Sold

Маринетт не планировала разгуливать по Парижу в неглиже. Ну, то есть, конечно, не в неглиже — костюм всё-таки закрывал её тело. Но ощущения были такие, что для неё это было всё равно, что ходить голой. И, если об отсутствии нижней части привычного бежевого комплекта могла знать только его обладательница — костюм никак внешне это не выдавал, то вот с верхней его частью всё было гораздо более явным, о чём говорили торчащие соски. — Тикки, — зашипела Маринетт, перевоплотившись обратно, — это что за фигня?! Быстро сделай всё, как было! Она точно не хотела, чтобы Нуар видел её в таком виде. Нет, конечно, формально в этом не было ничего такого. Но пойти на свидание без белья было слишком… явным? Вызывающим? — А я тут причём? Я лишь воплощаю в форму то, чего хочет владелец. И, как бы ты ни хотела это признавать — если на тебе под костюмом сегодня нет белья, то значит, что подсознательно ты не хочешь, чтобы оно было. Маринетт едва дослушала квами и перевоплотилась обратно. Бросила взгляд вниз на торчащие от ночной прохлады груди и простонала. — Миледи, всё в порядке? — послышался за дверцей голос Кота. — Д-да, я сейчас. Она вновь трансформировалась. — Тикки, умоляю! — Я ничего не могу пообещать, но попробуй сконцентрироваться. Маринетт, проговорив команду для перевоплощения, изо всех сил представляла на себе бежевый комплект… и некстати всплыло лицо Нуара там, в комнате, который чуть приспустил лямку бежевого бюстгалтера. И — в её секундной фантазии — снял его с неё полностью. — Да блин, — она вновь осмотрела себя. Костюм Ледибаг снова был на ней, и под ним опять не было одежды — ничего не вышло. Похоже, ей придётся смириться и выдержать шуточки Кота, которых точно не удастся избежать. Она повернула ручку двери и, глубоко вздохнув и закрыв грудь свободной рукой, вышла наружу. — Ну наконец-то, а то я думал, уже случилось чего, — он подошёл, пряча что-то за спиной. — Или таки случилось? Ты как-то взволнована. — Н-нет, всё хорошо. — Кстати, это тебе, — он вытащил из-за спины длинную розу и взял её руку, чтобы поцеловать. — Спасибо. Маринетт улыбнулась и взяла цветок, по-прежнему прижимая вторую руку к груди. Но тут Нуар приглашающе протянул ладонь, чтобы взяться и идти за руки, и девушка замешкалась, что не укрылось от Кота. — Прости. Я, наверное, слишком многого хочу. Мы ведь на людях… — Н-нет, — Маринетт, решившись, уверенно взяла его за руку. Он всё равно рано или поздно увидит и поймёт — не будет же она весь вечер закрываться. Нуар мимолётно посмотрел на неё, и от его взгляда не могли укрыться её вызывающе торчащие соски. Он закашлялся — больше, чтобы прикрыть смущение от неожиданности увиденного. — Ого… То есть, вау, — всё, что смог вымолвить он. — Умоляю, ничего не говори, — почти простонала покрасневшая Маринетт, чей цвет кожи почти слился с маской. — Ты поэтому два часа проторчала в кабинке? — понял Нуар. Напарница кивнула. — Ну, бывает, — он пожал плечами. — Не вижу ничего страшного, что сегодня на тебе нет лифчика. Даже, я бы сказал, — он чуть понизил голос, — как бы от вида твоих торчащих сосков у меня ничего торчать не стало. Её бросило в жар. А Нуар, ничуть не смущаясь и держа её за руку, уверенно повёл раскрасневшуюся Леди куда-то вглубь площади. — Это вообще-то нормально с позиции физиологии, — оправдывалась Маринетт, спеша за Нуаром. — Почему вообще женскую грудь так сексуализируют? В этом же нет ничего неестественного, и вообще мы не можем повлиять на… эээ… состояние сосков. — Вообще да, ты права, это нормально, — согласился Кот. — Я вообще-то не против, если ты всегда будешь ходить в таком виде. Выглядит потрясающе. От его откровенных комплиментов Ледибаг смутиться не успела — они подошли к небольшому ларёчку. — В общем, смотри. Я вижу, что ты сегодня очень устала, да и я тоже, поэтому предлагаю на лайте — устроим пикник на крыше и просто посидим. Что ты хочешь поесть? Маринетт только сейчас вспомнила, что за весь день практически ничего не ела. В животе предательски заурчало. — Да всё что угодно, в принципе. На твой вкус. Нуар заказал всё, что предлагало заведение — бургеры, картошку фри, хот-доги, взял напитки. Выберут, кому что захочется. Пока сотрудник, прикрыв окошко выдачи, выполнял заказ, Кот, облокотился о деревянный столик, перевёл нескромный взгляд на Леди, и внезапная догадка осенила его сознание: — Постой, Ледибаг… То есть, если Тикки не выдала тебе бюстгалтер, — приглушив голос и склоняясь к лицу девушки, тихо сказал он, чтобы случайно не быть подслушанным (хотя вокруг и так не было людей, если не считать поваров за стенкой, готовивших им еду), — то, стало быть, на тебе сейчас и внизу ничего нет? Ей даже не нужно было отвечать — по её смущенному лицу (хотя, казалось бы, куда еще больше) было и так понятно. Нуар присвистнул. — Вот Тикки тебя подставила, да? — подтрунивал он. — Это же Тикки, да, а не ты пожелала прийти на свидание со мной без белья? Маринетт обреченно простонала, понимая, что Нуар теперь от неё не отвяжется. Но, к счастью для неё, заказ был готов. Кот взял крафтовый пакет и указал направление: — Нам вот на ту крышу. Кстати, Леди, — он, разбежавшись, прыгнул на карниз и, оттолкнувшись, приземлился на черепицу. — Не замёрзнешь без трусиков? Он протянул ей руку, но Ледибаг проигнорировала его ладонь и, приземляясь рядом, зло прорычала: — Еще одна шуточка, подобно этой, и наше свидание закончится! — Да ладно, на самом деле мне даже льстит, что, — он перепрыгнул на соседнюю крышу, с удовлетворением наблюдая, что Ледибаг, вопреки её угрозе, следует за ним, — когда ты шла на первую ночь с инкогнито, на тебе было белье, а на свидание со мной ты пожелала быть голенькой. — Я не голенькая! На мне костюм! — завопила она, даже не задумываясь о том, что её может услышать кто-то из жителей города. — И вообще, ты сам как там одет под костюмом?! — На мне двое трусов, и одни из них с утяжкой и поролоном, чтобы не было видно кое-чего просыпающегося от вида красивых девушек в обтягивающих костюмах без белья под ними. Хочешь проверить? Маринетт не знала, шутит он или нет, но убить его хотелось прямо сейчас и на месте. — Спасибо, обойдусь! И это было последнее предупреждение, Нуар! Я сейчас просто развернусь и… — Мы пришли. Маринетт мгновенно забыла о том, что собиралась наброситься на напарника с кулаками. — Ого, а ты подготовился, — она наблюдала, как Кот одну за другой включает электрические свечки, расставленные по периметру небольшой крыши. Сразу стало как-то уютно — пламя очень похоже имитировало настоящий огонь, только без риска быть потушенным сильным ветром. Нуар разложил припасённый плед, и, раскидав по нему подушки, приглашающе похлопал по месту рядом с собой. — Ну, чего стоишь? Я не кусаюсь, — он потянулся к пакету и принялся выкладывать горячую еду. Маринетт, немного потоптавшись, осторожно опустилась рядом на коленки и, подтянув к себе подушки, кое-как устроилась — после вчерашней экзекуции попа всё еще болела. — Ох… прости, — от Нуара не укрылось то, как напарница ёрзает, пытаясь поаккуратнее и поудобнее сесть. — Я правда не хотел тебя травмировать. — Всё в порядке, не переживай, — она, наконец, нашла удобное положение. — Вау! — она смотрела, как Нуар достаёт из припасенной корзинки фрукты и выпечку. — Когда ты успел всё принести? — Незадолго до того, как появился акума. Поэтому разложить всё не успел, — он достал из корзинки бутылку шампанского, вино и два стеклянных бокала. — Не знаю, что ты будешь, поэтому прихватил разное. И еще есть сок из того ларька, на случай если сегодня без алкоголя. — Давай без алкоголя, — согласилась Маринетт. — Хватит мне того, что вчера я пошла вразнос. — Ну, ты была прикольная, но по крышам тебя сегодня ловить я бы не хотел, — улыбнулся Нуар, разливая по бокалам сок. — За наше первое свидание? — За него, — Маринетт протянула ёмкость с напитком. Звон соприкоснувшегося стекла разрезал воздух. — Вообще, спасибо за всё это, Нуар, — она обвела рукой крышу. — Я, если честно, раньше не думала, что ты… такой. — Какой такой? — Ну… заботливый. Комфортный. Что за твоими шуточками, порой выходящими за грань, ты можешь… эту самую грань строго соблюдать. — Я всегда таким был. Просто ты не замечала, — он взял в руки бургер и стал разворачивать бумагу. — Давай-ка тоже ешь. Она неопределенно кивнула, и, следуя примеру парня, протянула руку к корн-догу. — Наверное, ты прав… — она откусила хрустящую корочку. — Боже, как вкусно! — с набитым ртом сказала она. — Я не помню, когда в последний раз вообще ела. — По тебе заметно. Я теперь буду следить за твоим питанием, — усмехнулся Кот, жуя. — Посадишь на диету? — улыбнулась девушка, откусывая сосиску. — На диету из бургеров и картошки фри, пока ты не стала анорексичкой. Маринетт рассмеялась и вытерла салфеткой губы. Затем сделала несколько глотков сока и посмотрела на Нуара: — Вот раскормишь меня — поправлюсь, стану толстой, и разонравлюсь тебе. — Я не разлюблю тебя, даже если ты будешь весить центнер. Это было сказано так непринуждённо, просто и без раздумьев — где-то в перерыве между откусыванием следующего за бургером хот-догом, что Маринетт почувствовала, как волна тепла поднимается по её телу от макушки да самых пяток, а кожа под костюмом покрывается мурашками — и совсем не от холода. Маринетт наблюдала и просто не могла отвести взгляда от его губ, которые, как ни в чём ни бывало, откусили сосиску. Нуар задумчиво жевал и не смотрел на неё, глядя куда-то вбок крыши. Облизнул языком губы — в этом простом жесте не было чего-то соблазнительного, но девушка забыла, как дышать. Не сводя взгляда с капельки томатной пасты, оставшейся на нижней губе мужчины, она, действуя скорее инстинктивно, оперлась на ладони и приблизилась к Нуару. — Леди?.. — Кот замер, с непониманием глядя на девушку. — У теб-бя кетчуп на губе, — выдохнула она, к своему ужасу, заикаясь. И — не давая ни себе, ни Нуару шанса на отступление, приоткрыв рот, дотронулась до его губ своими и, чуть выдвинув язычок, слизнула соус. А затем медленно и с нажимом закончив поцелуй, отстранилась. Поцелуй вышел таким чувственным и откровенным, что Маринетт сама не ожидала от себя такой смелости и, смутившись, опустила взгляд в пол. Но Нуар не дал ей уйти в себя и, положив руку на подбородок, мягко приподнял за него, заставляя посмотреть на себя. — Миледи, — его голос был чуть хриплым, а в глазах плескалось восхищение. — Я готов весь измазаться кетчупом ради таких поцелуев. — Не стоит — в следующий раз я дам тебе влажную салфетку, — нарочито томно сказала Маринетт и вернулась на своё место. Когда с едой было покончено и в ход пошли фрукты, встал вопрос о том, чем же им заняться дальше. — Давай поиграем во что-нибудь? — предложила девушка, отправляя в рот клубничку. — Давай, — согласился Нуар. — А во что? Есть предложения? Маринетт задумалась. А затем сказала первое, что пришло на ум: — В слова? Или в «угадай мелодию». На желание. — Хм, — Нуар задумался и откусил ягоду. — Можно. Но у меня есть идея получше. — Ну-ка, озвучивай, — девушка села в позу лотоса и с любопытством посмотрела на парня. Интересно, что он предложит? — В общем, смотри, — он бросил хвостик от клубники в сторону, прожевал и, проглотив, продолжил, — формально, это игра в слова. Но, так скажем… более тактильная. — Тактильная? Маринетт с непониманием смотрела на юношу. Что он задумал? — Правила простые. Ты придумываешь слово, затем я поворачиваюсь спиной, и ты «пишешь» это слово по буквам на моей спине. А я пытаюсь понять и угадать, что это было за слово. И так по очереди. — Звучит прикольно! — девушка оживилась. — Давай попробуем. Только чур, я первая. Нуар кивнул, поворачиваясь к ней спиной, и едва не простонал, когда тонкие пальцы коснулись его напряженных мышц. Да, хорошую игру они затеяли. Маринетт с нажимом водила по черной гладкой ткани указательным пальчиком, а Нуар с трудом пытался сосредоточиться не на её касаниях, а на направлении движения её рук. Вот она ведет вниз, затем немного выше и в бок, а затем, снова касаясь лопатки — так, что Кот вздрагивает, снова вниз… Кажется, «Н»? Затем — лёгкая пауза, движение наискосок и еще одно наискосок — такое, что прочёркивает всю спину и пробирает дрожью. «У»? Нуар уже понял, что она пишет. Но до последнего, не желая, чтобы нежные пальцы переставали его касаться, тянул и не говорил слово. — «Нуар»? Ты писала моё имя? — наконец, сдался он. — Бинго! Это было не очень сложно? Нуар, у которого от таких простых и непринужденных касаний уже стало очень тесно в штанах, умолчал, насколько сложным для него это было. — Теперь ты, — хорошо, что Леди отвернулась и точно не заметит, как натянулась ткань на его костюме. Он решил написать «Леди». Медленно и с удовольствием начал водить пальцами по облаченной в красную в черный горошек ткань спине, чуть вздрагивающей, особенно, когда он случайно проводил коготками. И вот, последняя буква дописана, а Маринетт, еле дыша от прикосновений его пальцев, выдаёт: — Вино? Это было настолько не рядом, даже не близко. Нуар покачал головой — хоть Леди и не могла этого видеть. — Нет. Давай еще раз. Он снова провел по её спине — сначала галочка, потом палочка вниз и три короткие в стороны. Ей вздрогнувшая спина, когда на букве «д» он пересек позвоночник, чуть царапнув коготком. И медленно вычертил букву «и». — Дача? Нуар еще не был уверен, но начал подозревать — Ледибаг блефует. Всё она прекрасно поняла еще с первого раза, просто не хочет, чтобы он останавливался касаться её. А раз так… он с удовольствием примет её игру. Медленные, летающие прикосновения. И вот — последняя буква дописана. — Мачо? «Хата, хаус*» — усмехнулся про себя Нуар. Вслух же сказал: — Снова не угадала, — склонившись, выдохнул он ей на ушко, вызывая у напарницы столп мурашек от жаркого дыхания. — Кажется, тебе мешает молния? Из-за неё сложно понять буквы. Не дожидаясь разрешения или одобрения, он подцепил собачку костюма, с удовлетворением отметив, что та легко скользнула вниз, открывая взору обнаженную спину — если бы Ледибаг не хотела этого, костюм бы не поддался. Девушка вздрогнула от вечерней прохлады, мгновенно лизнувшей её кожу. А затем вздрогнула во второй раз, когда почувствовала прикосновение коготка. Нуар медленно, с лёгким нажимом вывел четыре буквы. — Каша? Нуару очень сильно хотелось засмеяться — неужели она думала, что он не поймёт, какую игру она ведёт? — Снова нет, — он решительно снят перчатки и положил обе ладони на её лопатки. Кожа к коже. Маринетт шумно вдохнула, почувствовав, как внизу живота становится жарко. А Нуар — словно издеваясь, нарочно медленно начал водить по её спине. Она чувствовала его горячие пальцы, проводящие по её коже вновь и вновь так, что они вызывали дрожь по всему телу. Чувствовала дыхание возле шеи — горячее, близкое. — Я не знаю, — пролепетала она, не желая заканчивать эту игру. «Ах так, — подумал Нуар. — Не знаешь? Ну держись! Сейчас быстро узнаешь!» И, не задумываясь, припал губами к вздрагивающим лопаткам, языком выводя злополучные буквы. Маринетт едва не вскрикнула от новых, неожиданных ощущений. — Я, я… я поняла!.. — это слишком смущало, да и от ветра, попадавшего на влажную от слюны кожу, быстро становилось холодно. — «Леди». Это слово «леди». — То есть, теперь ты поняла это, когда я даже не дописал первую букву? Маринетт хотелось провалиться сквозь землю от стыда — её раскусили. Но упрямство как обычно одержало верх, вынуждая оправдываться и говорить чушь: — Я… догадывалась, но не была уверена. Мне нужно было убедиться, — лепетала она. — Ну и как? Убедилась? Нуар обвил её кольцом рук, притягивая к себе и располагаясь полулёжа, уперевшись спиной в бортик крыши. Одна рука его располагалась на её животе, а вторая поглаживала поджатое колено. Кот наблюдал за её реакцией — нет, она не пыталась выпутаться и отстраниться. А значит, он продолжит свою игру. — Убедилась, — пискнула Маринетт. Она ощущала кожей спины прохладную гладкую ткань костюма кота. И как же ей хотелось, чтобы молния на его торсе тоже была расстегнута, и она могла ощущать тепло его тела, соприкасающееся с её! — Врунишка, — выдохнул Нуар, прикасаясь губами к её шее. — Не считаешь, что за ложь и обман ты теперь должна понести наказание? — Н-нет, Нуар, не надо, пожалуйста, — она испугалась, вспомнив его ремень. — Тш-ш-ш, — томным голосом шепнул он, успокаивая. — Раз уж ты так хотела, чтобы я продолжал касаться тебя, что соврала и нарушила правила игры, то и наказание предлагаю соответствующее. Одну минуту я касаюсь тебя там, где захочу и как захочу. Идёт? Маринетт накрыло жаром с головой. Она же всё правильно поняла? Он же именно это имел в виду? — Через костюм? — А ты хочешь сразу без? — хохотнул Нуар. — Ладно, ладно. Через костюм, разумеется. Пока что. — А если я откажусь? Он видел, как горят в возбуждении её глаза. Видел, как она вздрагивает от каждого его касания. Как нежная кожа покрывается мурашками. Слышал, как громко бьётся сердце — хотя не был уверен, что это не его собственное. — Ты не откажешься. Он был прав. Она не сможет отказаться — слишком уж соблазнительным было чувствовать руки Нуара… везде. На себе. И пикантность от того, что она как бы дает на это своё согласие и снимает с себя всю ответственность за дальнейшее происходящее. — Хорошо, — кивнула она. — Минута, говоришь? Ставь таймер. Хитрая улыбка растянулась на лице Кота — это прозвучало как вызов. Теперь он сделает всё для того, чтобы, как только таймер выйдет, Леди, неудовлетворенная и возбужденная, просила о продолжении. Он поставил на телефоне таймер и положил так, чтобы ему хорошо было видно. Поудобнее подтянул Ледибаг к себе — так, чтобы девушке было комфортно. И нажал на кнопку отсчёта. Она ожидала, что руки Нуара — горячие, жаждущие, тут же пустятся в пляс, трогая её жадно и быстро. Но не тут-то было: Кот, всё также приобняв её, одной рукой поглаживал живот, а другой по бедру — ласково, нежно и неспеша. Ей захотелось топнуть согнутой в коленях ногой в нетерпении — и это он назвал наказанием? А Нуар следил за бегущими по экрану цифрами. Прошло уже двадцать секунд — можно начинать действовать. Рука, лежавшая на ноге, поползла ко внутренней части бедра, всё выше и выше. Как и вторая рука начала подниматься к груди, но остановилась в сантиметре от неё и вернулась назад на живот. Маринетт, кажется, забыла, как дышать. Она замерла, боясь даже случайно упустить малейшее касание пальцев Нуара. Ещё, хочется еще… Это действительно становилось наказанием. И вот, когда она уже расслабилась и ничего от него не ожидала — видимо, он так и собирается дразнить её, ничего особо не делая, и до окончания секундомера осталось всего лишь двадцать секунд, Нуар коварно ухмыльнулся. «А что ты скажешь на это, моя Леди?» Когда одна его рука накрыла её грудь, легонько сжимая, а вторая спустилась вниз и легла на её промежность и начала ласкать через тонкую ткань, Маринетт показалось, что она сейчас взорвётся. Громкий стон вырвался из уст девушки. Нуар сам едва смог сдержать стон. Он чувствовал сквозь тонкую ткань напряженный сосок, ощущал влагу на пальцах. Неужели она уже такая мокрая, что костюм пропитался насквозь? Маринетт казалось, что она сойдёт с ума. Ткань была тонкой — всё равно, что её не было. И она даже сквозь неё очень хорошо чувствовала горячие пальцы кота, ласкающие её уверенно, быстро… Прозвенел таймер. Девушке хотелось сбросить шест со встроенным телефоном с крыши — лишь бы не обрывал сейчас кайф. Нуар выключил сигнал и целомудренно вернул руки на её талию. — Ну что? Понравилось наказание? — Нет, — выдохнула раскрасневшаяся Маринетт, не зная, зачем соврала. Внутри всё пульсировало, низ живота горел огнём. — Опять врёшь? Твоё тело, кажется, так не считает, — он поднял в воздух пальцы, на которых в мягком отблеске свечей всё еще блестела влага. — Или, постой! Это всё для того, чтобы опять получить наказание и выиграть еще несколько минуточек? — подтрунивал Нуар. Она сделала попытку встать, но Нуар не желал её выпускать из объятий. — Отпусти, — пролепетала она. Голос еле слушался, был сиплым от возбуждения. — Нет, — рука кота поползла к низу её живота. Маринетт замерла и едва не издала вслух разочарованный стон — пальцы Нуара остановились и не спешили продолжать её ласкать. — Еще раз спрошу. Так тебе понравилось? — он поглаживал чуть ниже пупка, простыми касаниями вызывая мурашки. И как бы намекая — от её ответа зависят его дальнейшие действия. — Да, — выдохнула Ледибаг, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Мне понравилось. — И ты хочешь, чтобы я продолжил? — продолжал дразнить он, томно выдыхая ей на ушко и прикасаясь губами к её шее. — Хочешь мои пальцы… здесь? — он дотронулся до внутренней поверхности бедра — так близко, но всё еще не касаясь самых чувствительных и интимных зон. Тело непроизвольно вздрогнуло, из губ вырвался полувсхлип, полустон: — Хочу… Она уже не могла терпеть. А он всё не унимался, продолжая дразнить и водя у самой кромки. — Насколько сильно? Скажи, — властно, почти как там, в номере, сказал он. — Хочу, чтобы ты касался меня везде. Трогал, целовал. Хочу, чтобы расстегнул наконец эту чертову молнию на своем костюме, и я чувствовала тебя кожей, — выпалила она наконец-то то, что мучило её мысли в последнее время. Нуар не ответил, лишь на мгновение отстранив девушку. Она готова была уже себя проклясть за откровенность — сейчас он опять начнёт издеваться и сыпать пошлыми шуточками. Но расстроиться она не успела — чиркнула молния, и вот она снова прижата к его мощной груди. Вот только на этот раз она не была скрыта тканью костюма. От соприкосновения его обнаженного горячего торса и её прохладной спины оба едва не простонали. Дыхание обоих стало чаще, по телу прокатилась волной дрожь. Так приятно чувствовать друг друга… Кот погладил её по шее, разворачивая лицо на себя и припадая к губам. Сначала поцелуй был нежным, почти целомудренным. Рука мужчины, более не облаченная в перчатку, поглаживала партнершу по бедру. Постепенно его губы стали накрывать её настойчивее, жарче, а руки вернулись на свои законные позиции. Маринетт простонала в поцелуй, когда почувствовала, как Нуар одной рукой играет с её соском, а другой ласкает внизу живота. Движения становилось быстрее, дыхание чаще. Хотелось больше… хотелось прикосновений его пальцев к коже без долбаной ткани на пути. И он, словно поняв, замедлился и, разорвав поцелуй и слегка отстранившись, посмотрел в её глаза. — Леди… ты позволишь? Он, словно намекая, заполз тонкими пальцами под кромку её костюма, касаясь плеч и обнаженных боков. И лишь слегка притрагиваясь сбоку к груди. Голова кружилась, словно от опьянения. Маринетт как в полусне отстранилась, стащила с себя перчатки, отбрасывая куда-то в сторону. Потянула за рукава, выпутываясь из них и позволяя ткани скользнуть по её плечам. Чуть стыдливо прикрыла ладонями грудь, более не стеснённую спандексом и вздрагивая от вечернего холода. Руки Нуара, вновь обнимавшие её со спины, мягко убрали ладони и накрыли затвердевшие бугорки своим теплом. — Ты — потрясающая. И твоё тело — потрясающее, — шепнул он ей на ушко, щекоча своими волосами шею. Маринетт простонала, когда его руки принялись ласкать его грудь, то чуть сжимая, то отпуская и ласково поглаживая. А затем, когда дрожь начала утихать и она более-менее привыкла к ощущениям, Нуар решил продолжить и привнести ей порцию новых. Он подтянул к себе крафтовый пакет, в котором ранее была еда и, быстро перевернув, что-то начал в нём искать. В поле зрения Маринетт возник маленький квадратный пакетик, который Нуар зубами надорвал и что-то из него извлёк. «Презерватив?» — мелькнуло в голове у девушки, и она как-то сжалась. Уже? Сейчас?.. — Нуар, я н-не уверена, что готова… — пискнула она. — Давай попробуем? — он достал из пакетика влажную салфетку и усиленно стал вытирать руки. — А… это была всего лишь салфетка? — она едва не расхохоталась с облегчением. Вот же у неё фантазия!.. — Ну да, я не хочу тебе занести что-нибудь. А ты о чём подумала? — Нуар замер, а затем пошлая улыбочка озарила его лицо. — Нет, нет, — он рассмеялся, — не всё же сразу. Он отбросил использованную салфетку в сторону. Рука мужчины медленно скользнула под сползший комбинезон. Маринетт инстинктивно скрестила ноги, не давая ей продолжить свой путь. — Леди, пожалуйста… — горячее дыхание опалило кожу. Маринетт повиновалась и шире расставила колени, позволяя руке Нуара коснуться её промежности. Её словно прошибло током — тело дернулось, выгнулось. Но Нуара это лишь раззадорило — его пальцы всё более и более уверенно двигались. Он с удовлетворением отметил, что смазки тело Ледибаг вырабатывало предостаточно — она действительно была очень возбуждена. Её дыхание становилось всё более рваным, руки вцепились в руку кота, гладящую её грудь. Движения его руки под костюмом стали более напористыми — палец сам нашёл отверстие и чуть надавил. По приглушенному стону и вцепившейся в его руку девушке он понял, что не ошибся. — Ты раньше пробовала?.. Маринетт качнула головой. — Нет… Играя сама с собой, она никогда не заходила так далеко, ограничиваясь поглаживаниями снаружи и так и не решаясь самостоятельно ввести что-то внутрь. — Если хочешь, я могу остановиться, — он, тем не менее, продолжал её ласкать, но так и остановился у входа, лишь слегка надавливая кончиком пальца и тут же отпуская. — Н-нет, — она удобнее откинулась на его грудь, закидывая голову и полулёжа устраиваясь на его коленях. — Я хочу, чтобы ты… О-ой, — она ещё крепче вцепилась в его руку. — Больно? — он остановился. Нуар сам тяжело дышал, ощущая кожей пульсирующую сжимающуюся вокруг его пальца горячую плоть. Так ново. Он взял руку партнёрши, переплетая пальцы. — Пока неприятно, — он понемногу продвигал палец, а Маринетт, хватая ртом воздух, пыталась привыкнуть к новым ощущениям. — Ляг на меня полностью и попробуй расслабиться, — он удобнее положил девушку на себя. Она, почти полностью лёжа на его плече, повернулась к его лицу. — Нуар… Поцелуй меня. Его губы мгновенно накрыли её, целуя неторопливо и нежно. Пока одна рука накрывала её грудь, вторая, находящаяся в костюме, не забывала ласкать внизу. Нуар изучал, наблюдал, отмечал, как ей больше нравится. Поняв, что введение пока что для неё было болезненным и приносило больше дискомфорта, чем удовольствия, решил сильно не увлекаться. — Понял, моя Леди, — он оставил на её скуле поцелуй. — А так нормально? Он слегка надавил между складочками, лишь чуть позволяя пальцу скользнуть внутрь — легко, без давления, а затем, сделав поступательное движение назад, вновь провел по слизистой. — Да… Нуар, можешь чуть выше, пожалуйста… — Здесь? Она запустила руку под комбинезон, нащупывая его ладонь и перемещая на чувствительный бугорок. — Здесь. — Так? Она простонала от давления его пальцев. А Нуар — теперь зная, где ей нравится, не собирался прекращать напор. Это был и азарт, и желание, и эйфория — его Леди стонет от удовольствия в его руках, которое он ей доставляет. Да ещё и локация подливала адреналина в крови — хоть увидеть их было нельзя, но услышать — вполне. Но Адриану было плевать. Ему хотелось, чтобы Ледибаг стонала, и как можно громче. И желательно, выкрикивая его имя. Движения рук — сильные, импульсивные, жаркие. Всё быстрее и быстрее. — Я близко… — Сделаешь мне подарок, Леди? — она слышала его как в полусне, сосредоточившись на ощущениях внизу живота и пытаясь не забыть, как дышать. — Скажешь моё имя, когда будешь кончать? — низким голосом он выдохнул он ей на ухо. Его жаркое, томное дыхание, горячая и откровенная фраза — всё это стало конечной точкой. Тело Маринетт, находясь на пике ощущений, забилось в оргазме. — Нуар!.. Он мог бы и не просить — она и так бы выкрикнула его имя. Конечно, ему, больше хотелось услышать «Адриан», но Нуар тоже подойдёт. Ведь главное, что Леди — его Леди, дрожит в его руках, выгибается, стонет его имя. Пальцы, всё еще находящиеся под костюмом, чувствуют, как пульсирует её низ живота. И это было так прекрасно, сказочно и нереально! Кот, сам возбужденный до предела, лишь сейчас переключил внимание на себя и почувствовал, как сильно напряжён его орган. Налившийся кровью до боли, он срочно требовал к себе внимания и разрядки. Мужчина не выдержал и простонал. А Маринетт, тем временем, обмякнув, лежала на нём, приводя дыхания в порядок и всё еще вздрагивая время от времени. Пальцы Нуара оставили её в покое, покидая костюм и возвращаясь на бедро, поглаживая мягко и нежно. — Кот… — выдохнула она, поворачиваясь к парню, — спасибо. Она поцеловала его, и теперь уже по телу Нуара пробежал ток. Сейчас, когда его Леди достигла пика и он более не был сосредоточен на её удовольствии, на передний план пришли собственные ощущения. И это стало… проблемой. Он мягко поглаживал и целовал обмякшую девушку, стараясь не думать о том, как гудит в его штанах. Какое-то время они просто лежали, обнимая друг друга. А затем Маринетт решила привстать, чтобы вновь надеть верх от комбинезона, оперлась на Нуара… но рука соскочила, попав по тому самому месту. — А-а-а-й, — простонал Нуар, сгибаясь пополам. — Боже, Нуар! Прости… — она кинулась к нему, но вдруг остановилась, глядя на бугор в его штанах, с опозданием понимая. — Ты же… ты… точно, как я не подумала, — она смущенно прикрывала обнаженную грудь тканью от комбинезона. — Всё в порядке, не переживай, — он, всё еще сгорбившись и не глядя на неё, махнул рукой. Маринетт поспешно сунула руки в рукава, набрасывая ткань на плечи. А затем села возле напарника и нерешительно протянула руку к замочку на его костюме. — Нуар… разрешишь? Кот непонимающе уставился на неё, все еще не веря, что это происходит на самом деле. Сколько раз он об этом мечтал? Чтобы Леди — его Леди, вот так расстегнула молнию до конца, а затем, проведя чуть влажной от волнения рукой по его прессу, спустилась до самого низа и скользнула под кромку трусов… Нуар простонал. Нет, конечно, в его фантазиях Ледибаг творила с ним и не такое, но то были фантазии. А это сейчас, в реальности, когда её маленькие пальчики немного неловко и нерешительно касаются его возбужденного ноющего члена. Когда её рука покинула его бельё, он едва не всхлипнул от разочарования — но тут же снова чуть не задохнулся от нахлынувших эмоций, потому что Ледибаг пыталась стащить с него трусы. Пришлось помочь — плотный костюм был сшит таким образом, что снять их можно было только раздевшись по пояс. Нуару казалось, что никогда еще он не избавлялся от одежды так быстро. И вот наконец верх костюма висит где-то внизу, штаны приспущены, а он, дрожащий от нетерпения и предвкушения, сидит рядом с Леди в одном белье. Больше всего он боялся, что она его засмеёт. Просто опустит, сказав, что как он вообще посмел мечтать о том, чтобы она, да с ним… останется один как дурак с наполовину снятым костюмом и звенящим от напряжения органом. Но этого не произошло. Ледибаг — всё такая же решительная и смелая, берет за резинку его трусов и настойчиво тянет вниз, высвобождая наружу член. А затем — берёт в руки пульсирующий орган. К счастью для Маринетт, Нуар не заметил, как её руки слегка дрожат от волнения и становятся влажными – это был первый раз, когда она вживую увидела половой орган. Не где-то на картинках в интернете и не в фильмах для взрослых, а по-настоящему. Это было очень волнительно и необычно. Маринетт с удивлением для себя отметила, какой он твёрдый, но в это же время очень приятный на ощупь. Нуар запрокинул голову, не в силах сдержать стон. Такой сильный обычно и такой уязвимый сейчас. И она, словно понимая, что он полностью и всецело в её власти, смущенно улыбается и проводит кончиком пальцев. Такое крошечное движение, а по его телу прокатывается волна дрожи. — Нуар, я не знаю, как надо, — она нерешительно проводит по члену, вверх и вниз — ласково, едва касаясь. Боясь сделать неприятно или больно. — Скажи, если что-то не так. — Всё так, — его голос хриплый, дыхание тяжелое — каждое слово давалось с трудом. — Ты просто не можешь сделать что-то не так. Мне одного твоего касания достаточно, чтобы… А-ах, — новое прикосновение девушки, и его снова словно прошибает разряд тока. — Поняла, — она уже более решительно провела рукой. Вверх-вниз, вверх-вниз… Пальцы Нуара с силой сжались, цепляя и сминая плед. Он и так был уже накалён до предела, он не продержится долго… А Маринетт, в целом, уже разобравшись что к чему и поборов первоначальное стеснение, начала входить во вкус. Пришло осознание: такой уверенный в себе и в своей неотразимости Нуар сейчас зависит от движения её пальцев. В прочем, как и она сама совсем недавно зависела от его. Дыхание стало еще чаще, как и движения её рук. Маринетт начала понимать, что Кот близко к разрядке. — Ледибаг… Я… — простонал он и, обхватив её руки, быстро повернул их в сторону. Тело сотрясло в оргазме, белая жидкость, выплескиваясь, каплями растеклась по полу крыши. Нуар немного привёл дыхание в норму, прежде чем нашарил еще одну салфетку и разорвал упаковку. Взял руки Ледибаг в свои ладони и принялся стирать с них капли случайно попавшей на них спермы. — Нуар… Твоя рука, — пока он усердно вытирал её кисти, девушка заметила багровые полосы на его предплечье. — Ерунда, — махнул он, — заживут. — Не боишься, что останутся шрамы? — Плевать, — он прикоснулся губами к её рукам, целуя тыльную сторону ладони. — Главное, чтобы у тебя ничего не осталось. Он отпустил её руки и отвернувшись, чтобы не смущать более девушку, вытер остатки капель с члена и живота. Водрузил на место трусы и — повернувшись, заключил Ледибаг в объятия. — Спасибо, моя хорошая. Моя Миледи. — Тебе спасибо, Кот… — а после, немного подумав, добавила. — Мой Кот. Они так и сидели, обняв друг друга: он, со спущенным и мотающимся где-то на уровне колен костюмом и она, с накинутым наспех на плечи расстегнутым комбинезоном. Расслабленные, счастливые и удовлетворенные. *Мачо-дача-хата-хаус — отсылка к мему из фильма «Барби». Никакого смысла для фанфика не несёт, просто автор развлекался и не удержался 😂