Coil

***

— Я не могу поверить, что мы все сидим здесь, празднуем вместе, и никто даже не затеял драку за, — Фред взглянул на настенные часы, которых, Дадзай был уверен, вчера там не было. — Целый час! Офис банды был украшен воздушными шарами и растяжками. Дадзай предположил, что близнецы раздобыли их там, где они покупали праздничные принадлежности для прошлогодней вечеринки после посещения больницы, хотя он не мог исключать более волшебной альтернативы, учитывая обстановку. Он не спрашивал. В любом случае, офис выглядел празднично. Большинство воздушных шариков были привязаны тонкими веревочками к столу или дивану, но некоторые были подвешены к стропилам. Эгги и Пернатая черепушка радостно щебетали над головой, раскачивая разноцветный воздушный шарик взад-вперëд. Время от времени латекс лопался, и Рон или Драко услужливо выпускали ещё один шарик, чтобы питомцы могли с ним поиграть. Панси закатывала глаза. Она склонилась к Драко и разрывала ленту на тонкие полоски, похожие на конфетти. — Ещё раз скажешь что-нибудь подобное, и я начну драку прямо сейчас. — Панси, — упрекнул её Блейз. Она бросила на него недовольный взгляд. Блейз и Дадзай каким-то образом оказались прижатыми друг к другу в офисном кресле. Это было… это было нелегко. И так Дадзай, по сути, просто сидел на коленях у Блейза. Но Блейз не жаловался на то, что ему пришлось сесть — он даже рассмеялся, когда Дадзай предложил ему. — Что? Я просто говорю. Дадзай отодвинул стопку из двадцати сиклей на край стола. — Не ссорьтесь, дети. — Разве это не должно быть моей репликой? — спросила Гермиона. Она с улыбкой взяла монеты и опустила их в карман плаща. Оставшиеся на столе монеты — впечатляющее сочетание кнатов, сиклей и галеонов — были бесцеремонно засунуты в один из ящиков. Дадзай запер его. Джордж присвистнул, когда монеты исчезли. — Мы, конечно, здорово заработали на выпускных экзаменах. — И это было только на экзаменах за второй курс! — Фред ухмыльнулся. — Подумай, сколько денег мы могли бы выручить в следующем году, если будем продавать всем подряд. — Достаточно, чтобы уйти на пенсию пораньше, — задумчиво произнёс Дадзай, и близнецы рассмеялись. Гермиона выхватила неоновый шарик из рук Рона, прежде чем он успел его лопнуть. — Пожалуйста, вы все. Хватит разговоров о жульничестве. — Ладно, — фыркнул Рон, бросив на неё взгляд. — Мы здесь, чтобы отпраздновать успешную сдачу экзаменов с помощью нашего собственного интеллекта, — саркастично сказал он. — Я сдала самостоятельно, — сказала она ему. — Все остальные жульничали. Даже Дадзай жульничал! Гермиона перевела взгляд на него. Дадзай умиротворяюще поднял руки. — Я всего лишь списал на экзамене у Локхарта, чтобы ты знала. — И ты всё равно получил по сотне за каждый экзамен? — Панси фыркнула. — Да, точно. Драко шлëпнул её по руке, и она взвизгнула. — Он умён только тогда, когда хочет что-то доказать, знаешь ли. Блейз промурлыкал что-то себе под нос. Удар пришёлся по лицу Дадзая, и он повернулся, чтобы посмотреть, какое выражение появилось на лице его друга. — Как прошли твои практические занятия, Дадзай? — О, — он моргнул. — Отлично. Благодаря нашим схемам я уже заранее знал, какие заклинания мне нужно будет отрепетировать. И поскольку Макгонагалл в эти дни занята своими делами, она позволила мне пропустить практические занятия по трансфигурации, — Дадзай растопырил пальцы, изображая нечто либо невероятно неопределённое, либо невероятно волшебное. — Повезло мне! Я бы точно провалил этот тест и был бы исключён. Рон фыркнул. — Почему тебе всегда не везёт на экзаменах, Дадзай? Ты должен научить меня, как это делается. Я как раз о провале на зельеварении… — Это из-за щенячьих глазок! Видишь… Он захлопал ресницами в сторону Рона. Рон выхватил шарик у Гермионы и запустил в него. Однако, прежде чем он попал Дадзаю в нос, гелий поднял его вверх и отбросил в сторону, где Эгги набросилась на него с возбуждëнным рычанием. — Как бы то ни было, — сказал Дадзай. Он встал. Блейз издал неприятный звук, отталкиваясь от земли. — Это первая крупная работа Адских Гончих. Отличная работа, команда. Вокруг него раздались одобрительные возгласы — близнецы звучали громче всех. Они всё ещё стояли возле доски, на которой были написаны окончательные цифры продаж. Они много заработали. Каждому члену банды досталась солидная сумма, и ещё большая сумма легла на стол Дадзая. Назовём это финансированием Гончих на чёрный день. Дадзай улыбнулся каждому из них по очереди. Торжествующий. Он определённо чувствовал триумф. Мори сказал ему, что банда — это слабость и пустая трата его времени. Но они не только провернули очень успешную бизнес-схему, но и пришли ему на помощь, не дожидаясь, когда их попросят. И это не было слабостью ни по чьим меркам. И Блейз! Такого рода лояльность была выше даже у членов Портовой мафии. Дадзай всё ещё не знал, что сказать по этому поводу. Но он знал, что это было сильнее, чем то, над чем Мори насмехался над ним в начале года. Он знал, что Адские Гончие были сильнее, чем Мори о них думал. Дадзай сиял, когда повернулся к Панси. Он просиял ещё шире, когда увидел, что она надулась. Он вытащил что-то маленькое из-под своего плаща и бросил ей. Она поймала это обеими руками, затем раскрыла ладони, чтобы посмотреть. — Что это? — Панси с каждым днём становится всё глупее? — просил Дадзай. — Это королевская фигура. Панси прищурилась, глядя на крошечного деревянного белого короля у себя в руках. Драко выпрямился и тоже взглянул на него. Фигура должна быть ей знакома — она играла её несколько недель назад. Та, которую Дадзай быстро украл. Панси повертела её в руках. — Не надо мне этого, идиот, — отрезала она. — Я имею в виду, что…зачем ты швырнул его в меня? Когда она подняла короля в воздух, с него свисал моток бечëвки. Бечëвка была четырежды обëрнута вокруг короны белого короля. — Это ожерелье, — сказал он ей. — Твой подарок для Адских Гончих. Таким образом, куда бы Панси ни пошла, она должна думать о том, насколько я умнее и круче её! — Ты…! — Панси подняла руку, чтобы швырнуть короля обратно в него. Драко положил руку ей на локоть, прежде чем она успела это сделать, и Панси сердито отдëрнула её. — Хорошо, — сказала она. — Как скажешь. Спасибо, я думаю. — Не за что! — Дадзай по-акульи ухмыльнулся. — Ты должна надеть это, иначе ты на самом деле не член банды. И не стесняйся говорить всем, кто спросит об этом, что проиграла мне партию в шахматы. — У меня был эмоциональный кризис! Это не считается! — А как же тогда твоя первая игра, а? Тогда ты тоже проиграла. — Это тоже не считается! Я думала, что ты какой-то Маггл-неудачник, поэтому была с тобой помягче! — Панси покраснела от крика, но Дадзай заметил, что она всё равно надела ожерелье без дальнейших возражений, несмотря ни на что. Их дальнейшая перепалка была прервана внезапным сигналом тревоги: тук-тук-тук! у двери. Вся банда переглянулась. Затем все, как один, вопросительно повернулись к Дадзаю. — Джинни, — сказал им Дадзай, потому что, действительно, кто ещё это мог быть? Как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в комнату вбежала Джинни. Она тяжело дышала, закрывая за собой дверь. Фред и Джордж мгновенно бросились к ней. Они осмотрели Джинни с ног до головы, проверяя, нет ли у неё ран, точно так же, как несколько раз за последние два года осматривали Дадзая. Он пересёк комнату и подошёл к ней гораздо медленнее. — Что происходит? — он спросил. Джинни судорожно вздохнула, прежде чем с трудом сглотнуть. Она посмотрела на каждого из них, затем сказала, глядя в пол: — Я только что услышала… я пришла прямо сюда… это… — Ух ты, Джинни-Уинни, — Фред сильно похлопал её по спине. — Дыши, — сказал ей Джордж. Джинни сделала это. Кажется, это немного помогло. Она снова втянула в себя оседающий воздух. — Жертвы окаменения. Они все мертвы! Тишина. Глухая, разрушающая тишина. Дадзай почувствовал это всей кожей. По комнате пронеслась серия судорожных вздохов. Гермиона в ужасе прижала руки ко рту. Даже Пернатая и Эгги на мгновение прекратили свою игру, почувствовав, как суровая реальность окутывает остальную часть комнаты. — Я думал, что целители собирались, ну, вылечить их, — сказал он, скрестив руки на груди. Он ничего не сказал о яде, который они с Блейзом подмешали в зелье. Ничего не сказал о секретах, которые Помфри от него скрывала. И он не чувствовал триумфа. Просто холодное завершение хорошо выполненной работы. Блейз, стоявший рядом с ним, замер, и Дадзай толкнул его локтëм. И по потрясённым лицам всех было ясно, что они были слишком встревожены новостями Джинни, чтобы прочесть невидимые знаки на лицах Дадзая и Блейза. — Они собирались, — сказала она, всё ещё обезумевшая и дрожащая. — Но они… я не знаю, что произошло. Но ходят слухи, что лекарство от окаменения было отравлено! Фред снова похлопал Джинни по спине. — Сядь, сестрёнка, — сказал он, очень осторожно подталкивая её к дивану. — У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадëшь. — Да, — выдохнула она. Он всё равно последовал за Джинни. Драко и Панси спрыгнули с дивана, услышав новости от Джинни, и не стали возражать, когда она свернулась калачиком на том месте, где они только что сидели. Джинни сделала ещё несколько успокаивающих вдохов — Гермиона шептала ей на ухо тренировочные дыхательные упражнения, пока она прислушалась к ним. Все собрались вокруг дивана, когда Джинни, наконец, продолжила свой рассказ. — Я была с Перси, когда мы услышали. Мадам Помфри и… и все остальные, — пальцы Джинни потянули за край одеяла. Несколько ниточек оборвались. — Сначала все кричали о Студенте-демоне, — она бросила извиняющийся взгляд в сторону Дадзая, когда тот напрягся. Драко ободряюще подтолкнул его локтëм, неверно истолковав реакцию Дадзая как ложное обвинение, — Перси защищал тебя! И Джемма тоже. Дадзай моргнул. — Джемма? Джемма ненавидит меня. — Да! — близнецы разинули рты. — Она хочет, чтобы Дадзая исключили. — Она хочет, чтобы он оказался в Азкабане, — поправил Рон, скрипнув зубами. Джинни вскрикнула при слове «Азкабан», и все взгляды обратились к ней. — О, звёзды. Дадзай ведь не отправится в Азкабан, правда? — спросила Гермиона. — Они же на самом деле не думают, что он…? — Нет! — закричала Джинни. Услышав эту новость, Гермиона с облегчением вздохнула. Но мгновение спустя она снова помрачнела. Мёртвые. Четверо погибших. Это была вина Дадзая. Вина Дадзая и Блейза. Но все присутствующие так быстро встали на его защиту. Чтобы все убедились в его невиновности, он манипулировал ими, заставляя думать, что он хороший человек. Заставляя думать, что он вообще человек… Дадзай быстро отогнал эту мысль. — И что же произошло? — он спросил. Джинни покачала головой, отгоняя, возможно, какие-то свои мрачные мысли. — Джемма рассказала персоналу, что была у целителей. Профессор Сплин и ассистент Уиггинс? — Дадзай и Гермиона кивнули, подтверждая имена, в то время как остальные в ужасе молчали. — Джемма рассказала всем, что видела, как они работали над зельем от окаменения. Или… или не работали над ним. Всё то, что мы подслушали на прошлой неделе в лазарете, вы помните? — Джинни подождала, пока все кивнут, прежде чем продолжить. — Целители были так заняты, пытаясь оклеветать Дадзая, что испортили лекарство. Джемма рассказала всем, что видела, как они проливали его или взрывали, отчего оно странно пахло, как, вероятно, и не должно было пахнуть! (Лекарство от окаменения пахло розами. Зловоние до сих пор не выходило из ноздрей Дадзая.) — Значит, целители перепутали зелье и случайно дали окаменевшим людям яд, — предположил Блейз. Для постороннего уха его голос звучал подчёркнуто спокойно. Но Дадзай, который знал Блейза так же хорошо, как любую страницу в учебнике, уловил скрытую напряжённость в его голосе. Джинни кивнула, а Драко нервно прикусил губу. — Что с ними будет? — А-Азкабан, — Джинни произнесла это слово, заикаясь, как ругательство. — Профессор… Директриса Макгонагалл сказала, что они, вероятно, отправятся в Азкабан. Рон выругался. Громкое «Чёрт!» сорвалось с его губ. Гермиона бросила на него быстрый взгляд, но не стала ругать его за это. Нельзя было отрицать серьезность новостей Джинни. — Из-за их некомпетентности погибли старшая медсестра, двое студентов и фамильяр. Азкабан вряд ли можно назвать чрезмерным наказанием. — И всё же! — О, это просто ужасно! — прохрипела Джинни. Секунду спустя она разразилась ужасными рыданиями. Она закрыла лицо руками и громко заплакала, даже когда близнецы упали на сиденье рядом с ней и заключили её в объятия. — Чёрт, — Панси присвистнула. Несмотря на её небрежное замечание, Дадзай заметил, как дрожали её руки, прежде чем она спрятала их под мантию. — Это чертовски неудачный способ закончить учебный год. — Панси, — предупредила Гермиона, бросив на неё сердитый взгляд. На этот раз Панси не стала огрызаться в ответ. Она только умоляюще посмотрела на Драко. Он что-то тихо пробормотал ей. Дадзай подозревал, что это было тихое утешение. Панси что-то пробормотала в ответ. Что-то подтолкнуло Дадзая в бок. Он поднял глаза и увидел, что Блейз пристально смотрит на него. Казалось, выражение его лица говорило: «Нас никто не подозревает. У нас всё хорошо. У нас всё хорошо, не так ли?» Дадзай не улыбнулся — не хотел раскрывать тайну, которую ему предоставила его банда, но он слегка кивнул. Он прочистил горло. Все посмотрели на него — за исключением Джинни, которая всё ещё прятала рыдания за двумя трясущимися руками. — Мы убили василиска. Мы сделали доброе дело, — сказал он им. Голос босса был тяжёлым. Тяжёлым, как пальто Мори, и тяжёлым, как правда, которую они с Блейзом прятали в задних карманах. Здесь была Джинни, всё ещё винящая себя за то, что Реддл заставил её сделать. И остальные члены его банды, угрюмые из-за серии смертей, которые не имели к ним никакого отношения, но были полностью связаны с ними. Несколько слов утешения это всё, что мог предложить своим подчинённым виновный босс. — То, что произойдёт после появления василиска, не имеет к нам никакого отношения. Драко нахмурил брови. Джинни издала ещё один жалобный вопль. А Блейз был верным псом, бдящий рядом с ним.

***

Пальцы Северуса вцепились в больничное одеяло, словно когти. Кровать была пуста. Все кровати были пусты. Рано утром министерство и несколько сотрудников больницы Святого Мунго ворвались в лазарет и навели там порядок. Это была настоящая буря. Началась ураганная уборка на месте преступления. Всё, чем пользовались Сплин и Уиггинс — всё, на что они хотя бы взглянули — было конфисковано. — Для суда, — сказал ему сотрудник министерства с вьющимися усами, когда они поднимали тело Коллина Криви в воздух. Тело было передано другому чиновнику, который с помощью заклинания телепортировал его неизвестно куда. — Нам это понадобится как улика. Доказательства. Глаза Северуса были слишком сухими от пустого созерцания, чтобы наполниться слезами. Улики убийства. Все койки в лазарете были пусты. Ещё вчера они были заполнены окаменевшими жертвами, ожидающими своего исцеления. И вот теперь… Северус поперхнулся чем-то, похожим на камень, застрявший у него в горле. Одеяло, в которое он вцепился, было на теле Поппи, когда она умерла. Каждый раз с тех пор, как до него доходили новости о смерти, Северусу казалось, что он ступает по густой грязи. Он не мог дышать. Его лёгкие были полны гноя и железа. Мертвы, мертвы, мертвы! У него хватило здравого смысла только на то, чтобы оценить то, что министерство собрало из вещей Поппи. Ингредиенты для зелий, несколько папок — как ни странно, ни одна из них не принадлежала мистеру Дадзаю, но Северус проверил. От маленького огонька, падавшего на кроватку Поппи, веяло холодом. — Северус. Он оторвал взгляд от пустого пространства и увидел Минерву, напряжённо стоящую в дверях. Её лицо стало непроницаемо хмурым, когда только были обнаружены тела, и с тех пор оно так и не смягчилось. — Ты не можешь сидеть здесь весь день, — сказала она ему, медленно пересекая комнату. Её взгляд скользнул по пустым кроватям, прежде чем вернуться к Северусу. — Я знаю, что вы были близки с Поппи. Но сидеть здесь целый день — значит пренебрегать нашей профессорской работой. Северус скривил губы. — Она была моей подругой. Минерва выглядела виноватой. — Она была и моей тоже. И при любых других обстоятельствах я бы предоставила тебе время для процесса оплакивания. Но, Северус, моя должность временной директрисы новая. И она не из тех, что связаны со спокойными временами. Хогвартс переживает один кризис за другим, и я не могу допустить, чтобы персонал пренебрегал своими обязанностями. Не сейчас. Северусу захотелось рявкнуть на неё. Покусать. Кричать о несправедливости того, что так неосторожно сделали Сплин и Уиггинс, но… Но какой в этом был смысл? Он опустился в кресло. Это была та самая кровать, в которой он просидел несколько дней, нависая над кроватью мистера Дадзая, как встревоженная наседка. Но Дадзаю стало лучше. Поппи — нет. (Он никогда больше её не увидит. Никто не увидит) — Нет слов, чтобы описать подобную трагедию, — сказала ему Минерва. Её голос звучал мягко, но Северусу всё равно показалось, что он по-прежнему холоден. — Но мы должны оставаться сосредоточенными. Ежедневный пророк и так уже повсюду. Мы не должны давать им ещё один повод клеветать на Хогвартс. — Пусть, — резко проворчал он. — Северус, — упрекнула она. Он вздохнул. — Я знаю. Студенты покидают кампус завтра утром. Я проведу с ними ещё один день, прежде чем уйду сам. Минерва кивнула. — Хорошо. Благодарю тебя. Больничные одеяла всегда казались Северусу необычайно мягкими, но сейчас, когда они покрылись волдырями под его пальцами, он думал только о том, что они пустые, пустые, пустые. Он встряхнулся. Минерва была права. Сейчас не было времени на раздумья. После того, как ученики ушли, он смог спокойно погоревать. Но до тех пор, Ежедневный пророк по-прежнему был на попечении Хогвартса. Северус не даст им повода для нападок. Он со стоном поднялся на ноги. Как долго он сидел там, рядом с пустой кроватью? Казалось, что время вообще не проходило — в голове у него был сплошной туман и страдание. Но колени у него так скрипели, словно прошло несколько часов. Северус не знал. Минерва протянула ему руку, но он проигнорировал это, вместо этого заглянув в кабинет, чтобы ещё раз оценить ущерб. Дверь была приоткрыта — так оставили чиновники, которые обыскивали кабинет в поисках улик. Северус злился во время всего обыска. Его кровь кричала ему: «Не Вторгайтесь на чужую территорию! У Поппи есть правило, запрещающее проникновение на чужую территорию». Министерству было всё равно, и Северус дополнил свою мысль жгучей кислотой: «У Поппи было правило, запрещающее проникновение на чужую территорию». Теперь дверь кабинета была открыта. Какой в этом был смысл? Минерва проследила за его взглядом. Она прочистила горло. — Министерство провело обыск в больнице Святого Мунго в поисках всего, на что можно обратить внимание. В основном, ингредиенты для зелий, — она многозначительно посмотрела на него. — Я проверила все, что они забрали, прежде чем вывезти это из офиса. Досье мистера Дадзая не было конфисковано. Северус стиснул зубы. — Почему нет? — она приподняла бровь, и он продолжил: — Мы знаем, что эти двое вели расследование в отношении мистера Дадзая. Почему они не заглянули в личное дело мальчика? Минерва моргнула, затем вздохнула. — Министерство, конечно, искало досье мистера Дадзая. Очевидно, они не смогли его найти. Усталость не позволила Северусу сильно вздрогнуть, но он всё равно не мог избавиться от ощущения, что у него сжался желудок. — Это… — Не очень хорошо. Я знаю, — Минерва выдохнула ещё раз. Она выглядела — и звучала — очень измученно. Даже больше, чем Северус. Ответственность и горе давили на неё, как строгий плащ, который Дадзай всегда носил в эти дни. Однако, несмотря ни на что, Северус не смог найти в себе сил утешить её. — Я обыщу кабинет Поппи после того, как ученики уедут… Северус поднял руку, чтобы прервать её. — Не нужно. Я сделаю это сейчас. — Сейчас? — она спросила. — Тебе нужно закончить подготовку к выпускным экзаменам и подготовить учеников к возвращению домой на лето. Он нахмурился и сердито поджал губы, проходя мимо пустых кроваток и Минервы к открытой двери. Переступить порог без разрешения Поппи казалось грехом. — Я ищу не только досье мистера Дадзая, — сказал он ей. Северус услышал за спиной стук каблуков, но они остановились, просто стесняясь войти в кабинет вместе с ним. — Возвращаюсь домой — вот в чём проблема. Он услышал, как Минерва скрестила руки на груди, прежде чем поднять глаза и увидеть её нахмуренное лицо. Северус опëрся ладонью о парту Поппи. Сколько раз они раскладывали здесь книги? Обсуждали вместе своего проблемного ребёнка? Сколько ещё у них было бы времени, если бы…? Он подëргал запертый ящик. Магия Поппи была наслоена на него. — Поппи была единственной из нас, кто когда-либо что-либо делал в ситуации с мистером Дадзаем, — сказал он, доставая палочку, чтобы отпереть ящик. Она открылась по мановению волшебной палочки. Внутри были спрятаны стопки официальных бумаг — документы министерства, прецедент, служба защиты детей. — Она собиралась усыновить его. Минерва выпрямилась. — …К чему ты клонишь, Северус? — Она больше не может ему помочь, — бумаги зашуршали в руках Северуса. Он заставил себя успокоиться, чтобы не порвать их. — Только я могу. — Ты… — начала Минерва, но остановилась. Её глаза были широко раскрыты, когда она, наконец, вошла в кабинет. — Ты же не хочешь сказать, что собираешься усыновить мальчика? Северус, мне не нужно говорить тебе, насколько это ужасная идея. Ежедневный пророк уже заявляет о семейственности. Северус швырнул бумаги на стол. Они разлетелись от удара. Минерва поймала одну из них, прежде чем та упала на пол. Там было написано: «Контакты министерства по делам о жестоком обращении с магглами». — А что, чёрт возьми, мне ещё остаëтся делать?! — закричал он. Минерва выглядела озадаченной. Она осторожно отложила страницу. — Северус, тебе нужно успокоиться. Это был ужасный день. Принимаешь необдуманные решения… — И снова ничего не предпринимешь? Отпустишь мальчика домой, где ему причинят боль или ещё что похуже! Что, если он тоже умрёт, Минерва? Потому что Поппи не смогла… потому что я не смог ему помочь. — Ты доводишь дело до катастрофы… — Я реалист, — прорычал он. На него уставились бумаги, начальные этапы исследований Поппи, до того, как она окаменела. Жестокое обращение, оно кричало на него, жестокое обращение, жестокое обращение, жестокое обращение. — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы сделать это. Минерва на мгновение нахмурилась от гнева. Но мгновение спустя это выражение сменилось чем-то вроде смирения. Северусу стало почти стыдно за свою резкость, но он не сделал попытки взять свои резкие слова обратно. Он сказал их и почувствовал, что это правда. — …Нет. Ты нет. Я знаю, Альбусу бы не понравилось, что ты вмешиваешься, — уклонилась она от ответа, а затем покачала головой, отвергая эту идею. Северус отвернулся. К полке, где Поппи собирала книги по магической чувствительности, к столу, где она хранила Чувствительный камень (он тоже пропал. Северус не видел, чтобы его уносили вместе с другими вещественными доказательствами, но это вряд ли было собственностью Хогвартса), снова бумаги. Без Поппи вся комната казалась пустой. Книги, документы и папки были лишены какого-либо смысла или упорядоченности. Здесь были только Северус, Минерва и куча бессмысленных вещей. По крайней мере, он мог сделать это. Единственное, что он мог держать в руках. Последнее желание Поппи: спасти Дадзая Осаму. — Я должен это сделать, — торжественно произнёс Северус. — Я хочу это сделать. Ради Поппи. Ради Дадзая. Ради него самого. Я должен что-то сделать. Хотя бы одно хорошее дело. Сидеть на месте стало для него невыносимо. Минерва скептически посмотрела на него, но промолчала. И впервые за все годы, что Северус провёл в Хогвартсе, в мягком свете лазарета Северусу стало нестерпимо холодно. Его дрожащие пальцы скомкали записи Поппи.

***

Дадзай стал бы отрицать это, если бы кто-нибудь спросил, но он еле тащился до поезда. Последний день его второго курса. После сегодняшнего дня Дадзай не увидит свою банду ещё несколько месяцев. Мори не дотянул и до половины компании. Когда они все расселись по двум купе — в наши дни банда была слишком большой, чтобы втиснуться в одно — Дадзай понял, что тащится не только он. Драко с напряжённым выражением лица уставился в окно, наблюдая, как сельская местность мелькает перед ними, как в тумане. — Я не могу поверить, что этот год уже закончился. — Уже? — спросил Дадзай. Он подтянул колени к груди, чтобы освободить место для клетки с Пернатой на полу. Блейз прижимался к нему, а Джордж — к Блейзу. — Из-за окаменения и всей этой демонической чепухи казалось, что этот год тянулся целую вечность, — Блейз толкнул его локтëм в бок. В этом жесте не было необходимости. Они уже стояли так близко друг к другу, что Дадзай чувствовал дыхание друга на своей шее. — Это только потому, что ты не знаешь, как перестать совать свой нос в чужие дела. — Я знаю, как перестать, просто не делаю. Джордж захихикал. — У Дадзая просто сердце проказника! Как у нас с Фредом! Он дико жестикулировал — чуть не ударил Блейза по лицу — вероятно, показывая что-то о своём близнеце. К сожалению, Фред не смог втиснуться с ними в купе. Вместо этого Фред, Джинни, Гермиона, Рон и Луна оказались в соседнем купе. Это сэкономило им пространство для манёвра, но Дадзай всё равно подумал, что жаль, что они не смогут быть все вместе в конце концов. — В нём что-то есть, — насмешливо фыркнула Панси. — Несомненное обаяние, — сказал им Дадзай. — И признательность за то, что я околачиваюсь там, где меня не хотят видеть. Панси пнула его по голени, стоя на другом конце кабинки. — Ты здесь никому не нужен. Иди посиди с другими неудачниками. Пернатая завизжала, когда от удара её клетка задрожала. Панси, надув губы, спрятала ноги обратно под сиденье. — И оставить тебя здесь без моего замечательного присутствия? Я пас. Она усмехнулась. Это прозвучало почти забавно, если бы Дадзай напряг слух. За окном мелькало поле, похожее на размытое пятно. Деревья, посевы и несколько белых точек, которых Дадзай принял за овец. Какое-то мгновение он смотрел на них, чувствуя, как Блейз натыкается на него, пока они катились по железнодорожным путям. — Итак, — промурлыкал Джордж. — Что все делают на каникулах? Мы с Фредом запланировали несколько злых розыгрышей для мамы и папы. И у нас есть куча идей, которые нужно опробовать, прежде чем мы перейдëм на пятый курс. — Тебе недостаточно драже, меняющих цвет? — раздражённо спросила Панси. — Это только начало! В отражении окна Дадзай встретился взглядом с Драко. Он приподнял бровь. Драко вздохнул. — ...Я не знаю. — Ты не знаешь? — спросил Джордж. Драко, наконец, отвернулся от окна и уставился куда-то под ноги Дадзаю. — Я ясно дал понять, что в этом году я в команде Дадзая. Мой отец явно не доволен мной. Панси скорчила гримасу. Она схватила Драко за руку и сжала её. — Я приду на следующую вечеринку Малфоев. Ты ведь сможешь продержаться до тех пор, верно? Драко ничего не сказал. — …Твой старик действительно такой плохой? — спросил Джордж. Когда Драко и Панси оба метнули в него уничтожающие взгляды, он примиряюще поднял руки. — Я имею в виду, я думаю, что он крыса! Но это слова Уизли. Блейз переводил взгляд с одного на другого. — Отец Драко может быть очень строгим, — сообщил он. Затем, обращаясь к Драко. — Ты никогда не заходил так далеко от его границы дозволенного, не так ли? Трудно сказать, как он отреагирует. — Я не позволю ему ничего сделать с Драко, — прорычала Панси. Дадзай наблюдал, как поле превращается в лес. Поезд пронёсся по нему, ломая упавшие ветки и сосновые иголки. — Пусти Эгги в Люциуса, если он что-нибудь предпримет. Драко взглянул на него. — При условии, что она вообще поедет домой со мной. — Я видел, как она запрыгнула на крышу поезда, прежде чем мы уехали. Она поедет домой с одним из нас. Драко фыркнул. Затем, немного развеселившись, он добавил: — Если только она не выберет Рона. Джордж рассмеялся. — Я передам это младшему брату! — Скажи ему, что он второсортный игрок в квиддич, раз уж на то пошло. Дадзай отвернулся от леса, когда стало слишком темно, чтобы разглядеть что-либо как следует. Обращаясь к Драко, он сказал: — Если ты так беспокоишься о Люциусе, можешь просто сказать ему, что я хочу, чтобы ты остался цел и невредим. Он к этому прислушается. Драко сглотнул, а остальные члены Клуба лояльности поспешно переглянулись. Тем временем Джордж внимательно всё осмотрел. — Что? Почему? Вы с Малфоем-старшим в сговоре, Дадзай? — Не-а, — отмахнулся он, легко солгав, махнув рукой. — Но Люциус слишком зациклен на своём публичном имидже, — он снова отвернулся к окну. Темно. — Не беспокойся об этом. — Каждый раз, когда ты говоришь что-то вроде «не беспокойся об этом», у меня начинает болеть голова от стресса, — Джордж постучал себя по виску. — И тогда я очень беспокоюсь об этом. — Вступай в клуб, — проворчал Драко. — Просто будь на связи, — Панси подтолкнула Драко локтëм. — Я хочу получать хотя бы одно письмо в неделю, пока не уляжется весь этот дурацкий бред с Дадзаем! Дадзай моргнул. — Да, — согласился Драко. Затем, обращаясь к Дадзаю и Блейзу, он сказал: — То же самое касается и вас двоих. — О, а как же я? — Джордж надулся. — Я тебя едва знаю, — сказал Драко. Его взгляд не отрывался от Блейза и Дадзая. Блейз склонил голову набок. — Конечно. Увидимся и на летнем благотворительном вечере у Малфоев. Все они выжидательно повернулись к Дадзаю. Он пожал плечами и прижал колени к груди. — Я посмотрю, что можно сделать. — Не то чтобы я совсем не верил в вас, босс, — Джордж наклонился вперёд на своём стуле, чтобы лучше разглядеть выражение лица Дадзая. — Но прошлым летом вы полностью перешли на призрачный режим. Ни писем, ни визитов, ничего! Дадзай приподнял бровь. — Йокогама, знаете ли, довольно далеко. И у меня полно других дел. Кроме того, Мори не хотел, чтобы он общался со своими друзьями из Хогвартса. А дежурство с отцом отнимало у него так много времени. Между этим, конурой и лазаретом… — О, ещё кое-какие загадочные штучки Дадзая! — По крайней мере, напиши пару писем, — прямо сказал Блейз. — Иначе я буду волноваться. — Ты всё равно будешь волноваться. Блейз — человек мнительный. Блейз кивнул. — Значит, ты напишешь. Для меня. Дадзай наморщил нос. — Я этого совершенно точно не говорил. Блейз умоляюще посмотрел на него. Джордж, стоявший рядом с ним, внезапно расхохотался. Он вытер слезящиеся глаза. — Эй! Похоже, Блейзи тоже умеет строить злые щенячьи глазки! У Дадзая теперь есть настоящий конкурент! Панси фыркнула, а губы Драко скривились в явной усмешке. Оглядывая их всех и демонстративно игнорируя сверкающие глаза Блейза, Дадзай пронзительно вскрикнул. Он прикрыл рукой глаз. — Ни за что! Блейз знает, что я не могу отказать ему, это просто нечестно! Все рассмеялись. Стало легко. Поезд выехал из леса на солнце. Дадзай знал, где они сейчас находятся. Он достаточно часто ездил на поезде, чтобы знать, что они приближаются к станции. Через несколько минут это будет… — Хорошо, хорошо. Я буду писать, если это доставит Блейзу удовольствие. Но только из-за этого. В уголках глаз Блейза появились веселые морщинки. — Спасибо, Дадзай. — Да, да. — Я думаю, мы наконец-то нашли слабое место Дадзая: щенячьи глаза Блейза! Драко издал сухой смешок. — Его слабое место — Блейз, ясно и незамысловато, — он оглядел их с ног до головы, не отрывая от них взгляда. — Клянусь, каждый раз, когда вы двое куда-то уходите, вы возвращаетесь ещё ближе, чем раньше. — Драко завидует, что я не хочу держать его за руку, — прощебетал Дадзай, дразня Блейза своими пальцами. — Это странно, — сказала Панси. — В следующий раз, когда мы увидимся, вы будете вместе. Дадзай решительно мотнул головой, выразительный жест заставил их с Блейзом слегка пошевелить руками. — Ни за что! Если мы вот так соединимся, Блейз умрёт вместе со мной. Это слишком жестоко. — Умереть вместе с тобой? — Джордж закашлялся. — Что именно ты планируешь сейчас? — Прыжки с тарзанки без верёвки? Прыжки с парашютом без парашюта? Я ещё не решил. Блейз сжал его руку. — Просто пиши мне на каникулах, — сказал он, заметив, как глаза Джорджа расширились от беспокойства. — Постоянно. — Постоянно? Ты ужасно приставучий. — Хорошо, я буду писать тебе каждый день, если ты этого не сделаешь. — …Такими темпами ты совсем измотаешь свою сову. Постепенно стук поезда по рельсам под ногами стал затихать. Грохот перешёл в протяжный свист, а затем и вовсе прекратился. Поезд подъехал к станции. Дадзай отвернулся от своих друзей и посмотрел в окно. Вокруг собрались люди «Посторонняя семья студентов», — подумал он. — «Хотя…» — О, круто, — присвистнул Джордж. — Это пресса? Вокруг станции толпилось не менее дюжины волшебников с фотоаппаратами на шее, с перьями и блокнотами в руках, выглядевших, на взгляд Дадзая, слишком официально. Ярко-красная помада некоей Риты Скитер выделялась среди толпы, как кровавый маяк. Дадзай сполз на сиденье так, что из окна торчали только кончики его волос. — Какова вероятность, что они все здесь для того, чтобы беспокоить кого-то ещё? Панси перегнулась через колени Драко, чтобы посмотреть на толпу репортёров. Она усмехнулась. — Например, кого? — Может быть, это для тебя, Панси. В конце концов, ты же давала отчёт Рите Скитер в конце прошлого года, не так ли? Она, должно быть, ищет новую сенсацию. — Ч-как ты узнал об этом?! — У меня есть источники. Кроме того, я умею читать. Драко оттолкнул Панси от себя и встал. — Да. Хорошо. Сегодня никто не разговаривает с прессой. «Такой уверенный в себе», — подумал Джордж. — Какой у нас план? — Пробежаться мимо них? — предложил Блейз. Он смотрел в окно. — Разве бегство не привлечёт больше внимания? — Панси промурлыкала. — Я считаю, что мы должны бросить Дадзая на растерзание волкам. По крайней мере, так мы убережëм Драко от упоминания в газетах. Дадзай фыркнул. — Это ужасная идея. Я думаю, Панси должна добровольно вызваться пообщаться с прессой. — Я расскажу им, какой ты идиот. Я скажу им, что в магии ты полный отстой, а в шахматах ещё хуже. Дадзай ахнул и резко повернулся к Драко. — Панси снова издевается надо мной! Драко, посади её на поводок или что-нибудь в этом роде! — Ладно, детишки. Давайте сосредоточимся, — попытался Джордж, невольно улыбнувшись. Он полез в карман пиджака — они сменили мантии примерно час назад. Все были в более удобной одежде, за исключением костюма мафиози Дадзая и чопорного наряда богатенького мальчика Драко. Мгновение спустя он вытащил еë. — Сколько всего этого ты сделал? — Дадзай моргнул. Блестящая бомба. — Э-э-э, — Джордж повертел кистью, наугад вертя блестящую бомбочку. Панси отстранилась, как будто это могло спасти её от случайного падения блëсток. — Вообще-то, это последняя, — он скорчил гримасу, затем с усмешкой стряхнул её с себя. — Мы планировали забрать это домой и использовать в качестве основы для нового прототипа. Но… э-э… это такое же хорошее дело, как и любое другое. Панси встала рядом с Драко, и секундой позже к ней присоединились остальные. Всё ещё было тесно, и они вышли в коридор, просто чтобы иметь возможность передохнуть. — Просто, — сказала Панси с леденящим душу выражением. — Не надо на меня нападать. — Верно, Панси тоже не было рядом, когда Фред и Джордж взрывали эти штуки, — промурлыкал Дадзай. Он поправил пальто, висевшее у него на плечах, где оно помялось во время долгой поездки. Было слишком жарко, чтобы надевать пальто. Он не стал его снимать. — Это действительно безнадëжная просьба. Если мы воспользуемся этим, все отсюда уйдут, разукрашенные блёстками. Панси бросила на него неодобрительный взгляд. Студенты прошаркали мимо них по коридору, нервно огибая группу очевидных нарушителей спокойствия Дадзая. Ещё через несколько секунд соседнее с их купе открылось. Гермиона высунула голову. Когда она увидела, что все они собрались там, её брови озабоченно нахмурились. — Слава богу, ты еще не ушёл! Ты видел всех репортёров, которые там собрались? — Не знаю, как ты собираешься выбраться отсюда без интервью, приятель, — пожал плечами Рон, выходя в коридор рядом с Гермионой. Джинни и Луна последовали за ним. Последним вышел Фред. В ту секунду, когда его взгляд упал на своего близнеца — на блестящую бомбу, которую он всё ещё держал в руке — Фред улыбнулся от уха до уха. — Именно об этом я и подумал, братишка! — Мы как две капли воды похожи! — Джордж захихикал. Гермиона решительно отошла в сторону и встала рядом с Панси у стены. — О, я не хочу иметь ничего общего с тем, что вы планируете на этот раз! — На меня тоже не рассчитывай, — сказала Панси. Она бросила косой взгляд на Гермиону. — В кои-то веки мы хоть в чём-то согласны. — Сомневаюсь, что это когда-нибудь повторится, — поморщилась Гермиона. — Будем надеяться. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Дадзай покачался на каблуках. — Продолжай в том же духе, и мне придётся назначить ещё одно упражнение по сплочению команды. Гермиона выглядела ошеломлëнной, хотя Панси только сердито посмотрела на него. Типичный. — Ладно, ребята, — сказали Фред и Джордж. Они похлопали по плечам всех, до кого смогли дотянуться — Дадзая, Блейза, Рона и Джинни — и собрали их в почти заговорщическую кучку. — Давайте оставим пререкания на потом, после нашего великого побега! — Ты имеешь в виду, через несколько месяцев? После окончания летних каникул? — Панси сохраняла невозмутимый вид. — Это действительно идиотские слова. Фред продолжил, как будто она вообще ничего не сказала. — Джордж бросит бомбу, и мы все рванëм к выходу. — Все собрали свои вещи? — спросил Джордж, передавая Фреду свой чемодан. Теперь у него в руках была только блестящая бомба. Дадзай взял клетку с Пернатой черепушкой на руки, в то время как все остальные переложили свои вещи, чтобы удобнее было переносить. — Всё готово, — сказал Дадзай через мгновение. Они повернулись к двери — всё ещё открытой, но уже без истекающих кровью учеников. Их продолжительный разговор, в сочетании с их не слишком блестящей репутацией, не позволил большинству других студентов задержаться надолго. Дадзай фыркнул. — Тогда, полагаю, это прощание. Блейз сжал его руку. — Совсем ненадолго. Ты собираешься написать мне, так что это не займёт много времени. — Достаточно долго! — захныкали Фред и Джордж. — Это отстой, что банде приходится разделяться, когда мы только начинали собираться вместе! — О, — воскликнула Луна. Она обняла Джинни за талию и прижалась к её плечу. — Банда. Я всегда хотела вступить в банду. — Ты должна! — Джинни просияла. — Привет, привет. Это закрытый клуб, знаете ли, — протянул Дадзай. — Это вообще не клуб, босс, — сказал ему Драко. — Босс! О, это очень мило, — промурлыкала Луна. — Можно я тоже буду называть тебя боссом, Дадзай? Возможно, у меня тоже могло бы быть какое-нибудь милое прозвище в этой банде. Я неравнодушна к… — Ладно, ладно, хватит бездельничать, — сказал Фред с приятным смешком. Джордж потряс бомбой. — Время потрачено впустую. — Хорошо, — Дадзай выпрямился. Он в последний раз сжал руку Блейза, прежде чем отпустить. Он вытер ладонь о куртку, чувствуя зуд от ощущения пустоты. Он одарил всю банду сверкающей улыбкой. — Это конец нашего второго года в компании. Давайте оторвëмся по полной, не так ли? Фред и Джордж радостно закричали! Все подпрыгнули на каблуках, готовые к забегу. И даже Гермиона слегка улыбнулась. — Ну что ж, начнем. Ты хочешь на нас не рассчитывать, босс? — Нет, — он прижал Пернатую к груди. Пора бежать! — Просто сделай свой лучший бросок. Улыбка Джорджа расплылась от уха до уха. Он поднял руку назад, пауза на вдохе, потом бросил. Блестящая бомба полетела дугой по воздуху. Она выстрелила выше роя репортёров с уииззз... — Беги, Гончие, беги! —Поп! Сверкание разлетелось по всему вокзалу. Мгновенное столпотворение, как в калейдоскопе! Дадзай и Блейз выскочили из поезда первыми, безумно хохоча при этом. Остальные последовали за ними, сопровождаемые грохотом смеха и топотом ног. Репортёры кричали, студенты визжали, и всё вокруг превратилось в сверкающую, хихикающую радугу. Пернатая черепушка подняла шум. Раздался свисток поезда. Где-то Рита Вритер проклинала всех волшебных существ от А до Я. Это было потрясающе ярко! Дадзай всё ещё смеялся, когда перепрыгнул через волшебную стену в мир магглов. А потом...! Кирпичная стена. Сгусток магии. Серый. Эта сторона света была такой серой. Хихиканье Дадзая перешло в хриплый вздох. Он постоял там несколько мгновений, пытаясь выровнять дыхание и прижимая Пернатую к груди. На этой стороне станции было не менее оживлённо, чем на волшебной. За исключением того, что люди здесь были обычными. Без всякой магии. Они были в костюмах, с портфелями в руках и прижимали телефоны к ушам. И они странно смотрели на полубезумного, смеющегося Дадзая из-за того, что у него была сова. Верно. Дадзай заставил себя расправить плечи. Заставил своё лицо выглядеть спокойным. Его друзья всё ещё были по другую сторону кирпичной стены. Они искали свои семьи, чтобы поехать домой. Взгляд Дадзая скользил по морю обычных лиц. Все они были незнакомцами. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти свой транспорт. Среди такси, фургонов и легковых автомобилей был только один большой чёрный лимузин. Марка «Порт Мафия». Дадзай собрался с духом и направился к толпе. По дороге он ни с кем не столкнулся — возможно, потому, что двигался быстро, а возможно, потому, что выражение его лица становилось всё более мрачным по мере приближения к Йокогаме. Дадзай открыл дверь и скользнул внутрь. — Добро пожаловать домой, Дадзай, — поприветствовал его Хироцу. Дадзай захлопнул дверцу, и под ним сразу же заработал двигатель. Лимузин тронулся с места и сразу же тронулся с места. Но окна были затемнены, и Дадзай никак не мог понять, в какую сторону они повернули и с какой скоростью. Было темно. В лимузине сильно пахло сигаретным дымом. Он поставил клетку с Пернатой черепушкой на сиденье рядом с собой, не обращая внимания на то, что Хироцу придётся подвинуться, чтобы освободить место. Она издала пронзительный писк. — Ей не нравится дым, — сообщил Дадзай пассажирам лимузина. Наконец, оторвавшись от волшебного жужжания, он снял перчатки. Он сунул их в карман пальто. Хироцу нажал маленькую кнопку на двери, и стекло с его стороны приоткрылось. Маленький лучик солнечного света упал на сиденье рядом с коленом Дадзая. — Мои извинения. Дадзай промурлыкал что-то себе под нос. Он ничего не сказал. На мгновение между ними повисло молчание. Лимузин плавно повернул за угол. Дадзай безучастно уставился в оконную щель, но разглядел только верхушки зданий. Он не знал, где это находится. Он держал свои руки на коленях. Что-то шевельнулось. Дадзай выглянул из окна. Хироцу протянул к нему руку. В его руке был заряженный пистолет. — Для чего это? Хироцу подождал, пока Дадзай заберёт у него пистолет. Он ощупал его голой рукой, ощутил прикосновение гравия к рукояти, блеск ствола. Он поставил его на предохранитель и снова снял, снова и снова. — Задание от босса. Тебе придётся разобраться с последним незаконченным делом, прежде чем мы вернёмся в Йокогаму. Дадзай склонился над пистолетом. — Я мог бы просто застрелиться прямо сейчас. Избавь себя от лишних хлопот. — …Не делай этого. — Я не буду, — Дадзай вздохнул. Он посмотрел мимо Хироцу и снова уставился в темноту окна. — Насчёт этой загадочной работы — что такого важного, что не может подождать ещё один день? Старое кирпичное здание заслонило солнце.

***

Несколько часов спустя лимузин подъехал к конечной остановке. Хироцу вышел первым, придержав дверь для Дадзая и склонив голову в почтительном поклоне. Дадзай ступил на щебень и сосновые иголки. Солнце уже опустилось ниже, и пылающий красный ореол окрасил озеро в цвет адского пламени. Дадзаю пришлось отвернуться, чтобы не повредить свой единственный оставшийся глаз. Он посмотрел в глубь острова, где в роще хвойных деревьев стоял кирпичный коттедж. Очевидно, он был старым. На камнях виднелись длинные трещины, а окна местами были заклеены обоями. И то, что раньше, несомненно, было забитым камнями садом, теперь заросло бурьяном и репейником. Трава была влажной. Возможно, только что прошёл дождь. — Солнце садится, — внезапно сказал Хироцу. Дадзай повернулся к нему лицом. — Босс просил тебя вернуться до завтрашнего утра. Дадзай хмыкнул. Он засунул пистолет за пояс и направился к дому. Хироцу следовал в двух шагах позади, его след был отмечен звуком хрустящих сосновых иголок и переворачивающихся камней. — Тогда давайте двигаться дальше, — сказал Дадзай. Он был в Хогвартсе только этим утром. Он смеялся и наслаждался угасающими огнями своих дружеских отношений — до следующего года, конечно. Но в ту секунду, когда он сел в тот темный лимузин. В ту секунду, когда Хироцу вложил ему в руки заряженный пистолет, Дадзай почувствовал себя так, словно проглотил камень. От этого у него отлегло от сердца. Холодный. Или горячий, как угли. Он не мог успокоиться. Работа, работа, работа, напомнил он себе. Это не должно быть весело. Дадзай постучал костяшками пальцев по двери. Тук, тук, тук. Она заскрипела под его весом, но не поддалась. Хироцу и Дадзай подождали несколько секунд, но ответа не последовало. — Надо было позвонить заранее, — пошутил Дадзай, вспомнив, как он точно так же дразнил Мори на зимних каникулах, но Хироцу только моргнул, глядя на него сверху вниз. Дадзай вздрогнул от призрачного холода. Пальто Мори вернуло его на землю. Он постучал снова. Прошло несколько секунд. — Иду, — раздался за дверью знакомый голос. Замок щëлкнул. Входная дверь открылась. На пороге стоял Альбус Дамблдор в обычной яркой мантии. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, а в другой — дверную ручку. — Добрый вечер, Альбус, — поприветствовал его Дадзай. Он постарался придать своему голосу бодрости, но получалось как-то не так. Глухо и надтреснуто. Дамблдор смотрел перед собой всего секунду, прежде чем взять себя в руки. Но это была показательная секунда. Он был удивлён. — Мистер Дадзай, — поприветствовал он. Слова Дамблдора прозвучали ровно и дружелюбно, но Дадзай знал, что тот лишь выжидает удобного момента. Прикидывая, какой демон стоит перед ним. — И… Мне жаль. Боюсь, мы никогда не встречались…? Хироцу полез в карман за сигаретой. — Хироцу. — Можно нам зайти внутрь? — Дадзай прервал обмен любезностями. Взгляд Дамблдора скользнул к нему и задержался. — Мой дорогой мальчик, обычно я бы предложил именно это. Однако, — его чашка с волшебной вспышкой поплыла обратно в дом. — Я подозреваю, что у вас здесь не самые приятные отношения. Дадзай наклонил голову, чтобы проследить за тем, как чашка пролетела по комнате, которая, предположительно, была гостиной. Она приземлилась на кофейный столик, заваленный старыми книгами. — Всё в порядке. Нам не обязательно заходить внутрь. На самом деле мне всё равно. Он протянул руку для рукопожатия. Через мгновение Дамблдор ответил на его жест. Их рукопожатие отразилось в красном вечернем свете. Хироцу пришлось четыре раза зажигать свою зажигалку, прежде чем наконец вспыхнуло пламя. Он поднëс к ней сигарету, пока от неё не пошла тонкая струйка дыма. Чёрный смог окутал его лицо. — Скажи мне, — Дамблдор всё ещё пристально смотрел на Дадзая. — Что изменилось, что третья сторона в этой войне, наконец, решила проявить себя так нагло? Война. Сторонний наблюдатель. Дадзай втянул в себя воздух и выдохнул сигаретный дым. Дамблдор попытался отдëрнуть руку. Дадзай не позволил ему. Их руки сомкнулись в замок. Ладонь Дамблдора была мозолистой и морщинистой. Ладонь Дадзая была маленькой и покрытой шрамами. — Думаю, это не повредит, если я расскажу вам, — протянул Дадзай, устало оглядывая дом Дамблдора. Заканчивалась ли когда-нибудь его работа? Он отстранëнно подумал о том, как сейчас обстоят дела у Драко и Люциуса. — Но длинные монологи — для злодеев из комиксов, а я устал. Глаза Дамблдора сузились. — Это не детская игра. А мир магии — не место для обладателей способностей. От сигаретного дыма у Хироцу потемнело в глазах. — Вы нас раскусили, не так ли? — промурлыкал Дадзай. Магия вспыхнула под ладонью Дадзая. Альбус творил беспалочковую магию. Больше не Человек съел её целиком. Величайший волшебник нашего времени ничего не значил перед лицом Больше не Человека. Без своей магии Альбус был всего лишь слабым стариком. Дадзай пожалел бы, увидев выражение ужаса на лице Дамблдора, если бы он не онемел от всего этого. Его кровь. Его кости. Его желчь и слюна. Покалывание и холод, всё это. В конце концов, это была работа. Такого цвета было пальто Мори в лучах заходящего солнца. — Ты уничтожил мою магию, — сказал Дамблдор, хотя, казалось, это было в основном для него самого. Прошептал и застыл. Его глаза расширились. — Ты украл философский камень, — его глаза, которые обычно искрились весельем или анализировали мелочи, сейчас горели какой-то яростью. — Ежедневный пророк и Министерство образования правы, называя тебя Демоном, дорогой мальчик. Пальцы Дадзая сжали ладонь Альбуса. Он почувствовал, как под ним хрустнули кости. — Не ошиблись. Конечно, я здесь злодей. Он вытащил пистолет из-за пояса. Взвëл курок и прицелился. — Но Портовая мафия — это ДО, а я Портовая мафия, — Дадзай наблюдал, как глаза Альбуса расширяются всё больше и больше. — Хорошее и плохое… Это все фарс, понимаешь ли, — он нажал на спусковой крючок. — Полагаю, это делает меня одновременно героем и злодеем, а, Альбус? Голова Дамблдора взорвалась фонтаном крови, мозгов и костей. Оно забрызгало дверь. Что-то мокрое ударило Дадзая по лицу. Секундой позже вязкая кровь потекла с его подбородка на рукоять пистолета. Хироцу забрал у него пистолет. Солнце село. — Уже темно, — сказал Дадзай трупу, лежащему у его ног. Альбус не ответил. И он не проснëтся. Ещё одно имя, которое добавилось к списку людей, убитых Дадзаем. В доме уже начало вонять. Запах крови в воздухе вызвал бы головокружение у любого, кто не был так хорошо знаком с ним, как Дадзай. Прошло мгновение. Может быть, несколько мгновений. Дадзай уставился в пол. Мантия Дамблдора развевалась вокруг него, как медленно распускающийся цветок. — Я думал, он должен быть могущественным, — сказал Дадзай ни с того ни с сего. — Он даже не приблизился к тому, чтобы убить меня. Хироцу хмыкнул. Носком ботинка он подтолкнул упавшую руку Дамблдора обратно в пределы своего дома. — Когда дело доходит до тех, кто пользуется магией, то, что Больше не Человек, делает тебя непохожим на других, — просто сказал он. Он глубоко затянулся сигаретой, затем вынул её изо рта. Он некоторое время рассматривал её, прежде чем отшвырнуть подальше. Сигарета упала на стопку древних книг на некотором расстоянии от него. Сухая бумага немедленно загорелась. Вспыхнули тлеющие угли и что-то белое. Пожелтевшая бумага почернела и скрутилась. Дадзай вызвал пламя вспышкой магии, и оно жадно охватило одеяло, свиток, труп. Воздух стал горячим. Всего за несколько секунд пламя стало настолько сильным, что охватило весь вход. Просто стоять рядом было невыносимо. В воздух поднялся дым и, превратившись в чёрную слизь, въелся в лёгкие Дадзая. Он сухо закашлялся. Рукав его был разорван. Чья-то рука легла ему на плечо, чтобы оттащить подальше от пламени. Дадзай моргнул затуманенным взором. Все вокруг тонуло в красном свете. Мерцание и смех разгорающегося костра. Хироцу притянул Дадзая к себе. — Хорошая работа. Пора уходить. Босс скучал по тебе. Давай не будем заставлять его ждать. Дадзай снова поперхнулся. Удушающий. Ещё через мгновение Дадзай и Хироцу вернулись к лимузину, подальше от тусклых огней. Ему даже не пришлось щуриться от них, он только задыхался от загрязнённого воздуха. Весь дом был охвачен пламенем. Все свидетельства убийства величайшего волшебника волшебного общества этого столетия превратились в пепел. Но, в конце концов, в Йокогаме всё разгорелось ярче. Смерть Альбуса Дамблдора в огне казалась ничтожной по сравнению с этим. Дадзай сунул руку в карман пальто, и его пальцы тут же нащупали монету. Судя по весу, это был сикль. И он медленно нагревался в горячем воздухе. Он провёл пальцем по одной стороне, затем по другой. Орёл и решка. Он молча заключил пари, затем достал монету из кармана и подбросил высоко в воздух. Она завертелась, вспыхивая, как пожарная сигнализация. Синий. Красный. Синий. Красный. Дадзай не поймал монету. Уронил еë на вытоптанный участок заросшей травы. Он обошёл еë. Орëл или решка. Правда или ложь, добро или зло, герой или злодей. Разница была незначительной. В конце концов, это были всего лишь две стороны одной медали. Дадзай не оглядывался назад.