Путь, который мы прошли

Одежда. Кевин был много кем, но идиотом не был. Иногда это было спорно, но в целом он не был идиотом. Он не собирался выглядеть плохо, отправляясь в парк аттракционов с кем-то, кто ему... нравился. С тем, кто ему нравился. Кевину нравился Аарон. И разве это не замечательно? Все, о чем он мог думать, это Аарон, Аарон, Аарон. Прошлой ночью Нил включил старую игру USC, но и тогда мысли Кевина потекли в разные стороны. Аарон, в свою очередь, не показывался на глаза после того, как обманом заставил всех думать, что это была идея Ники пойти в парк аттракционов. Создавалось впечатление, что он знает о чувствах Кевина и избегает его. Кевин по миллиарду раз переосмысливал каждое их взаимодействие, пытаясь найти хоть один момент, когда он мог бы выдать себя. Их было много. Он очень, очень старательно игнорировал их все. Они собирались скоро уходить, и... Одежда. Кевин никогда раньше не заботился об одежде. А тут он смотрел на свое отражение в темно-синей рубашке с широкими рукавами, с растрепанными волосами. Он не считал, что выглядит плохо, но сегодня в его сознании глубоко засело чувство стеснения иного рода. Он покачал головой, глядя в зеркало. Затем быстро повернулся и вышел, столкнувшись прямо с Нилом. ― Ты выглядишь усталым, ― сказал Кевин, заметив мешки под глазами Нила. Нил кивнул. ― Я не выспался. Не хочется никуда идти. ― Почему? ― Эндрю хочет сладкую вату. ― Эндрю может получить сладкую вату. А тебе надо поспать. ― И пропустить, как Эндрю ест сладкую вату? Ни за что. Мне нужно сделать фотографии, ― усмехнулся Нил. Новый интерес Нила к фотографии был настолько же увлекательным, насколько и утомительным. Он купил новый телефон и начал фотографировать еду, места, Лисов, корт, Эндрю, еще Эндрю, кошек на улице, случайные деревья. Все было не так уж плохо, если судить по постоянной улыбке Нила. Кевин покачал головой на мотивы Нила, а затем проклял себя за то, что хотел сфотографировать Аарона. ― Пойдем, ― сказал Эндрю, выходя из их спальни. Поездка на машине была бы не такой мучительной, если бы Аарон не стал так явно избегать существования Кевина. Как ему это удавалось, когда он втискивался в Мазерати, Кевин сказать не мог, но он знал, что такое игнорирование, когда видел его. «Хорошо. Чем быстрее все закончится, тем лучше». Когда они добрались, было уже ближе к пяти часам вечера. Здесь было так ярко, как Кевин себе и представлял. Бесконечно долго его глаза видели только это: розовый. Здесь были смеющиеся дети, смеющиеся родители, подростки, фотографирующиеся под деревьями, длинные очереди на большие аттракционы, большое колесо обозрения с неоновыми огнями, освещающими каждый его дюйм. Кевин был слишком занят этим зрелищем, чтобы заметить, что Аарон наконец-то смотрит на него. Эндрю взял Нила за руку и потащил его за собой к киоску со сладкой ватой. Кевин увидел, как тот достал телефон другой рукой и мягко улыбнулся. Было и это. Каждые несколько минут Кевин видел, как кто-то небрежно перекидывает руку через плечо своего друга или партнера, целует в лоб, и от этого места исходил явственный отзвук счастья. Кевин почувствовал на своем плече голову Ники, оглядывающегося по сторонам, как и он. Кевин посмотрел на него вбок и не стал отстраняться. ― Эрику бы это понравилось, ― грустно сказал Ники через мгновение. Кевин не знал, что ответить. Он не умел утешать, он с трудом мог вести осмысленный разговор. Но он знал, каково это ― скучать по кому-то. Он поинтересовался, бывал ли Жан в парках развлечений в Калифорнии. Аарон молча подошел к ним и встал рядом. Ники вздохнул и снова оживился. По своей привычке он начал рассказывать о том, на какие аттракционы им стоит сходить в первую очередь, совершенно не обращая внимания на то, что Аарон и Кевин за его спиной замолчали. ― Я не пойду один на колесо обозрения. Я слишком расстроюсь, если пойду один. Кевин, ты пойдешь со мной на колесо обозрения? ― спросил Ники, со светящимися глазами. Кевин посмотрел на Аарона и отвернулся от него. ― Да... ― Я тоже пойду, ― сказал Аарон с легкой заминкой в голосе. Ники выглядел удивленным. ― Хорошо. Я не думал, что ты захочешь. Лицо Аарона было пустым. ― Ну, я хочу. Кевин ничего не сказал, но он не был уверен, насколько громко билось его сердце. Ники это понравилось. Аарон и Кевин посмотрели вниз, когда колесо достигло вершины. Кевин увидел головы Эндрю и Нила, которые играли в какую-то случайную игру. Он видел, как Нил смеется, и думал о том, что теперь это нормально. Он мог слышать смех Нила, даже находясь так высоко. Ему стало интересно, слышит ли кто-нибудь звук его смеха, когда смотрит на него? Он не был уверен, когда он смеялся так беззаботно, как все остальные. ― Я рад за них, ― сказал Ники, проследив за взглядом Кевина. Они переглянулись. Кевин не сказал, что тоже рад за них. Он не смотрел на Аарона. Он не улыбнулся. Ники решил, что хочет прокатиться на американских горках. Очередь была чертовски длинной, и пока они ждали, взгляд Кевина был прикован к ботинкам Аарона, он думал о том, достаточно ли Аарон высокий для этого. ― А ты достаточно высокий для этого? ― неожиданно спросил Кевин. Аарон встретил взгляд Кевина, на секунду растерявшись. Затем он оскалился. «Не самый мудрый способ прервать молчание, длившееся сутки», ― подумал Кевин и улыбнулся выражению лица Аарона. ― Да, я достаточно высокий. Придурок, ― сказал Аарон, облокотившись на перила рядом с Кевином. Кевин скрестил руки, а Аарон засунул их в карманы своей свободной рубашки с капюшоном. Он удивлялся, как Аарон мог носить что-то подобное в такую жару. Некоторое время они больше ни о чем не говорили. ― Итак, ― медленно начал Аарон. Осторожно. ― Теперь ты побывал в парке аттракционов. ― И ты тоже, ― непринужденно ответил Кевин. ― Тебе понравилось? ― с нетерпением. ― Может быть, ― игриво. ― Либо нравится, либо нет. Что именно? ― искренне. ― Пока не могу сказать, ― Кевин пристально посмотрел в глаза Аарону. Аарон полуулыбнулся в знак признательности, и они двинулись вперед в очереди. Ники, как ни странно, подружился с теми, кто стоял перед ними. Кевин, в кои-то веки, не испытывал желания быть таким же социально активным, как Хэммик. Он довольствовался разговором с человеком рядом с ним. ― Ну как? Нравится? ― спросил Кевин. ― Это очень весело. И шумно. Я не люблю шумные места, ― сказал Аарон, как будто у него уже был готов ответ. ― Я не люблю людные места, ― нахмурился Кевин. ― Все так много смеются. У меня от этого голова болит. Аарон кивнул. ― Мне тоже это действует на нервы. Они отвернулись друг от друга, Кевин прикусил губу, чтобы не сказать больше. Он хотел сказать, но почему-то ему казалось, что между ними проложена какая-то граница. Он не знал, можно ли ее переступить. Через несколько минут они зашли на американские горки, и Ники с благодарностью сел с одним из трех человек, которые стояли в очереди перед ними. Ни Аарон, ни Кевин не захотели бы этого, Кевин знал это точно. Только усевшись и зафиксировавшись на месте, Кевин позволил себе снова посмотреть на Аарона. Он выглядел так, словно старался не показывать страх. Это выражение Кевину было хорошо знакомо. ― Зачем ты сел, если боишься? ― спросил Кевин. ― Не боюсь, ― Аарон посмотрел ему в глаза и покачал головой. ― Я не боюсь. Аттракцион дернулся вперед, и Аарон вцепился в предплечье Кевина смертельной хваткой, уклоняясь от ручки рядом с ним. Кевин пронзительно улыбнулся ему, и аттракцион медленно покатился вперед. Отсюда были видны миллиарды поворотов, и он видел, как Аарон сглотнул. Бездумно и с некоторым трудом Кевин держал свою вторую руку на руке Аарона. ― С тобой все будет в порядке, ― сказал Кевин. Аарон посмотрел на него с легким испугом, когда поездка остановилась на вершине. Они смотрели друг на друга в течение секунды, а затем Аарон еще крепче сжал руку. И они начали ехать вниз. Поднимаясь с сидений с онемевшими предплечьем и ногами, Кевин усмехнулся. Аарон использовал его как рычаг, чтобы встать, и Ники громко вскрикнул. Ему это очень нравилось, и Кевин начал думать, что, возможно, это была хорошая идея. Особенно когда Кевин увидел, как Аарон глубоко вздохнул, держась за Кевина для равновесия. ― Ужасно, ― сказал Аарон. ― Это было самое худшее. Ухмылка Кевина расширилась. ― Тебе не нужно было идти. Аарон закатил глаза и отошел в сторону, опустившись на ступеньку рядом с Кевином, а Ники зашатался перед ними. ― Думаю, пора поесть. Кто-нибудь знает, куда убежали Эндрю и Нил? ― Прямо сюда, ― сказал Нил, появляясь, как будто его позвали, Эндрю шел за ним с еще одним огромным пухом розовой сахарной ваты в руках. Небо давно потемнело, и над их головами зажглись большие лампочки, нанизанные крестами. Кевин посмотрел на них, а затем на прилавки с едой, где они стояли. Все розовое казалось блеклым в желтом свете; это успокаивало глаз. Кевин почувствовал легкое головокружение от поездки и закрыл глаза. Если он немного сосредоточится, то сможет почувствовать, что Аарон все еще держится за него. Когда он открыл глаза, чтобы избавиться от своих дневных грез, то обнаружил, что Аарон смотрит на него, слегка приоткрыв рот, как будто все еще пытается перевести дыхание. ― Что такое? ― нервно спросил Кевин. Аарон медленно покачал головой, не отводя взгляда. В его взгляде было какое-то странное чувство, которое Кевин не совсем понял. ― Ничего, ― сказал Аарон, как будто он не имел в виду этого. Кевин уже собирался задать вопрос, который ему не следовало задавать, когда Ники окликнул их. Эндрю, Нил и он шли далеко впереди. Кевин кивнул головой Ники, который отвернулся, чтобы обратить внимание на еду. Но когда Кевин снова посмотрел на Аарона, тот выглядел таким же отстраненным, как и утром. Кевин проклинал себя за то, что все испортил, не понимая, что именно он сделал, но будучи уверенным, что это его вина. Он не знал, стоит ли ему извиняться, поэтому оставил все как есть. Они шли вместе, пока не дошли до места, где находились все остальные. После нескольких торопливых кусков пиццы они решили закончить прогулку. Нил держался за руку Эндрю, прокручивая его фотографии и показывая любимые. Эндрю не стал комментировать ни одну из них и достал свой телефон, чтобы показать Нилу свою фотографию. Нил немного помолчал, и Кевин подумал ― скорее, понадеялся, ― не была ли неподвижность Аарона чем-то похожим. «Это всего лишь мимолетное увлечение», — сказал он себе. «Не принимай близко к сердцу ни прикосновения, ни взгляды. Не надо обращать на это внимание». Но как он мог это сделать, если все его органы чувств были так настроены на присутствие Аарона? Каждое движение, каждый вздох, каждый запах, каждый взгляд — Кевин ощущал это до самых костей. «Это выходит из-под контроля», — подумал он, когда Аарон сонно прижался к нему в машине.

Когда они вернулись домой, все дружно вздохнули и направились в свои комнаты. Кевин спокойно ждал, пока Ники закончит пользоваться ванной внизу, чтобы переодеться в одежду для сна. Он решил, что лучше отоспаться от этого смятения, чем размышлять над ним, и если он ляжет прямо сейчас ― около десяти вечера ― то наверняка заснет к полуночи или позже. Такова была жизнь слишком много думающего человека. Ники попрощался с ним, уходя, и пожаловался, что у него «садятся батарейки экстраверта». Кевин молча смотрел на свое отражение. На груди у него были шрамы, параллельные линии уже поблекли. Несколько шрамов было на руке, один большой ― через бицепс. Тонкая линия проходила по его торсу. Это были переживания прошлого, которые он каждый день убеждал себя в том, что они не повторятся. Знакомые прикосновения были ему незнакомы. «И еще вот это», ― подумал он, глядя на свое предплечье. Ощутимая хватка, которая была желанной. Ему нравился Аарон, он знал это, но его жизнь никогда не была такой простой, как признания и финальные игры. Это было притяжение, которое практически невозможно. Он вздохнул, надел мягкую белую рубашку и свободную пижаму. Он выключил свет в ванной, обращая на все лишь половину внимания, и, отсчитывая шаги, вернулся к дивану. Он опустился на него, выпустив очередной тяжелый вздох, и снова поднял глаза к неровному потолку. ― Неужели это было так утомительно? — удивился Кевин, глядя рядом с собой. Аарон свернулся калачиком на другом углу дивана, листая свой телефон с чашкой кофе в руках. Через мгновение Кевин расслабился. ― Люди утомляют. ― Согласен, ― сказал Аарон. ― Разве ты не планируешь стать врачом? Тебе придется иметь дело с большим количеством людей. ― Тогда я буду измотан до конца своих дней. Кроме того, я не хочу иметь дело со взрослыми, они невыносимы. Я хочу быть педиатром, ― ответил Аарон, делая еще один глоток. Кевин откинул голову назад и закрыл глаза. ― Удачи тебе, ― сказал он. ― Дети тоже не очень хорошие, ― он подумал о том, каким сам был в детстве. И о том, каким был Рико. ― Ты так не думаешь? Кевин покачал головой. ― Ну да, ― сказал Аарон. Кевин услышал щелчок закрывающегося телефона Аарона, но не открыл глаза. ― Назови хоть одного человека, которого ты считаешь терпимым. «Ты, — подумал Кевин. — С тобой все перевернулось с ног на голову». ― Никого, ― сказал Кевин. ― Все ужасны. ― Ты не ужасен, ― проворчал Аарон, и Кевин, открыв глаза, увидел, что взгляд Аарона застыл на его кофейной чашке. Его сердце гулко забилось. ― Ты и сам не так уж плох, ― мягко сказал Кевин. Аарон посмотрел на него и сглотнул. ― Зачем ты пьешь кофе? Ты не сможешь заснуть, ― сказал Кевин, отводя взгляд от интенсивности, меняя тему, игнорируя чувства. ― Я не хочу спать, ― тогда, ― не хочешь прогуляться? Кевин оглянулся, как и было в его жизни теперь. Оглядывался и отворачивался. Он хотел бы смотреть так открыто, как ему хочется, позволять себе впитывать каждую мелочь и ценить ее. Конечно, он хотел прогуляться. ― Да. Давай прогуляемся.