Let it burn

Едва пробудившись, еще с крепко закрытыми глазами, отяжелевшей головой где-то мимо мягкой подушки и слегка затекшей ногой, Джонни вполне четко сумел ощутить что прижимает к себе что-то легкое и костлявое. Странно — обнимать своих женщин приходилось лишь месяцы назад, откуда же тогда… Да пофиг. Хорошо-то как. Спросонья Джонни решил не заморачиваться, кого или что он сгреб во сне, сладко ворча и чуть ворочаясь, устраиваясь поудобнее. Кто-то зашевелился в его объятиях, норовя выскользнуть на свободу. — Ыыымм… — рокер зевнул и приоткрыл глаза. Наблюдая у своей груди розово-голубую макушку, он за каких-то полмгновения припомнил ту жесть, что произошла вчера вечером, одновременно ощущая легкий пинок. Мля. Неудобно-то как. Мелкий, а все же парень, да и заграбастал Джонни его вполне по-свойски… Что подумает? Мальчишка пискнул. Джонни отпустил его, словно очнувшись. Хиро легко спрыгнул с края кровати и куда-то умчался. Все еще соловело мыча, рокер свесил ноги на пол и помассировал лоб. Голову слегка подламывало со сна. Блин, как теперь объясняться… Небось, добавил травму пацану… Спаситель хренов! Конечно, когда они все вместе группой набухивались, то засыпали вполне многоэтажной кучей, где кто кого за пятку обнимал, а кто кого и ненароком пинал в челюсть или по самому дорогому. Но вот но — с мальчишкой они не знакомы… Да и дня незнакомы. Неудобно как-то. Джонни ощущал себя старым нытиком, но так себя проявляла его нелюдимость, офигевавшая от нестандартного вторжения. По сути Джонни мог с чистой совестью не винить себя, Хиро сам попросил — не маленький и должен осознавать последствия своих решений. Хорошо еще, что Джонни его не придушил ненароком. Мог — кошмары рокеру снились… иногда. Ладно, все эти нежности оставим на потом. Сейчас главное — справить утренние процедуры. А потом устроить мини-экскурсию по квартире. Джонни встал и, раздраженно порыкивая, пошел в ванну. Если малец что-нибудь ненароком расколошматит или полезет куда не надо — пусть пеняет на себя. Хиро обнаружился на том самом пуфе в коридоре. Снова отрешенно залипал в стенку. Откровенно говоря, рокеру во второй раз за последнее время стало немножко жутко. Он остановился посреди прохода, открыв рот и тут же впрочем его закрыв. Парень слегка вздрогнул и быстро взглянул на спасителя и… невольного соседа. Боже, какие же у него были глаза… У Джонни аж сердце сжалось — а такое в общем-то редко происходило. Он почувствовал прилив странной мягкотелости и нежности. Что-то неумолимо подсказывало, что этот мальчик свалился ему на голову неспроста. Потрепанный вчера бок заныл — похоже, остатки обезболивающего сделали свое дело и со спокойной душой послали истрепанные ткани нафиг. Джонни на секунду сжал зубы, перетерпел и наконец посмел спросить: — Ну ты… эээ… как? В норме после вчерашнего? «И сегодняшнего», — добавил внутренний голосок с ехидством. Джонни заметил, как парень выкручивает пальцы. Это было не какое-то невротическое ковыряние — в свое время Джонни побыл верным адептом такового, — а именно заламывание до хруста суставов. Стало еще стыднее. — Ты же не… Джонни поднял брови. Что — не? — Не… — мальчик вздохнул-всхлипнул, захлебываясь. — Не хочешь меня… «Мляяя…» — рокер подумал, что его уши вполне очевидно горят. — Твою мать… Малыш, — он подошел и присел, кожей чувствуя напряжение. — Нет. Конечно нет. Просто… эээ… Джонни подвис — обычно с ним такого не случалось, но обычно он просто заваливал оппонента своими фразочками и непокорно гнул свою — единственно-выигрышную — линию. А вот когда требовалось говорить тщательно, подбирая самые нужные слова… — Послушай, я просто… — он дотронулся до плеча Хиро. — Не мог оставить тебя одного. Я должен был убедиться, что тызаснул и в безопасности. Так что… можешь не искать в моих прикосновениях никакого подтекста. Я клянусь, что никогда ничего с тобой не сделаю. Слово Джонни Сильверхэнда. Окончив эту торжественную речь, рокер слегка притормозил, давая Хиро паузу для ответа. — Аааа… А мне понравилось, — очень тихо признался мальчик. — Ненавижу засыпать один. Джонни поднял брови и кашлянул в сторону. Приучил, на свою голову. — Лааадно… — ох уже это вседозволяющее родительское «ладно». — Только учти — я могу тебя раздавить. Случайно. Шутка, — быстро произнес Джонни с каменным лицом, после чего на его лице появилась маленькая улыбка. — Пошли покажу тебе что у меня где, — Джонни встал и пригласительно махнул рукой. Полукровка энергично закивал. На протяжении всего обзора Хиро таскал за собой свой неказистый рюкзак. Джонни подумал, что неплохо бы узнать конечно его содержимое — а ведь оказаться там могло поистине что угодно… — Так ну здесь туалет, там кухня, там моя комната, ну да ты уже знаешь… Вот студия, — Сильверхэнд позволил мальчишке полюбоваться выложенными в красивый ряд у стены гитарами, прежде чем прикрыть мутно-стеклянную дверь. — Вот здесь комната пустая, вообще ты можешь ее пока занимать, но… — рокер с сомнением посмотрел на крошечную софу. — Сюда бы мебели прикупить. Однако парень ничуть не смутился отсутствием в этой комнате… да почти всего. Оглядел светлый шкаф с таким же замиранием сердца, как гитары в студии. Почему-то ненадолго приклеился к закатившемуся под единственную табуретку теннисным мячиком, который хрен знает что вообще там делал. Джонни некоторое время смотрел на это с высоты своей зрелости, а в голове потихоньку что-то сдвигалось… Как будто невидимые нити сплетались в замысловатую фенечку, проводя из разноцветного скопления вполне очевидный узор. — Можно?.. Спасибо, — протянул Хиро, быстро и благодарно взглянув на рокера. Джонни ухмыльнулся. Полукровка залез на софу и раскрыл рюкзак, выкладывая пожитки на врио стола табуретку. Сильверхэнд с интересом разглядывал появляющееся из недр на свет Божий. Вначале появились блокнот и тетрадь, за ним пенал, телефон и наушники, шоколадка и целых три пачки каких-то таблеток — это насторожило. Джонни приблизился дабы прочитать мудреные названия двух незнакомых препаратов и знакомое название популярного обезбола, который был бы сейчас очень кстати… Мальчик будто что-то почуял, подняв свои обеспокоенные анимешные глазенки. — А это что за хрень? — спросил Джонни, присаживаясь рядом и указывая на таблетки. — Антидепрессант. — А это? — Нейролептик, — Джонни немного офигел. — Психиатр выписал… — Да я понял, что не офтальмолог, — проворчал Джонни. — А документов у тебя… никаких нет? Хиро тихо и протяжно вздохнул, протягивая выуженную из рюкзака папку. Джонни офигел уже поболе — действительно как на КПП. — Да ты просто шик, малыш, — рокер понадеялся, что мальчик не станет шарахаться, и позволил себе потрепать пестро-блондинистую розово-голубую макушку. Хиро наморщил веснушчатый нос. — Пошли поедим, что ли?

***

Странности возникали и потом. Например, Джонни заметил, что парень тщательно моет руки. Так это даже хорошо, но… два раза-то зачем? Крабовые палочки он тоже вкушал… то ли излишне жеманно, то ли… Разворачивал их как рулет и всасывал как макаронины. Шестеренки в голове рокера заскрипели пуще прежнего, вырабатывая мысль, могущую определить назойливую бессознательную тревогу. Все, что он пока решил точно — парень не останется без присмотра. Вот просто не останется. Для Сильверхэнда это стало делом чести, и непонятно с какого ляду он взял на себя роль приемного бати столь быстро и хранил ее столь ревностно. Наверное, сказывалось чувство вины… каким же говном он был по молодости… Рокер даже пытался строго журить самого себя — не хватало ещё на травмированных детях отыгрываться. Однако малость расщепленное «я» слишком легко вступало в яростную свару с самим собой, и Джонни в который раз зарекся рефликсировать. Впрочем, кого он обманывал… Номер психиатра был припасен в купленной за бешеные деньги во время европейского тура шкатулке, отныне ставшей бессменным хранилищем всякой всячины. Но вот… не мешало бы обсудить это для начала с парнем. — Хиро? — Джонни хлебнул своего кофе, ожидая реакции. Мальчик проглотил печенье и с ожиданием уставился на рокера. Как обычно, не в глаза… — У меня есть знакомая… Психиатр, хороший. За деньги не беспокойся, у меня все есть. Как ты смотришь на профессиональную помощь? Полукровка беспомощно сербнул крошечный глоток. Лицо у него было опять и опять, ей-ей, таким несчастным… Это вроде как должно было раздражать, но… Джонни чувствовал лишь праведный гнев и совершенно новое и особенное отеческое чувство. Он никогда не думал, что настолько мягкотел. — Хорошо, — прошептал паренек. — Э… спасибо. — Пока не за что, — фыркнул Джонни. — Может… эээ… расскажешь о себе что-нибудь? Ну там, как с друзьями, девушкой, в школе, чем заниматься любишь? Карасу вперился взглядом на пару секунд в белую, под мрамор, столешницу. — Ну, я… У меня все плохо в школе… Джонни успел поймать мысль — хорошо, что сейчас летние каникулы и со школой проблемы не стои́т. Правда такое искреннее признание заставило его нахмуриться. — Но я люблю музыку и рисование. — Ого? Рисуешь, малыш? — Джонни с улыбкой поднял брови. — Покажешь? — Последовал неуверенный кивок. — А друзья у тебя есть? Хиро отвернулся. — Неа. — Ни одного?! — Неа. Джонни тяжело вздохнул. Ему было по-настоящему жалко парня. Как тяжело себя ощущать изгоем… Особенно в этом возрасте. Ведь какая-никак компания помогает расслабиться и забыть о своих проблемах хоть ненадолго. Впрочем, рокер не желал полукровке таких компаний, в которых зависал в детстве он сам. Себе дороже. С таким тихим характером как у Хиро, наверное, в любой, самой образцовой, компании придётся трудно. Чего уж говорить о золотых годах Джонни — секс, наркотики, рок-н-ролл! — Побуду я твоим другом, — задумчиво выдохнул Сильверхэнд. Самое лучшее, что он мог предложить сейчас. — Да? — мальчик встрепенулся. — Ага, — рокер разулыбался, разводя для объятия руки. — А ну-ка, иди сюда!