neverland

— я хочу его увидеть, блять, пожалуйста! это последнее о чем я прошу, дай мне на него посмотреть! — ледяные пальцы сжимают краешек черной худи, депо прикусывает тонкую нижнюю губу, пытаясь не заскулить от своего положения. нет столько пальцев на руках, сколько раз шатохин приходил сюда, обивая пороги, умоляя олега просто посмотреть на свою чужую блонди. — нет, — кизару говорит с хрипотцой, сильно вытягивая буквы, самодовольная улыбка словно прилепилась на его лице, он сладко перекатывал по языку это слово, гордясь, что у него есть то, о чем мечтает шатен, — ты ему не нужен, хватит сюда приходить. — сука, я прошу так много?! просто, блять, покажи мне его, я уйду, съебусь сразу же! — белки глаз застилает пелена, капилляры полопавшиеся, фиолетовые синяки под глазами, легкие саднит и в горле застревает холодная, как лезвие стали, обида. шатохин как заведенная пластинка повторял свою просьбу, словно он на смертном одре просит жизненной силы у девы марии. — я хочу…в последний раз, олег, пожалуйста. видимо просьбы были услышаны, так как на шум в коридоре вышел сам глеб. этот момент, наверное, депо запомнит навсегда. светлые волосы до плеч, натруженные и все в слюне, губы, пухлее чем обычно, с бликом от яркого электрического света в прихожей, в одной лишь белой длинной футболке до бедра и такими же по цвету носочками. «это явление христа» проскользнуло в просветлевшей голове бульвара. и впрямь, с появлением его в проходе, даже дышать стало легче, на душе весна, не проебанная в алкогольном коматозе. иконописная, светлая лали, бывшая, как думал артем, несбыточная мечта, находившаяся от него в двух метрах. казалось бы, ты нашел, хватай и беги, никогда больше не отдавая чужому, врагу своему. но нельзя. не вместе они, он теперь чей то, никогда моим и не был, к чему эта драма? олег смолил косяк, наблюдая за звездами в глазах шатохина, его прояснившийся резко взгляд и мягкую, теплую улыбку. — у тебя десять минут сказать что хотел, после ты съебешь и никогда здесь не появишься, ок? — нечипоренко вздохнул, задумчиво почесав затылок, проснувшаяся жалость так некстати засосала под ложечкой. артем кивнул все еще не в силах оторвать взгляд от своего ангела. его уже откровенно не ебли слова кизару, не волновало собственное положение, единственное, что имело суть в эту секунду, так это преданный взгляд зеленых поплывших глазок. олег ушел на балкон, оставляя их вдвоем в этой огромной прихожей с гулкой тишиной. глеб аккуратно подошел, минуту они стояли молча, разглядывая друг друга, очи голубина так некстати намокли, с длиннющих ресниц сорвалась непрошенная слеза. артем холодными пальцами водил по щекам светловолосого, наслаждаясь редкими скулежами. фара с тихим, отчаянным всхлипом прижался к губам напротив, вкладывая всю боль и извинения в этот поцелуй. у голубоглазого словно фейерверк перед глазами — глеб настоящий, не ведение в наркотическом трипе, теплый, хорошо мнущийся в руках, родной и горячо любимый всегда. словно вся боль перечеркнулась в те несколько секунд, все те истязания и мольбы остались позади. беловолосый отрывается первым, смотря в холодные глаза напротив, шепчет прямо в губы короткое «подожди». он убегает на носочках в комнату, по дороге натягивает джинсы и прихватывает телефон, выбегает так же тихо в коридор, зашнуровывая потрепанные вансы, берет крепко руку шатохина и тянет за дверь. они бегут по лестничным пролетам вниз, перескакивая по четыре ступеньки, артем снимает машину с аварийки и глеб прыгает на переднее сиденье, автомобиль быстро заводится и они уезжают.

***

вышедший с балкона олег еще двадцать восемь раз позвонит голубину, но тот лишь поставит телефон на беззвучный, а после кинет айфон на кровать, извиваясь на коленях артема.