Путь, который мы прошли

Аарон следил за его действиями. Кевин наблюдал за ним. Осторожно, держа одну ногу впереди, он выставлял другую ногу вперед, лениво спотыкаясь. Почти как прыжок, но не совсем. Было тихо. «В следующий раз я отведу тебя на детскую площадку, о которой я говорил, если она еще существует. Будет забавно, я думаю». Так вот куда они собирались? Даже после целого дня, проведенного в толпе и на аттракционах? Но дело было не только в них. Кевин знал, что ему больше запомнится игровая площадка Аарона, чем розовые оттенки, в которых он провел день. Остались бы только они и удушающие мысли Кевина и его постоянный самоконтроль. Он попытался сопоставить с Аароном следующий шаг. Потом следующий. Потом еще и еще. Пока Аарон не заметил и не послал их ботинкам ухмылку, которую Кевин так хотел увидеть. Аарон не поднимал глаз. Кевин смотрел только на Аарона, не моргая. Было тихо. «Ты не ужасен». Кевин был слишком задумчив. В обычный день ему приходилось прилагать усилия, чтобы удержать мысли в узде, и экси было лучшим отвлекающим маневром. С Аароном это не сработало бы, как бы он ни старался. Ничего не получалось. Он смотрел, а они шли, и он мог бы провести в этом молчании все оставшиеся минуты своей жизни. Такая глупая вещь, чтобы увлекаться; «ты не ужасен». Кевину все еще казалось, что это так. Он чувствовал, как наваждение переходит во влечение и медленно пробирается от разума к сердцу. Он не собирался так просто от этого избавляться. Скорее всего, Эндрю узнает об этом и скажет ему, чтобы он сразу же убирался из их дома. Кевин попытался вытеснить эту мысль из головы. Аарон держал руки в карманах куртки Кевина; ночь была довольно прохладной. Они оба были в пижамах и наспех надетых ботинках. Шнурки Аарона были развязаны. Кевин ждал, когда Аарон споткнется, чтобы протянуть руку и поддержать его. У него был повод быть рядом с ним. Он чувствовал себя ужасно. Его взгляд не отрывался от лица Аарона, далекого от очевидности. Уличный свет отбрасывал тени на лицо Аарона, которые Кевин не мог разглядеть. На веке у него была маленькая веснушка. Он тонул в куртке Дэя, и выглядел таким же непостижимо уютным, как и в первый раз, когда он случайно надел ее. Кевин споткнулся, и у него перехватило дыхание, когда он не заметил неожиданного камня на своем пути. Аарон схватил его за руку, ухватившись обеими руками за локоть, и крепко сжал. Успокаивающе. Он подумал, а не ждал ли Аарон такой возможности. Аарон отпустил его руку. Теперь они шли ближе, чем раньше, и на каждом шагу их пальцы соприкасались. Они не произносили ни слова. ― Это должно быть совсем рядом, ― тихо сказал Аарон. Кевин кивнул, пытаясь отдышаться.

Это было там. Детская площадка представляла собой страшную штуку с множеством сломанных качелей и полуразвалившихся каруселей. Все проржавело, краска облупилась, а уличные фонари делали ее похожей на декорацию из фильма ужасов. Аарон схватил его за руку. ― Это страшно, ― удалось сказать Кевину. ― Нет. Это... там. Она все еще там, ― сказал Аарон, немного удивленный. ― Я бы описался, если бы попал сюда в детстве, Аарон. Аарон рассмеялся. ― Я хотел. Много раз. Раньше было страшнее, когда она была пуста. ― Что значит “когда она была пуста”? Она и сейчас пуста. ― Нет, не пуста. Ты прямо здесь, ― сказал Аарон, отходя в сторону и направляясь к одной из качелей. ― Цепь заклинило, поэтому качели не двигались так, как должны были, ― продолжал он, дергая за цепь. Не обращая внимания, Аарон сел на качели. Качели не двигались, и Кевин сосредоточился на них, чтобы забыть об очевидной важности своего присутствия здесь. Затем он пересел на другие качели и подозрительно уставился на них. Аарон хмыкнул. ― Сиди, ничего не случится. Кевин слабо посмотрел на Аарона. Если бы он упал с качелей и повредил спину, то не смог бы никому этого объяснить. ― Хочешь держаться за мою руку? ― спросил Аарон, дразнясь, предлагая свою руку и ухмыляясь. Кевин закатил глаза и сел. Ничего не произошло. ― Я же говорил тебе, ― ноги Аарона не доставали до пола полностью. Кевин попытался оттолкнуться, но качели лишь слегка двигались вперед-назад. ― Итак, ― начал он. ― Это было твое безопасное место. Аарон улыбнулся. ― Было. Кевин хотел задать много вопросов, но не стал. Он смотрел на Аарона, а Аарон, что характерно, смотрел на свои ботинки, пытаясь заставить качели двигаться сильнее и терпя неудачу. Слегка улыбаясь. Кевин на мгновение набрался храбрости, глядя на руку Аарона, крепко держащуюся за цепь. Он почти потянулся, чтобы обхватить Аарона своей рукой. «Не будь идиотом». Аарон с любопытством оглянулся назад. Там стояло большое дерево с голыми ветвями, но массивным стволом. ― Я прятался за ним. Иногда забирался на него. ― Ты не играл с другими детьми? ― спросил Кевин. Образ Аарона, юного и одинокого, лазающего по дереву, расстроил его. Он пожалел, что не познакомился с Лисами, когда они были моложе; он знал, через какие неприятности им пришлось пройти, и иногда было лучше, когда кто-то был рядом. Ему не хотелось, чтобы Жан был с ним, когда он был моложе, но он знал, что если бы они были одни, то не смогли бы пережить этого. Он не знал, как его товарищи по команде справились с этим. Не знал, как это делал Аарон. ― Раньше они меня пугали. Я пытался, однажды. Меня просто толкали за то, что я слишком маленький, ― вздохнул Аарон, словно выпуская из себя нечто большее, чем просто вздох. Кевин кивнул. Аарон посмотрел на небо, Кевин проследил за его взглядом. ― Всегда хотел иметь брата. Затем Аарон заговорил. Поначалу медленно, с пробелами в середине ― скорее всего, он заново проживал события, но боялся их озвучить. Прошлое было сложной вещью. Кевин внимательно слушал, но не мог отделаться от мысли, что ему странно вести этот разговор. Странно, что в данный момент для него важнее всего было слушать. И чем дольше Аарон говорил, тем больше Кевину хотелось поделиться с ним. Это было странно еще и потому, что он был так уверен, что Аарон его выслушает. Никогда раньше он не был так уверен ни в чем другом. Поэтому он тоже говорил. Он рассказал Аарону о том, о чем никогда не думал, что сможет кому-то рассказать. О том, как он впервые встретил Жана. Ненависть Тэцудзи ко всему, нетерпимость Рико. Его собственная трусость. ― Я не думаю, что ты трус, Кевин, ― сказал Аарон через мгновение. Небо было облачным, но не тяжелым. Воздух был туманным, когда начал моросить дождь. Мягкие капли, падающие перед уличным фонарем, были видны, как звезды. Слабый свет ловил капли дождя, блестевшие на волосах Аарона, на его ресницах. Может быть, кто-то другой и не заметил бы этого, но Кевин уже привык смотреть. Он пытался осмыслить слова, сказанные Аароном, пока они смотрели друг на друга. Он не знал, трус он или нет. Ему часто и бесконечно говорили, что он трус, а он просто решил в это поверить. ― Я серьезно, ― сказал Аарон. ― Я не думаю, что у тебя там было место для храбрости, Кевин. Не знаю, как ты это пережил. На этот раз он хотел поверить Аарону. Сказать ему, что он думал о нем то же самое. Он смахнул капли дождя, мелкие и несвоевременные, попавшие в глаза. Он глубоко вздохнул и отвел взгляд. Ему казалось, что никто никогда не говорил ему таких слов. «Я не считаю тебя трусом». «Ты не ужасен». Это была не похвала. Кевин не знал, что это было. ― Я тоже не думаю, что ты трус, ― сказал Кевин, не найдя более подходящих слов. Аарон мягко улыбнулся. ― Я знаю. На некоторое время снова стало тихо, и они оба смотрели, как дождь уходит. Он был не настолько сильным, чтобы намочить их одежду, но Кевин все равно дрожал. Единственным звуком было дребезжание цепей. ― Я не виню Эндрю за то, что он сделал. Не говори ему, но... я не знаю. Я не знаю, что бы я сделал, если бы мне пришлось пережить хотя бы половину того, что пережил он, ― качели Аарона скрипнули. Кевин кивнул. Трудно было не говорить об Эндрю, важной части их обоих жизней. ― Он не поймет, каково это ― скучать по ней до сих пор, ― на одном дыхании произнес Аарон, и Кевин удивился. ― Я знаю, что она сделала, и никогда не прощу ее за это, но память ― это не просто так. Ужасные вещи. Я не знаю, насколько это хреново ― помнить то хорошее, что она для меня сделала. ― Я знаю, ― сказал Кевин. Он понимал, потому что Рико не всегда был эгоистичным засранцем. Когда они были моложе, Рико был просто ребенком, каким бы невозможным он ни был. Это Тэцудзи испортил его. Но Кевин никогда не мог простить его и вспоминать о нем в хорошем свете. Он понимал Аарона, ведь тот тоже потерял мать. В результате “несчастного случая”, но он знал, что это был не несчастный случай. Он позволил себе сказать об этом. ― Странно, что у нас так много общего, ― сказал Аарон через некоторое время. Кевин грустно улыбнулся. Аарон вздохнул. ― Это был настоящий разговор? ― спросил он. Кевин пожал плечами: ― Немного странно, не так ли? ― ответил Дэй, серьезно глядя на Аарона. ― Да, ― ответил Аарон, глядя в ответ с неменьшей серьезностью. Остатки дождя блестели в волосах Аарона, половина его лица была скрыта тенью от уличного света. Кевин был доволен. То, что он осознал это, начинало казаться не столько проклятием, сколько благословением. Особенно после сегодняшнего вечера. Они еще немного поговорили, неторопливо покачиваясь взад-вперед. Через некоторое время Аарон встал, пожаловавшись, что долго сидит. Он начал ходить взад-вперед, Кевин ― за ним. Они продолжали беседовать. Они говорили о телевизионных передачах, которые смотрели в детстве; в «Гнезде» их было не так много, но почему-то показывали весь «Наруто». Это рассмешило Аарона, что заставило Кевина улыбнуться. Заветная пара скетчеров Аарона, которые когда-то светились; они до сих пор стоят в гараже. Мать Кевина ― ирландская индианка, родившаяся в Индии в семье матери-одиночки. Он рассказал Аарону, что вырос, понимая и говоря на ломаном хинди и ирландском. Он до сих пор понимает некоторые из них, но говорить на них уже не может ― в его сознании их заменили японский и французский. Аарон выглядел впечатленным, он повернулся и пошел параллельно Кевину, еще ближе, чем раньше. Их руки снова соприкоснулись. Кевин продолжал говорить. Что-то о лыжной прогулке, в которой они все участвовали. Пальцы Аарона танцевали по пальцам Кевина, то удаляясь, то возвращаясь. Кевину потребовались все силы, чтобы не задуматься, не притянуть его ближе, не взять за руку. Потребовалось больше сил, чтобы продолжать говорить, чем полностью остановиться, как он чувствовал, что его мир делает это каждый раз, когда они соприкасаются. Где-то между рассказом о любви матери к истории, которую он унаследовал, и киванием Аарона в ответ на его бредни, он взял руку Кевина и переплел их пальцы. Кевин замолчал, остановился и посмотрел вниз. Он попытался изобразить удивление, как будто это было неожиданно, как будто это было не совсем то, на что он рассчитывал. Он не отдернул руку, да и не хотел. Он знал, что Аарон смотрит на него, стоит перед ним неподвижно, так неподвижно, что дыхание застревает у него в горле. Кевин согнул пальцы, зафиксировал их и улыбнулся. Их руки, сцепленные вместе, казались ему чем-то вроде заверения. Он поднял глаза. Он чувствовал столько всего, что не мог расшифровать, но то, что Аарон увидел там, заставило его расслабиться. Они снова начали идти, держась за руки. Было тихо. Он не знал, что еще можно сказать, держась за руки, казалось, что разговор идет сам по себе. Аарон прикусил губу, а Кевин сдерживал ухмылку. Он не знал, что в простых вещах заключено столько счастья.