No time to die

Январь 2010 г.

База NEST, г. Вашингтон,

округ Колумбия, США

      — Ироды кривобамперные! — словно сумасшедший, вопил Мираж на всю округу, цепляясь из-за всех сил в электрический столб. — Не пойду! Я не хочу умирать! Я не хочу в оффлайн! Я слишком молод и прекрасен для этого!… Сайдсвайп, друг мой! Помоги! Я не хочу умирать!       Нокаут предлагал Джолту прострелить Миражу коленные шарниры, но помощничек Рэтчета решил всё уладить мирным путём. Автоботы. Пацифисты недобитые. Поэтому Нокаут, смекнув, всё быстренько скинул на Джолта, в данный момент пытающегося оторвать Миража от столба без повреждения для человеческой конструкции.       — Мираж! Это очень важная процедура, идём! — тянул Джолт за сервоприводы Миража.       Сам Нокаут предпочёл провести пару минут, отдыхая от обязанностей. Привалившись плечевым сегментом к ангару №1, где располагались люди, Нокаут с выражением смертной скуки на фейсплейсте наблюдал за разворачивающимся цирком. Вот и сердобольная публика подоспела на помощь Джолту.       — Мираж! Отцепись ты уже от столба! — прикрикнул на виновника торжества Джаз. — Иначе я собственными манипуляторами тебя оттуда скину!       О, на сцене театра теперь появился и до ужаса злой Первый лейтенант. По правде говоря, в последнее время Джаз ходил жутко чем-то недовольным, что, на взгляд Нокаута, было очень странно и нетипично для заместителя Прайма. Нокаут прекрасно знал, в чём дело: Джаз в компании Миража прочищал огромные электронные массивы данных, пытаясь понять откуда и как из NESTа происходит утечка информации. Прайм даже снял этих двух «будущих героев» со всех заданий вне базы, приказав найти предателя во что бы то ни стало. Атмосфера накалялась тем, что Джаз (старший по званию и глава разведки) и Мираж друг друга недолюбливали. Причина взаимного неприятия осталась для Нокаута неизвестной.       Нокаут даже бы предположил, что Мираж каким-то образом конкурировал с Джазом, что раздражало последнего. Несмотря на показательную безответственность и легкомысленность лейтенанта, Джаз очень умело втирался в доверие окружающих, тем самым оставаясь в курсе происходящего на базе. Нокаут же очень не любил, когда кто-то залезал ему в искру.       — Целься лучше ему в горло, Джаз! — ворчливо отозвался майор Эппс, который проводил тренировку с солдатами на улице. — Мираж, хорош уже орать! Надоел!       Нокаут посмел подумать, что только он успел оглохнуть. Как оказалось, Мираж своими воплями смог достать даже людей. Хоть что-то сделал полезное.       — Когда эти садисты перестанут калечить собственных пациентов, тогда и поговорим! — парировал Мираж, не желая сдаваться без боя.       — Каждый раз одно и то же… — раздражённо выдохнул Эппс, буравя Миража взглядом. — Как Прайма или Айронхайда нет на базе, так сразу детский сад начинается! Вот где их носит? А где Рэтчет вообще? За этот балаган хоть кто-то отвечать собирается?!       Как недавно заметил Нокаут, Прайм периодически отлучался с базы и зачастую в компании своего оружейника. Место и цель их поездок? Нокаута не посвящали. Всё, что было позволено делать Нокауту: заполнять мед.карты автоботов, которые после дотошно проверял Рэтчет. Нокаут, принятый в ряды автоботов, оставался чужаком.       — Скорее открывается дом для душевнобольных, — не удержался от колкости Нокаут, скрестив манипуляторы на груди.       — Нокаут, либо помогай, либо катись отсюда! — заткнул того Джаз и, заметив близнецов, прикрикнул. — Малышня, несём свои бамперы сюда! Для вас есть важное задание от партии.       Наблюдая за Мадфлэпом и Скидсом, заинтересованно подходящих к Джазу, мечтающему отыграться на Мираже, Нокаут обдумывал происходящее за последние дни. Периодические отлучки Прайма и его нелюдимого оружейника, срочный переезд NEST после ложного задания… А также Нокаут был наслышан о серьёзных разногласиях между Праймом и людьми, что тоже доставляло неприятности, особенно Нокауту. Если автоботы впадут в немилость, не сносить Нокауту шлема. Мегатрон прикончит его прежде, чем Нокаут сможет удрать. А автоботы не станут защищать своего нового союзничка.       — Спасите! — неожиданно заорал Мираж, которого за сервоприводы тянули Скидс и Мадфлэп, пытаясь оторвать от несчастного столба. — Сайдсвайп! Где тебя квинтессоны носят?!       — Не придёт твой дружок, не надейся, — уперев манипуляторы в бока, довольно смотрел на шоу Джаз, который, внезапно встрепенувшись, получил срочное сообщение и стремительно исчез из видимости.       — Мираж, прекращай валять дурака! — начал терять терпение Джолт, пытающийся отцепить фаланги Миража от столба.       Одним из достоинств нахождения Нокаута в команде автоботов была атмосфера: здесь постоянно что-то взрывалось, ломалось, двигалось. Совершенно не похоже на одинокую обитель Нокаута в последние месяцы. В NESTе била ключом жизнь.       — Иногда у меня складывается такое ощущение, что Рэтчет режет своих пациентов на медосмотре, — насмешливо фыркнула Блэк, неожиданно выйдя из ангара и встав рядом с Нокаутом. — Привет.       Явилась. Джаз и Блэк больше всех старались наладить контакт с Нокаутом, тогда как он сам желал сбежать при первой же возможности. Нокаут не терпел нежностей.       — Вы бы держали дистанцию, старший лейтенант, а то Ваш верный охранник в лице Прайма сейчас начнёт бить тревогу, — с издевательской вежливостью проговорил Нокаут, на всякий случай обернувшись и никого не заметив.       Разумеется, Нокаут не забыл прошлый унизительный прецедент. Это было немыслимо! Чтобы он, Нокаут, максимально дорожащий собственной гордостью, извинялся перед кем-либо? Особенно перед человеком? Никогда! Вернее, никогда больше.       — Жизнь тебя ничему не учит, Нокаут. Будешь продолжать проверять нервы Оптимуса на прочность — расплата не заставит себя долго ждать, — ни капли не смутившись, бросила Лина и хмыкнула. — Как в прошлый раз. Думаю, ты насладился уборкой и составлением отчёта.       Раздражение стремительно начало подниматься в искре Нокаута. Ладно автоботы, но чтобы жалкий обычный человек прошёлся по гордости Нокаута?       — Прайма здесь нет, Блэк. Прихлопну — и глазом не успеешь моргнуть, человек, — угрожающе ответил Нокаут, буравя Блэк взглядом, но не переходя к действиям.       Блэк не выглядела напуганной, хотя настороженность чувствовалась.       — Во-первых, за нападение на кого-либо из людей тебя пристрелят на месте, Нокаут, — парировала Лина, нарочито спокойно загибая пальцы. — Во-вторых, несмотря на твоё показательно равнодушное поведение, ты хочешь влиться в коллектив… Наверное. Доверие и защита автоботов — всё для тебя.       Нокаут ни за что не признается, что Блэк была права.       — Блэк, если думаешь, что можешь снова вывести меня на слезливый разговор, не надейся, — фыркнул Нокаут, бросив на Лину презрительный взгляд.       Прошлая внеплановая беседа о взаимной потере друзей всплыла в процессоре Нокаута. Тогда, в Финляндии, когда Блэк вместе с бессознательным Джазом были заточены у десептиконов, у Нокаута случился момент слабости, который, как Нокаут уверял самого себя, больше никогда не повторится. Ни при каких обстоятельствах. Это было огромной ошибкой, просчётом…       — Ошибаешься, Нокаут, — не согласилась Лина. — Я не собираюсь больше так бездарно тратить своё время. Один раз я уже попробовала. Хватит. Теперь, если уже тебе нужна какая-то откровенность, ты будешь самостоятельно пытаться строить с кем-то диалог… Я, лишь так, беседу поддерживаю, пока жду Роберта, который вообще не спешит.       Окончание реплики Блэк адресовала не в адрес Нокаута, поэтому сказала чуть громче, чтобы её слышал Эппс, следящий за солдатами, бегущих по плацу, расчищенному от снега и льда этим утром. Эппс, встрепенувшийся, виновато помахал рукой и показал вверх пять пальцев.       — Засекаю пять минут, — кивнула Лина, переведя стрелку на часах.       — Не-е-е-ет! Я не хочу-у-у в дезактив! — орал Мираж, про которого Нокаут уже успешно забыл. — Да отцепись же ты!       — Ай! — на пару метров в сторону отлетел Скидс, которого сервоприводом лягнул Мираж в фейсплейст. — Мой окуляр!       — Помочь не хочешь? — чуть поморщившись, спросила Лина, увидев как резко вдаль отбросило одного из близнецов.       — В нанесении тяжких телесных? — острил Нокаут, уголки губ которого чуть приподнялись об одной только мысли о насилии. — С величайшим удовольствием, но, увы, мне не позволят. Сия опция доступна только автоботам.       Уж больно хорошо младшие автоботы мутузили друг друга. Брейкдауну бы понравилось. Нокаут мигом отогнал эти мысли.       — А ну отвали от моего брата! — воинственно завопил Мадфлэп, отпустив ногу Миража и кинувшись его колотить. — Только я могу его мутузить!       — Во имя Праймуса, кто-нибудь спасите меня от этого бешеного! — Мираж отцепился от столба и стал отбивать атаки Мадфлэпа.       Нокаут жалел, что не захватил с собой сверхзаряженный энергон для просмотра столь динамичного боевика.       — Вам миллионы лет, народ! А ведёте себя как дети, не поделившие конфеты! — не сдержался Эппс, махнув на драчунов рукой и, подняв голову к небу, с надеждой в голосе пробормотал. — Господи, прошу тебя создать молнию, дабы ударить ею этих двух безмозглых баранов…       — Стойте! Прекратите! Мираж! Мадфлэп! Давайте сохранять споко… — пытался прекратить потасовку совершенно растерянный Джолт и пробовал оттянуть Миража за плечи, но сам же и получил по фейсплейсту. — А-а-а-а!       Джолт мгновенно отлетел в сторону и, протаранив собой несколько деревьев, приземлился с громким хлопком прямо на тонкий лёд, сковавший реку. Мираж и Мадфлэп немедленно прекратили драку, отскочив друг от друга и шокировано посмотрев на Джолта, валяющегося без сознания в ледяной воде.       — Шлак тебя подери, Мираж! — воскликнул Мадфлэп и испуганно заозирался по сторонам. — Если Рэтчет это увидит…       — Их головы с плеч полетят быстрее, чем они успеют сказать что-нибудь в своё оправдание, — растянув губы в довольной улыбке, заявил Нокаут.       — И твоя голова тоже, Нокаут, — с иронией заметила Лина, чуть наклонив голову вправо. — Скорее всего, Рэтчет поручил задание привести Миража в медотсек не только Джолту, но и тебе… Поэтому, я бы на твоём месте не радовалась. Гнева Рэтчета здесь бояться побольше Мегатрона.       Окуляры Нокаута слегка расширились, комично округлившись. Если Нокаут в считанные клики (секунды — примечание автора) не придумает себе более-менее логичную отмазку, не сносить ему шлема. Мегатрон в ярости был страшен, мягко говоря. Про вспыльчивый характер Рэтчета Нокаут был хорошо наслышан.       — Сиамские близнецы, вы сервоприводами примёрзли к земле? — возмущённо спросил Нокаут, обращаясь к замершим Миражу и Мадфлэпу. — Вытаскивайте из воды своего мистера «давайте жить дружно»!       Мираж и Мадфлэп, словно активировавшись, живо бросились к водоёму, помогая подняться Джолту, ранее практически отправленного в нокаут.       — Ты виноват! — испуганно воскликнул Мадфлэп, мигом переложив вину на товарища. — Нам Док бошки оторвёт!       — Не заткнёшься — окуляры повыкалываю! — пригрозив, резко огрызнулся Мираж, ловко поднимая полубессознательного Джолта на ноги. — Джолт, активируйся… Давай же, друг мой…       Джолт почти находился в отключке и не отзывался на голос.       — Тащите его в ангар! Да поживее! — приказал Нокаут, раздражённо сверля взглядом виновников и жертву произошедшего. — Инсектиконы пустоголовые.       — Не переживай, — спокойно ответила Лина, растирая замёршие ладони и мельком глянув на тонкие наручные часы, — у нас и не такое случалось… Всё будет нормально. Рэтчет скорее на Миража и Мадфлэпа кинется, чем на тебя.       С какого-то момента Блэк решила заделаться для Нокаута личным психологом. Нокаута сие положение вещей уже прилично доканало. Пора поставить навязчивого человека на место.       — Я не нуждаюсь в сеансе психологической помощи, — холодно бросил Нокаут, недоброжелательно смерив взглядом Блэк, и, желая до чего-то докопаться, с насмешкой добавил. — Часы получила в подарок к минувшему человеческому празднику?… Как там его?… Ах да, Рождество. Я даже не сомневаюсь от кого этот подарок.       — В подарок? — недоумённо спросила старший лейтенант Блэк, развернувшись к Нокауту вполоборота. — Эти часы со мной уже лет пять… Но при нашей первой встрече их не было: соскользнули, когда Старскрим пытался меня убить. Потом часы мне вернули.       Немного не то, что хотел услышать Нокаут. Однако, утерянную сентиментальную безделушку Блэк вернули в целости и сохранности. Нокауту было за что зацепиться.       — Какая галантность, — фыркнул он. — Насколько крепкой должна быть привязанность, чтобы ради столь незначительной вещицы, обшарить весь лес, подбитый боями.       Блэк с толикой раздражения выдохнула, ущипнув себя за переносицу. Выпрямившись, Блэк продолжила, словно желая закончить разговор поскорее.       — Нокаут, тебе не хватило одного выговора? Не лезь туда, куда не нужно, особенно, если это тебя не касается, — с некоторой строгостью и усталостью в голосе спросила Лина. — И мой тебе совет: никогда не ставь под вопрос авторитет Прайма. Также не нужно путать милосердие с вседозволенностью.       — Во-первых, про Прайма я ни слова не сказал, — хмыкнул Нокаут и с желчью добавил. — Во-вторых, весьма лицемерно с твоей стороны давать советы, которые ты сама игнорируешь.       Бросив сердитый взгляд, Блэк мрачно закатила глаза, но воздержалась от комментариев. Нокаут торжествовал.       — И будь бы на твоём месте, я бы проверил устройство на предмет GPS-трекера, — неожиданно даже для самого себя дал совет Нокаут. — Прайм помешан на безопасности.       Нокаут не знал, зачем он это сказал. Вырвалось, пожалуй.       — По-моему, тебе пора идти, Нокаут, — спокойно ответила Лина, голос которой отдавал неприкрытым холодом. — Видимо, ты свои аудиосенсоры отморозил, поскольку говоришь такие глупости.       Одной проблемой меньше. Человек теперь точно отстанет.       — Правда всегда нелицеприятна, Блэк, — бросил Нокаут вслед уходящей Лине, — а я всегда прав.       Эппс, передавший командование одному из старших солдат, чуть было не грохнулся по пути, подскользнувшись.       — Чёрт побери! Что за день сегодня такой?!       «Ужасный. Впрочем, как и всегда», — мысленно ответил Нокаут, удаляясь в медблок. *** *** ***

Январь 2010 г.

Штат Нью-Йорк, США

      Потонувшую в ночи, безлюдную трассу освещали яркие фары, свет которых храбро пытался пробиться сквозь ширму непрекращающегося снегопада, застилающего всё. Непривычно светлый для полуночи небосвод был разбавлен мягкими оттенками серых одиноких облаков. Агрессивно подгоняя снежные хлопья, ревел ветер, ударяя по кабине.       Находясь на полпути к Нью-Йорку, Оптимус должен был через несколько часов забрать один из артефактов автоботов, который люди согласились вернуть после минувшего фиаско системы безопасности базы NEST в Калифорнии. Внеземная технология была спрятана под семью печатями на одном из наиболее охраняемых объектов Щ.И.Та, который и являлся точкой назначения текущей поездки.       Устало прислонившись тёплым лбом к холодному окну, непривычно неразговорчивая Лина составляла компанию Оптимусу в качестве «водителя», чтобы избежать внимания лишних глаз на дороге. Пальцы Блэк рассеянно и немного лениво теребили тонкие наручные часы, казавшиеся спокойными, её глаза неотрывно смотрели словно сквозь темноту, накрывшую окружающий мир. Лина словно обдумывала что-то очень беспокоющее её и не могла найти решение своей проблемы, что тяготило.       — Оптимус, — неожиданно отстранённо обратилась Лина, прервав последние два с половиной часа взаимного молчания. — Ты когда-нибудь совершал что-либо вопреки закону и моральным принципам, просто… зная, что так нужно поступить?       Воцарилась тишина, прерываемая лишь завываниями ледяного ветра за окном. К сожалению, у Оптимуса не находилось отрицательного ответа.       — Неоднократно, — с едва прикрытым сожалением в голосе ответил Оптимус. Свет его фар померк на мгновение. — Некоторые решения, принятые мной, никогда не смогут найти себе оправдания… Со стратегической стороны приказы были необходимы, но они являлись грубейшим нарушением морали. Как говорят в вашей культуре, Лина, этот «крест» я буду нести до самого конца актива…       Оптимус молчал некоторое время и Лина тоже не решалась что-то сказать. Военные преступления, которые находились на совести автоботов, вряд ли когда-нибудь смогут смыть с себя энергон.       — Ты хотела спросить нечто иное, Лина, — внезапно продолжил Оптимус, на этот раз без эмоциональной составляющей. — Я предполагал, что взаимное доверие и честность — основа наших взаимоотношений.       — Я пытаюсь, так сказать… морально подготовиться к этому, но вопрос настолько невежливый и даже оскорбительный, что мне самой неудобно, — нахмурившись, призналась Лина, скрестив руки на груди.       — Недосказанность отдаляет души… или искры друг от друга и усиливает страхи, — мягко возразил Оптимус, аккуратно подталкивая Лину открыться.       Блэк тяжело вздохнула, словно готовясь к тяжёлому разговору. Брови слегка нахмурены, кончики пальцев неосознанно постукивают по колену, челюсти сжаты, плечи опущены.       — Помнишь часы, которые ты мне вернул?       — Конечно, — подтвердил Оптимус.       — Хорошо… Ты их не вскрывал? Может, они были сломаны, поэтому требовалось небольшой ремонт извне? — осторожно спросила Лина, жалея, что не видит фейсплейст Оптимуса.       Желая узнать ответ, Лина чуть наклонила корпус вперёд, сложив руки на коленях. Ремень безопасности немного натянулся, шипяще скользя по свитеру Блэк. Её зимняя куртка была давно сброшена на соседнее сидение.       — Твои наручные часы сохранили свою целостность, Лина. Не было оснований для вмешательства в систему их работы, — спокойно сказал Оптимус и сухо продолжил. — У тебя очень странные представления об унизительных вопросах, Лина.       Лина, слабо улыбнувшись, кивнула в знак согласия и снова перевела взгляд на пейзаж за окном. Однако, как заметил Оптимус, её тревожный взгляд не исчез.       Одновременно следя за дорогой, Оптимус внимательно наблюдал и за Линой, фиксируя малейшие внешние изменения её поведения. Прайм не верил в внезапное появление столь своеобразной темы для разговора. Также Оптимуса очень настораживала необщительность Лины в течение всего пути. Обычно Блэк любила пораспрашивать Оптимуса о чём-либо, иногда об абсолютно абсурдных и невообразимых вещах, желая смутить Прайма. В некоторых случаях Блэк удавалось это провернуть.       Блэк несколько минут до начала диалога протирала часы, сейчас же просто скрестила руки и, деланно расслабившись, что-то разглядывала за окном, где царила кромешная тьма. Учащённый сердечный ритм, напряжённые плечи, складка меж бровей, — внешние и внутренние показатели Лины выдали её.       — Правда всегда предпочтительнее лжи, Лина, — настаивал Оптимус.       — Я подбираю слова, Оптимус, — оторвавшись от созерцания вида, с горечью сказала Лина, резко выдохнув и на мгновение спрятав лицо в ладонях, словно желая скрыться от всех. — Это трудно объяснить. Звучать будет так, словно я тебе не доверяю… Хотя я даже в самой себе сомневаюсь… Я хочу объяснить причину своего поведения, Оптимус.       Последние слова отдавали сильной растерянностью и даже некоторой степенью отчаяния. Пульс Лины живо подпрыгнул. Блэк резко выдохнула, словно больше не могла справляться с неутешительными мыслями.       — Сегодня я разговаривала с Нокаутом и он мимоходом… эм… обронил, что ты мог встроить GPS-трейкер в мои часы… Чёрт побери!       На мгновение фары резко погасли и Оптимус внезапно, неожиданно для себя самого, резко остановился. Лину на мгновение круто подбросило вперёд, но ремень безопасности стремительно вернул её обратно. Растерянность сменилась шоком и даже испугом. Сердечный ритм Лины снова ускорился, грудь тревожно вздымалась, глаза были чуть прищуренны, словно Лина ждала… нападения?       Оптимус почувствовал укол сожаления. Прайм не хотел и не должен был так сильно её пугать, особенно в контексте настолько напряжённого разговора.       Окружающий мир за пределами салона автомобиля погрузился в непроглядную тьму. Оптимус пока не ехал дальше, намереваясь в спокойной обстановке прояснить обговорить произошедшее.       — Ты обвиняешь меня в этом, — холодно заключил Прайм.       Прайм чувствовал огромное разочарование и, боясь признаться самому себе, каплю гнева. Оптимус ожидал услышать самое разное, даже удивительное, но никак не обвинение в шпионаже и незаконном вмешательстве в частную жизнь. Казалось, что выстроенное за несколько месяцев доверие сейчас нещадно трещало по швам, катясь в тартарары. Пройдя столь тернистый путь к благонадёжности, казалось максимальным разочарованием, что полностью Лина и Оптимус ещё не доверяют друг другу.       Оптимус никогда не делал поспешных выводов, не желая, как говорят люди, рубить с плеча. Лина очень настороженно ждала слов или действий Оптимуса. Не думала ли Лина, что Оптимус может навредить ей?…       — Приношу извинения за мою несдержанность, — невозмутимо нарушил молчание Прайм. — Этого больше не повторится. Я не хотел тебя пугать, Лина. Страх — последнее, чем я хочу руководствоваться.       Лина всё равно выглядила скованной.       — Знаю… — Лина слегка кивнула в знак понимания. — Мои слова, как я вижу, очень ранили тебя. Извини.       Оптимус не ответил.       — Всё это звучало странно и так неправильно, — Лина растерялась и сжала переносицу на несколько секунд, словно желая собраться, — это сложно… Я не могу объяснить. Я тебе доверяю, Оптимус… Очень сильно доверяю. Пожалуй, больше, чем кому-либо из команды…       Слова Лины звучали совершенно искренне. Возможно, не всё ещё было потеряно. Пропасть между ними, образовавшаяся минутой ранее, стала постепенно срастаться.       — Просто после лживого письма от нотариуса, потом похищения, после ещё утечка данных с NEST… Всё так навалилось, и я уже стала сомневаться в тех, в ком не должна… И стала параноиком, — горько хмыкнула Лина, пожав плечами. — Я доверяю тебе, иначе бы не стала поднимать эту тему… А Нокаут ведёт себя как обычно. Его предположение даже звучит абсурдно. Я просто пошла на поводу у страха… И испугалась того, кто… Неважно.       — Неважно что? — начал Оптимус, намереваясь выяснить всё до конца.       — Ты каждый раз появляешься из ниоткуда, Оптимус, словно вырастаешь из под земли, уж извини за выражение, — перебив, недовольно проворчала Лина, откинувшись на спинку кресла. — И подправлю, я тебя ни в чём не обвиняла. Просто пояснила причину моей тревоги и…       — Страха, — закончил за неё Оптимус, увидев кое-что ещё.       — …Да, — отведя глаза в сторону, подтвердила Лина.       Включив фары снова и продолжая ехать, Оптимус чуть мягче продолжил.       — Ты боишься, что является абсолютно логичным на фоне текущих событий, — неторопливо рассуждая, подвёл итог Прайм. — И всё, что тебе нужно на данный момент… это удостовериться, что ты можешь мне доверять… Ты можешь, Лина. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. И никогда этого не хотел.       Лина с облегчением выдохнула, прикрыв глаза на несколько секунд.       — Спасибо… — тихо ответила Лина, — и прости пожалуйста за всё сказанное. Звучало преотвратно.       В знак утешения Лина, недолго думая, аккуратно положила свою руку на руль и едва сжала его. Прохладные пальцы осторожно, чуть касаясь, обвились вокруг руля, будто в молчаливом жесте прощения. Лина не изменилась в лице, показывая сам образец спокойствия.       В отличие от Оптимуса. Столь личные, некорректные, интимные жесты очевидной привязанности были непривычны для Прайма. Неожиданный всплеск эмоций. Тепло ладони Лины словно просачивалось сквозь руль, параллельно и неведомо для неё самой переключая датчики Оптимуса на своё прикосновение. Обыкновенный человеческий знак поддержки показал эмоциональную уязвимость Оптимуса, совершенно не готового к такому. Это кричало о провале для опытного командира, привыкшего держать при себе все протоколы, отвечающие за эмоциональный контур.       На протяжении нескольких дней Оптимус снова и снова возвращался мыслями к тому дню, анализируя каждый момент случившегося. Это было неправильно, слишком откровенно и неуместно. Подобная несдержанность была преступлением со стороны Оптимуса. Эмоции, которых Прайм лишился по долгу службы, неожиданно прорвали привычную маску ледяного невозмутимости. «Меня беспокоит, когда мои близкие попадают под перекрёстный огонь» — Оптимус не имел никого морального права говорить эту фразу. Прайм, прежде всего, беспристрастный командир автоботов и один из лидеров войны. Эмоции должны были быть закрыты для Оптимуса. Та фраза словно вскрыла что-то глубоко личное, надёжно (как казалось самому Прайму) запрятанное в искре и очень уязвимое чувство привязанности.       Чрезмерная откровенность, защита, доверие, частота контакта, даже потребность в нём формировали эмоциональную связь. Возможно, даже близость. Обоюдное признание значимости друг друга — слабость, недоступная для Оптимуса, но глубоко и уверенно проникшая.       Оптимус замер, не зная, как правильно будет ответить: отторгнуть прикосновение или, что ещё невозможнее, принять его. Любое действие могло обернуться непоправимой катастрофой и повлечь за собой последствия.       — И я готова снова напомнить, что ты мне очень дорог мне, Оптимус. Я не забыла наш разговор, — убрала руку Лину, будто ничего не случилось.       — Извинения приняты, Лина, — тише, чем обычно, наконец сказал Оптимус.       — Рада это слышать, — слегка улыбнулась Лина и, заметно расслабившись, продолжила наблюдать за падающим снегом за окном.