9
7 июля 2024 г., 12:20
Они добрались бы до этого озера — озера Тоблино, лежащего между двумя хребтами, — часа за три, это правда. Но из-за детей их темп значительно сократился, и остановки приходилось делать почти на каждом подъёме, а потом и на каждом спуске, а потом и на каждой лестнице, выдолбленной прямо в скале железными прутьями, или на каждом шатком и неустойчивом мосту.
Когда они дошли, начинало смеркаться. Но вода озера оставалась в глазах Кайи яркого бирюзового оттенка; прежде подобного цвета она видела только океан, и то лишь в самую лучшую погоду.
Кайе захотелось дышать — а это было действительно редкое для неё желание.
Из-за спины вынырнула запыхавшаяся Лила:
— Послушай… — Она только нагнала её: — И не надо было так бежать, куда ты торопилась… Тебе же выдали спальный мешок? Да, всё в порядке? Пока ты бежала, мы считали, сколько у нас выходит палаток и мест… Сама понимаешь, — Лила развела руками и тут же упёрла их обратно в колени, — нас много. А палаток почти в три раза меньше…
Кайя медленно спустила с плеча рюкзак.
— Да? И что?
— Девочек мы можем затолкать и по трое, они точно не будут против. А вот взрослых… Фе́де и я договорились уже спать вместе, а Эльмо пускай пойдёт на мужскую половину… В общем, остаётесь только вы двое. — Лила качнула головой в сторону. Кайя проследила за этим движением. — Исходя из того, что вас, как оказалось, разместили в одном номере, я подумала, что ты, наверное, будешь не против провести с ней и эту ночь вместе, да?
Там, куда показала Лила, свой спальный мешок уже молча разбирала Йоанна.
— Она заговорила, представь себе, — толкнула её локтем Лила. — Она знает английский. Это уже хоть что-то. Неужели она при тебе вообще ни слова..?
— Нет, — сухо сказала Кайя. — Ничего страшного. Я переживу уж как-нибудь ночь…
Лила просветлела:
— Спасибо! Будешь граппу? Мы можем тебе немного оставить… Это между нами только двумя… Ладно. — Лила насмешливо закатила глаза. — Между четырьмя нами… Перед отбоем приходи к нам в палатку, если будет настроение.
Кайя заговорщически улыбнулась. Конечно же будет — что угодно теперь.
— У тебя ловит связь? — спросила она, пока Лила ещё стояла рядом. — Где-то рядом ещё что-то получалось…
— А, ты знаешь, что она мне о тебе сказала? Феде, иди сюда!
— Что? — Федерика оторвалась от своего дела и обернулась.
— Как она это сказала точно про Кайю? Ты помнишь? Это нужно говорить дословно!
— А-а-а…
Феде, тут же уловив, о чём разговор, сделала смешное лицо и повторила, попытавшись передать акцент Йоанны:
— «Без проб-лем. Я с ней справ-люсь».
И Феде рассмеялась сама, накрыв ладонью рот.
— Это даже не шутка. Но мне почему-то смешно каждый раз, когда я подумаю об этом… — сказала Лила. — Эльмо сейчас поставит нам палатки первым. Где ты хочешь спать, ближе к лесу? Надеюсь, нас не будут ночью будить те, кто решил прогуляться в кусты…
***
Вся выпитая граппа мигом выветрилась из Кайи, как только раздался визг расстёгиваемой на палатке молнии. Дрожащим в руках фонариком Кайя выловила в темноте рюкзак и брошенные на них лосины, а сразу за ними — блестящий бок спального мешка, надувшегося и высокого. В нём кто-то лежал, завернувшись до самой макушки. Кайя попыталась перелезть через Йоанну незаметно. И Кайя честно к ней даже не прикоснулась, когда Йоанна вдруг зашевелилась и показала заспанное и белое лицо. Кайя нарочно наставила на неё фонарик. — Ты зря не пошла со мной. — Кайя протянула ей телефон. — Подержи вот так, чтобы я видела. Йоанна быстро протёрла глаза и подтянула к себе ноги. — С тобой? Мне кажется… — Она подавила зевок. — Мне кажется, они меня не приглашали. — Ну да, не приглашали. Потому что ты никому не нравишься. Кайя запустила пальцы в волосы, стягивая резинку. Это было вторым лучшим ощущением, которое можно было испытать за день, и первое лучшее ощущение Кайя собиралась испытать прямо сейчас. — Если я тоже разденусь, ты не будешь ко мне приставать? Йоанна помотала головой. — А. Ну тогда ладно. Можешь смотреть, — прибавила Кайя, как будто если бы она этого не сказала, то Йоанна непременно бы подскочила и вышла из палатки. — Я примерно представляю теперь причину, по которой ты всегда одна… и ни с кем не можешь подружиться. Кайя упустила один момент: кроме себя, ведь Кайю ей очень просто удалось одурачить. — Я вроде бы и не жалуюсь. — Йоанна пожала плечами. Свет фонарика от этого поник и пополз ниже. — У меня есть такое впечатление, что даже дети придумали мне какое-то прозвище… Но я не смогу его воспроизвести, — Йоанна наморщила лоб. — Щ… шо… Эм, нет, не получится. — Я примерно представляю, о чём они. — Кайя снисходительно улыбнулась. — Una cogliona demente? No? O forse… una ritardata? Подходит под тебя. Йоанна подхватила её улыбку и также язвительно ответила: — Не сомневаюсь, что они такие ругательства знают, но они ещё не обнаглели настолько, как ты. — Я подкину им идею, — пообещала Кайя. — Верни телефон. Она выключила фонарик и отложила телефон справа от себя. В тесной палатке они лежали почти вплотную друг к другу, и Кайя не решалась перевернуться на какой-нибудь бок. Йоанна тоже быстро затихла. Там, где сходились дуги палатки, висел маленький кармашек, и за ним, наверное, если убрать крышу, были бы видны звёзды и луна — почти полная. И слышно в ночи не было тоже ничего, кроме редкого потрескивания веток: не такого, как если бы они ломались под чьим-то весом, а скорее если бы они ударялись друг об друга на ветру. Кайя поспала бы под открытым небом, даже если бы её начала поедать мошкора. Не спят ли ещё остальные — может, стоит предложить им лечь у костра? Йоанна зашевелилась в своём мешке и вздохнула. Кайя настороженно на неё покосилась. Она пытается подвинуться к ней или это просто Кайя выдаёт желаемое за действительное? Она пока не поняла. Кайя тоже помимо своей воли шумно вздохнула. Не могла удержаться, раз уж кто-то начал первый. — Кайя… Она тут же зажмурилась, только услышав своё имя. — Я хочу поговорить с тобой. Кайя подсунула под щёку локоть и натянула мешок до самой головы. — Тебе необязательно хотеть того же. Но если бы просто помогла мне разобраться… Кайя приоткрыла глаза, уставившись в глубину палатки. — Я бы хотела попросить у тебя прощения. Мне жаль, что всё так сложилось. Это никогда не было моим… намерением. Йоанна произнесла последнее слово так, словно она подсмотрела его в словаре и теперь сомневалась, правильно ли произнесла его. Кайя еле удержалась от едкого замечания, отворачиваясь от Йоанны, чтобы теперь уже точно заснуть. Ей показалось, что на этом все умные и сложные слова должны были закончиться. — Я знаю наверняка, — всё-таки заговорила Йоанна опять, — что есть человек, которым я восхищаюсь. И это не я. Я никогда не получала удовольствие от того, чтобы соревноваться. Я просто люблю плавать… Это всё. — Я спать, — объявила Кайя громко и отчётливо. — Да… ладно. Йоанна тоже, наверное, перевернулась на другой бок, потому что в следующий раз, когда зазвучал её голос, он стал на оттенок тусклее, и Йоанна тихо пожелала: — Спокойной ночи тебе. Каждая ночь, проведённая с тобой, даже близко не была сопоставима с тем, что подразумевает под собой слово «спокойный», — что-то такое промелькнуло напоследок в голове Кайи, и следом за этим она позволила себе наконец унестись в другие мысли. Может быть, хотя бы здесь граппа поможет ей заснуть поскорее. Но граппа точно не сделала её сон более крепким… Уже ничего не могло спасти Кайю: ей только показалось, что она заснула, как она уже опять открыла глаза. Почему-то вокруг всё посветлело и стало синим, и Кайя невольно потянулась, высовывая голову из спального мешка: Йоанна уже собиралась куда-то, сидя к ней спиной. Раз Йоанна уходит, решила Кайя и упала обратно на подложенную вместо подушки стопку вещей, тем даже лучше: она доспит оставшиеся несколько часов — и даже проспит утреннюю йогу, обещанную Лилой, и это тоже пойдёт ей на пользу. Йоанна копошится в рюкзаке, перебирает свою одежду, достаёт бутылку и отпивает воды: Кайе даже становится странно, что прошло столько времени, а Йоанна ещё не допила её. Потом Йоанна закатывает футболку и начинает раздеваться: беззвучно зевнув, Кайя, притаившись, наблюдает за её передвижениями. Когда Йоанна надевает купальник и заводит руки за спину, чтобы завязать его, Кайя почти готова рассмеяться. Ещё бы она не собиралась в такую рань просто так. Йоанна вдруг останавливается, и её пальцы не доводят последний узел. Кайя закрывает на всякий случай глаза. — Я тебя разбудила? Кайя молчит. — Я знаю, как ты дышишь, когда ты спишь. Не притворяйся. Кайя почти в возмущении опять распахивает глаза, и сна теперь действительно уже нельзя было найти ни в одном из них. — Что, прости?.. — Она подтягивается на руках. — В каком… это сейчас было смысле? Если Йоанна ничего не выдумывала, то она должна была всё понять ещё гораздо раньше. Но Кайе почти даже не претило признаваться, что да, она подсматривала. И Йоанне следовало бы поблагодарить Кайю за то, что она обратила внимание на все её родинки и позвонки. Кто ещё мог быть просто в них заинтересован? Кайя смотрела на неё из жалости, это точно. — Это хорошо, что ты не спишь. Пойдём поплаваем. — Нет, это очень плохо, что ты разбудила меня. — Кайя села с ней рядом и сгорбилась, чтобы поместиться целиком в палатке. — Ты совсем уже спятила со своим… Нет, я правда не понимаю, зачем нам плавать… здесь. — Кайя неодобрительно поморщилась. — Когда есть море. Но ты всё равно выбираешь… — Я знаю одно хорошее место. Пойдём. Кайя с сомнением на неё взглянула: — Ты здесь в первый раз, Джованна. Что ты такое рассказываешь. — Только оденься тепло, — проигнорировав её, напомнила Йоанна, — нам ещё возвращаться. Кайя усмехнулась и подумала про себя: боже, какой это абсурд, что она вообще возомнила… А потом Йоанна начала расстёгивать молнию на палатке, и Кайя обнаружила, что уже держит в охапке свои вещи, чтобы одеться, и что она послушно вылезает из палатки за ней. Воздух снаружи явственно ударил её влажностью и прохладой. Кайя поёжилась и поскорее стала запрыгивать в свои штаны, а потом и в кроссовки, пока роса на примятой траве совсем не промочила ей ноги. Когда Йоанна поманила её за собой и повела куда-то в противоположную от озера сторону, Кайя почувствовала себя одним из этих школьников, которые пытаются улизнуть от старших. — Здесь будет небольшой подъём… И потом мы сразу выйдем к месту, — пояснила Йоанна. Кайя давно не слышала этого, но голос Йоанны звучал сейчас оживлённо и совсем не так, как раньше — в большом предвкушении чего-то, что ждало их впереди. — Можно я возьму тебя за руку? — спросила та и бросила взгляд через плечо. Кайя усмехнулась, но протянула ей руку: — Боишься упасть сама? Или за беспокоишься за… — Ты слышишь? Кайя напрягла слух и вгляделась в опушку. Она обратила бы внимание на какой-нибудь заметный шум, вроде чужих настырных шагов или криков, но ничего другого у неё уже не получалось уловить. Птицы пели и щебетали ещё с того момента, как они проснулись — но вряд ли Йоанна имела в виду их. — Мы скоро придём, — пообещала Йоанна. — Так что слушай. Слух не был самым развитым органом чувств Кайи. Звуки и шумы давали слишком мало информации сейчас. Зато ладонь, которую Кайя держала в своей, — она ощущала всё, любое случайное нажатие или движение пальца. И так было всегда с ней в этом плане — с тех пор, как осязание стало единственно верным для Кайи выходом, ведь под водой остаётся только это. И Кайя верила именно в это: в свою ладонь, в свои мышцы и свою кожу. — Давай… спустимся здесь. Ты можешь даже спрыгнуть. Кайя немного отвлеклась и кивком ответила Йоанне. Та спустила ноги с большого камня, нависшего над склоном, и Кайя поняла, что она не станет отпускать её руку — надо лезть сразу следом. — Я это хотела показать тебе… Теперь-то ты должна слышать. Я только не знаю… Кайя отряхнула одежду и поднялась. — …Как это называется на английском? Она в ответ только помотала головой: — Не помню. Если честно… Давай называть это просто… una cascata. Дальше по склону водопад превращался в поток воды мощнее — он и отвёл их обратно к берегу, где прозрачная вода смешивалась с пронзительной синевой озера. Неподалёку начинался и на несколько метров вглубь уходил деревянный причал, к которому Кайю повела Йоанна. — Ты же хотела просто поплавать, — напомнила Кайя, когда Йоанна села на доски и свесила ноги в воду. — Если ты нырнёшь в незнакомом месте… — Если мы, — поправила её Йоанна, — нырнём. Это перестанет быть проблемой. Хочешь я научу тебя, как я обычно готовлюсь перед погружением? — Насколько серьёзным? — поинтересовалась Кайя и опустилась с ней рядом. — Перед самым серьёзным погружением. Я сначала грею мышцы… все вот здесь. — Йоанна показала на свой живот, а потом повела выше и положила руку на диафрагму и свою грудную клетку. — И дальше. И потом так же плечи… — Разогреваю, — поправила её Кайя. — Я делаю всё то же самое. Все плюс-минус начинают так… Тебе не кажется, что единственное отличие — это то, что у нас в голове? Йоанна внимательно на неё посмотрела. — Что тогда у тебя в голове, когда ты погружаешься? Кайя с опаской опустила одну ногу в воду, а потом вторую. Она даже ахнула от того, какой она оказалось ледяной и остывшей за ночь: ей теперь даже не представлялось возможным здесь плавать без костюма. Весь воздух из лёгких у неё и так выбьет этот пронзительный холод. — Джованна, — осторожно начала она, — тебе не кажется, что… — Что у тебя в голове? Как и всегда, тон её голоса требовал больше, чем Кайя могла себе позволить повиноваться. — Обычно ни о чём. Просто наслаждаюсь падением. — Она пожала плечами, а сама попыталась скрыть дрожь. — Или я думаю о море, о глубине. О том, как я становлюсь их частью… Я люблю думать о таких вещах, они меня успокаивают. — И ещё? — Ещё иногда я думаю о том, что кому-то помогает вспоминать свои любимые песни и проигрывать их про себя. Или ещё… — Кайя подвинулась ближе к краю причала, и теперь вода облизнула её за колени. — Ещё я могу начинать перебирать какое-нибудь приятное или счастливое воспоминание из своей жизни… Это единственное время, когда я действительно могу погрузиться в свои мысли и не отвлекаться, — призналась она. Йоанна поболтала ногами и перекрестила лодыжки, спрятав их под водой. Если бы она захотела, она прямо сейчас могла задеть Кайю, и никто её даже не обвинит в том, что это было намеренно. — Это хорошо, — только сказала она. — У меня нет таких воспоминаний. Давай начнём. Кайя нервно усмехнулась, но Йоанна этого уже не могла увидеть. Она делала так, как делала всегда, и дышала так же. Но что-то не сходилось — что-то не получалось в этот раз, как давно уже не было с Кайей. Она бы предпочла, если бы Йоанна просто спихнула её в воду и приказала нырять. Может, тогда бы что-то щёлкнуло и встало на место. Но Кайя даже нащупала свой пульс на запястье и посчитала. Этого было слишком много. Она не могла успокоиться. Никак. Йоанна тоже это в какой-то момент заметила и остановилась. — Дать тебе ещё три минуты? Кайя сдавленно застонала и наклонилась вперёд, зажав голову между руками. Что сегодня с ней не так — что в этот раз надо… — Давай просто поплаваем. Как ты и хотела, — подала голос Йоанна снова далеко из того места, куда Кайя не могла попасть. Вся работа пошла насмарку. Ей нужно начинать практику опять. Кайя с силой зажмурилась. И тут она с силой почувствовала присутствие Йоанны рядом с собой: той для этого даже не надо было к ней прикасаться. Жар и какая-то лихорадка поднимались в ней изнутри, и когда Йоанна всё-таки дотронулась, ладонь её оказалось неожиданно ледяной, как и вода озера. — Почему ты..? Кайя сбросила её руку с плеча, поднимаясь обратно на ноги. — Нет. Я не могу так, честно. Я вернусь к остальным. — Она закуталась в кофту и натянула на пальцы рукава, чтобы стало хоть немного выносимее. — Только не надо уговаривать меня. Я не хочу… Йоанна не стала — она продолжала смотреть вслед Кайе, пока та шла по берегу в сторону разбитого лагеря. Станет та нырять или нет — Кайя тут уже ничего не могла сделать. Ей хотелось спрятаться только от неё как можно скорее и завернуться в спальный мешок. И согреться. Прошло ли много времени и прошло ли оно вообще — Кайя не следила за этим. Она будто успела задремать, а потом снова проснуться — при звуке подкрадывающихся, мягко шуршащих шагов. Йоанна заглядывает в палатку и видит Кайю, завёрнутую в спальник. Кайя щурится от света и прикладывает всё своё усилие к тому, чтобы перестать дрожать. Когда Йоанна просачивается в щель палатки, взгляд Кайи падает в первую очередь на её волосы, совершенно мокрые в озёрной воде. Кайя проглатывает горький ком в горле. — И как… Оно того стоило? Йоанна замерла, не доведя язычок до конца молнии. — Ты про что? Кайя только закрыла глаза и поёжилась. Когда солнце согреет воздух, ей точно станет лучше. Наверняка. Или когда снова разожгут костёр, чтобы сделать завтрак, — Кайя уже будет тут как тут в следующую минуту. — Я же говорила тебе тепло одеваться. Она открыла глаза и не по-доброму уставилась на Йоанну. — Я и так одета достаточно тепло. Не надо уж мне твоих замечаний, спасибо. Йоанна села рядом с ней и протянула кофту. Кайя только снисходительно взглянула на неё и поскорее зажмурилась. — Не надо. Я и так в спальнике. — Уверена? — Да, я уверена. — Знаешь лучший способ, чтобы согреться? Кайя приоткрыла один глаз до узкой и подозрительной щёлочки. — Голыми? Ты об этом? — Это один из способов. Ну да, — согласилась Йоанна. Кайя с большим неудовольствием обнаружила на её лице улыбку. — Тебе холодно? — с нажимом спросила она. — Совсем нет. Я в порядке. — Тогда не надо мне рассказывать про этот способ. — Кайя отодвинулась немного, чтобы освободить Йоанне больше места. — Обойдёшься… Та отложила кофту обратно и охотно заняла всё место, которое до этого не принадлежало ей, вытянув ноги перед собой. Даже этого Йоанне оказалось мало, и она протянула их ещё дальше, поверх спальника Кайи и её собственных ног, замкнутых глубоко в безопасное, тёмное и тёплое место. — Я могу рассказать тебе тогда что-нибудь другое, — предложила она. Кайя хмыкнула. Хотя нет, постойте… — Помнишь, ты говорила вчера что-то про… Как ты восхищаешься кем-то. Каким-то человеком. О ком ты говорила тогда? — Я такое говорила? Кайя цокнула языком: — Не шути со мной, Джованна. Ты сама начала это. — Ты до сих пор не догадалась? Кайя делает сначала вдох. Йоанна вынуждает её на это каждый раз, и желание наговорить что-то обидное опять подступает к ней и в тиски сжимает горло. Обидные вещи, казалось, кончились, потому что всё, что надо, уже и так прозвучало… — Это не была наша первая встреча, — опережает её внезапно Йоанна. Кайя настораживается опять и почти не верит, что в этот раз это будет не напрасно. — Я видела тебя много раз на соревнованиях. И после них, и до них. Мы находились друг от друга близко, и ты не подозревала об этом никогда. Она почти сразу поясняет: — Я слишком маленькая для тебя. За мной не было никогда никаких больших побед, больших наград. Меня не имеет смысла замечать просто. И я всегда была… согласна на это, я не пыталась это никак поменять. Я довольна тому, кто я есть сейчас, даже такая незаметная и маленькая. Но ты попыталась сделать из меня что-то большое. — Что за… — Кайя фыркнула. — Нет, я никогда… Я пыталась найти применение твоему таланту, вот и всё. Как и нужно это… — Но мне это не нужно! Йоанна развела по-простому руками, как умела только она, растопырив пальцы, и спросила: — Зачем? Если это нужно тебе, но мне не нужно? Я никогда не трогала тебя и никогда с тобой даже не заговаривала. Я не преследовала, как ты это любишь повторять… Единственное, что я сделала намеренно, так это выполнила свою работу, когда спасла тебя. Кайя просто выдохнула. Ей нечего было на это сказать. В эту минуту они думали слишком по-разному. — Я восхищалась тобой всё это время, и я люблю наблюдать за тем, как ты ныряешь, — подвела к этому снова Йоанна. — Я никогда не делала из этого тайны. — Ты не можешь восхищаться мной. — И Кайя упрямо сказала: — Если ты лучше меня. Как будто бы тяжёлый камень должен был свалиться с души, но Кайя этого после своих слов не почувствовала. Всё осталось на своих местах, и только озноб немного сошёл с неё. Точнее, даже так: её накрыл жар, да ещё такой, от которого краснеют щёки. — Мы никогда не соревновались. А ты никогда не ныряла без ласт в этой дисциплине. Кайя прикусила язык: всё-таки это была правда. — Я всё равно знаю это. Я же вижу тебя… То, ради чего я пахала годами, тебе даётся запросто. Йоанна помотала головой: — Ты не знаешь, сколько я работала над этим. Ты не одна такая. Ты уже чемпионка Италии, и скоро ты станешь чемпионкой мира. Я восхищаюсь тобой, и ты не можешь у меня отнять этого. — Хорошо. Как скажешь, — вдруг сдалась Кайя. — Валяй. Мне же нравится, когда меня обожают. Чуть не забыла про это. Тогда без вопросов к тебе… Она стала укладываться, возвращаясь в горизонтальное положение, и это был её способ сказать, что разговору пришло время закончиться. С неё хватит. До Кайи донеслось: — До этого ещё далеко. Пока только восхищаюсь. Кайя в этот раз сдержалась и молча легла головой на свою ощутимо просевшую стопку одежды. Она подложила ладонь, потом ещё вторую, но это не помогало. Кайя почувствовала за закрытыми глазами возню, и следом Йоанна что-то попыталась ей подсунуть под нос. Это была всё та же кофта, и Кайя уступила, легла на неё и попыталась настроиться на сон: щёки ещё полыхали, и желание позавтракать уже начинало становиться невыносимым. Уже ведь пора: она всё утро с рассвета на ногах. Для Йоанны было бы привычным делом уйти сейчас, но она почему-то осталась и тоже легла рядом. Кайя чувствовала, что та смотрит на неё. Или по крайней мере лежит повернувшись к ней лицом. — Джованна? — М-м-м? — Если бы я не была фридайвером, я бы тебе тоже понравилась? — В каком смысле? — Ты бы считала меня такой же горячей? — Кайя, да. — Это хорошо… Она поменяла затем положение ног, чтобы вытянуться, насколько это позволяла палатка, хотя та не позволяла этого вообще, и поэтому скосила их. И, подумав, предупредила Йоанну: — Я попробую ещё немного поспать. Потому что если я этого не сделаю, это всё может закончиться крайне немытым сексом. Хотя ты уже… — Я мытая. — Ты уже подготовилась, да. Кайя заворочалась, и запах Йоанны проследовал за ней. — Всё-таки иногда тебе правда стоит меня преследовать. Мой тебе совет. Йоанной запахло только больше, когда Кайя уткнулась носом в её кофту, и когда она провалилась в недолгий и прерывистый сон. Странный запах — так просто и не описать. Иногда Йоанна пахла многими вещами сразу… А иногда могла не пахнуть ничем.
