Let it burn

Постепенно под кожанку заполз цепкий холод. Рокер поежился — сидеть на холодной земле никогда не бывает особенно приятно. Пацан притих, и даже больше не вздрагивал. Сердце екнуло по-новой. Неужели.? В голове теснились не терпящие промедления вопросы, которые Джонни должен был решить во что бы то ни стало. Во-первых — по-быстрому осмотреть «находку» и убедиться, что с ним все в порядке, не перепугав при этом еще больше. Во-вторых, найти родителей и дом парня. Судя по одежде, и, как ни странно, кроссовкам, мальчик отнюдь не хулиган с улиц, который поплатился за связи с дурной компанией. А хотя… Мало ли какая хрень в жизни случается. Все же, Сильверхэнд отчаянно надеялся, что поиск семьи мальчика окажется проще и быстрее. Дерьмо случается… Джонни вздохнул, что-то неразборчиво ворча. Паренек пошевелился. Рокер поднялся и протянул ребенку руку. Тот поколебавшись, принял крепкую и теплую металлическую ладонь и с ловкостью солдатика выпрямился. Ноги мальца закономерно запнулись одна о другую, грозя уронить ослабевшее тело. — Не падать, — крякнул Джонни, подхватив одной рукой и усилием удерживая парня в вертикальном положении. Худой и мелкий, а тяжелый, зараза. Бок прострелило болью. Рокер заскрипел зубами. — Ой! — мальчишка резво отскочил, откуда силы взялись. — Ты чей, малыш? Домой проводить? — уточнил Джонни, стараясь не беспокоить рану. Попутно на вид попытался определить, сколько лет спасенному. Не больше пятнадцати, стало быть. Да и веснушки на носу и щеках делают лицо совсем детским. Только взгляд какой-то недетский… Ошалевше-пустой. Не понравилось это рокеру, ох как не понравилось. А тут и вовсе сморщил по-кошачьи свой орлиный нос, потупился. — Нет… у меня дома. — Чего, бл.? — Джонни поперхнулся. — Кхэм. Та-ак, — от этого так мальчишка так и пригнулся, готовый бежать. Только вот наверняка его, перед тем как развлечься, как следует изваляли. Куда собрался-то? Дело оборачивалось скверно. Конечно, апартаменты у Сильверхэнда чета зарплате, просторные, да и живет отродясь один, девок с дурной молодости не водил. Вот только… Не умел Джонни с детьми. Никак. И мудаком тем еще был. А ведь все же лучше он, чем те, кто несчастного ребенка задумал развратить. Джонни сплюнул на труп с кибернетическим глазом и для верности сделал дырку у того между глаз. Звук выстрела заставил мальчика конвульсивно дернуться. Джонни выругался на самого себя. — Ну, пошли ко мне что ли? — А можно?.. — Можно, только осторожно. — Джонни кивнул на выход из переулка, и размашистым шагом последовал к дому. Пацан быстро нагнал его. Джонни думал, стоит ли сейчас вообще что-то говорить. У парня, как пить дать, травма на всю жизнь. Такие вещи, в таком возрасте, как правило, запоминаются на всю жизнь. Джонни еще хорошо помнил, каково это — быть озлобленным и одичавшим подростком с воспаленными чувствами, что любое нечаянное слово прожигает насквозь. И уж конечно, инстинкт велит бежать прочь. К свободе. Вот с этого, пожалуй, и следовало начинать. — А родители твои?.. — Они далеко, — прошелестел заплаканный голосок, с легкой присущей возрасту хрипотцой. Джонни выдохнул, ожидая что-то вроде «тот дядька их убил». Одной травмой меньше. — Так… а ты-то здесь? — Джонни посмотрел на парня, но увидел только горбоносый профиль. Мальчик смотрел куда-то мимо. — Я сбежал. О-па! Совпадение. Стало быть, старая память Джонни не врет. Что ж, тогда стоит довериться ей и дальше… Двое — рокер и подросток — зашли в лифт. Джонни провел по дисплею, выбирая нужный этаж. Кабинка качнулась и началось путешествие наверх. Пацан снова как-то сжался и расставил ноги, видимо, истово пытаясь удержать равновесие. Сильверхэнд усмехнулся. Он стоял у перил, к которым мальчишка по какой-то причине подходить боялся. Да может, как раз потому, что Джонни там стоял. — Так… сбежал. А где живешь-то? Адрес? — Да это на Пустошах, - невинные глаза не разглядеть, отводит. Джонни вторично за вечер прифигел. По полной. — Эээ… А в Найт-Сити-то ты с какого ляду? — Ну, я сбежал, — как маленькому, повторил подросток. — С другом. Только он меня бросил, — очень грустно признался мальчик. Джонни даже скалиться не стал. Чего уж там, и с ним, мудрым и старшим, такие друзья учиняли аферы и покруче. Значит, возни с парнем прибавлялось обстоятельно. Хоть и не щенок, но на травмы, болезни, да паразитов проверить не мешало бы. Да и с менталкой у парня теперь вряд ли заладится. Хотя, может, крепкий — шутка ли, в таком возрасте кинуться куда глаза глядят. По какой ещё причине только... Тьфу, и подумать страшно. Джонни окинул нового подопечного внимательным взглядом. Одежда хоть и грязная кое-где, но никаких ран и рванья не наблюдалось. Уже хорошо. Хотя, если его избили… Но, судя опять-таки по внешнему виду, поваляли несерьезно — мальчишка держался вполне ровно. Ну или каким-то невероятным усилием скрывал боль. Бок же самого Джонни требовал ремонта вполне внятно. — Фуух, — тяжело пыхнул рокер, выходя из лифта, краем глядя следя, чтоб мальчишка не отстал. Хотя, подъезд был узок и освещен парой ламп, и потеряться там ну право слово было негде. — Итак… ммм… — Джонни распахнул тяжелую дверь аж с двумя крепкими замками перед пацаном. — Моя квартира, она же студия, она же твое ВМЖ. Мальчик заколебался на самом пороге. Коридор, как и все внутренние помещения, был обит темно-серым материалом, плинтуса контрастно-белые… да Джонни никогда не гнался за супер-дизайнерским оформлением жилища. Лишь бы не противно было, тепло да не грязно. Светодиодные лампы зажглись все разом, встречая хозяина по щелчку выключателя. Стены кое-где увешаны гравюрами и укие-э — Джонни с малых лет идентифицировал себя как фаната японской культуры, не просто ориентальной, а именно японской. Да и группу назвал «Самураем» не из простого пафоса, как некоторые «продвинутые» фаны привыкли думать. Где-то в недрах квартиры — и портреты себя нелюбимого, выполненные уже по-настоящему продвинутыми фанатами. Конечно, куча заурядных столиков-шкафчиков, в которых присущий рядовой творческой личности бардак. Джонни скинул куртку на вешалку и разулся, подождал, пока подопечный сделает тоже самое и пошел в ванную, прихватив коробку с лекарствами и бинтами. — Посиди пока, чумба, — рокер указал на пуф у двери в гостиную. Парень послушно занял указанное место. Прикрыв за собой дверь, Джонни глубоко вздохнул. Футболку, порванную пулей, также придется штопать. Помыв руки, Джонни ввел обезбол и решил залепить рану, оказавшуюся небольшой и относительно неглубокой, простейшим регенератором, здорово свертывающим кровь. Залепив дырку большим отрезком пластыря, Джонни почувствовал себя намного увереннее. Выйдя из ванной, обнаружил, что мальчишка сидит в указанном месте как приклеенный, да и еще и смотрит остекленевшим взглядом в стену. Джонни нехило растерялся но решил вести себя как ни в чем ни бывало, обеспечив подопечному хоть какую-то стабильность и спокойствие. — Ты иди, умойся, да и в порядок себя приведи, в общем. — Джонни махнул рукой в приоткрытую дверь. Мальчишка все услышал с первого раза и поплелся приводить себя в порядок, по прежнему не глядя на спасителя. Дела… Джонни влез парню под руку, когда тот уже вытирался. — Били тебя? Где болит? — спросил он с искренним беспокойством, участливо глядя на мальчика. Почему-то тот упорно игнорировал зрительный контакт. Но вот взглянул на рокера и также быстро отвернулся, оставив размышлять, не показалось ли. — Немножко били. Не болит ничего. — Ну ты, в рубашке родился, — Джонни ободрительно усмехнулся. — Есть хочешь? Ответ «нет» прозвучал как-то совсем забито. Чтоб дитя с улицы и не голодало? Джонни недоверчиво наклонил голову. — Только если свежее, — быстро выпалил подросток с каким-то не таким выражением. Сильверхэнд не понял, с чего мальчишка интересуется свежестью продуктов — на его памяти делали так очень немногие, и те, кто слыл чудаками. Сам Джонни подобных предрассудков никогда не питал. — Само собой, приятель. Картошка вчерашняя и пицца сегодняшняя. Тебе чего? Ответ был вполне предсказуем. Решив не закармливать пацана с первого же дня, Джонни кинул один кусок пиццы в микроволновку, а картошку разогрел на плите — на две порции. К картошке пошли сосиски и какой-то гуляш-не гуляш. Типа гарнира. За столом парень вел себя без капризов, и, хоть Джонни каждый раз замечал, что руки подобрыша нещадно дрожат, без проблем расправился и с пиццей и картошкой. Залив водой грязную посуду, Джонни ободряюще улыбнулся и вывел мальчика из просторной, полной всяких сентиментальных деталей, типа кричаще-ярких и опасных магнитиков на холодильнике, кухни. — Тебя как звать-то? — Хиро — тихо откликнулся подросток. — А тебя я знаю. Ты Джонни Сильверхэнд. Джонни польщенно разулыбался. — Он самый. — Я люблю твои песни, — серьезно заявил подросток. — Очень. Джонни стало внезапно очень тепло в груди. как не было уже давно.

***

— Раздевайся и ложись спать, — проговорил рокер, указывая на свою двухместную, здоровенную кровать, застеленную темным одеялом. Мальчик отвлекся от рассматривания часов и сувениров на полках, и с каким-то страхом воззрился на обширное ложе. — Но я… — он отчаянно покраснел. Сильверхэнд вопросительно нахмурился. — Я не хочу отнимать у тебя кровать… — Фигня, — бодро возразил рокер. — На диване посплю. Давай, располагайся. Конечно, Джонни решил не рисковать и на всякий случай проконтролировать, что творится в его комнате. Вдруг у мальчишки обнаружаться наклонности клептомана, или что с перепугу учудит? Дверь закрыть никто из них двоих не потрудился, да и незачем — в доме было тихо и никого кроме Хиро и рокера. Джонни переоделся в домашнюю одежду, прямо при парне — благо тот пребывал в отрешенной нирване, занимаясь ровно тем же, что и старший товарищ. Блин, все-таки без психотерапевта не обойтись… Сам Джонни в последний, не очень хороший опыт общения с подобным специалистом, не пытался искать новых. Надоело. А теперь у него есть о ком думать… Ну какая из него поддержка найденышу-подростку, у которого в голове тот еще шурум-бурум, словно перекати поле? И смех и грех. Освободив кровать, Джонни побродил по комнате, убедился, что Хиро замотался в одеяло и притих. — Сладких снов, малыш. Не учуди мне ничего тут. Следовало бы доходчиво уточнить, чего именно не стоит чудить, но подростку и так выпало немало страданий. С утра разберемся, подумал Джонни. Отходить от едва прикрытой двери он не спешил, чутко прислушиваясь. Вначале стояла ровная, идеальная тишина. Рубило нещадно. Даже курить не тянуло — наплевать на все. Но едва Джонни направился к дивану, как услышал какие-то звуки, что ему слвсем не понравились. Осторожно заглянув в спальню, рокер увидел, что Хиро сидит, прижавшись к стенке, свернувшись и закутавшись в одеяло, словно дитя чукчей в семи одежках. — Эй, малыш? — прошептал Джонни. — У тебя все нормально? Ответом послужил сдавленный всхлип. Сильверхэнд враз оказался рядом, на краю кровати. — Ты чего не спишь, малыш? Хиро замотал головой, стряхивая на белье слезы. — Э-э-э, чумба, — успокаивающе протянул Джонни, вытягиваясь через всю кровать и кладя руку на спину подростку. Это вызвало новую волну дрожи. — Пожалуйста, не. не делай со мной ничего… — Никогда, — пообещал Джонни. — Ты славный ребенок. А здесь безопасно. Так что засыпай. Я буду рядом. Кажется, его низкий бархатистый голос начал заново убаюкивать мальчика. Тот начал разворачиваться, но будто передумал на полпути. — Ну чего ты? — Мне… приснился кошмар… Кажется, парень ужасно стеснялся, но все же говорил. Смелый, да и только. — Я боюсь опять засыпать. В полумраке комнаты это было так комично — веснушчатый подросток, прячущийся в одеяло и, не знающий как подступиться к этому зверьку, внушительный длинноволосый металлист. Джонни нет-нет да и отмечал испуг в узких глазах. Тонкие руки Хиро вцепились в одеяло до побеления костяшек. — Ыыы… ну, — и Джонни, сам себе удивляясь, слегка обнял пацана. Предупреждая тревогу того, напомнил: — Я обещаю, не буду тебя ранить и бить. Руки подростка в ответ вцепились в его спину. Металлическую руку приятно закололо от полузабытых ощущений. Джонни чувствовал что засыпает, но Хиро притих. Судя по всему, был не против. Удивительно… — Не уходи. Пожалуйста… Жалобный голосок доконал рокера. — Хорошо. Не уйду. Джонни понял, что не готов жестко разговаривать с этим ребенком. Вот просто не может — после всего, что произошло. И поэтому поудобнее устраивается на кровати, прижимая подростка к себе, аккуратно выьирая его слезы своей же футболкой.

***

Наконец Хиро перестает шмыгать носом и засыпает. Джонни наконец перестает думать о том, как выглядит эта картина со стороны и накрывает их обоих одеялом. В размеренном стуке сердца появляется новая нотка тепла и нежности. С юности Джонни не засыпал ни с кем в обнимку. Одиночество, ставшее его вечным спутником, трещало по швам…