Путь, который мы прошли

Он не хотел этого признавать. Он никогда не хотел этого признавать. Но дело было в том, что Кевин не мог перестать думать об этом. Это было весело. Вот и все. Он мог развлекаться с кем угодно. С кем угодно из команды. Просто так получилось, что это был Аарон. На следующее утро Аарон не стал добавлять спрайт в кофе. Он почти не обращал внимания на Кевина, но... Был один момент. Все были на кухне: Ники стонал, уткнувшись в свои руки, Эндрю и Нил разговаривали шепотом, как они часто делали, Аарон стоял перед раковиной и пил воду, а Кевин ел хлопья в нескольких футах от него. Они постоянно смотрели друг на друга, когда им казалось, что другой не смотрит. Их взгляды встречались довольно часто, и подавляемый смех заставлял их глаза сиять чуть ярче. Когда Кевин закончил, он протянул руку вперед, чтобы оставить миску в раковине, и через секунду Аарон предложил ему свою наполовину полную бутылку с водой. Кевин взял ее, молча наблюдая за тем, как Аарон в обратном направлении выходит из кухни. Молчаливое признание в том, что он помнит вчерашний вечер, так же как и Кевин точно не мог забыть его. Или его мысли об Аароне. Новые и пугающие. Возможно, захватывающие. Интересные. Теперь Кевин не мог сосредоточиться. Точнее, мог. Он привык за долгие годы работы отключать свой разум, чтобы сосредоточиться на чем-то одном, но сейчас он... рассеян. В самом простом смысле этого слова, он был рассеянным. Он садился за учебу, а через несколько минут его мысли перетекали из одной точки в другую и неизменно оказывались на Аароне, мать его, Миньярде. Точно так же, покупая продукты, принимая душ, глядя в потолок комнаты в общежитии перед тем, как заснуть. Большинство людей считали, что Кевин хорош в экси, потому что учился в раннем возрасте. Но они обычно забывали обо всем, чему ему пришлось учиться самому. Кевин отлично справлялся с экси, но он отлично справлялся и с навязчивыми идеями. Он чувствовал, как эта нездоровая мысль подкрадывается к нему, словно бесшумная ядовитая змея. Ему хотелось потянуться за жидкостью, чтобы выпить ее и избавиться от мыслей. Эта зависимость была ему не по карману на фоне всего остального. Желание подавить одно навязчивое желание другим было весьма ироничным. Кроме того, это был брат Эндрю. Он не хотел узнавать, какова цена того, что его преследуют мысли об Аароне. Он вообще не был большим поклонником насилия. Поэтому он игнорировал его внешне. И медленно умирал внутренне. Он не хотел этого признавать. Он никогда не хотел этого признавать. Он хотел снова поговорить с Аароном. И, действительно, это было все, чего он хотел. Они никогда не были одни. А в окружении людей, Кевин чувствовал, что это разрушит цель. К тому же он не знал, как отреагирует Аарон, и не хотел этого знать. Кевин покраснел от смущения при мысли о том, что попытается заговорить, а его встретят равнодушием. Различия. Он стал замечать гораздо больше. Аарон был тихим совсем не так, как Эндрю. Аарон также не умел так хорошо скрывать свои эмоции, как его брат. Отличить их было легко, потому что Кевин был одним из немногих, кто знал Эндрю лучше других. Еще одна вещь, о которой часто забывали, заключалась в том, что Эндрю Миньярд был верным другом с того момента, как они решили свои проблемы, когда он приехал сюда. Нелепый ярлык сторожевого пса, который они навесили на Эндрю, беспокоил его, но Эндрю не любил, когда за него дрались другие люди, поэтому Кевин никогда не вмешивался. Он не хотел портить дружбу с Эндрю, признавшись, что тот постепенно сходит с ума. Потом появился Нил. Нил, как правило, не ладил с Аароном. Но Кевин знал, что у них есть общие интересы: в основном это минимализм в еде и опасно медленная музыка. Он знал о других, а что они знали о нем? У Кевина было время, чтобы открыть для себя что-то новое, теперь, когда Рико ушел, а его собственная жизнь стала делом решенным. Все, что он делал, — это смотрел на других и думал, насколько он сам отличается от них. Насколько жестокими были принципы, на которых его воспитывали. Он рассказал об этом Эндрю, и Нил понял это на собственном опыте. Но они не могли понять, каково это. Они не поймут, как это — ненавидеть кого-то так сильно и при этом скучать по нему, когда он находится в шести футах под землей. ― Где твоя голова сегодня? ― Нил прислонился к шкафчику, который Кевин забивал своей формой. ― Вот здесь, ― пренебрежительно ответил Кевин. Нил поднял бровь. ― Пропустил удар, который мог бы сделать во сне. Кевин застыл на месте, когда ему сделали замечание. Это было странное чувство, когда Нил стал его капитаном. Он не привык воспринимать его так серьезно. Он кивнул. — Извини, да, — его голос звучал прерывист, не так, как обычно. Он прочистил горло. Нил кивнул. — Все в порядке. Между ними воцарилось молчание. В раздевалке было шумно. Первокурсники обсуждали свои планы на лето. Мэтт дежурил с Дэн. Эндрю был снаружи, наверное, курил. Аарон прошел мимо них, чтобы выйти из комнаты. Кевин проследил за ним взглядом. Нил не обратил внимания. Он обычно не замечал таких вещей, Кевин беспокоился не о нем. Эндрю понял бы это по одному лишь взгляду. Эндрю возненавидит его за это. Сердце Кевина тихо упало к его ногам, как это бывало много раз. «Это был не лучший день», — сказал он себе. Ему надо поесть. Но есть он не стал. Придя в общежитие, он рухнул на кровать и через несколько секунд уже спал. Это была последняя тренировка перед летом. И он “пропустил бросок, который мог бы сделать во сне”. Проснулся он около девяти вечера и уставился на стену рядом с собой. Ему не хотелось так надолго расставаться с кортом, но завтра они поедут в Колумбию и останутся там на ближайшие четыре-пять недель. Затем переедут к Эбби. Кевину казалось, что он вторгается в пространство. Ему всегда казалось, что он вторгается в пространство. Он не знал, слишком ли много он его занимает или вообще не занимает, в любом случае, он был потерян. Он не был связан ни с кем из группы. Ни с кем из них он не встречался. В последнее время он даже не общался с Эндрю и Нилом. Они редко виделись друг с другом. Он не хотел их беспокоить. В дверь постучали. Он посмотрел на время. 9:13 Он вздохнул. — Открыто. Аарон вошел, как будто он здесь хозяин, перепрыгнул на край кровати Кевина, сняв ботинки и стащив с Кевина одеяло, чтобы завернуться в него, как в буррито. ― Конечно, ― сказал Кевин, пытаясь изобразить сарказм. На самом деле он ничуть не возражал. Аарон так тяжело вздохнул, что Кевин испугался, как долго он его сдерживал. ― Что случилось? ― нерешительно спросил Дэй. Это было ненормально. Или неожиданно. Кевин не знал, что делать. Аарон смотрел на него, размышляя. На лице Аарона читался явный вопрос. Должен ли он довериться Кевину? Кевин очень нуждался в разговоре, он бы с энтузиазмом слушал бредни Ники, если бы не появился Аарон. По впечатлению Кевина, Ники был одним из лучших собеседников. С ним было легко разговаривать, и слова лились непрерывным потоком. Иногда Кевину хотелось, чтобы он был похож на Ники. Но, опять же, он всем завидовали. ― Я не знаю, ― сказал Аарон голосом, который свидетельствовал о том, что он решил не говорить Кевину. Кевин не обиделся, но он был бы не против быть рядом с кем-нибудь. Ему стало бы легче после того, как день прошел так паршиво. ― Эй, ты поел? ― поинтересовался блондин. Кевин покачал головой, уткнувшись сонным лицом в теплую подушку. Он закрыл глаза. ― Я тоже, ― Аарон все еще выглядел озадаченным. ― Мы должны. Поесть. На это Кевин сонно хмыкнул. ― Ты все еще с Теей? Кевин приоткрыл один глаз. — Нет, ― сказал он, сердце забилось быстрее. ― Почему? ― Аарон смотрел на него пристально и настороженно. Это было не предположение, Аарон искренне хотел знать. Даже он сам не знал. ― Я боялся ее. Она слишком сильно напоминала мне Воронов. Аарон не выглядел удивленным. — Я ходил к Кейтлин на ужин в прошлые выходные. Кевин знал это. Они не поехали в Колумбию, и Кевин проводил ночи на корте, а дни отсыпался от похмелья. В воскресенье его немного подташнивало, но он не жаловался. Он уже начал привыкать к расстройству желудка и пульсирующей головной боли. ― И? ― спросил он тихим голосом. ― Они чертовски безумные люди. Кевин сел, взяв другой конец одеяла. Он взял одну из своих подушек и обнял ее, передав другую Аарону. Тот неуверенно взял ее. В какой-то степени он понимал, почему Аарон пришел к нему с этим. Идти к Эндрю с проблемой взаимоотношений было бы глупо, учитывая, что он, скорее всего, предложил бы убить их всех. У Нила не было опыта. Ники, каким бы понимающим и сострадательным он ни был, был двоюродным братом Аарона, и Кевин предполагал, что поговорить с ним об этом будет не так уж и просто. О Бетси не могло быть и речи. ― Почему? ― спросил Кевин, жаждая узнать. Не то чтобы он считал, что у него есть шанс с Аароном. Он просто был готов принять все, что угодно, лишь бы заполнить тяжелое чувство в груди. По крайней мере, так он говорил себе. Аарон покачал головой. ― Они не... они не поймут. Их проблемы совсем другие, их жизнь совершенно незнакома. У них висят семейные фотографии, у всех ее старших братьев и сестер хорошо обеспечиваемая работа. А их дом, ― с досадой сказал он, ― размером с ту горную хижину. ― Вилла, ― подсказал Кевин, улыбаясь в подушку. Аарон проигнорировал его и продолжил. ― И они, ― Аарон остановился на мгновение и глубоко вздохнул, глядя в потолок. ― Они смотрели на меня так, будто я собирался убить кого-то в доме. Он сказал это так тихо, что Кевин подумал, что ему показалось. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, почему это стало проблемой. Суд над Аароном был одним из самых трудных периодов как для Эндрю, так и для Аарона. Эндрю поддерживали Бетси, Нил, Рене и он сам. Кевин не знал, кто был у Аарона, кроме Ники и неохотного Эндрю, который в те дни был более чем отстранен. И, конечно же, Кейтлин. ― Кейтлин сказала мне, что ее родители считают, что я не должен был его убивать, ― в тоне Аарона было достаточно отвращения, чтобы утонуть в нем. ― Он заслужил это, ― сказал Кевин. ― Я знаю, ― ответил Аарон, закрывая глаза. ― Я бы убил его снова, если бы мог. Я тоже хотел убить их за эти слова. Может быть, поэтому они меня так ненавидели. Я не пытался вести себя вежливо после того, как ее мама продолжала смотреть на столовый нож в моей руке. Они даже не дали мне увидеть племянника, которым она так хвасталась. ― А Кейтлин? ― Кейт, ― начал Аарон, ― она другая. Она мне нравилась, потому что у нее не было тех же проблем, что и у меня, я думал, да, я мог бы с ней справиться. Но я не могу. Я больше не могу ее понять. Я не знаю, что делать. «Расстаться с ней». ― Поговорите с ней. Я не совсем эксперт, но я знаю, что разговор помогает. Их глаза встретились, и он увидел, что Аарон понял смысл его слов. Было тихо, когда Аарон медленно кивнул. — Ты прав, ― сказал он. Кевин поджал губы и уставился на свои руки. ― Ты разговариваешь с Бетси? ― Только о ее здоровье и моем. Ничего эмоционально тяжелого. Я не думаю, что она поймет меня или мои мысли. ― Да. Я тоже. ― Может, и поймет. Я не знаю. Она помогает Эндрю. ― Ты тоже помогаешь Эндрю. Глаза Кевина комично расширились. — Я? Аарон тихонько засмеялся: — Да. Он разговаривает с тобой чаще и больше, чем с Ники и мной. Он не ошибся. Но что касается помощи: — Эндрю помогает себе сам. Кевин заметил, что ему стало лучше, и это было бы невозможно, если бы Эндрю не хотел помочь себе сам. Аарон выглядел так, словно только сейчас понял, что эти слова были правдой. Кевин улыбнулся. ― Кто же тебе помогает, Королева Экси? ― Не слишком изобретательная насмешка. Первокурсники пришли туда раньше тебя. Аарон прислонил голову к стене и кивнул: — Избавь студента-медика от лишних мозговых усилий. ― Ты становишься врачом в разгар ежемесячных мафиозных кризисов Нила. Как смело. Аарон рассмеялся. Громко. Кевин запечатлел этот образ в своем сознании, осознанно или нет, но он знал, что не сможет перестать думать о нем до тех пор, пока его сердце не избавится от своих быстрых, трепещущих ударов всякий раз, когда Аарон оказывается рядом. Единственным решением проблемы, из-за которой его сердце сейчас пропускало удары, было бы, если бы оно совсем остановилось. Он не собирался легко избавляться от этих чувств, если Аарон будет продолжать так смеяться. «У него очень красивые глаза, когда он смеется». Иногда Кевину хотелось закатить глаза от собственных мыслей. Какая глупая, маленькая вещь. Смеющиеся глаза Аарона. Но факт был таков, что он не мог не смеяться вместе с ним.