Нити Судьбы: Танец Любви и эхо Мыслей

Дом был наполнен молчанием. Не той тишиной, что уютно окутывает, словно плед, а глухой и ленивой, обволакивающей, как в тёплое, душное воскресенье, когда даже ветер не хочет шевелить листвой. Сабина сидела на мягком ковре у окна в комнате Авроры, с книгой на коленях, но глаза её то и дело соскальзывали с печатных строк. Она уже не помнила, о чём читала — всё сливалось в одну длинную, скучную мысль. Аврора же сидела рядом на полу, перебирая ленты — аккуратно, с почти медитативным спокойствием. Картонная коробка с тёплым запахом лаванды стояла у её ног, а сама она лениво перетягивала одну ленту через пальцы, задумчиво следя за её блеском. Лето заканчивалось. Это чувствовалось в воздухе — уже не жарком, но и не прохладном. Где-то за окнами чирикали птицы, лениво, будто и они знали, что скоро всё вернётся в привычный ритм — чемоданы, перроны, Хогвартс. В доме царила легкая скука, тянущая, как зефир. Аделаида уехала к Пруэттам — после дня рождения Гидеона она неожиданно поддалась приглашению остаться у братьев ещё на неделю, и теперь изредка писала короткие, но тёплые письма. Серафина была во Франции с Домиником. Теодор улетел к Дамьяну. А в Англии остались только они — Сабина и Аврора. — Проклятье, — тихо выдохнула Сабина, захлопнув книгу. Звук был тихим, но резким, как щелчок по стеклу. — Даже романы наскучили. Аврора не ответила, только подняла глаза и спокойно посмотрела на сестру, её губы чуть тронула едва заметная полуулыбка. Сабина встала, потянулась к подоконнику и облокотилась на край рамы. На улице, по другую сторону дорожки, возвышался тёплый, будто вымытый закатом, дом Поттеров. Его окна мерцали мягким светом, и Сабина, не отдавая себе отчёта, вдруг задержала взгляд. В верхнем окне на мгновение мелькнула тень — кто-то прошёл мимо. И почему-то это задело. — Угу, — хрипло выдохнула она, не заметив, как сжала край подоконника. Аврора, почувствовав что-то, посмотрела на неё. В её взгляде не было осуждения, только понимание. — Сабина, — проговорила она спокойно, отложив ленту. — Не хочешь сходить к Джеймсу? Сестра резко обернулась, прищурившись, словно неправильно расслышала. — Что? — К Джеймсу, — повторила Аврора уже с лёгкой улыбкой. — Ты на него смотришь уже десять минут. Может… хочешь зайти? Сабина молчала. Она и правда смотрела. Но не думала, что это заметят. — Мы же… поклялись, — тихо напомнила она, не глядя на сестру. Аврора лишь пожала плечами: — Никто не узнает. Мы не расскажем сёстрам. Давай сходим к нему? Сабина смотрела в окно, будто ждала, что кто-то снова появится в том окне. Но ничего не происходило. Она тяжело вздохнула, и всё же неуверенно покачала головой. — Не знаю… Аврора не настаивала. Она только снова взяла коробку, но вместо ленты вытащила тонкий шарф и аккуратно начала его сворачивать. — Ну, хорошо. — её голос был спокойным. — Тогда, может, просто прогуляемся до поляны? Всё равно дома нечего делать. Сабина помолчала. Поляна. Их место. Где никто не спорил, не обвинял, не напоминал про клятвы. Где даже воздух был мягче. И пусть ей не хотелось никуда выходить… но мысль о сидении в этой тишине ещё час была хуже. — Ладно, — нехотя выдохнула она. — Только недолго. Аврора поднялась, сдерживая улыбку, и взяла с комода свою лёгкую накидку. — Обещаю, недолго, — повторила она, и обе сестры, без спешки, направились к выходу, оставив за собой комнату, где ленты так и остались неубранными, а книга — забытой на подоконнике. Солнце уже скрылось за линией крыш, оставив после себя тёплый, золотисто-пепельный свет. Аврора и Сабина шли молча, не спеша. На ней была лёгкая чёрная накидка, развевающаяся на ветру, а у Сабины — плотный кардиган, натянутый на плечи. Их шаги глухо отдавались по плитке узкой аллеи, ведущей из сада в сторону лесной тропы, за которой начиналась их поляна. Но вдруг Аврора свернула. Так, как будто её ноги сами знали дорогу, и никакой поляны в планах вовсе не было. Шаг влево, поворот плеч — и вместо тенистой тропы они пошли по тротуару, ведущему прямиком к дому Поттеров. Сабина резко остановилась, нахмурилась. И тут же, почти раздражённо, цокнула языком. — Аврора! — её голос сорвался громче, чем она планировала. Он прозвучал напряжённо и нервно, будто щёлкнул на холодной поверхности тишины. Аврора остановилась, но не обернулась. Только плечи её чуть поднялись — будто от глубокого вдоха, как перед чем-то, чего не хочется делать, но нужно. Сабина догнала сестру, взгляд её пылал негодованием. — Ты изначально не собиралась идти на поляну, да? — прошипела она, скрестив руки на груди. — Ты хотела подвести меня к нему. Аврора медленно обернулась. В её лице не было раскаяния. Только сдержанная решимость, чуть смягчённая тяжёлым дыханием. Она ничего не сказала. Сабина сжала губы, будто сдерживая прилив слов. Она закусила нижнюю губу, как делала в детстве, когда злилась и не могла выплеснуть всё сразу. Внутри у неё бурлило: они же договорились. Забыть и не подпускать его, пока не услышат извинения. Но Аврора, как обычно, плевала на их правила, словно чувствовала, что всё это не касается её. Сабина чувствовала, как всё внутри сжимается. Она была зла на сестру, потому что та делала так как ей вздумается. А Аврора с колотящимся сердцем шла дальше. Каждый шаг давался тяжело — будто она шла не по улице, а по тонкому льду. Но ноги не останавливались. Дом Поттеров медленно приближался, тени от кроны деревьев играли на его стенах, и всё вокруг будто затаило дыхание. Она не знала, дома ли он. Не знала, откроет ли. И даже не была уверена, что хочет, чтобы открыл. Аврора остановилась у крыльца, чуть замедляя шаг, будто хотела потянуть момент. Дом Поттеров был окутан тишиной. Она постояла несколько секунд, будто ещё раз спрашивая себя, действительно ли хочет этого. А потом всё же подняла руку и постучала. Три коротких, ровных удара. Неуверенные, но достаточно отчётливые. Ответа не последовало. Она постояла немного. Подняла руку — и снова постучала. На этот раз чуть громче. Где-то вдалеке зашелестело дерево, ветер коснулся щёк, а внутри всё будто замерло. Секунды тянулись слишком долго. Аврора чувствовала, как за спиной Сабина, вероятно, сверлит её взглядом. Может быть, уже разворачивается, чтобы уйти обратно. И всё же она стояла. Наконец — шаги. Приглушённые, по лестнице. Дверная ручка чуть щёлкнула, дверь медленно открылась. В проёме показался Джеймс. На нём был серый свитер, чуть растянутый у локтей, и домашние штаны. Волосы растрёпаны, как будто он провёл в постели весь день. Лицо… пустое. Ни удивления. Ни раздражения. Ни капли эмоций. Будто он просто открыл дверь по привычке. Он посмотрел на неё так, как смотрят на прохожего, случайно позвонившего в чужую дверь. — Привет, — выдохнула Аврора, голос её был ровным, но в нём всё же звучала осторожность. Она не была уверена, как он отреагирует. — Привет, — отозвался Джеймс почти автоматически. Его голос был немного охрипшим, уставшим, и тоже слишком спокойным. Он не сделал ни шага назад, ни вперёд. Просто держал дверь, как будто не знал — закрыть или оставить открытой. — Я… — она замялась, затем выдохнула. — Мы с Сабиной проходили мимо. Я подумала… может, хочешь выйти прогуляться? Он молча смотрел на неё. Несколько долгих секунд. Потом отвёл взгляд, как будто хотел найти в углу порога оправдание, которого на самом деле не было. — Я, наверное, нет, — сказал он. — Устал. Голова болит. День какой-то… — Джеймс, — перебила она спокойно. — Всё нормально. Не надо оправданий. Он поднял на неё глаза. Так, будто она его разоблачила. Не резко, не с обвинением. Просто увидела насквозь. И ему это не понравилось. Или, может, понравилось бы раньше, но не сейчас. Он ничего не ответил. Аврора сделала полшага ближе, но всё ещё стояла на нижней ступени. Разговаривать с ним вот так — снизу вверх — было странно. — Это всё… — она задержала дыхание, потом всё же выдохнула: — Это же так глупо? Неужели мы так и продолжим вести себя? Её голос не был тёплым, он не просил вернуться в дружбу, не умолял, не тянул в прошлое. Это был вопрос, который задают ради правды, а не ради прощения. Он долго смотрел на неё. И в этот момент, впервые, в его лице что-то дрогнуло. Что-то похожее на усталость. Или на сожаление. Но это длилось миг. Следующий вдох — и всё снова стало холодным. — Не знаю, — сказал он наконец. — Может, глупо. Может, нет. Но я устал тянуться туда, где меня не принимают. Он опустил взгляд, провёл пальцами по краю двери, как будто искал в древесине ответы, которых не знал. Аврора раздражённо закатила глаза. Резко, нарочито, как будто не верила, что всё снова сводится к этому. — Мерлин, да что за чушь, — выдохнула она, не сдерживая больше холодной сдержанности. — Почему ты наказываешь нас за слова Аделаиды? Скажи честно — ты с нами дружил только ради неё? Она прищурилась, в её голосе звучала не истерика, а усталость, насыщенная разочарованием. — Мы для тебя были просто… фоном? Или что? Наша дружба ничего не значит? Джеймс сразу напрягся. Плечи его дёрнулись, будто от физического удара. Он отвёл взгляд, но в следующую секунду резко посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло раздражение, едкое, накопленное. Он терпеть не мог подобные разговоры. Эти формулировки: «а как ты к нам относился», «что ты чувствовал», «что это всё значило». Всё это выводило его из себя, особенно сейчас, когда он старался удержаться от полного срыва. — Причём тут это? — выпалил он грубо. — Не надо придумывать глупости, Аврора! Голос его сорвался, стал резким, почти режущим. Он говорил с нажимом, будто хотел не убедить, а оттолкнуть. Он не повышал голос до крика — но в этой сдержанности было больше агрессии, чем если бы он орал. Аврора будто на секунду остолбенела, но потом шагнула чуть ближе, глаза её горели. — А что мне ещё остаётся думать?! — спросила она резко. — Ты ведёшь себя по-свински, Джеймс. И ты это знаешь. Никто из вас даже не пытался разобраться. Ты просто… решил, что мы недостойны разговора. Удобно, правда? Она не плакала. Просто стояла перед ним — злая, с прямым, сильным голосом, в котором звучала боль. — А я не хочу, чтобы так заканчивалась наша дружба. Не вот так, через молчание и игнор. Это всё неправильно. Джеймс сжал зубы. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, но не от слов — от того, что она заставляет чувствовать. От того, что всё, что он пытался похоронить, вытаскивают снова наружу. И он сорвался. — Да отвали ты уже от меня, Аврора! — резко выкрикнул он. — Отстань, ясно тебе? Он не хотел кричать. Он правда не хотел. Но крик вырвался сам. Будто это было последнее, что могло прорваться сквозь ту глухую стену, которую он строил с тех пор, как всё развалилось. Его лицо перекосило от злости, но злость эта не была направлена на неё. Это была злость от бессилия. После этих слов на секунду стало так тихо, что слышно было, как далекие листья шелестят в кронах. Аврора стояла молча. Всё её тело чуть дрогнуло, будто она вот-вот уйдёт. Или скажет что-то резкое в ответ. Но ничего не последовало. Она просто смотрела на него, как человек, который ожидал многое — но не этого. И то, как он это сказал — без капли мягкости, без привычного «Рори» — ранило сильнее любых слов. Её губы дрогнули. Слова застряли в горле. В груди сжалось, как от глотка ледяной воды. Она не заплакала, нет — гордость не позволила. Но что-то в её взгляде надломилось, как стекло. Она чуть повернулась, будто собиралась уйти, не сказав больше ни слова. И вдруг — шаги. Легкие и ленивые. Сбоку, из глубины дома, появился Сириус, глаза сузились с почти театральным интересом. Он был в рубашке, волосы растрёпаны, но в походке была раздражённая уверенность, как будто его выдернули из чего-то более важного. Он окинул Аврору взглядом снизу вверх, ни на секунду не скрывая ухмылку. — Ну что, ты уже закончил тут? — лениво бросил он, глядя на Джеймса. — У нас как бы дела, Сохатый. Джеймс только коротко кивнул, не оборачиваясь к Авроре. Та, в свою очередь, метнула взгляд сначала на одного, потом на другого. В её глазах теперь полыхала злость — не яростная, а горькая, как последняя обида перед тем, как сдаться. Она смотрела на Джеймса. Потом перевела взгляд на Сириуса. Но ничего не сказала. Просто выпрямилась, будто собирая остатки собственного достоинства, и шагнула назад, пока не оказалась снова на тропинке, ведущей прочь от их дома, прочь от тени дерева, падающей на порог, где стояли двое мальчиков.

***

Эта поляна была их детством — место, куда они приходили с Джеймсом каждый год… где хохотали, падали с самодельных качелей, спорили, кто выше раскачает. Сабина шла рядом, хмурая и раздражённая — но не на поляну, а на Аврору. Она до сих пор кипела от того, что Аврора снова пошла к Поттеру. — Ты же обещала, — напомнила Сабина, глядя на старшую сестру искоса. — Не сейчас, Сабина, — устало бросила Аврора. Усталость — это было мягко сказано. Внутри неё всё бурлило. Ссора с Джеймсом… его отстранённость, презрение… его «отвали» — всё резало, как стеклом. Аврору трясло. Она едва сдерживалась, чтобы не закричать на весь мир. Но стоило им выйти из-за деревьев — они остановилась. На их самодельных качелях сидели четверо маггловских парней, громко смеясь. Их ноги болтались, цепи звенели, качели скрипели — их качели. Как будто это было их место, как будто это они строили, как будто это они имели право. — Ты это видишь? — Аврора сказала почти шёпотом, но голос дрогнул от ярости. Сабина сразу насторожилась: — Аврора… только не начинай. Но она уже делала большой шаг вперёд — словно её вытолкнула собственная злость. На траве под ногами что-то хрустнуло. Маглы обернулись. И сестры Де Фиенн узнали их. Те самые. Те, что когда-то учили Джеймса кататься на велосипеде. Те, что таскали его по деревне, и один из них, что в прошлое лето звал Аврору «погулять». А она — не скрывая презрения, жёстко, — сказала ему «нет». И сказала так, что мальчишка тогда побледнел и ушёл, бормоча ругательства. И теперь они сидят на их качелях. — Эй! — громко крикнула Аврора. — Убирайтесь с них. Парни переглянулись, ухмыльнувшись. — Чего? — протянул один, ленивый, с рыжими волосами. — Это наши качели, — бросила Аврора, подходя ближе. — Слезайте. Сейчас же. — А то что? — другой, худощавый, засмеялся. — Ты нам что сделаешь, принцесса? Сабина схватила Аврору за руку: — Аврора, пожалуйста… пошли домой. Они — магглы. Пусть сидят. Нам не нужно— — Нет. — Аврора выдернула руку. — Это наши качели.— повторилась она. — Отвали, девочка, — сказал третий, с кривой ухмылкой. — Выглядит так, будто ты забыла своё место. Сабина побледнела. Сексизм в его чистом, неприятном виде. Аврора лишь усмехнулась. — Моё место? — повторила она. — На твоей могиле, если не слезешь отсюда. Парни захохотали громче. — Вот ведь психованная, — сказал первый, толкнув второго плечом. — Слушай, это… это же она. Помнишь? Подружка Поттера. — Ааа, точно, — протянул тот самый, что когда-то звал её на свидание. Его ухмылка стала омерзительной. — Снова решила командовать? Что… Поттер не научил тебя манерам? Сабина в ужасе зашептала: — Аврора, прошу, не надо… Но Аврора сделала шаг. Она кипела: от обиды на Джеймса, от унижения, от бессилия, от того, что она волшебница — но должна вести себя как маггл, чтобы не привлекать внимание. Она кипела от всего сразу. Она хотела — очень хотела — выплеснуть ярость. — Последний раз говорю, — проговорила она, сдерживая голос. — Уходите. — А иначе? — ухмыльнулся тот, что звал её гулять. Его приятели рассмеялись. Сабина почувствовала, как что-то идёт не так. Как воздух вокруг Авроры дрожит, как натянутая струна. — Аврора, — позвала она. — Не делай глупостей…дедушка нас не простит. Аврора даже не повернулась. — Простит. Небо над поляной было тихим, теплым… но воздух уже звенел грозой.

{…}

Джеймс стоял посреди гостиной, играл с мячом, что-то показывая Сириусу, и смеялся так легко, будто последние десять минут просто стерлись из его памяти. Сириус, как всегда, стоял в центре хаоса. Он лежал на ковре, чертил на пергаменте что-то похожее на схему побега, со смешными пометками вроде «попробовать НЕ упасть с крыши» или «если попадёмся — бежать». — Смотри, — Джеймс ткнул палочкой в схему. — Если мы вылезем через окно моей комнаты, то сможем спуститься по водосточной трубе… — Если она не развалится под твоей тушей, — хмыкнул Сириус. Джеймс попытался выглядеть обиженным: — Я не такой уж тяжёлый! Как будто ты тише, — буркнул Джеймс, но ухмыльнулся. Сириус перевернулся на живот, подбородком упираясь в ладони: — Ладно, слушай. Марлин сказала, что в клубе полно маггловских девчонок. — Я не для девчонок туда иду! — запротестовал Джеймс слишком резко. — Сохатый прекрати, — протянул Сириус, — Эванс зовёт нас куда-то сама, что дальше? — Она сказала, что им нужен кто-то «надёжный»… — Джеймс хмыкнул. — Надёжный? — Сириус закатил глаза. — Она просто отчаялась. Джеймс закатил глаза, но в уголках губ мелькнула та самая улыбка, которой он умел скрывать беспокойство. Он хотел отвлечься. Сириус отодвинул пергамент и хлопнул друга по плечу: — Так, — Сириус хлопнул ладонями. — Питер выбывает: его мама сказала, что он похож на тритона, обмазавшегося зелёной слизью. — Серьёзно? — фыркнул Джеймс. — Да что он ел? — Судя по всему, то, что хотел съесть его кот. — Римус придёт? — Да, и он опять будет бухтеть, — закатил глаза Сириус. — Пойдём проверим окно — оно точно должно открываться тихо. Или… ладно, громко. Но хоть без поломок. Он поднялся, будто убегая от собственных мыслей. Сириус криво усмехнулся, наблюдая за ним, но ничего не сказал. Он не был слепым: видел, что Поттер пытается забить себе голову чем угодно. Планами и клубами. Лишь бы не думать о де Фиенн. Дверной звонок прозвучал резко, прервав их. Джеймс поморщился: — Это, кажется, Лунатик? Точно не родители, их не будет до вечера. Но когда он открыл дверь, перед ним стояла Сабина. Бледная, взволнованная, волосы растрёпаны, лицо напряжено, глаза расширены — будто она только что бежала из последних сил. — Джеймс… — прошептала она, а потом заговорила быстро, захлёбываясь: — Там… Аврора… на поляне… Джеймс сразу изменился в лице. В одно мгновение — как по щелчку — исчезла усталость. Брови нахмурились, взгляд стал резким. — Что с ней? — спросил он резко, уже хватая куртку с вешалки. Ему не нужно было знать деталей. Не нужно было объяснений. Но Сабина всё равно попыталась: — Магловские парни… они… она одна… они окружили её… Этого было достаточно. Джеймс рванул с места так, будто дом загорелся. Сириус — ни слова не говоря — вылетел следом, глаза сузились.

{…}

Длинные тёмные волосы соскользнули по плечам, растекаясь по земле. Парень стоял за её спиной, держа её голову так, будто она — кукла, за которую тянут, чтобы сломать. Аврора зашипела, подняв взгляд вверх. — Пусти… — выдохнула она. — Что? — услышала она над собой. — Не расслышал. Может, ещё раз скажешь? Он рванул её волосы ещё сильнее. У неё дрогнуло тело — но не от страха, а от злости. Её глаза стали узкими, из-за того что она заскрипела зубами. Перед ней стояли двое других парней. Его улыбка была мерзкой, удовлетворённой. — И всё такая же высокомерная, — ухмыльнулся он. — Хочет, чтобы ей уступали место? А чё это она командует? — Потому что, вы ничтожество, — процедила Аврора, пытаясь повернуть голову, но хватка в волосах не дала ей даже шевельнуться. Её поставили на колени. Она чувствовала каждую травинку под ладонями. Каждый удар сердца — тяжёлый, резкий, как глухой барабан. Парни смеялись. — Поглядите на неё, — сказал один, толкая второго. — Такая маленькая, а такая дерзкая. Дай я ей… Он наклонился. Рука протянулась, чтобы схватить её за подбородок. Аврора резко дёрнула ногой вперёд и попала по его голени. Тот не ожидал удара — отшатнулся. — Ах ты… стерва, — рыкнул он, сжимая зубы. Слова, сказанные в злости, отозвались в Авроре странным эхом. Она не жертва. Она не смотрела на землю, но мыслями уже притягивала большой камень на себя. Камень размером с кулак сорвался с земли. Парни даже не заметили. Аврора дернулась — будто просто выбрасывает руку вперёд — и силой мысли метнула камень. И слишком точно для случайности. Глухой, влажный удар. Парень, что стоял ближе всех, вскрикнул и схватился за лицо. Кровь залила его пальцы, тонкая струя потекла из рассечённой брови. — Ты… — он осёкся, взгляд исказился от злости. — Ты больная?! Аврора улыбнулась: — Догадался. Наконец-то. Смех других мгновенно исчез. Парень, державший её за волосы, взревел и резко рванул её назад. Аврора вскрикнула от боли — будто звук вырвался сам. Она попыталась встать — но он толкнул её обратно на колени. Его голос стал тёмным, низким: — Вздумала играть. Сейчас мы научим тебя вести себя нормально. Она поняла: «Если они сломают её сейчас — она сломает их в ответ». И не уверена, сможет ли остановиться. Один из парней — тот, что стоял в стороне, пока его друг истекал кровью от удара камнем, — заметил блеск на траве. Он наклонился, поднял её и подержал между пальцев, словно это кусок мусора. — Это что ещё такое? — хмыкнул он. — Ты что, с палкой ходишь? Второй расхохотался, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Третий, тот, что держал Аврору за волосы, заржал так громко, что птицы в ветвях сорвались и разлетелись. Аврора почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. Паника поднялась тихо, как вода в затопленной комнате. — Отдай, — выдохнула она, пытаясь рвануться вперёд. — Что? Эта штука? — издевательски протянул парень, вертя палочку между пальцев. — Тебе она зачем? Волшебница, что ли? Аврора не выдержала — сорвалась вперед, хотя волосы тянули так сильно, будто кожу вот-вот снимут. — ОТДАЙ ЕЁ! — выкрикнула она так резко, что мальчики на миг замолчали. Парень с кровавой полосой на лице вытер ладонью глаз, хмыкнул и подошёл ближе. — Слишком резко просишь, — усмехнулся он, глядя на палочку в руке друга. — Смотри, как ей важна эта штука. Давай… посмотрим, почему. Аврору опять дернули за волосы, заставив наклонить голову, словно она должна смотреть вверх — на них, на свои мучителей. Они увидели, что это — единственное, что может её сломать. И воспользовались этим. Кровоточащий парень взял палочку у друга Повернул её в пальцах. Он делал вид, будто оценивает, затем посмотрел на Аврору. И… медленно… нарочито медленно… поднес её ближе к колену. — Похоже, это игрушка. Дешевая такая. — Не смей! — сорвалось с губ Авроры. Парень ухмыльнулся, повернул палочку поперёк колена. И на глазах у Авроры — ломанул. Глухой звук. Как будто щёлкнула сухая ветка. Из сломанной палочки вырвалась тонкая искра — будто воздух дрогнул от электрического разряда, тихого, короткого, почти синего. Маглы вздрогнули, удивлённо переглянувшись. — Чего… это сейчас было? — моргнул один. — Да фигня какая-то. Наверно, батарейка внутри, — фыркнул другой. Но их растерянность длилась всего секунду. Потому что они увидели — как у Авроры из глаз побежали слёзы. Парень, сломавший палочку, засмеялся снова. Губы его были залиты кровью, и смех выглядел жестоким, почти безумным. — Ты что, из-за этого ревёшь? — гоготнул он. — Ты больнее, чем мы думали. — АВРОРА! Трое маглов мгновенно обернулись. Аврора тоже, хотя волосы всё ещё были в чьей-то руке, а перед глазами стояли вспышки от боли. Джеймс мчался к ним так, будто земля уходила из-под ног. Сириус — рядом, чуть отставая, но уже доставая что-то из кармана, это была цепочка. Лицо Поттера было искажено яростью. — Ты… — выдохнул он, увидев, как один из парней держит Аврору за волосы. И больше слов не требовалось. Джеймс ударил первым. Он врезал кулаком прямо в челюсть тому, кто стоял ближе всех. Удар был резким, точным, как будто он давно ждал момента, чтобы выплеснуть накопленное. Парень упал обратно на качели, те загрохотали под его весом. Второй даже не успел понять, что происходит — Сириус налетел на него как ураган, сбив с ног, и они покатились по траве, ударяясь плечами, локтями, коленями. Амбал, тот самый, что держал Аврору, на секунду растерялся — лишь секунду, но и этого хватило. Он разжал пальцы. Аврора почувствовала, как её волосы выскальзывают из его хватки — резкая боль полоснула кожу, потом отпустила. Она падает вперёд, на руки, тяжело, неровно, будто воздух стал слишком густым. Земля под ладонями казалась холодной и далёкой. Крики смешались — мужские голоса, мат, шуршание травы, глухие удары. Аврора попыталась подняться… и не смогла. Тело будто не слушалось. А в сердце только один черный обрубок: её палочку сломали. Амбал наконец пришёл в себя — и, прорычав что-то нечленораздельное, рванул не к Джеймсу, а к Сириусу, который был занят тем, что заломал другому противнику руку. Он ударил Сириуса в спину так сильно, что Блэк рухнул лицом в траву, сбив дыхание. Потом схватил его за воротник, пытаясь оттащить от драки. — Бродяга! — выкрикнул Джеймс, но его самого удерживал другой парень, тянувший его за футболку. Где-то позади, тяжело дыша, послышался голос: — Аврора!.. Аврора! Сабина подбежала к сестре и, упав на колени рядом, осторожно взяла её под руку. — Пойдём… вставай… пожалуйста, вставай, — едва слышно прошептала она, чувствуя, как дрожит Аврора от злости, боли и шока. Аврора не сразу реагировала, словно слышала её сквозь толстую стеклянную стену. Она всё ещё смотрела на кусочки своей палочки, валяющиеся в траве, и в груди у неё будто что-то хрустело. Сабина мягко, но настойчиво потянула её назад, подальше от дерущихся мальчишек. —… пожалуйста… — она отводила лицо Авроры в сторону, закрывая ей обзор ладонью, будто это способно оградить. Джеймс тем временем сорвался с места — и, вырвавшись из хватки второго парня, набросился прямо на того, что удерживал Сириуса. Он ударил один раз. Второй. Третий. Сириус поднялся, вытер кровь с губы рукавом и, шатаясь, встал плечом к плечу с Джеймсом. — На троих? — усмехнулся он сквозь тяжёлое дыхание. — На троих, — бросил Джеймс, даже не повернув головы. Парни-маглы, понимая, что это уже не шутки, наконец отшатнулись… но было поздно. А Сабина всё тянула Аврору к краю поляны, к кустам, к более безопасному месту. Аврора, наконец, прижала ладони к лицу. Слёзы текли бесшумно, падали на землю, смешиваясь с травой, с пылью, с кусочками сломанного дерева — обломками того, что было её магией. И пока позади раздавались удары, крики и грохот, Аврора сидела на коленях, прижимаясь лбом к ладоням. Сабина обняла её сзади, аккуратно.

{…}

Комната была погружена в мягкий золотистый полумрак — единственным источником света служила небольшая лампа на её туалетном столике. Аврора сидела неподвижно, почти статуей, упершись ладонями в край стола. На белой поверхности лежали расческа, зеркало, несколько заколок… и обломки её палочки, обмотанные носовым платком Сабины. Она не могла смотреть на них. Но не могла и убрать взгляд. В зеркале на неё смотрела девочка, которую она едва узнавала. Брови — аккуратно расчёсаны, но чуть приподнятые, будто она всё ещё удивлена, всё ещё в шоке. Губа — разбитая, опухшая, с тонкой засохшей полоской крови. На скулах — лёгкая тень будущего синяка. Волосы — вымытые, но всё ещё спутанные на одном участке, где их дёргали. Она медленно коснулась пальцами разбитой губы — и тут же втянула воздух сквозь зубы.

«Смешно… меня ударил магл.»

Эта мысль вновь вспыхнула как уголь — горячий и унизительный. Аврора закрыла глаза — и волна воспоминаний накрыла её, слишком ярко, слишком свежо. Она стояла на коленях, его рука тянула её за волосы назад — так сильно, что будто кожа рвалась. Она пиналась. Пыталась высвободиться. Плевалась словами. — Отпусти, грязный магл! — вырывалось у неё с яростью, от которой самой было страшно. И дальше… всё шло быстро. Пришли Джеймс, Сириус за ними еле поспевающая сестра. Начала драка, позже она вырвалась с объятии Сабины и помчалась тоже драться. Оттолкнув Сириуса плечом. Она сама бросилась на того, кому сломала нос, пока он пытался отдышаться. — Это тебе за палочку! — кричала она, ударяя кулаками по его груди, по плечам, по лицу. Он прикрывался руками, отмахивался, ругался. Потом резко вытянул руку вперёд — не рассчитывая силу — и ладонь его ударила её в челюсть. Мир дёрнулся, земля под ногами перевернулась. Она упала на спину, ударилась плечом и почувствовала, как раскалывается губа. Кровь сразу потекла во рту — тёплая, металлическая. Она слышала, как Сабина кричит её имя. Как Сириус рычит, бросаясь к парню, что ударил её. Как Джеймс орёт так, будто готов убить. Но в тот момент Аврора уже прикрыла глаза от усталости. Аврора медленно открыла глаза, снова глядя на свое отражение в зеркале. Грудь сжалась, а в горле встал ком.Она наклонилась ближе к зеркалу, убирая волосы за ухо, и, наконец, разрешила себе тихий, почти беззвучный всхлип. Палочка была её первой победой, её силой и магией. Её частью. Слева тихо скрипнула дверь. Сабина заглянула внутрь без стука. — Ты… в порядке? — шепнула она, хотя ответ знала заранее. Аврора сглотнула, не поднимая взгляда. — Нет, — её голос сорвался. — Совсем нет. Сабина подошла ближе, стала за её спиной и осторожно провела ладонью по её волосам — медленно, успокаивающе, избегая того места, где всё ещё болела кожа. — Мы завтра купим тебе новую… — начала она. — Это не то, Сабина. Это… моя палочка. Моя. Сабина не стала спорить. Она лишь кивнула и обняла сестру за плечи, позволив Авроре опереться на неё. — Нам нужно отомстить, — тихо сказала Аврора. Сабина медленно выпрямилась, её ладонь всё ещё лежала на плече сестры, но пальцы невольно сжались. — Аврора… — она выдохнула её имя, будто предупреждение. Ответа не последовало. Вместо этого в сознание Сабины словно просочилось чужое присутствие —Мысли Авроры. Сабина резко отдёрнула руку, сделала шаг назад. — Нет, — сказала она сразу, почти резко. — Нет, Аврора. Это слишком рискованно. Я не хочу этого делать. Аврора повернула голову. — Сабина, — мягко произнесла она. — Послушай меня. Она встала, повернулась к сестре лицом. Свет лампы подчёркивал тень под её глазами, разбитую губу, след усталости — но взгляд был решительным. — Мы ничего не будем делать, — сказала Аврора спокойно. — Ничего, что можно было бы назвать насилием. Сабина нахмурилась. — Ты сама понимаешь. Аврора едва заметно улыбнулась. Не улыбкой радости — улыбкой человека, который уже всё решил. — Мы не будем пачкать руки. Нам нужно лишь… слегка подтолкнуть разум. Совсем немного. Ты ведь понимаешь, о чём я. Она шагнула ближе. Сабина инстинктивно кивнула. — Посмотри на меня, — тихо сказала Аврора. Сабина подняла взгляд. — Я не смогу без тебя, — произнесла Аврора почти шёпотом. — Ты это знаешь. Я не обладаю такой силой. Я не могу войти в голову, у меня нет такой силы. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Но ты можешь. Сабина сглотнула. — Но если дедушка узнает? — выдавила она. — Никто не узнает! — перебила Аврора. Всё так же спокойно. — Мы не скажем никому, я даю тебе слово что я не скажу никому. — произнесла Аврора, и подняла мизинец протягивая Сабине. — Я не прошу тебя причинять боль, — продолжила она. — Я прошу тебя показать последствия. Один раз. Чтобы он понял. Чтобы больше никто никогда… Аврора замолчала. — Я… — Сабина замялась. Её пальцы сжались в кулаки. — согласна, если никто не узнает, то давай сделаем это. Покажем этим мерзким маглам что не стоит связываться с Де Фиенн. — чётко произнесла Сабина, и также решительно подняла мизинец.

[…]

Поезд медленно набирал скорость, и привычное дрожание пола под ногами заполняло вагон знакомым уютом. Но в купе де Фиенн уютом и не пахло. В углу, у окна, сидела Аврора — неподвижная, будто вырезанная из воздуха. Она смотрела на мелькающие пейзажи с такой глубокой, непроницаемой отстранённостью, что казалось: если к ней прикоснуться, она разобьётся на стеклянные осколки. Её пальцы сжимали подлокотник, ногти упирались в ткань. Она выглядела спокойной, но это было то спокойствие, что предшествует шторму. Сабина устроилась напротив, с книгой в руках, но страница так и оставалась непрочитанной. Она каждые несколько секунд украдкой поглядывала на сестер, будто её сбивали с привычного ритма, её же мысли. Аделаида сидела рядом, скрестив ноги. Серафина ненадолго заглянула в купе, сказала, что её ждут друзья, и исчезла почти бегом — будто воздух здесь был слишком густым, чтобы дышать. Дверь за ней закрылась, и тишина легла между тремя девушками тяжёлыми слоями. Аврора резко поднялась. — Я пойду, — сказала она коротко. Ни к кому не обращаясь. И вышла. Аделаида проводила её взглядом, напряжённая. Сабина подняла глаза, но промолчала.Только шаги Авроры, удаляющиеся по коридору вагона, эхом отражались в их головах. Они замолкли, каждая в своих мыслях. Она открыла дверь, её юбка слегка качнулась в потоке воздуха, и через секунду Аврора исчезла в коридоре, шаги постепенно стихли. Дверь мягко закрылась. Сабина опустилась глубже в кресло, плечи напряжены, взгляд холоден. Аделаида внимательно наблюдала за ней. Она уже давно умела читать эмоции людей — это в семье было необходимо умение. И теперь она видела слишком многое: то, как Сабина избегает смотреть в окно — будто не хочет видеть удаляющийся родной город; то, как она сжимает кулак — будто внутри у неё кипит что-то скрытое. Спустя несколько секунд Аделаида тихо спросила: — У тебя… всё в порядке? Сабина вздрогнула едва заметно, будто вопрос выбил её из сосредоточенных мыслей. — Всё, — твёрдо сказала она. — Абсолютно. Аделаида наклонила голову. — Ты странно молчишь. Даже для тебя. Аделаида снова хотела что-то сказать, но дверь внезапно отъехала в сторону. На пороге появился Джейкоб. Высокий, в рубашке, с чуть растрёпанными волосами и усталым, но тёплым взглядом. Он улыбнулся — сначала вежливо Аделаиде, потом шире, теплее, Сабине. — Привет, — сказал он мягко. Аделаида кивнула в ответ. Сабина встрепенулась мгновенно — будто кто-то выключил у неё весь внутренний гром, и включил яркий, живой свет. — Привет, — её голос стал заметно теплее. Джейкоб коротко оглядел пустые места, потом перевёл взгляд на Сабину. — Мы с Томом… ну… сидим в нашем купе. Пандора тоже подойдёт. Мы думали… может ты тоже придёшь? В его голосе была осторожная просьба — и нотка надежды. Сабина поднялась почти сразу. Резко, будто срывалась с привязи. — Конечно. — Она даже не посмотрела на Аделаиду. Аделаида наблюдала молча. Сабина, чувствуя этот взгляд, лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке своей сумки. Ей было легче уйти, чем выдержать эту тишину. Джейкоб сделал шаг назад, пропуская её в коридор. Перед уходом он ещё раз вежливо наклонил голову Аделаиде: — Хорошего пути, Аделаида. Она мягко улыбнулась — тактично, сдержанно: — И тебе, Джейкоб. Сабина уже стояла в коридоре, нетерпеливо ожидая, когда он закроет дверь. Она ни разу не обернулась.Дверь купе мягко захлопнулась. Коридор поезда слегка покачивался, окна ловили полосы света, а гул колёс создавал странное ощущение уюта, будто весь мир сузился до этого длинного прохода. Сабина держала сумку на плече и смотрела прямо перед собой. Джейкоб шел чуть позади. Они заметили четыре фигуры у окна, плюс одна — слишком выбивающаяся из общей картины. Рабастан Лестрейнджер стоял, прислонившись плечом к стене, руки скрещены, выражение лица лениво-холодное. Рядом — Барти Крауч-младший, с насмешливой полуулыбкой и живыми, слишком внимательными глазами. Нотт — молчаливый, наблюдательный. Регулус Блэк — аккуратный, сдержанный, будто даже в шутках сохранял внутреннюю дистанцию. И Сириус. Он стоял к ним вполоборота, смеялся. Картина была… неправильной для Сабины. Первым напряжение почувствовал Джейкоб. Он замедлил шаг — почти незаметно, но Сабина уловила это мгновенно. Его плечи чуть напряглись, челюсть стала твёрже. Сириус заметил их первым — слишком уж невозможно было не заметить Джейкоба, идущего рядом с Сабиной. Он прищурился, наклонился чуть вперёд, будто собирался рассмотреть их получше, а потом не выдержал и расхохотался — громко, так, что разговор у окна сразу стих. — Эй, Рабастан, — протянул он с откровенным удовольствием, — смотри-ка. Твой брат идёт. Не хочешь поздороваться? Джейкоб остановился. Сабина тяжело вздохнула. Она подняла взгляд и увидела, как Рабастан медленно повернул голову. — Ой, заткнись, изгнанник, — лениво, но с явным ядом ответил он, даже не глядя на Джейкоба. — Он никакой мне не брат. Сириус расплылся в широкой ухмылке, словно только этого и ждал. Он шагнул ближе, опираясь плечом о стену, и заговорил нарочито громко, чтобы слышали все. — Ну ты чего! — притворно удивился он. — Он же наш родственник, как-никак. Не надо так. Как там у вас говорилось? Кровь выше всего? Или… чистота крови навек? Он сделал паузу, будто вспоминая, а потом щёлкнул пальцами. — А, нет, это же наш девиз. А ваш, Лестрейндж… кажется: «Ворон не станет выклёвывать глаз у другого ворона». Да, точно. Преданность, семья, традиции… — Сириус язвительно ухмыльнулся, и в этой ухмылке было достаточно яда, чтобы зацепить сразу троих. Рабастан медленно выпрямился. Его лицо стало жёстким, почти каменным. — Ты слишком много говоришь для того, кого собственная семья вычеркнула, — холодно ответил он. — Не тебе рассуждать о преданности. Джейкоб наконец посмотрел на него. Не с яростью — с тем спокойствием, которому его научил его отец. — Вы можете уже отвалить от меня, гребанные фанаты, — сказал он ровно. Рабастан усмехнулся краешком губ. — Мусор. Сабина до этого молчала, но теперь шагнула вперёд, встала почти на одну линию с Джейкобом. В её голосе не было ни дрожи. — Забавно, — сказала она, глядя прямо на Рабастана, — как люди, прикрывающиеся словами про кровь и традиции, так легко отрекаются от неё, когда им это удобно. Барти тихо присвистнул. — Ого. В чем-то она права… Регулус пихнул друга, чтобы он молчал. И бросил на Сабину быстрый, внимательный взгляд, но вмешиваться не стал. Сириус рассмеялся снова, довольный: — Ну вот, — протянул он, — Де Фиенн как обычно права. Джейкоб не стал отвечать. Он лишь слегка повернулся к Сабине и жестом показал идти дальше. Когда они проходили мимо, Рабастан вдруг наклонился вперёд и тихо, почти шёпотом, бросил: — Ты всё равно останешься чужим. Джейкоб даже не остановился. — Меня это устраивает, — ответил он на ходу. Они уже почти миновали компанию, когда всё произошло. Сириус вдруг шагнул вперёд и резко поймал Сабину за локоть. Движение было быстрым, слишком фамильярным — будто он имел на это право. Он притянул её к себе, наклоняясь ближе, и усмехнулся так, чтобы это увидели все. — Как там Рори? — протянул он нарочито легко. — Кажется, её губа ещё не зажила после того случая? Он сказал это двусмысленно, с ленивой ухмылкой, растягивая слова — и эффект оказался мгновенным. Барти Крауч удивлённо раскрыл рот, а затем присвистнул, не скрывая впечатления. Регулус напрягся целиком, словно услышал нечто совсем иное, чем остальные, и его взгляд метнулся к Сабине — быстрый, тревожный. Эван Розье резко посмотрел на Сириуса, в этом взгляде мелькнула откровенная ревность, плохо замаскированная раздражением. Джейкоб дёрнулся было вперёд, но Сабина оказалась быстрее. Она с силой оттолкнула руку Сириуса, так резко, что тот на полшага отступил, и посмотрела на него холодно, почти с ненавистью. — Она в полном порядке, — отчеканила Сабина ядовито. — А ты заткнись, Блэк, и не смей говорить о моей сестре. Она сделала шаг ближе, не отводя взгляда, и добавила, склонив голову чуть вбок, словно рассматривая его: — Ты-то как? Эти маглы сильно тебя отделали? Синяки зажили? На мгновение стало так тихо, что было слышно, как поезд грохочет на стыках рельс. Сириус замер, а потом медленно расплылся в усмешке — широкой, почти восхищённой. Сабина больше не сказала ни слова. Она развернулась и пошла дальше, не оглядываясь. Джейкоб тут же оказался рядом, плечом к плечу, и увёл её прочь по коридору. Позади Сириус смотрел им вслед и усмехался, явно довольный тем, что получил именно такую реакцию. Регулус первым нарушил тишину. Он смотрел на Сириуса внимательно, почти напряжённо, будто пытался разобрать скрытый смысл между строк. — Что ты имел в виду? — спросил он тихо, без насмешки. — Про её губу. Сириус не ответил сразу. Он отвернулся к окну, прислонился плечом к стеклу и тихо рассмеялся себе под нос — без веселья. Перед глазами всплыло лето: крики, запах крови и Аврора, которая с почти истеричной яростью избивала магла. — Да так, — наконец сказал он, лениво пожав плечами. — Летом слизеринская де Фиенн попала в передрягу с маглами. Ничего романтичного. Мы с Джеймсом пошли её вытаскивать. Один из маглов… — он на секунду замолчал, — сильно её отделал. Сириус снова усмехнулся, уже тише, и на этот раз в усмешке было больше усталости, чем веселья. Ситуация казалась ему абсурдной даже сейчас. Эван Розье резко выпрямился. Его лицо заметно изменилось — исчезла показная расслабленность, в глазах мелькнула тревога. — Я сейчас, — бросил он отрывисто и, не дожидаясь реакции, развернулся и ушёл вглубь коридора. Барти проводил его взглядом и фыркнул, бросив уже ему в спину: — Вот же влюблённый дурак. Регулус ничего не сказал, но его пальцы непроизвольно сжались. Рабастан смотрел в ту сторону, куда ушёл Эван, с холодным, нечитаемым выражением лица, будто всё происходящее его не касалось — но напряжение в его позе выдавало обратное. Он все еще был напряжен после встречи с Джейкобом. Сириус выпрямился и лениво потянулся, словно разговор исчерпал себя. — Ну что, — бросил он, — по крайней мере теперь у вас есть новая тема для сплетен. Рабастан который всё это время был тихим, словно очнулся от своих мыслей, и вдруг усмехнулся, медленно, с тем неприятным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он чувствовал возможность ударить точно в цель. — И всё-таки, — протянул он, глядя на Сириуса в упор, — как так вышло, что ты пошёл спасать принцессу? Хотел произвести впечатление? Он чуть наклонил голову, словно делился дружеским советом, но голос оставался холодным. — Сразу скажу, Сириус, не рассчитывай, что Эван просто так отступит. Он влюблён в Аврору с детства. По-настоящему. Он сумасшедший, — Рабастан усмехнулся шире, — и если узнает, что ты ухлёстываешь за ней… даже не знаю, что он может устроить. Сириус фыркнул так громко, что это прозвучало почти вызывающе, и закатил глаза. — Мне-то какое дело до Розье? — лениво бросил он. — Аврора красивая, да… Он на секунду замолчал, будто честно прокручивая в голове эту мысль, а потом скривился, словно от неприятного вкуса. — Но её характер? Нет. — Сириус покачал головой. — Нет, спасибо. Я не настолько самоубийца, чтобы связывать с ней свою жизнь. Регулус резко посмотрел на брата. В его взгляде мелькнуло недоверие, почти растерянность. Он всё ещё верил — или, скорее, хотел верить, — что Сириус разорвал помолвку с Вэнс именно ради Авроры, и сейчас эти слова явно не укладывались в его картину мира. Рабастан заметил это и с явным удовольствием подхватил тему, делая шаг вперёд. — Тут ты прав, — сказал он с притворным сочувствием. — У тебя и шанса нет с девчонками де Фиенн. Они тебя терпеть не могут и никогда не подпустят к себе. Он прищурился, добавляя последний удар уже без всякой маски. — Особенно если учитывать тот факт, что ты теперь изгнан. И никакой ты не Блэк, Сириус. А всего лишь… Бродяга. На мгновение в коридоре стало опасно тихо. Сириус медленно выпрямился. Улыбка не исчезла с его лица, но стала резче, и в глазах мелькнуло что-то тёмное. — Знаешь, Лестрейндж, я спокойно могу влюбить в себя кого-угодно, хоть тысячи раз ненавидящую меня де Фиен. — спокойно сказал он, — и если быть Бродягой значит не гнить в клетке собственных фамильных лозунгов, то я с этим именем как-нибудь проживу. Он бросил короткий взгляд на Регулуса — не злой, — затем снова посмотрел на Рабастана. — А вот вам я не завидую. С этими словами Сириус оттолкнулся от стены и пошёл прочь по коридору, не оглядываясь. Рабастан смотрел вслед Сириусу всего пару секунд, а потом в его глазах мелькнуло что-то новое — холодная и расчётливая мысль. Он будто что-то для себя решил, но делиться этим пока не собирался. — Да-а-ац… — протянул он нарочно громко. Сириус остановился. Не сразу — сделал ещё шаг, потом медленно обернулся через плечо, приподняв бровь. — Поспорим? В коридоре снова стало тихо. Барти замер с полуулыбкой, явно чувствуя, что сейчас начинается что-то интересное. Регулус хмыкнул он слишком хорошо знал этот тон Рабастана. Сириус развернулся полностью и посмотрел на него прямо, лениво, но настороженно. — Ты сегодня щедр на глупые идеи, Лестрейндж, — сказал он. — О чём спор? Рабастан лишь усмехнулся, медленно скрестив руки на груди. В его взгляде читалось явное удовольствие — будто партия уже началась, а противник ещё не понял правил. — Спорим что ты не сможешь влюбить в себя сестер де Фиенн и навсегда останешься их врагом, но…твоя самоуверенность меня заинтриговала, если сможешь доказать мне обратное, я приму поражение. И признаю что ты был прав. — Я всегда прав, — произнёс Сириус. Он был уверен что выиграет. Рабастан сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Но, я всё же ставлю на то, что ты ошибаешься. Барти тихо хмыкнул: — Ого. Регулус лениво закатил глаза, и посмотрел на Рабастана: — Ты серьёзно? Сириус прищурился, изучая его лицо, словно пытаясь понять, где подвох. — И что именно ты предлагаешь, гений интриг? — спросил он. Рабастан наклонил голову набок, и его усмешка стала тоньше, опаснее. — Очень просто, — сказал он. — Ты попробуешь. А я посмотрю, чем это для тебя закончится. Он выдержал паузу, добавив негромко: — И когда тебя оттолкнут… ты признаешь, что это — Я был прав, а не ты. Сириус рассмеялся — на этот раз искренне, коротко. — Ты только что предложил мне спор, в котором я в любом случае ничего не теряю, — ответил он. — Смело. Он шагнул ближе. — Ладно. Допустим. И что ты ставишь? Рабастан не ответил сразу. Его взгляд на секунду скользнул в сторону, туда, где по коридору уже давно исчезли Сабина и Джейкоб. — Это потом, — сказал он наконец. — Когда придёт время. И именно это сделало спор по-настоящему тревожным. — Выбирай, которая из де Фиенн, но сразу говорю не Аделаида, у меня свои причины почему не она. — кивнул Сириус, он не хотел рушить свою дружбу с Сохатым ради этого глупого спора. — И не Серафина, — вдруг подал голос Барти. Все негодующе взглянули на него, и Барти закатил глаза, чуть сильно толкая Рабастана за плечи. — Вы вообще нормальные? — фыркнул он. — Она маленькая. — наехал на них Крауч, Регулус согласно кивнул. А Рабастан тихо усмехнулся. — Никто и не предлагал её, герой, — лениво ответил он. — У нас, к счастью, ещё остались границы. Он перевёл взгляд на Сириуса, словно подводя итог. — Значит, выбор очевиден. Сириус на секунду задумался, а потом приподнял бровь. — Сабина, — сказал Рабастан спокойно, без усмешки. Барти улыбнулся, на этот раз уже с интересом. Регулус нахмурился, будто именно этого ответа и боялся. Рабастан посмотрел на Сириуса внимательно, оценивающе, а затем медленно кивнул. — Хорошо, — произнёс Сириус. — Тогда на ней и сойдёмся. В его голосе прозвучало удовлетворение — не потому что выбор был удачным, а потому что игра, наконец, получила чёткие правила. Рабастан проводил его взглядом, всё ещё усмехаясь, но в этой усмешке не было победы — лишь раздражение. — Самоуверенный идиот, — пробормотал тихо он. Регулус промолчал. Он смотрел вслед брату и чувствовал, как что-то внутри неприятно сжимается.