Не доверяй ничему, что приходит из моря

Когда солнце заслонили от неё, Кайя почувствовала это сразу. За широкими солнечными очками и под накрывшей лицо рукой — рядом кто-то стоял с ней, и Кайя очнулась, не успев задремать. По её голым и горячим ступням закапали первые капли, и Кайя почти вздрогнула от холодка, которого она совсем не ожидала. А она так надеялась полежать в тишине хоть немного времени сама с собой и послушать музыку. Как бы противоречиво это ни звучало сейчас. Кайя потянулась, доставая кончиками пальцев до гальки. И галька под её ногами была такой же горячей, как и её кожа: их всех согревали последние жаркие лучи перед тем, как затянувшееся лето сменится плохой погодой и перейдёт в пар изо рта, ливни и сквозняки. И Кайя ещё подумала с сожалением, нехотя вынимая один из наушников: когда же в последний раз она была на пляже одна. Никогда, наверное. Она представила — и представила, верно, что это друзья вернулись к ней. И, зажмурив глаза, Кайя привстала на локтях и спросила: — Siete già finiti? Avete fretta o… Шум пляжа был точно таким, каким она его запомнила до того, как включила музыку. Кайя удивилась и ещё поставила ладонь к глазам от солнца. Ей никто не ответил. Потому что рядом никого и не было. Кайя сняла очки и подтянула к себе ноги. Она стала оглядываться по сторонам, и только потом она заметила головы своих друзей — но в воде, далеко в озере. Там, где только что лежали ступни Кайи, на гальке ещё не высохли капли воды. И даже успела натечь небольшая лужа, которая вела по пляжу дальше. И всё ещё никого — никого из тех, кого Кайя могла бы встретить. Таким было её прибытие в город, стоящий на озере Гарда в окружении гор и холмов. И Кайя решила, что раз уж ей это не удалось сейчас, то она обретёт свой покой, когда заселится в свой номер. Но Кайя ещё не представляла, как она ошибается, как она и не представляла, какими будут её ближайшие несколько дней. И её развлекательная программа. Её подбросили до отеля прямо так — в майке и шортах, и в купальнике, свёрнутом в сумке, с чемоданом за спиной. Одно из колёсиков еле держалось на нём, и Кайя скорее втащила его, чем вкатила внутрь. Уже стемнело, Кайя успела замёрзнуть и помечтать о горячем душе, когда ей сказали: простите, но, кажется, если вы не возражаете, нам придётся вас подселить к кому-нибудь ещё из организаторов соревнования, потому что все остальные места и так уже были разобраны детьми и их родителями. Кайя поджала губы, обернулась, перекинулась с Сильваной одним усталым взглядом и одним многоговорящим жестом о том, как всё это её достало ещё давно, и сказала, что да, валяйте. Переселяться в другой отель — это будет целая история на всю ночь вперёд. Кайя поднялась на свой этаж под торопливые и чересчур безупречные извинения администратора, приняла карточку, попрощалась с Сильваной и вошла в номер к себе. — Ehi, c'è nessuno? — крикнула Кайя сначала и тут же пробормотала себе под нос: — Per l'amor di Dio, sono fottuta…       На полу среди вещей и развороченного дорожного чемодана лежало лоснящееся от масла грязное блюдо. Кайя только и смогла, что выдавить из себя тяжёлое: — … In ogni caso. Она совсем упала духом. Кроме следов присутствия другого человека, в номере Кайя больше ничего не нашла. Она развесила на вешалках одежду, которая требовала соответствующего с собой обращения, и взяла из косметички зубную щётку. На краю раковины Кайя обнаружила прозрачную упаковку, смутно напоминающую по форме обёртку от тампонов, и уже открытые тюбики с гелем для душа и шампунем. Она их не стала трогать, но двумя пальцами выловила в лужице воды телефон и, как бы не веря своим глазам, раскрыла его. Это был действительно настоящий мобильный телефон-раскладушка, какими она пользовалась в последний раз в детстве. На маленьком экране, когда тот зажёгся, появилось время — и картинка с Микки Маусом. Кайя поскорее закрыла его и положила на место в лужу. Уже в который раз за вечер Кайю накрыло чувство отвращения — и крайнего неприятия такого образа жизни. С кем-то. Так что даже горячий душ не поднял ей настроение. Вытираясь, Кайе послышалась возня за дверью. Она поскорее натянула на себя майку, тут же облепившую её на лопатках и спине, и рубашку, которую она брала с собой отдельно для сна. Дверцы шкафчика Кайя захлопнула, вернув его к такому виду, какой был раньше, и ещё раз проверила глазами всё. — È tornata? — Кайя выглянула за дверь в номер. — Buona sera, spero che non le dispiaccia… Кайя смяла в руках мокрое полотенце и тихо вздохнула про себя. — Be'… sei tu. Её разочарование стало ещё сильнее. И она даже почти не ощутила желания дать пощёчину ещё раз, но в этот раз по другому месту. Она угадала, о чём думает Кайя, и коснулась ладонью той самой щеки, которую она тоже хорошо запомнила. Всё на миг встало на свои места — и тут же рассыпалось, и Кайя перешла на английский впервые за долгое время, чтобы сказать: — Я поверить не могу. Ты преследуешь меня. Да, Джованна? Полотенце Кайя отбросила на кровать, как бы говоря тоном, на требующим возражений, что это теперь её сторона. Йоанна в ответ только прожевала мини-сэндвич — такими же было завалено новое блюдо в её руках, — и наконец выдала: — Привет. — Она откусила ещё и с набитым ртом внимательно прибавила: — Ты выглядишь так, как будто ожидала увидеть кого-то ещё. Кайя так надеялась, что никогда больше не услышит плохой и очень неуверенный английский Йоанны, когда ты как бы с трудом разбирал отдельные слова в её потоке речи, потому что она почти не делала пауз или ставила их в самые неуместные места, но при этом всё равно понимал всё. Тебе приходилось вникать в это. Йоанна говорила такой вздор, что Кайя даже не посчитала нужным на него ответить. Йоанна тогда предложила ей, протянув блюдо: — Хочешь? Я взяла внизу. — Отвечай, — Кайя скрестила на груди руки. — Что ты здесь делаешь? И убери за собой мусор, пожалуйста. — Она кивнула на грязную тарелку, которая до сих пор стояла на полу, почти на самом пороге. Йоанна послушно подняла её. И поставила на неё сверху новое блюдо. Кайя внутренне содрогнулась от этой сцены. — Ты в курсе… — начала она, переводя дух, — что я могу сказать alla polizia, что ты меня преследуешь? И что ты будешь делать, ты подумала, когда тебя отсюда без документов вышвырнут обратно в твою деревню? У тебя же их наверняка нет. — Документы? Да нет, я живу по визе, — откликнулась Йоанна. — С этим у меня всё в порядке. Кайя надула губы. Она сразу вспомнила, что вряд ли найдётся какая-то вещь, которая может вывести из себя или задеть Йоанну. У неё не просто была вторая непробиваемая кожа — любая попытка оскорбить Йоанну заканчивалась тем, что… что… На это у Кайи не находилось слов ни на одном известном ей языке. И она не выдержала: — Как ты, чёрт побери, узнала, что я буду здесь? Кайя пальцами собрала подол рубашки и зажала его в кулаке. — Что ты вообще делаешь в Италии? Тебя уже не должно быть здесь! — Голос Кайи сам по себе поднялся на несколько тонов выше. — Как это можно объяснить иначе, если только не тем, что ты меня преследуешь? Йоанна, немного погодя, пожала плечами: — Ты сама мне так говорила. Это тесный мир. Кайя этого не помнила. Нет, она не говорила ей так никогда. Она вздохнула и прижала к горящему лбу ладонь: — Что ты вообще несёшь… — Если бы только знала, — сказала Йоанна вдруг, — сколько раз мы встречались. Ещё до того, как ты узнала про меня. Что я вообще существую… Кайя ошарашенно подняла на неё глаза из-под раскрытой ладони: — Что?.. О чём ты? Йоанна спокойно доела свой сэндвич и вдруг опустила тарелки на единственно свободный комод так, что Кайя вздрогнула от удара. Она невольно начала пятиться к кровати, потому что у неё уже не было сил выдерживать всё это на ногах. Может быть, даже нет сил выдерживать сидя… — Я попросила какую-нибудь работу в Италии ещё, чтобы побыть здесь немного, — выпалила Йоанна на одном дыхании. — У меня спросили, будет ли проблемой, если меня устроят на национальное соревнование, где все будут говорить на итальянском. И я сказала, что нет, конечно не будет. Я соврала. Ты сама знаешь, что это неправда, — тут же объяснила Йоанна. — Я просто не хотела уезжать. Но после этого соревнования я точно уеду. Кайя тяжело опустилась на кровать. На этой кровати им предстоит сегодня спать. Может ли она попросить Сильвану поменяться? Или прямо сейчас собрать вещи и уехать, чтобы снять номер в каком угодно другом месте? — Я не знаю, что ещё ты хочешь услышать от меня, — добавила ко всему остальному Йоанна тихо. — После этой недели ты меня, может быть, не увидишь в Италии больше никогда. Я тоже этого не знаю… — Ты отвечаешь за безопасность во время проведения соревнований на глубине? — спросила Кайя. Йоанна удивлённо потёрла нос: — Ну да. Как и всегда. А что? — Это по-твоему не безответственное отношение к своей работе? Раз ты находишься под водой, то итальянский тебе не потребуется? А если от этого будет зависеть чья-то жизнь? Что-то сжалось у Кайи в тот момент, когда она поймала взгляд Йоанны. Она думала поначалу, что та точно не ответит ей и, развернувшись, уйдёт, но Йоанна не сдвигалась с места. — Ты собираешься об этом сказать организаторам? Кайя покачала головой: — Нет. Это будут твои проблемы. И нет, решила Кайя ещё, она не позволит таким обстоятельствам вывести себя. Всё равно завтра её не будет в отеле ни днём, ни ночью, так что нет, с Йоанной она разберётся когда-нибудь потом. И к тому времени в отеле уже появятся свободные места. Йоанна поджала и ответила ей тоже коротким кивком: — Я поняла. Потом она подняла тарелки и вышла за дверь. И она ей даже не хлопнула, только осторожно прикрыла. Кайя и не знала, что подумать про себя. Йоанна вернулась в номер, когда Кайя уже готовилась ко сну. Она делала вид, что не замечает Йоанну, и пряталась за своим телефоном, пока та ходила по номеру, закрывала и открывала дверь, шуршала, останавливалась посреди комнаты, снова ходила. — Ты ещё будешь долго? Я хочу спать, — позвала Кайя её, когда ей это уже надоело, а неотвеченные сообщения кончились. — Сейчас. Можешь выключить свет. Кайя перевернулась, чтобы достать до лампы. Жаль, что одеяло у них было всего одно, но в номере и так было достаточно жарко. Так что Кайя перевернулась на спину, уставившись в потолок с прижатыми к груди руками. Йоанна и правда скоро легла к ней. И вот они уже вместе в одной постели, нормальной, человеческой, чистой — второй раз в жизни. Мысли об этом никак не давали Кайе покоя, и она уже испугалась, что не сможет этой ночью уснуть. — Что-то не так? — услышала она со стороны Йоанны. — А, или ты сама забыла, как учила меня? Потом Кайе показалось, что она услышала смешок, когда Йоанна шепнула: — Всё ведь очень просто. Здесь столько места, ты можешь лежать в какой угодно позе, необязательно… вот так. Кайя отвернулась от неё и накрыла голову подушкой. И Йоанна засмеялась опять. Так Кайя, слава богу, быстро провалилась в сон. И даже не почувствовала, что была не одна всю эту ночь, а разделила её с кем-то. Так было до самого утра, пока не зазвенел будильник и Кайя не подскочила с места, чтобы поскорее найти телефон и выключить эту ужасную мелодию. За окном едва рассвело, и Кайя обнаружила, что она сама лежит в кровати одна, распластавшись по обеим подушкам, как она и привыкла, на животе. Видимо, как бы она ни засыпала, она неминуемо просыпалась в одной и той же позе. И, главное, Йоанны в номере не было. Кайя тут же решила, что та ушла нырять или тренироваться: иначе утро не может начинаться для Йоанны. Но Кайе уже было в тот час не до неё, потому что она решительно проснулась хорошем и самоуверенном настроении. Отблеск этого настроения Кайя увидела в отражении, посмотрев на себя перед выходом. Даже намеренно небрежный пучок вышел сегодня лучше обычного, хотя Кайя уже давно овладела мастерством в создании подобных. И, запомнив волосок на брови, который потом надо будет безжалостно выщипнуть, Кайя перекинула рюкзак через плечо и вышла из комнаты. Отель ещё спал, как и спал сам город. У Кайи не осталось надежды перехватить чашечку кофе в такой час, и она сразу пошла на остановку. В голове пульсировала только одна мысль: что, кажется, она собралась раньше всех и будет там стоять одна. Кайя свернула на нужную сторону тротуара: с этой стороны и правда казалось, что остановка пустовала за серым ограждением. Кайя обогнула ряд велосипедов, потом прошла мимо стенда с афишами, и только потом, приблизившись наконец к лавке, она увидела своими глазами, куда делась Йоанна и почему она с ней не спала. На миг у неё выпали из головы все слова: Кайя сбросила рюкзак на лавку рядом с рюкзаком, который поставила Йоанна. Та ей только кивнула — и будто совсем не удивилась, что встретила её здесь. — Что ты… — Кайя провела языком по пересохшим губам. — Куда ты собралась? — Туда же, куда и ты, видимо, — Йоанна усмехнулась и показала пальцем на её рюкзак: — Ты взяла тёплые вещи? Там будет прохладно, особенно ночью. Кайя почувствовала, как к её лицу медленно начинает приливать жар. — Я специально согласилась пойти туда, потому что знала, что ты ни за что не согласишься на это. Я хотела побыть от тебя наедине. — Кайя отвернулась и судорожно вздохнула в сторону: — А ты опять… — Не вини себя. Я знаю, что ты могла так подумать, Но я на самом деле люблю горы. Так что я… Кайя не стала это дослушивать и открыла карман, чтобы забрать оттуда деньги. — Я в магазин. Проследи за моими вещами, — бросила она Йоанне уже на ходу: она прятала свои глаза, чтобы избежать очередного столкновения. Она даже не подумала о том, что магазины ещё тоже не открыты. Йоанна вслед успела крикнуть ей: — Возьми мне воды. Можно с лимоном! Зато Кайя подумала о том, что у неё всегда есть шанс, пока и маленький — зато пока не поздно, — развернуться, взять рюкзак и пойти в отель обратно. Пока она ищет открытый магазин поблизости, остановка заполняется людьми, которые узнают её; автобус выворачивает со стоянки и подъезжает к ним. И вот уже Кайя наклоняется к уху Йоанны. Добытая бутылка воды с силой утыкается в плечо Йоанны, и Кайя цедит так, что это слышат только они обе: — Только попробуй сесть в автобусе рядом со мной на одно место. Ты поняла это? Почему-то ей так не хочется верить Йоанне. Но она верит ей всё равно и даже не сомневается: всё так и было, как она говорит. Йоанна не лжёт. Зато она просто недоговаривает многое. Через два дня начинался первый этап юношеских соревнований по фридайвингу, и Кайя чувствовала себя очень странно среди школьников и обычных гиперактивных и непослушных детей — примерно как учительница на полставки, которая должна отвести их всех на экскурсию и проследить, чтобы никто убился. Когда Кайе предложили побыть одним из членов жюри, она всё-таки не так представляла свою задачу. Только вместо экскурсии у них был поход — самый настоящий, в каких Кайя ещё не была, со спальными мешками и кострами далеко в лесу. Или не в лесу: она на самом деле даже не знала, где и как они сегодня будут ночевать, потому что ей просто было необходимо вырваться из города, где была Йоанна. Но Йоанна проследовала вместе с ней: всю дорогу она тряслась у окна на самом дальнем сидении, растворяясь в болтовне сидящих перед ней девочек. С единственной разницей: Йоанна не понимала ничего и даже не поворачивала голову. Лила Брицци, которая как раз работала учительницей на полную ставку и не в первый раз организовывала поход, не выдержала и как-то раз даже спросила, покосившись на Йоанну: — Ты знаешь… её? Кто это вообще едет с нами? — Нет. А ты что, не знаешь? — Кайя исключительно сочувствующе посмотрела на Лилу. — У кого я ни спрошу, все без понятия… — Лила цокнула языком. — Да уж. Я поздоровалась с ней перед отъездом, а она только посмотрела на меня и всё. Промолчала, я имею в виду. — Может быть такое, что она не говорит по-итальянски? — предположила Кайя. — Необязательно же, что она так… ну, ты понимаешь. — А-а-а. Ну да, — Лила закивала, — точно. Видимо, придётся попробовать ещё раз. Кайя сложила губы в улыбку и ободряюще провела пару раз по плечу Лилы. — А знаешь что? — Кайю вдруг осенило: — Не напрягайся так. Если понадобится, она заговорит с нами. Может, она вообще перепутала автобусы и в глубоком шоке сейчас от того, что происходит… Лила прыснула. Йоанна, не поворачиваясь, коротко покосилась на них: Кайя даже не успела понять, для кого конкретно был предназначен этот взгляд, но она охотно поддержала смех Лилы своим. — Да уж, нам будет в этой поездке… Валерия! — крикнула строгим голосом Лила. — Валерия, не открывай окно, тебе не жарко! — Весело нам будет, да? — подхватила Кайя. — Это ты хотела сказать? Мы хотя бы не заблудимся благодаря тебе. Лила с усмешкой отмахнулась от Кайи и пересела обратно вперёд. Из Рива-дель-Гарда их отвезли до соседней деревни, название которой Кайя упустила. Там, где заканчивались виллы, склоны были усыпаны виноградниками, оливами или фруктовыми деревьями — всё время чем-то одним. Здесь и начинался подъём в гору: они свернули с пустых улиц сначала на посыпанную галькой и песком дорогу, а потом и на тропу. От начавшего палить солнца Кайя только и успевала, что прятаться, пока они не дошли до первого перелеска. И когда они поднялись на первый холм, когда развернулись, с высоты Кайя увидела наконец, как разливается почти под самыми ногами озеро Гарда, синее и сверкающее, а дальше — упирается в такие же горы и холмы, на которых они стояли. Это всё было красивым напоминанием Кайе о том, как умеет выглядеть мир, когда ты смотришь на него до самого горизонта, а не когда погружаешься туда, где, наоборот, темно. Когда в следующий раз Кайя разглядела il Lago di Garda, оно потеряло свою синеву и стало маленьким, белым и плоским от набежавших облаков. Так давно от открытого водоёма Кайя не была ещё никогда, и она напоминала об этом себе каждый час, пока Лила не огорошила её и не сказала: «Мы идём к горному озеру… Почему ты не знаешь?»