за нашу банду! Это приказ. Блейз только уставился на него. Теперь его бесстрастное выражение лица было неуверенным, но он всё равно смотрел. Его брови нахмурились, когда Дадзай впервые начал улыбаться, и чем дольше он продолжал, тем больше они сходились. К концу фразы: «это приказ». Блейз поджал губы. Он почти выглядел так, как будто... — Ты злишься? — пискнул Дадзай. — Да, — сказал Блейз. Он не казался сердитым. В его голосе прозвучало: — Ты мне не доверяешь. Это прозвучало как оружие, готовое ранить. Прозвучало так, будто он сам ранен. Дадзай был настолько застигнут врасплох грубостью в голосе Блейза, что улыбка на мгновение исчезла с его лица. На мгновение его лицо стало непроницаемым. Пустой. Затем он изобразил на лице ещё более широкую улыбку, как будто ошибки никогда и не было. Блейз уличил его в этом. — Это ложь. Ты не обязан этого делать. На этот раз улыбка Дадзая не дрогнула. Он закрепил еë на месте. — Если Блейз пытается завести ещё один щекотливый разговор... — Я полностью тебе доверяю, —перебил его Блейз. Это было эхом другого разговора, который у них состоялся несколько месяцев назад. Но теперь эти слова прозвучали в воздухе ещё громче. Как будто то, что он узнал о Портовой мафии, только укрепило его убеждения, а не растопило их. — И я знаю, что у тебя почти идеальная память, так что мне не стоит повторять это снова, но я хочу пойти по тому пути, который ты выберешь. Тёмный, или опасный, или что-то ещё. Мне всё равно, — он шагнул вперёд, пока не оказался достаточно близко, чтобы, если бы захотел, дотянуться до Дадзая. Однако он этого не сделал, только пристально посмотрел ему в глаза. — Я просил твоего доверия взамен, но ты не оказал его, — продолжил Блейз. — Я спрашиваю снова. — Я, — Дадзай проглотил улыбку. На его лице появилось странное выражение. — Я доверяю тебе. — Ты не хочешь идти на игру, потому что хочешь заняться чем-то другим. Чем-то, о чём ты не хочешь, чтобы я знал, — Блейз, казалось, всегда знал, о чём думает Дадзай. — Доверие и дружба — это улица с двусторонним движением, Дадзай. — Ты, — начал Дадзай. И снова слова, казалось, застряли у него в горле. — Если я расскажу тебе обо мне всё, ты наверняка возненавидишь меня. Это был тот давний страх, за который он всегда держался. Что его друзья не были бы — и не смогли бы — быть его друзьями, если бы знали правду о нём. В конце концов, Дадзай не был человеком. И у него не было того морального кодекса, который должен был быть. И он этого не делал... На самом деле ему здесь было не место. Нигде. Блейз пошевелился, и его ладони легли на плечи Дадзая. Он держал Дадзая так же крепко, как и его самого. Просто держал. — Чего ты хочешь? — тихо и серьёзно спросил Блейз. Его взгляд не отрывался от Дадзая ни на секунду. Дадзай не разжал объятий. — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. — Это не то, что, по-твоему, ты должен делать, — сказал Блейз, многозначительно глядя на него. Как всегда, Блейз умел читать его мысли. — Никто другой не хотел бы, чтобы ты это делал, — продолжил он. — Если бы это был только ты, здесь. И я. Адские Гончие. Дадзай открыл рот, затем снова закрыл. Чего я хочу? Пальто, накинутое на плечи Дадзая, немного напоминало гроб. Замки застегнулись и потянули его вниз. И зеркало на стене, не отражающее ничего, кроме пустого воздуха и тени, просачивающейся сквозь трещины в полу. «Я хочу умереть», — подумал Дадзай. Но он не мог этого сказать. Только не Блейзу. И даже тогда... Разве желать смерти — не то же самое, что не желать ничего вообще? — Я ничего не хочу, — в конце концов сказал Дадзай. Блейз вздохнул, теперь его голос звучал скорее устало, чем сердито. Пальцы на его руках сжались. Лёгкое давление было более успокаивающим, чем следовало бы, и Дадзай мог только догадываться, что если бы Мори удерживал его на месте, его бы вот-вот вырвало. Но не с Блейзом. Никогда с Блейзом. — Дадзай, — сказал Блейз. — Ты сам не знаешь, чего хочешь. В этом есть разница. Не надо, — он сделал паузу, чтобы сделать ещё один вдох. И... и с такого близкого расстояния Дадзай мог видеть, что глаза Блейза немного слезятся. — Не говори так, будто ничто в мире не может сделать тебя счастливым. — Ничто не может сделать счастливым меня. «Блейз и Драко», — спросила его Панси много дней назад. — «Они счастливы? Они эгоисты или что-то в этом роде?» На лице Блейза снова промелькнула вспышка гнева, скрывшаяся за непроницаемым разочарованием. — Если ты продолжишь говорить так, будто мы для тебя ничего не значим, я по-настоящему расстроюсь. — ...Эмоциональный, — вполголоса упрекнул его Дадзай. Блейз раздражённо или весело фыркнул на это. Дадзай не мог сказать. Затем он обвинил: — Ты, кажется, счастлив с нами. Со мной. — Это другое дело, — сказал Дадзай. Он попытался высвободиться из хватки Блейза, но тот не сдавался. Он попытался снова, более настойчиво и сам начиная немного возмущаться. — Вы все мои подчинённые. — Я думаю, ты знаешь, что мы нечто большее. Дадзай прикусил язык. Блейз в последний раз сжал его, прежде чем, наконец, отпустить. Его пальцы скользнули по забинтованным рукам Дадзая, прежде чем, наконец, опуститься по бокам. На мгновение между ними повисла тишина. Было душно. Сквозь витражное окно проникал слабый свет. Красные и синие полосы медленно ползли по столу, дивану, полу и приближались к ботинкам Блейза и Дадзая. Они отскочили от зеркала, как огоня. Дадзай медленно отодвинул свой ботинок от него. — Ты счастлив? — спросил Дадзай спустя почти минуту. Блейз медленно моргнул, глядя на него. — Я зол. И грустный. И разочарованный. И конец. И... — Это много. — Думаю, да. Дадзай шмыгнул носом. Его взгляд снова скользнул по зеркалу. На него уставился отражённый солнечный свет и его собственное измученное лицо. Повязка на его глазу сегодня выглядела отвратительно. — Я имею в виду, раньше тебе было на всё наплевать. Разве это не было проще? Блейз вздохнул, но Дадзай не повернулся к нему. Когда он заговорил, его голос был тихим. — Я полагаю. Можно прожить большую часть жизни, ни о чём не заботясь. Но, — он подождал, пока Дадзай повернëтся к нему, прежде чем продолжить. Последовала долгая пауза. — Но как я могу быть счастлив, если меня ничего не волнует? Вот о чём я думал, когда начал заботиться о вас всех. — Обо всех? — спросил Дадзай. — Драко, Панси, вся банда. Но ты – причина, по которой я начал думать... — он замолчал, затем сказал более твёрдо: — Я забочусь о тебе, Дадзай. Я забочусь из-за тебя. Поэтому я думаю, что бы ты ни делал. Куда бы ты ни пошёл и во что бы ты ни верил, Дадзай Осаму — хороший человек, потому что он научил меня заботиться о мире. — Я не хороший человек, — отрезал Дадзай. — Я не... — он втянул воздух, похожий на бульканье крови. — Я даже не человек, Блейз. — Дадзай... — Сегодня я собираюсь убивать людей, Блейз. Вот почему я не пойду с тобой на игру, потому что мне нужно убить мадам Помфри, прежде чем она сможет уничтожить меня. Глаза Блейза расширились. Дадзай вздрогнул, увидев это. Он знал, что это произойдёт, но всё ещë... он всё ещё надеялся... Чья-то рука коснулась его щеки. — Дадзай. Он замер. — Дадзай, успокойся. Он этого не сделал. Он не паниковал, он просто. Принимал удар на себя. Как один из ударов отца. Дадзай всегда знал, что они приближаются. И каждый раз он был готов к этому. Дождавшись, когда удар достигнет цели, он подползал к Мори. Мори всегда исправлял его. Для нас это предел. — Что я говорил? Мрачный, опасный или что-то ещё, — выражение лица Блейза снова смягчилось. Дадзай вздрогнул, увидев это. — Я просто хочу быть там. Это проявление моего эгоизма. — Ты же не это имеешь в виду, — задохнулся Дадзай. — Ты не можешь быть таким же ужасным, как я. — Я не говорю того, что не имею в виду. — Ах... Кажется, я погубил тебя. Красный свет заползал на их ботинки и обвивался вокруг голеней. — Итак, — сказал Блейз. Его голос снова стал ровным. Таким же непринуждëнным тоном Блейз говорил на уроках, или за обедом, или за партией в шахматы, которую всегда выигрывал Дадзай. — Каков план, друг?

***

Целители из больницы Святого Мунго разместились в бывшей классной комнате Квиррелла. Когда Дадзай вскрыл замок, комната была пуста. Как и Помфри несколькими месяцами ранее, они были на игре по квиддичу, присматривая за травмированными игроками. — Последняя игра в году всегда особенно опасна, — сказал ему Блейз, закрывая за ними дверь. — Так что нам не нужно беспокоиться о том, что Сплин или Уиггинс вернутся раньше времени. Старая комната Квиррелла — комната целителя — выглядела так же, как помнил Дадзай. Стены, пол, освещение. Взгляд Дадзая автоматически упал на пустое место на кафельной плитке. В прошлом году именно здесь Блейз использовал для него заклинание. Там, где Блейз ударился головой, защищая Дадзая, и вся плитка была залита кровью. Он сморгнул эту мысль. Блейз стоял достаточно близко, чтобы Дадзай мог чувствовать его тепло даже сквозь пальто Мори. Все стулья и столы были отодвинуты к краям комнаты, чтобы освободить место для массивного, булькающего котла. Варево было тёмно-зелёного цвета, от него вились бледные клубы пара. Воздух был отравляюще сладким. Розы, подумал Дадзай. Блейз фыркнул, скорчил гримасу, затем повернулся к Дадзаю. — И что теперь? Дадзай взмахнул запястьем, как будто показывал карточный фокус. Маленький конверт выскользнул из его рукава и приземлился точно в ладонь. Наперстянка, написано было на конверте. Блейз что-то промычал, прочитав это. — Наперстянка очень ядовита, — сказал он, делая шаг вперëд, чтобы склониться над зельем. Дадзай вздохнул и последовал за ним. — Средство от окаменения, — сказал он, глядя на пузырящееся варево. — Я отравлю его, чтобы Помфри не смогла проснуться. — Никто из остальных тоже этого не сделает, — сказал ему Блейз. Воздух наполнился приторным запахом роз. Дадзай вытряхнул наперстянку на ладонь. Она рассыпалась сухими, крошечными хлопьями. Он уже растирал еë неделю назад. Он протянул руку к зелью. Воздух был горячим и обжигал тонкие волоски на тыльной стороне ладони. Дадзай долго не шевелился. — Это действительно то, что ты хочешь сделать? — спросил Блейз его после того, как прошло слишком много времени и Дадзаю ещё предстояло избавиться от яда. Дадзай взглянул на него. — Я должен, — сказал он. Взгляд Блейза не дрогнул. — Если я этого не сделаю, — сказал Дадзай, и слова замерли у него на языке. — Меня исключат или посадят в тюрьму. Я не буду... — он замолчал. Я больше не смогу никого из вас видеть. Затем, как всегда, эта мысль, витая в розовом воздухе, проникла в Блейза. Секунду спустя Блейз взял его за руку. Он тепло сжал руку Дадзая — теплее, чем обжигающее зелье. Он слегка улыбнулся. Затем Блейз легонько сжал их с Дадзаем ладони и опустил наперстянку в зелье. При растворении она заискрилась, как кристаллы сахара. — Вместе, — сказал Блейз. Их пальцы переплелись, прежде чем безвольно опуститься. Их руки, которые они держали, повисли в пространстве между ними. Дадзай молча удивлялся эмоциям, бушующим в его груди. — Вместе, — повторил он.