No time to die

Январь 2010 г.

База NEST, г. Вашингтон, округ Колумбия, США

      — Оптимус, при всём моем уважении, но мой ответ: нет, — раздражённо скрестив манипуляторы на груди, упрямо заявил Рэтчет.       На фоне напряжённой беседы как ни в чём не бывало в медотсеке продолжали работать Джолт и Микаэла, осуществляющие ремонт Дрифта, который получил ранения средней тяжести во время стычки с Саундвейвом в Мексике. Все трое крайне безуспешно делали вид лишенных способности слышать, хотя молча обменивались взглядами, дающими понять, что они о всей ситуации думают. Нокаут, также находящийся в помещении, нарочито небрежно разглядывал всякие колбочки и иные сосуды на многочисленных полках, но, слава Праймусу, манипуляторами ничего не трогал, иначе Рэтчет проломил бы Нокауту череп быстрее, чем тот бы успел трансформироваться.       — Рэтчет, — снова спокойно обратился Оптимус к давнему другу, провентилировав морозный воздух, — Нокаут может и будет твоим полезным помощником.       Оптимус прекрасно знал о причинах Рэтчета неприятия Нокаута. Помимо личной непереносимости бывшего медика десептиконов, здесь играла важную роль дружеская солидарность по отношению к Айронхайду, у которого с Нокаутом имелись собственные счёты. В дополнение ко всему, к Нокауту, словно паразит-инсектикон, липнул вездесущая зараза по имени Джаз, обладающий удивительным навыком: доводить до точки кипения всех и каждого. Рэтчету было достаточно лицезреть Джаза в общем зале на совещании. Только заместителя Прайма ему не хватало в своём оазисе душевного спокойствия.       — Неужели Нокаута нельзя приставить к Кроссхэйрзу? — уцепился за последний шанс Рэтчет, буравя нового члена команды неодобрительным взглядом.       Как благодушно поделился с Рэтчетом Джаз, Айронхайд едва удержался от того, чтобы растерзать Нокаута ещё в Лос-Анджелесе. Рэтчет считал, что зря Айронхайд остановился. Только чёткий приказ Оптимуса притормозил вспыльчивого оружейника, чью искру захлестнула жажда мести.       — Тот меня на опыты пустит, — впервые за всю беседу подав голос, фыркнул Нокаут, скривившись.       — Не вижу в этом ничего предосудительного, — сделав резкий жест манипулятором и намереваясь вернуться к работе, хмыкнул Рэтчет. — В разобранном состоянии коэффициент твоей полезности увеличится.       Краем голубоватых линз Рэтчет заметил едва заметную усмешку Джолта, продолжающего копаться в изгибе повреждённого шарнира колена Дрифта, бросившего на Нокаута нечитаемый взгляд. Даже, возможно, сожалеющий. Дрифт, когда-то сам ходивший под знамёнами десептиконов, едва влился в коллектив автоботов и то, это можно назвать как таковым с большой натяжкой. Дрифта приняли в свои ряды, но подавляющее большинство автоботов не доверяло перебежчику: кто-то не смог забыть преступления других десептиконов, особенно, если пострадали близкие, кто-то сильно ненавидел сам факт существования десептиконов и т.д.       — Прайм, а можно мне другого надзирателя? — развернувшись к уже порядочно уставшему уговаривать всех Оптимусу, недовольно спросил Нокаут, уперев манипуляторы в пояс.       — Нокаут, будь добр сохранять молчание, — прохладным тоном осёк того Оптимус, на мгновение чуть сжав переносицу. — Рэтчет, ранее ты упоминал, что тебе необходим ещё один подопечный, дабы ты смог больше времени уделять изучению артефактов вместе с Кроссхэйрзом.       Нокаут моментально поднял шлем, заинтересовавшись разговором, и переводил взгляд с Рэтчета на Оптимуса и обратно, жаждя подробностей. Джолт, не сдержав удивления, и Микаэла, резко оторвавшись от процедуры и оглянувшись, уставились на Рэтчета, молча требуя объяснений. Дрифт с любопытством поглядывал в их сторону, забыв о собственном положении глухой статуи.       — Закончили? — с оттенком свирепости вдруг спросил Рэтчет, ожесточившись и бросив гневный взгляд на подопечных и пациента.       Микаэла и Джолт сразу вернулись к ремонту, будто ничего и не слышали. Нокаут, вздрогнув, стремительно развернулся к колбам с различными жидкостями и, неосторожно дёрнув манипулятором, опрокинул парочку ёмкостей.       Бум! С характерным грохотом всё попадало на пол, разбившись и разлетевшись на многочисленные осколки.       — Беспроцессорный организм! Нокаут, если собрался громить всё, что видишь, можешь выметаться сейчас, — почти разгневанно предупредил Рэтчет и, взглянув на Нокаута, недружелюбно буркнул. — Мне криворукие здесь не нужны. Где вас таких только делают!       Бракоделы! Мало Рэтчету неуклюжего Хаунда и близнецов с особой предрасположенностью к пиротехнике.       Мысленно Рэтчет хотел бы проломить себе самому шлем за собственную прошлую недальновидную оплошность. Изучением артефактов по большей части занимался Кроссхэйрз, но в свободное время Рэтчет присоединялся к товарищу, никого особо не посвящая в суть экспериментов, кроме непосредственно командира и ближайших товарищей (Айронхайд и Джаз).       Прайм пока не стал переходить на приказной тон командира, но и его запас терпения медленно иссякал, согласно наблюдениям Рэтчета. Но, к счастью, Рэтчет — не Джаз, упивающийся наслаждением из-за того, что в очередной раз достал кого-то. Перешагивая через личное нежелание, Рэтчет пошёл на сделку с собственной совестью, как выражаются люди.       — Ладно, Оптимус, — сдался Рэтчет, раздражённо закатив оптику, и неопределённо махнул манипулятором в сторону Нокаута. — Но предупреждаю заранее: если ты, Нокаут, дашь мне хоть один повод, я, не задумываясь, вышвырну тебя из моего медотсека. И больше ты никогда сюда не вернёшься. Никогда, понял? Надеюсь, ты меня услышал.       — Ничего не могу обещать, — ответил Нокаут, цокнув.       Рэтчет подумывал о том, чтобы вправить Нокауту процессор кулаком. Калечить собственных товарищей Док не любил, но, фактически, Нокаут ему и не товарищ. Айронхайд всегда говорил, что заехать кулаком по морде — лучший вариант вне всяких исключений.       — Нокаут, — предупреждающим тоном произнёс Прайм, строго смотря на Нокаута. — Каждое твоё действие несёт за собой последствия. Помни об этом.       — Ладно… — растянув слово, с видимым усилием согласился Нокаут. — Буду… Как это люди говорят?… Ах да, горбатиться до гробовой доски.       — Буду с нетерпением ждать твоего ухода к Всеискре, — едко сказал Рэтчет.       Джолт скрыл смешок кашлем. Неожиданно атмосферу нарушили гудки телефона Микаэлы, который Бэйнс по старой привычке держала в кармане чёрного свитера, насколько помнил Рэтчет. Отвлёкшись, Микаэла быстро отклонила звонок. Рэтчет, не сдержав любопытства, взглянул на экран телефона: Микаэле звонил мистер Бэйнс, её отец. Видимо, снова желавший проверить как дела у его единственной дочери.       — Спасибо, Рэтчет, — искренне поблагодарил того Оптимус, положив манипулятор и чуть сжав плечевой сегмент Рэтчета.       — Я бы мог сказать «обращайся», но не стану этого делать, — фыркнул Рэтчет, не скрывая ворчливых ноток в голосе.       — Было бы странно, если бы сказал, — с иронией прошептала Микаэла Джолту, который слегка кивнул, пряча лёгкую улыбку.       Оптимус едва заметно усмехнулся. Рэтчет закатил окуляры. Джолт и Микаэла успели спеться на его голову.       — А личная симпатичная ассистентка мне тоже прилагается? — рассматривая помещение и подмигнув Микаэле, нахально спросил Нокаут. — Если что, я не против кандидатуры Блэк.       Рэтчет фыркнул, смерив Нокаута насмешливым взглядом. Чтобы Оптимус принял такие условия? Да никогда.       — Ни при каких обстоятельствах, — уже готовившийся уйти, холодно отозвался Прайм, усмерив пыл Нокаута. — Хорошего вечера, Рэтчет.       Прайм ещё и издевается. Рэтчет знал, что это обычная вежливость, но… Иногда в характере Оптимуса Рэтчет видел следы искры своего давнего друга Ориона Пакса, который спустя множество ворнов сохранил кое-какие черты. Будучи знакомым с Орионом задолго до начала Гражданской войны на Кибертроне, Рэтчет застал все изменения, происходившие с Паксом. Война изменила их всех. Орион Пакс умер, уступив место Оптимусу Прайму — тому, кого Рэтчет не знал.       — Лучше некуда, — проворчал Рэтчет, фыркнув, и обрушил своё недовольство на других. — Джолт, покажи Нокауту его место работы. В ближайшее время свет десептиконской медицины будет отвечать за подробную и вовремя составленную подготовку медкарт автоботов.       — Слушаюсь, сэр, — Джолт аж выдохнул с облегчением, поняв, что гнев наставника направлен на этот раз не на него, напряжённые плечи ассистента расслабились. — Нокаут, пойдём.       — Мог бы выделить экскурсовода покрасивее, Док, — с неприязнью заметил Нокаут, оглядев Джолта с сервоприводов до шлема.       — Будешь выёживаться, отправлю убирать пока ещё не очищенные отсеки, — бросил Рэтчет, сузив оптику. — Я не собираюсь потакать твоим пожеланиям, Нокаут. И не смей называть меня «Док», иначе вырву глоссу. Молчаливым ты сможешь выполнять задания.       — Теперь понимаю, почему Джаз тебя душнилой назвал, — опасливо покосившись на инструменты на столе Рэтчета, усмехнулся Нокаут, последовав за Джолтом, почти уходя из медотсека.       Впервые за весь свой актив Рэтчет мечтал, чтобы близнецы или кто-нибудь другой что-то крайне неприятное и взрывоопасное подготовил к дверей отсека.       — То, что позволено Джазу, не означает, что это также позволено тебе, Нокаут, — не отвлекаясь от работы, сказала Микаэла прохладным тоном. — Теперь я полностью понимаю желание Айронхайда разобрать тебя на части… Но не волнуйся, будешь продолжать себя так вести, я сделаю это раньше него. Без анестезии.       — Да будет тебе, красавица, — обольстительно улыбнулся ей Нокаут, совсем не испугавшись.       Рэтчет подумывал прямо сейчас нарушить обещание, данное Оптимусу. Как Прайм вообще терпел это нарциссическое недоразумение?       — Не захлопнешь речевой модуль, воплощу свою угрозу в реальность. Чем меньше ты говоришь, Нокаут, тем больше профункционируешь, — съязвил Рэтчет и, взяв гаечный ключ, приблизился к до сих пор лежащему Дрифту, терпеливо ожидавшему продолжение ремонта.       Нокаут, решивший больше никого не злить, вместе с Джолтом вышли из медотсека. Ободрившись и провентилировав воздух, Рэтчет осмотрел сустав и, подкрутив кое-какие детали, одобрительно кивнул Микаэле.       — Шарнир колена в норме, но в ближайшие несколько орн (дней — примечание автора) не перенапрягайся и не вздумай участвовать в заданиях, — не терпящим возражений тоном проинформировал Рэтчет. — Шейный отдел я тебе сейчас подлатаю, но лучше провести ремонтные работы под наркозом, Дрифт.       — Врач — самый главный на базе. Эту аксиому я понял давно, — кивнул Дрифт, на заявление которого Микаэла весело хмыкнула.       — Хоть у кого-то процессор сегодня на своём месте, — заключила Бэйнс с нотками одобрения.       Когда необходимое оборудование было подключено, наркоз начал стремительно действовать. Приятную тишину приготовлений к несложной операции разбавляли шаги и шуршание вещей. Мелкие капли моросящего дождя стучали по стёклам и крыше здания. Непроглядный туман, окружив военную базу, не давал возможности видеть хоть что-нибудь. В Вашингтоне, где в настоящий момент располагалась военная база NEST, не наблюдались аномальные снегопады, в отличие от Калифорнии. Из общего зала доносились голоса членов команды, занятых своими делами. Судя по приглушённым крикам близнецов, те в очередной раз попали в какое-то недоразумение.       Телефон Микаэлы завибрировал снова. Чуть нахмурившись, Микаэла, отвлёкшись, недоумённо полезла в карман за телефоном и, тихо выругавшись, отклонила входящий звонок.       Рэтчет ненавидел отвлекающие от работы факторы.       — Ответь наконец, — сказал Рэтчет менее раздражённо, чем пару минут назад. — Не сомневаюсь, что мистер Бэйнс не успокоится, пока вы не поговорите. Люди и сложность их семейных отношений.       Лично с отцом Микаэлы Рэтчет был знаком, вернее, видел того издалека. Однако в течение первых нескольких недель Рэтчет узнал и не переставал удивляться насколько люди привязывались к друг другу с психологической точки зрения, особенно это сильно раскрывалось в отношениях между родителями и детьми. Рэтчет не понимал подобных привязанностей. У трансформеров создание семей считалось редким явлением, которое вызывало недоумение и осуждение даже в их обществе. Человечество было более предрасположено к столь интимным отношениям. Возможно, сей факт был связан с тем, что люди являлись более социальными организмами, чем кибертронцы.       — Да, пап?… Привет?… — вздохнув, с некой обречённостью ответила Микаэла, нервно потирая шею ладонью.       Ах да, этап взросления, повлекающий за собой обязательную сепарацию детей от родителей.       — Привет, дочь! Неужели моя единственная дочка вспомнила, что её отец волнуется за неё? — ворчливо, но с нотками веселья поприветствовал Микаэлу мистер Бэйнс.       — Тебя забудешь, — буркнула Микаэла, на заявление которой Рэтчет негромко усмехнулся.       Микаэла наградила Рэтчета убийственным взглядом, словно говоря «только попробуй что-то сказать».       — Как ты, Микаэла? Я ждал тебя на рождественские праздники, — заявил мистер Бэйнс, пожурив дочь, и устало вздохнул. — Солнышко, никто тебя там не обижает? Солдаты? Или эти твои друзья под пару метров?… Спишь хорошо?       Созванивалась Микаэла со своим заботливым отцом два-три раза в неделю по вечерам. В первое время, когда Микаэлу зачислили в один из лучших государственных колледжей на направление «автомобилестроения» на заочное обучение, мистер Крис Бэйнс сильно беспокоился, буквально забрасывая единственную дочь звонками. Рэтчет такого внимания не понимал. Микаэлу нельзя было отнести к безответственным или несамостоятельным людям.       — Кстати, Микаэла, заходил Сэм, чтобы поздравить с Рождеством… — как ни чём не бывало продолжил мистер Бэйнс.       Рэтчет, до сего момента успешно притворяясь ничего не замечающим, искоса бросил быстрый взгляд на Микаэлу, настроение которой мигом упало: лёгкая улыбка пропала, синие глаза поблекли, спина напряжённо выпрямилась. Зря отец Микаэлы затронул парнишку Уитвики. Закончившиеся крахом отношения между Сэмом и Микаэлой определённо не входили в список тем для обсуждения. Бэйнс пресекала все разговоры по этому поводу. И Рэтчет понимал почему.       — Пап… У меня всё хорошо, но я сейчас работаю, говорить не могу, — нетерпеливо, пытаясь найти предлог завершить разговор, пояснила Микаэла, неосознанно поправив пару инструментов на столе, дабы занять чем-то руки. — Позже наберу, хорошо?       — Ладно, дочь у меня теперь занятая, взрослая совсем стала, — отозвался мистер Бэйнс с гордостью в голосе вперемешку с сожалением. — Друзьям привет.       — Да, хорошо. Пока, пап… — быстро отключив мобильное устройство, Микаэла, взяв со стола один из инструментов, ополоснула его в дезинфицирующем растворе.       Воцарилась тишина, полная недосказанности и нежеланием говорить об известной теме. Микаэла, делая вид, что ничего не случилось, безуспешно прятала подскачившее сердцебиение. Лицо Микаэлы побледнело от едва сдерживаемых эмоций, челюсть была крепко сжата, тонкие пальцы гневно вцепились в инструмент.       Рэтчет сомневался, нужно ли ему сделать вид, что всё в порядке, или стоит как-то поддержать Микаэлу? Проблема заключалась в том, что второй вариант отметался сразу: Рэтчет не умел оказывать психологическую поддержку. Значит, первый способ.       — Либо оставь работу, либо постарайся ничего не сломать. Не медотсек, а Юникрон знает что, — нарушил молчание Рэтчет.       Рэтчет не умел утешать и тактично говорить о чём-то, намеренно избегая болезненных вещей. Как когда-то выразился Айронхайд, Рэтчет швырял правду в прямо в фейсплейст, не заботясь о чувствах других. Непреклонная истина. Возможно, в столь сложной ситуации виновата специфика деятельности Рэтчета.       — Ты тогда обиделся? — перескочив на другую тему, прямо спросила Микаэла, сильнее, чем нужно вытирая мокрые руки сухим полотенцем.       Насколько Рэтчет знал Микаэлу, Бэйнс никогда не хотела быть в проигрыше и, поэтому часто словесно нападала первая, задавая вопросы только о том, что интересует её саму. Выигрышная стратегия до поры до времени.       Но в данный момент Рэтчет не желал отвечать в принципе. Глупо надеялся, что Микаэла забудет о том ужасном случае и ни при каких обстоятельствах не станет поднимать этот вопрос. За весь собственный актив Рэтчет почти никогда не желал также, как сейчас, исчезнуть. Однако, давать слабину было преступлением.       — Точнее формулируй вопрос. Я не обладаю навыками телепатии, — сухо заметил Рэтчет.       — Мираж и близнецы взорвали гранаты с краской и я тебя отмывала, Рэтчет, насколько ты помнишь… Ты вёл себя странно, — выложила всё Микаэла, говоря максимально спокойно и повесив влажное полотенце на свой стул.       При высокой степени раздражительности на окружающих и вспыльчивости Микаэла, как и сам Рэтчет, в процессе выполнения работы излучали поразительное спокойствие и терпение. Главное, чтобы никто из команды на глаза не попадался и ничего не трогал, а лучше всего, вообще испарился без возможности восстановления.       — В чём заключалась причина, Рэтчет? — испытующе посмотрела Микаэла, явно не собираясь отступать.       Рэтчет предпочёл бы вырвать себе искру, чем ответить правдиво и признаться во всём. Сохраняя беспристрастный вид, Рэтчет, взяв тонкий инструмент и подойдя к лежащему Дрифту, принялся исправлять неисправности в шейном сегменте, разбирая неисправности в проводах. Саундвейв поработал неплохо. И куда только этот неудавшейся самурай смотрел?       — Перенаправь своё раздражающее любопытство в иное русло, — сухо порекомендовал Рэтчет. — И следи за показателями Дрифта. Джолт, видимо, заплутал.       — Либо его доканал Нокаут, но ты не увиливай, — приступив к работе, осадила медика Микаэла.       Раздражение стремительно захлёстывало Рэтчета: оптограни нахмурились, голубая оптика сузилась, манипуляторы напряглись.       — Чего ты добиваешься от меня, Микаэла? — взъелся Рэтчет, начиная терять терпение, которого и без того не хватало.       — Ну не знаю… — нарочито медленно начала Микаэла, копаясь в проводах Дрифта. — Ты обиделся?       Оптограни Рэтчета стремительно взлетели из-за удивления. Какого Юникрона она говорит? Обиделся?! Он, Рэтчет, функционирующий на протяжении множества ворн, обиделся?       — Переохладилась? — съязвил Рэтчет, заканчивая с операцией.       — Ха, ха, очень смешно, — закатила глаза Микаэла. — А если серьёзно? Имей ввиду, я не отстану.       — Не сомневаюсь, — сквозь денты бросил Рэтчет, подавив усталый вздох. — Поразительная и до крайности губительная целеустремлённость.       Рэтчет пожелал оставить при себе, что это качество было одной из лучших черт Микаэлы, на которые обратил внимание Рэтчет при их знакомстве и последующей плечо к плечу работе. Как говорят люди: «Вижу цель — не вижу препятствий». Рэтчет уважал настойчивость и даже упрямство — правда до того момента, когда уже ему самому начинали перечить.       — За что ты меня любишь и ценишь, — самодовольно заявила Микаэла, приподняв одну бровь. — Но ты ещё не готов это признать вслух.       Знала бы сама Микаэла насколько она была права. За почти полтора года совместной работы в NEST Рэтчет успел привязаться к Бэйнс больше, чем сам мог осознать. Это пугало и нервировало… Но хуже всего — заставляло думать о чём-то новом, прочно укоренившемся на подкорке процессора и не желавшего раствориться.       — Ты о ней заботишься, Док, — как-то сказал Джаз, хлопнув недоумённого Рэтчета по плечевому сегменту.       Рэтчет не мог заботиться. Это не входило в его характер.       — Никогда, — косвенно подтвердил правдивость фразы Рэтчет.       Возможно, когда-нибудь они поговорят откровенно, хотя для Рэтчета это было бы равносильно самодезактивации. *** *** ***       Переехав на новую базу в г. Вашингтон, округ Колумбия, всего неделю назад, в NESTе продолжал творится настоящий хаос. Мало того, что численность членов команды урезали почти наполовину (это затронуло солдат), тогда как медицинский состав был сокращён практически полностью. Новые кадры врачей назначали сверху, причём потенциальных кандидатов проверяли очень тщательно, но Лина сомневалась, что предатель, затаившейся гадюкой в их штабе, работает напрямую с десептиконами. Леннокс как-то сказал, что не исключает существование целой сети десептиконских крыс, наводнивших не только сам NEST, но и национальную разведку, ЦРУ, ФБР и т.д.       — Уж слишком эти шлаковые сволочи осведомлены положением наших дел, — Лине вспомнились слова главы разведки Джаза, который в последнее время часто ходил слишком серьёзным, что было непривычным для шебутного лейтенанта.       Вашингтонская база располагала более вместительными ангарами, обширным полем для ежедневных тренировок личного состава, даже прилагался уютный выход к реке, где уже успел распугать всех птиц Хаунд. Нынешний штаб находился на окраине Вашингтона, которая была специально огорожена от глаз любопытных. Гордые лесистые холмы, раскинувшиеся вокруг, тесно соседствовали с не менее мощной рекой. Высокие могучие деревья защищали базу NEST от пронизывающих ветров, особенно по сравнению с Калифорнией, где сильные порывы ветра уже вошли в рутину. Избавившись от ветра, команду настиг плотный туман, стойко державшийся на протяжении последних дней и терроризировавший отряд.       Например, только вчера Скидс и Мадфлэп случайно (или специально, как предполагала Лина) с разбегу врезались в Кроссхэйрза, прогуливающегося по внешней территории военного лагеря. Жертва инцидента была максимально недовольна и поэтому, схватив за шиворот ржущих и вовремя не почуявших опасность близнецов, выбросил обоих в ледяной водоём.       Также Лине, наконец-то, выделили личный кабинет: удобный, симпатичный и практичный, но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Полковник Леннокс, её непосредственный начальник и друг по совместительству, сам максимально загруженный, свалил на Блэк проследить за адаптацией нового медперсонала. Всё бы ничего, но в медблоке творится такой кавардак, что атмосфера походила больше на больницу для душевно больных.       У Лины уже глаз дёргался, особенно из-за новых санитаров, которые буквально два дня назад устроили битву под Ватерлоо в одном из коридоров, сражаясь с носилками в руках и крича на индейский манер. Или же Сайдсвайп, отыскавший где-то дикобраза, засунул бедное животное через окно в кабинет кардиолога, прибывшего только пару часов назад. Несчастный так испугался, когда в тёмном кабинете увидел дикобраза, что чуть из окна не выпрыгнул со второго этажа.       Погрязнув в рабочих обязанностях, Блэк почти забыла о существовании своего обещания по поводу Нокаута и его вливания в коллектив. Автоботов Лина в последнее время видела исключительно издалека. Поэтому скверный характер Нокаута лёг на плечи Джаза, таскающего медика почти везде за собой.       — Можно или это будет лишним?… — тихо у самой себя спросила Лина, сжимая в руке свой ноутбук.       Стоя перед личным отсеком Оптимуса, Лина впервые не решалась постучать. Фактически, Прайм позволил ей заполнять документы у него в отсеке только из-за того, что Лина не имела собственного кабинета. Теперь у Блэк был кабинет, но… Лина так привыкла коротать вечера с заполнением ненавистной ей документации в уютной компании Оптимуса, что и подумать вернуться к одинокому времяпровождению было за гранью. Как же сильно Лина не выносила неопределённость и неловкость, чёрт возьми.       — Твоё присутствие, Лина, не мешает моей работе, — за спиной Блэк раздался спокойный голос Оптимуса.       — Чёрт побери, Оптимус! — вырвалось ругательство у Лины, которая едва не выронила собственный ноутбук.       Резко обернувшись, Лина едва не подпрыгнула из-за неожиданности. Сердце Блэк, на мгновение замерев, от испуга застучало быстрее. Как может почти десятиметровый робот подкрасться так незаметно, что инфаркт можно схватить? Каким образом Лина ничего не заметила?       — Приношу свои извинения, — с мягкостью ответил Оптимус, внимательно оглядывая Лину. — Я не хотел тебя пугать.       — Напоминает наши первые встречи, когда ты также подкрадывался ко мне со спины, — чуть улыбнувшись, вспомнила Лина.       — Я не… подкрадывался, — безэмоционально возразил Оптимус, чуть сузив оптику. — Ты была слишком увлечена своими мыслями, не обращая должного внимания на внешний мир.       Что-то необычное почти незаметно проскользнуло в голосе Оптимуса. Если бы Лина не проводила с Праймом достаточное количество времени, то ничего бы не заметила. Оптимус звучал… оскорблённо? Да быть не могло! Хотя… почему бы и нет? Реально обиделся?       — «Не обращая должного внимания»? — воспользовавшись ситуацией, подразнила Лина, медленно постукивая пальцами по крышке ноутбука. — А может кто-то был немного параноиком в первые дни?       — Возможно, кое-кто предоставил логичный повод для данного поведения, — с едва уловимой теплотой парировал Оптимус, чуть наклонив шлем вправо.       Блэк обнаружила, что разговоров с Праймом ей очень не хватало.       — А можно вы вдвоём пойдёте флиртовать в другое место? Аж воротит смотреть на ваши заигрывания, — поморщившись, кисло заявил Нокаут, только покинувший медотсек.       Лина и Оптимус одновременно обернулись за голос говорившего. Скрестив манипуляторы на груди, Нокаут, стоя у автоботского медкабинета, презрительно, но с толикой насмешки смотрел на Прайма и Блэк.       — «Заигрывания»? — чуть приподняв одну бровь, переспросила Лина, фыркнув. — Открой Google и разузнай точное значение слова, Нокаут, прежде чем его использовать… Я понимаю, что в наших земных фильмах, которые ты обожаешь, мелькает разная лексика, но никогда бы не подумала, что ты, Нокаут, начнёшь бросаться малознакомыми понятиями вслепую.       Заигрывания? Флиртовать? Что ещё за бред? Судя по обвинениям, Нокаут уже успел проникнуться тематикой слухов, гуляющих по базе.       — Неужели сплетни лгут? — Нокаут, усмехнувшись, продолжил. — Вы, двое, что между вами? Реально роман?… Смотритесь неплохо, хоть и странно… Я, конечно, знал, что у Прайма особенная чувствительность по отношению к людям, но не настолько…       Теперь Лина полностью понимала, почему многие автоботы желали пару раз треснуть Нокаута, особенно по его самодовольному фейсплейсту. Теперь Блэк тоже хотела кое-кому дать подзатыльник.       — Нокаут, существует ответственность за свои поступки и слова. Прежде чем решишь продолжить выдавать домыслы за правду, подумай о последствиях, — ледяным тоном ответил Оптимус, который уже успел растерять оттенок былого юмора, но в его голосе явно звучала скрытная угроза. — Поразмыслить над своим неподобающим поведением ты сможешь, очищая грязь в ещё не прошедших уборку отсеках.       Довольную ухмылку Нокаута словно сдуло, а у Лины наоборот улучшилось настроение. Расправив плечи, Лина с удовольствием смотрела на безрадостного товарища.       — Думаю, тебе нужно зайти к Рэтчету и спросить у него, где лежит всё необходимое, — деланно деловым тоном сообщила Лина, чуть наклонив голову влево.       — Иногда, Нокаут, нужно держать глоссу за дентами, — выглянул из медотсека автоботов Джаз, театрально философски задумавшись.       — Поразительно слышать это от тебя, Джаз, — не удержалась от колкости Лина. — Ты и следить за собственным языком — совершенно разные вещи.       — Джаз, спустя ворны, наконец-то, вышел из состояния спарка? Замедление деятельности процессора в столь молодом возрасте — печально, что сказать, — подключился Нокаут, высокомерно цокнув.       — Нокаут, ты уже получил своё задание, — Оптимус, без интереса наблюдая за перепалкой, перевёл холодный взгляд на Нокаута. — Однако, как я заметил, у тебя остались силы на поддержание пустых разговоров, значит, обычной уборки будет недостаточно… Нокаут, под строгим контролем Сайдсвайпа проверишь систему безопасности базы. Вручную. Без помощи кого-либо, включая Джаза.       Услышав строгий командирский тон Прайма, Лина поняла, что шутки закончились. Даже Джаз больше не веселился. Поражённо моргнув и словно потеряв дар речи, Нокаут осознал, что перегнул, и больше не плевался ядом.       — Но Оптимус… — начал было Нокаут, пытаясь оспорить приказ.       — Я тебя слушаю, Нокаут, — ответил Прайм сдержанно, но в воздухе буквально чувствовалось, что Нокауту лучше промолчать.       Лина напряжённо переглянулась с Джазом, который тоже надеялся, что Нокаут не станет продолжать. Переспорить Оптимуса? Ну, удачи. Несмотря на то, что Прайм ценил и уважал мнения своих товарищей по команде, Оптимус не станет терпеть чего-либо неуважительного ни в свою сторону, ни в адрес кого-то. Даже Джаз не решался высказываться так пренебрежительно.       — Ничего, — наткнувшись на ледяной взгляд Прайма, Нокаут резко замолчал, щёлкнув челюстью.       Хоть иногда Нокаут сохранял остатки благоразумия.       — И поскольку ты очень заинтересован в отношениях некоторых членов отряда, — произнёс Оптимус, сделав акцент на последних словах, — то, думаю, тебе стоит уделить бо́льшее внимание собственной адаптации в коллективе. Начнёшь с извинений, Нокаут.       Нокаут отшатнулся так резко, будто его огрели по шлему чем-то тяжёлым. Насколько знала Лина, Нокаут скорее полировку себе испортит собственноручно, чем заикнётся об извинениях. Джаз, из-за всех сил пряча довольную улыбку, переводил весёлый взгляд с Нокаута на Оптимуса и обратно.       — Итак? — подтолкнул Оптимус, чуть сузив оптику.       — Я… — Нокаут дёрнулся, словно едва мог что-то сказать, — вам… приношу… Юникрон вас раздери, свои… извинения.       — По поводу? — настаивал Оптимус, не меняя тона.       Лина мельком глянула на Прайма. Внешне Оптимус держался привычно спокойно, но Блэк была готова дать голову на отсечение, что Прайм испытывал некоторое удовольствие, справедливо ставя Нокаута на место.       — За неверные и… крайне оскорбительные предположения, — с отвращением к собственным словам пояснил Нокаут, прикладывая усилия, чтобы говорить, и бросил уничтожающий взгляд на Джаза. — И за комментарий в твою сторону.       Нокаут и извинения — несовместимые вещи в принципе, как считала Лина. Но устроенная Праймом практика будет полезна для Нокаута, хотя у последнего было такое выражение фейсплейста, словно Нокаут отравился и умирает.       — Хорошо. Также, Нокаут, к концу орна (день — примечание автора) на моём столе должен лежать отчёт о проделанной работе. В письменной форме, — приказал Оптимус. — Теперь можешь идти, Нокаут. Джаз, отведи Нокаута к Сайдсвайпу.       — Пойдём, униженный и оскорблённый, — хохотнул Джаз, по-дружески хлопнув Нокаута по плечу.       Нокаут, недовольно сбросив со своего плечевого сегмента манипулятор Джаза, направился к выходу из зала. Джаз, посмеиваясь, шёл рядом.       — Нужно же было такое ляпнуть перед Праймом, — весело комментировал Джаз, выходя из ангара вслед за Нокаутом.       — Если ты не передумала, Лина, предлагаю продолжить работу в моём отсеке, — проведя флеш-картой и автоматически открыв дверь, обратился Оптимус к Лине, пропуская её вперёд.       — Учитывая, что слухи о нас двоих который месяц подряд входят в топ-3 на базе, то да, лучше больше не давать повода остальным, — согласилась Лина, проходя вглубь кабинета.       Дизайн не потерпел каких-либо весомых изменений. Серые стены, чуть мрачновато и ничего лишнего. Из небольшого размера окна был виден моросящий дождь, с самого утра нависший над штабом.       — Ты можешь приходить ко мне в любое время. Наличие твоего кабинета не влияет на наши взаимоотношения, — ровно сказал Оптимус, чьи едва слышные шаги почти не издавали шума.       — Знаешь, Оптимус, я уверена, что ты получил удовольствие от того, что отчитывал Нокаута, — не скрывая улыбки, заметила Лина и добавила. — Спасибо за приглашение.       Лина ненавидела неловкость. Блэк, будучи всегда достаточно прямолинейной, предпочитала решать проблемы, а не бежать от них. «Спорно», — с явной иронией прозвучал внутренний голос. «Ладно, от большинства неприятностей», — мысленно поправила саму себя Лина. Иногда Блэк ненавидела себя.       — Нокаут считает милосердие слабостью, что ошибочно, — вежливо пояснил Оптимус, сцепив манипуляторы за спиной. — Жестокость и неумение прощать разрушают психику, но его искра не до конца потеряна, что является важным. Нокаут, несмотря на все его проступки и преступления, не утратил способности делать правильный выбор, даже если это противоречит его ценностям.       Лина задумчиво пожала плечами. Месть — основной мотив Нокаута, однако Лина сомневалась, что не существовало других факторов. Как давно заметила Блэк, Оптимус привык видеть в окружающих что-то бо́льшее. Возможно то, что сами люди или трансформеры в себе ещё не видели, словно они сами способны на лучшее.       — У нас есть выражение «Время покажет» для такого, — поразмыслив, проговорила Лина и, немного абстрагировавшись от диалога, спросила с искренним любопытством. — Тебя не задевают слухи, Оптимус?       Лина помнила минувший пару недель разговор по этому поводу. Только тогда Оптимус сам поинтересовался мнением Лины, которая заявила, что сплетни её не волнуют, хотя старалась скрыть личное раздражение.       — Окружающие верят сплетням быстрее, чем правде. Потому что правда требует доказательств, а сплетне достаточно быть… интересной, — проговорил Оптимус и в его окулярах мелькнуло что-то нечитаемое на мгновение.       Лина, если бы не положила свой ноутбук на стол ранее, обязательно бы выронила его. Интересной? Оптимус серьёзно сказал это? Может Лина простудилась на холоде по причине которого и слышится всякое?       — Интересной? Ты, должно быть, шутишь, — неверяще переспросила Блэк, скрестив руки на груди. — Из всего многообразия прилагательных ты выбрал именно это слово?       — Члены команды NEST тесно сотрудничают в постоянном режиме и проживают на одной территории. Тем самым, личные границы каждого стираются, а конфликты и чьи-то домыслы становятся достоянием общественности, — пояснил Оптимус, не разрывая зрительного контакта. — Даже если не имеют логичного обоснования, однако…       Оптимус словно взвешивал уместность дальнейших слов. Однако?… Честно говоря, Лина поражалась всё больше.       — …В нашем случае основания есть?… — осторожно предположила Лина, чуть нахмурившись, и, желая разрядить обстановку, отшутилась. — Не верится, что мы говорим об этом.       — Недосказанность рождает недопонимание, — открыв датапад, заметил Оптимус, чуть усмехнувшись. — Слухи не обладают психологической силой, если мы не позволяем им оказывать влияние на нас.       Умело отвертелся от точного ответа, но Лина не хотела уступать. Слово «если» повисло в воздухе. Тем более, Прайм прямо не ответил на вопрос по поводу оснований сплетен.       — Это не то, о чём я спросила, — хмыкнула Лина, разведя руками. — Если, Оптимус? Например, несмотря на то, что я говорю и пытаюсь убедить саму себя, что мне всё равно, мне неприятно это слушать… Хотя изначально воспринимала всё как шутку. Одно дело, когда Джаз или кто-то из друзей что-то говорит по этому поводу, но совсем другое, когда безобидная шутка обрастает такими подробностями, что становится, чёрт побери, противно… И я не могу как-то отреагировать, чтобы перестали судачить. Это лишь подогреет интерес… Раздражает, что ничего не можешь сделать.       Выложила Лина, заломав пальцы. Блэк никого не посвящала в свои переживания, а с Оптимусом словно была какая-то постоянная откровенность… Причём, взаимная.       — В этом и кроется проблема, Лина, — мрачно отозвался Прайм. — В данном контексте ситуация обострится, если мы примем какие-то меры по противодействию. Лучшее, что мы можем сделать, — это не реагировать… За многие ворны я перестал обращать внимание на домыслы различного характера, витающие среди членов команды… Мои решения как лидера подвергали сомнениям, критике и иногда отказом выполнения приказов… За прожитые столетия я научился фильтровать информационный шум, отделяя полезное от ненужного… Однако, ныне ситуация иная. Меня беспокоит, когда мои близкие попадают под перекрёстный огонь.       Оптимус, задумавшись, молчал некоторое время. Недосказанность мысли висела в воздухе.       Близкие? Выражение лица Лины чуть смягчилось, и в груди раскрылось какое-то тёплое чувство тихой, едва уловимой привязанности… Пока даже не совсем понятной самой Лине. Это не было похоже на дружеские взаимоотношения с Джазом, или, чёрт возьми, с Нокаутом, с которым Блэк перебрасывалась колкостями на каждой встрече.       — Вынужден признаться, но слухи о «романтической связи» между нами — одна из самых креативных вещей за последнее время, — с толикой иронии сказал Оптимус, словно жалея о своих предыдущих словах. — Энтузиазм Джаза в подобных вопросах не знает границ.       — Только ему это не говори, Оптимус, — ворчливо ответила Лина, открыв ноутбук. — А то совсем совесть потеряет… Если она, конечно, имеется, в чём я сильно сомневаюсь.       «Меня беспокоит, когда мои близкие попадают под перекрёстный огонь» — Лина не удержалась от лёгкой улыбки. Блэк была готова признать, что уже давно, сама того не осознавая, прикипела к Прайму.       — Спасибо, Оптимус. Ты тоже очень дорог для меня, — подтвердила Лина.