Путь, который мы прошли

Кевин был в замешательстве. Невозможно было успокоить его мысли; все вело только к одному, к одному моменту, к одному поцелую. Каждая мысль заставляла его бояться еще больше. Он знал, что волнует его сердце, потому что в его голове это было недопустимо. Не из-за Аарона, а из-за Эндрю. Близнецы были сложной неразберихой, и Кевин был страшно склонен попадать в ситуации, когда сказать что-то было хуже, чем промолчать. Он до сих пор ощущал тяжесть рук Эндрю, обхвативших его шею, когда Кевин в последний раз скрывал от него свой секрет. После возвращения Нила к ним прошло два месяца, прежде чем он снова смог нормально посмотреть в лицо Эндрю. Он избавился от своих страхов во время тренировок просто потому, что для него это было профессиональным делом и средством выживания, а не личными разборками, которые намеревались устроить Лисы. Он мог бы поспорить с самим собой, что для него это значит нечто большее: оба его родителя были основательно увлечены этим видом спорта, он практически вырос на нем, но это ни к чему не привело бы. Из-за того, что он всю жизнь был связан с этим видом спорта, он стал таким навязчиво далеким. Легче было верить словам, которые звучали в его голове. Аарон был под запретом, потому что Эндрю убил бы его за это. Но Аарон поцеловал его. И он поцеловал Аарона в ответ. Это была чистая правда. Но смириться с этим становилось все труднее, так как время шло, и день, наполненный теплым запахом печенья, сменился ночью, когда он тупо смотрел в телевизор, а потом в потолок. В какой-то момент Ники оказался рядом с ним в комнате и о чем-то заговорил. Кевин не был уверен, отвечал ли он. Он закрыл глаза, когда Эндрю и Нил вернулись домой. В груди нарастало чувство ужаса, и ему казалось, что Эндрю сможет понять, что он что-то скрывает, просто взглянув на него. Он слышал, как они ссорились в прихожей. Через некоторое время вошел Нил, и Кевин почувствовал, как диван просел под его весом, когда он откинулся на спинку и посмотрел на Кевина сверху вниз. ― У нас есть китайская кухня. Кевин хмыкнул. ― Никаких лекций? Мы почти каждый день брали еду на вынос. Ты ешь это. Кевин вздохнул из-за любопытства Нила и его окольного способа задавать вопросы. Ему не хотелось ничего отвечать. ― Ладно, ― сказал он пренебрежительно. Нил нахмурился, обеспокоенный. Он некоторое время смотрел на Кевина, затем пожал плечами и ушел. Кевин снова посмотрел на потолок. Вскоре он уснул, и некоторое время его больше никто не беспокоил. Проваливаясь в сон, Кевин слышал звуки закрываемых дверей и тихий шепот; свет был выключен, и вскоре в доме стало тихо и мрачно. Он проснулся от того, что кто-то трогал его за колено. На полу рядом с диваном сидел Аарон. ― Привет, ― прошептал он. Он не включил свет, и Кевин смог разглядеть его черты в темноте. Он был в очках, выражение его лица было спокойным. ― Хм, ― сказал Кевин, чтобы заполнить тишину. Аарон ткнул его в щеку. Затем погладил ее. Кевин снова закрыл глаза. Это было похоже на сон, но он не хотел, чтобы это был сон. Его сны часто заканчивались кошмарной реальностью, и он так и не смог к этому привыкнуть. ― Я читал о греках и их хлебе и вине. Если бы это было правдой. Кевин почти улыбнулся. Что-то в его груди, какой-то тугой узел тревоги, медленно ослабевал, когда Аарон продолжал гладить его по щеке. ― Ты мне не доверяешь? ― спросил он. ― А должен ли я? ― ответил на это Аарон. Кевин почувствовал, как он целует его в щеку и прижимается носом к челюсти Кевина. Он не знал, что сказать. Сидя на диване, Аарон взял его за руку. У него не хватало слов, чтобы описать тот комфорт, который он испытывал, находясь рядом с Аароном в этой сонной дымке. ― Пойду принесу вино и хлеб, ― со вздохом сказал Аарон, отодвигаясь назад. ― Ты собираешься… сколько сейчас времени? ― неожиданно спросил Кевин. ― Три тридцать, насколько я знаю. ― А все остальные спят? ― у него не было настроения разбираться с хаосом. Аарон нахмурился. Он не выглядел удивленным этим вопросом. ― Да, я думаю, что да. Кевин кивнул и начал садиться. Аарон держал руку на его руке и убеждал его лечь обратно. ― Оставайся здесь, я сейчас вернусь, ― сказал Аарон, торопливо и тихо вставая. Кевин вздохнул, потянул одеяло вверх и уткнулся в него носом. ― У меня есть, ― услышал он слова Аарона, садясь обратно. Он услышал, как тот наливает вино в большой бокал. Кевин слегка приподнялся и схватил саму бутылку. ― Подожди, ― сказал Аарон. ― Значит, мы должны окунуть хлеб в вино, а потом съесть его. Кевин сделал большой глоток из бутылки и пожал плечами. ― Я не знаю, как сделать это менее сложным. ― Раньше я ел всякие странные вещи. Не думаю, что это будет в два раза хуже на вкус. Кевин все еще спал, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, когда он понял, что сейчас три с чем-то часа ночи и он собирается есть хлеб и вино с Аароном Миньярдом в темной комнате. А накануне они целовались. «Просто позволь этому случиться». Аарон откусил первый кусочек, а Кевин молча наблюдал за его реакцией. Глаза Аарона слегка расширились. ― Это вкусно, ― сказал он. Кевин откусил кусочек и чуть не выплюнул его. Аарон засмеялся, не издав ни звука. ― Это вкусно, я серьезно, ― настаивал Аарон. ― Что с тобой не так? ― спросил Кевин, гримасничая. ― У тебя нет вкуса, Кев. Кевин откинул голову назад. ― Кев? ― спросил он с укором. ― Заткнись, ― сказал Аарон, пряча лицо в бокал с вином. Он оставил свет на кухне включенным, и Кевин увидел, как по его шее поползли красные пятна. Он был рад, что не только он чувствовал это. Рад и напуган. Он сделал еще один большой глоток. ― Это дешевое вино, в нем нет ничего хорошего, ― сказал Кевин. ― Ты единственный, кто привык к шикарным вещам в этом доме. ― У твоего брата есть Мазерати, ― возразил Кевин. ― Он не привык к «модному», ― сказал Аарон, не опуская бокал. Он встал и пересел на диван. ― Ему просто нравятся дорогие машины. ― А тебе нет? ― Не очень. Они выглядят хорошо, но дорогие вещи все кажутся такими хрупкими. ― Ты говоришь так, как будто речь уже не идет о машине, ― колено Аарона коснулось его колена. Они смотрели друг на друга, неподвижно и неторопливо. Аарон пожал плечами. ― Ты поцеловал меня, ― промурлыкал Кевин, и сонливость улетучилась. ― Да, ― прошептал Аарон. ― Почему? ― Почему ты поцеловал меня в ответ? ― Я хотел, ― сказал Кевин. ― Я тоже. Я… ― Аарон прервался, затем продолжил шепотом: ― Я все еще хочу. Их взгляды не прерывались ни на секунду до того момента, когда Аарон опустил взгляд на губы, а Кевин наклонился вперед. Медленно, словно у него было столько времени, он снова прижал их губы друг к другу. Ощущения были такими же, как раньше. Его окружил запах и вкус дешевого вина, когда он поднял руку, чтобы провести по щеке Аарона. Аарон отодвинул свой бокал от них и подался вперед, намереваясь ответить взаимностью. Они целовались, пока Кевин не отстранился. Аарон вздохнул, медленно и удовлетворенно, ресницы разметались по щекам, тени разбежались во все стороны, и Кевин снова поразился, насколько он отличается от Эндрю. Напоминание об Эндрю было достаточно сильным, чтобы заставить его отодвинуться, но тут Аарон, не опуская бокал на пол, взял лицо Кевина в свои руки, как вчера, и снова поцеловал его. Кевин провел пальцами по волосам Аарона, притягивая его к себе, а не отталкивая. «Я не хочу прекращать это делать», ― это была его последняя мысль, прежде чем он отдался на волю чувств, которые неуклонно захлестывали его. Вскоре он уже лежал на диване, а Аарон лежал на нем сверху, прижимаясь. После неопределенно долгого поцелуя Аарон провел легкими пальцами по скуле Кевина. Поцеловал его нос. Бровь. А затем невесомо рухнул в его объятия. ― Я так устал, ― пробормотал он в шею Кевина. Кевин чувствовал себя неуверенно, осознавая все вокруг, и в то же время терялся. Внезапная и в то же время медленная уверенность в этом. Он обхватил Аарона руками, почувствовал, как тот расслабился в объятиях, и попытался выровнять дыхание. Его сердце билось так быстро, что Аарон был уверен, что слышит его. Он знал, что любой может войти в любой момент, но также знал, что ему приятно обнимать Аарона. Аарон, чьи очки были надвинуты на глаза, не более чем комок спокойного мира в его объятиях. ― Ты вообще спал? ― прошептал Кевин, осторожно снимая очки с лица Аарона и откладывая их в сторону. Аарон покачал головой, не открывая глаз. Они прижались друг к другу, устроившись поудобнее. Аарон заговорил первым: ― Ники завтра уезжает. Кевин этого не знал. Но было только одно место, куда Ники мог пойти, кроме этого. ― Эрик? ― спросил он. Аарон кивнул, его волосы щекотали Кевину шею. Он слабо (живо) представлял себе, почему Аарон говорит ему об этом. ― Хорошо, ― сказал он. Аарон вздохнул и расслабился еще больше. Кевин хотел только одного ― остаться в его объятиях, но как только его сознание начало погружаться в дремоту, теплую и гулкую, его сердце забилось в панике. Он пошатнулся всего на секунду, но Аарон почувствовал это. Он тут же сел и огляделся. Там никого не было, Кевин так и сказал. Аарон раздумывал, что ему делать: снова лечь на пол или повернуться и пойти в свою комнату. Несмотря на свое желание, Кевин сказал: «Тебе лучше пойти спать». Солнце скоро выглянет, а в доме все так ужасно спали… Больше всего на свете Кевину хотелось перестать думать. Он хотел, чтобы все было просто. Он хотел быть мальчиком, которому нравился мальчик, который иногда хотел целовать его до тех пор, пока они оба не уставали от поцелуев, и обнимать его до тех пор, пока у него не отваливались руки. Вот что значил интерес для Кевина, это было все и сразу. Это немного пугало его. Аарон кивнул. Он колебался. Глаза Кевина смягчились. Дэй беспомощно притянул его к себе, чтобы поцеловать еще раз. На этот раз, как и во все предыдущие, все пошло своим чередом. Аарон поцеловал его в ответ так же страстно, а когда они оторвались друг от друга, ничего не сказал. Он поцеловал его в лоб, слабо улыбнулся и встал. Кевин смотрел, как он уходит, и улыбка исчезала вместе с шагами Аарона.

Он продолжал встречать взгляд Аарона каждый раз, когда Аарон входил и выходил из комнаты. Кевин лежал на диване, пытаясь смотреть игру, а Аарон метался по дому, пытаясь в последнюю минуту собрать вещи Ники и ворча при этом по поводу паники своего кузена. Каждый раз, когда Кевин входил в гостиную, его глаза отрывались от экрана телевизора, чтобы посмотреть на него, и каждый раз он обнаруживал, что Аарон уже смотрит. ― Зачем тебе эти солнечные очки? Возьмешь еще, когда приедешь, ― ворчал Аарон, бросаясь из комнаты Ники к двери, у которой стоял Хэммик с чемоданами. Эндрю и Нил ждали у машины, как он предполагал, когда услышал громкий гудок. ― Он отдал их мне! Кевин услышал бы вздох Аарона за милю. Послышался звук, как Ники торопливо обнимает своего кузена, а затем: ― Кевин, я ухожу! Разберись с этими придурками. ― Пока, ― отозвался Кевин, как можно громче, но не думал, что кто-то услышит. Дверь за ним закрылась, и Кевин глубоко вздохнул, радуясь тишине. Аарон ничего не сказал, прошел к дивану и сел рядом с Кевином. Кевин прижался к его спинке, чтобы дать Аарону больше пространства, и старательно не отрывал взгляда от экрана. Аарон щелкнул пальцами перед его лицом. Кевин моргнул, по-прежнему не глядя, стараясь не улыбаться. Аарон дернул его за рубашку, ткнул пальцем в живот, и плечи Кевина затряслись от беззвучного смеха, но он не издал ни звука и не посмотрел в его сторону. Он должен был это предвидеть. Аарон начал щекотать его, и Кевин издал неизбежный смешок, прежде чем схватить его за руку, чтобы остановить. Он посмотрел на Аарона, и Аарон посмотрел в ответ. Кевин не успел ничего сказать, как Аарон прижался к их губам в долгожданном поцелуе. Кевин закрыл глаза и провел пальцами по волосам Аарона. Они не отрывались друг от друга ни когда Кевин сидел, ни когда он притянул Аарона к себе на колени. Теперь, когда они остались наедине, в их поцелуях неуклонно росла настоятельность. Руки Аарона свисали ему на плечи, и такое положение давало ему преимущество в росте, которое в иных случаях отсутствовало. Кевин на какое-то время забыл о существовании всего остального. А потом пыл угас, и их поцелуи замедлились. Проведя легкими пальцами по челюсти Кевина, Аарон нежно поцеловал его. И снова. И еще раз. И еще. Пока оба не остались бездыханными, после чего Аарон прижал их лбы друг к другу. Кевин открыл глаза и увидел, что Аарон зажмурился. Кевин принял этот момент таким, какой он есть, отметив каждое место их соприкосновения, их совместное дыхание, и дал волю чувствам в своем сердце. Он не думал, что смог бы долго оставаться в таком состоянии, в любом случае. Это чувство было более свободным, чем все, что он когда-либо делал раньше; как будто на незаданный вопрос был получен идеальный ответ. Аарон открыл глаза и в наступившей тишине, обхватив лицо Кевина руками, поцеловал татуировку на его скуле. Кевин расширил глаза, но Аарон лишь притянул его ближе и уткнулся лицом в шею Кевина. Кевин потрясенно смотрел, как на экране кто-то забивает гол, а повтор матча все еще продолжается. Он даже не знал, кто это был. Кевин никогда не делал этого раньше. Его романтический опыт был ограничен, и оба они были сопряжены со скрытым страхом и слишком тяжелым прошлым, чтобы стереть его из памяти. Аарон был… неизвестен. Тея была торопливой попыткой вспомнить прошлое, не вспоминая его. Но она, несомненно, была Вороном, а Кевин — нет, уже нет. И Жан. Он не любил слишком часто вспоминать о Жане, это тяготило его. Он не мог удержаться от желания протянуть к нему руку, даже сейчас. И здесь, рядом с Аароном, он не чувствовал ни малейшего волнения, которое испытывал все время. Он чувствовал себя почти достаточно спокойно, чтобы заснуть прямо на месте. Аарон сделал вдох, и Кевин вздрогнул, когда он выдохнул. Он почувствовал улыбку Аарона на своей коже. Прошло совсем немного времени, прежде чем Аарон прошептал: "Расскажи мне что-нибудь". Кевин не смог сдержать улыбку. Он все еще думал о том, насколько комфортно он себя чувствует, но не думал, что сможет сказать это вслух. ― Ты не любишь долго молчать, не так ли? ― Мне нравится молчать рядом с теми, с кем я не хочу разговаривать. ― А со мной ты хочешь поговорить? ― С каждым днем все больше и больше. Странно, не правда ли? ― Кевин заметил, что он снова улыбается, и это было совсем не удивительно, Кевин улыбался по-прежнему. Он не мог поверить, как легко ему это дается. Кевин на мгновение снова посмотрел на экран телевизора. ― Почему ты начал играть в экси? ― все и их матери знали, почему Кевин это сделал. Кевин был лицом экси. Он знал кусочки прошлого каждого и то, как они оказались втянуты в игру, все, кроме Аарона. Аарон не отвечал с минуту. ― Чтобы не идти домой, ― сказал Аарон, в конце концов, просто. Он больше не улыбался, и Кевин пожалел, что заговорил об этом, зная, какими ужасными могут быть воспоминания. Аарон не дал ему шанса задержаться на этом сожалении и продолжил. ― Практики заставляли меня дольше оставаться в школе. Я врал об играх и вечерах игр так часто, как только мог, ― пауза. Он знал, что Аарон прикусывает губу, как он делал, когда думал, что сказать дальше. ― Она меня сильно доставала за то, что я оставался в стороне, ― Аарон поднял руку и указал куда-то позади них. Кевин не мог понять, куда, и не мог разглядеть лицо Аарона. Он подумал, что, возможно, это помогает говорить, не глядя на него. ― Там она однажды разбила бутылку о мою руку, когда я вернулся домой после полуночи, ― Кевин был рад, что не видит, учитывая, как упало его сердце при этой мысли. Лисы считали его «нормальным» близнецом, но следы жестокого обращения все еще сохранялись в их поблекших шрамах и изломанных воспоминаниях. Внезапно Аарон сдвинулся с места. Кевин подумал, что он уйдет, что он решил, что Кевин недостоин этой информации. Но Аарон положил голову на бедро Кевина и растянулся на диване, свесив ноги с края. Он указал на лестницу: ― Вон там скрипит лестница, мы так и не смогли ее починить. Мы с Эндрю знаем, что ее можно пропустить, а Нил научился без предупреждения. Ты не так часто поднимаешься наверх, чтобы я знал. Пока. Кевин погладил Аарона по волосам и дал ему выговориться. ― Раньше это место выглядело и пахло как дерьмо. Эндрю столько всего выкинул, что к тому времени, когда он закончил, это уже не было похоже на дом, в котором я вырос. ― Я забыл, ― перебил Кевин. ― Что я жил здесь всегда? ― Аарон посмотрел на него с грустной ухмылкой. ― Я бы хотел. Кевин прекрасно понял, что он имел в виду. Аарон рассказал ему о наркотиках, о том, как легко было их украсть. Как сильно он ненавидел Эндрю за то, что тот запер его в тюрьме, но теперь понял, как сильно ему это было нужно. Ему нужна была суровая реальность того, с чем он столкнулся, отсутствие матери, о выздоровлении которой он молча молился всю свою жизнь, и брат, который появился в его жизни слишком поздно. Он говорил о том, каким Эндрю был до приема лекарств, когда они услышали знакомый визг шин на улице. Рука Кевина замерла в волосах Аарона. Аарон сидел, глядя на Кевина с таким удрученным выражением, что у Кевина опустилось лицо. Он знал, что сейчас произойдет. ― Не говори ему, ― прошептал Аарон под звук открывающихся дверей машины. Кевин знал, что это не идеальный вариант, знал, что им придется скрывать это. Это было немыслимо, он был уверен, что если Лисы узнают об этом, это будет для них большим сюрпризом, чем все, что они когда-либо получали. Однако Эндрю — это совсем другое дело. И вот оно свершилось. Так же легко, как он ушел, он вернулся. «Вот он, страх, которого мне так не хватало». ― Я не буду, ― сказал Кевин. ― Поговорим ночью, ― Аарон поцеловал его в щеку и опустился на противоположный конец дивана за мгновение до того, как открылась дверь. Кевин опустился на пол и посмотрел на экран, но впервые за всю свою жизнь он не мог хоть немного сосредоточиться на игре.