Путь, который мы прошли

― Ты можешь возразить, что это просто спорт, но я скажу, что ты не прав, потому что для меня это не так. Моя жизнь зависит от этого, так было всегда. Я не могу не относиться к этому серьезно. ― Но жизнь всех остальных не зависит от этого. Ты можешь быть полегче с ними на корте, знаешь ли. Кевин закатил глаза. Они с Аароном уже некоторое время шли и разговаривали, выйдя из дома беззаботно рано. Кевин был почти уверен, что Эндрю или Нил слышали их уход, только не был уверен, что они станут проверять. Они настолько отвлеклись друг на друга, особенно этим летом, что их мало что беспокоило. Кевин не хотел разбираться с собственной привлекательностью до тех пор, пока это не сделает кто-то другой, и он позволил панике открытия закипать в своем нутре, как делал это всегда. ― Какой смысл выкладываться на полную, если они будут делать все наполовину? Они могли бы приложить усилия. Аарон покачал головой: ― Ты безнадежно одержим. ― Да. И что же? ― Ничего, ― сказал Аарон. ― Я понимаю. Но ты уже не такой колючий, как в первый год пребывания здесь. Кевин попытался вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил ему, что понимает его, и потерпел неудачу. ― Я стараюсь контролировать себя вне этого, но отчитывать людей на корте для меня почти такой же инстинкт, как для Нила затевать драки. На этот раз Аарон кивнул: ― Это имеет гораздо больше смысла, ― Кевин воспринял это как сигнал к продолжению. ― Там все должно быть как положено. Есть публичность, а есть пребывание в центре внимания, что очень важно. Каким-то образом Нил все еще жив, несмотря на то, что постоянно устраивает хаос. Иногда мне хочется тоже сорваться с места и сказать этим репортерам, как они чертовски грубы, но последствия этого... я не хочу об этом думать. Для меня это немного клинический процесс. Аарон взял его за руку и слегка покачал ее между ними. Они дошли до парка Аарона, но к качелям не подошли. Они прошли по дорожке, а затем повернули, чтобы идти обратно. ― Что ты собираешься делать? После всего этого? Доктор Миньярд? ― спросил Кевин. Аарон вздохнул: ― Это лучше, чем экси, это точно. ― Ты сравниваешь докторскую профессию с моим спортом? ― Твой спорт? ― Аарон усмехнулся. ― Успокойся, я просто не могу представить, что буду спортсменом вечно. Это хобби, оно таким и останется. Кевин подумал, каково это – иметь экси в качестве побочного хобби, но не смог себе этого представить. Тем не менее, он был рад, что Аарон хотя бы заинтересовался этим, достаточно для того, чтобы позволить ему говорить. Он не мог представить себе, как можно говорить о чем-то глубоком с кем-то, кто не хотел бы высказать свое мнение о спорте. ― А что, если бы ты стал врачом? Кевин сделал такое растерянное лицо, что Аарон рассмеялся: ― Ты правда можешь представить, что я стану врачом? ― Да, у меня очень хорошее воображение, ― сказал Аарон. ― Ты мог бы стать кем-то другим, кроме профессионального игрока в экси.. ― Я так не думаю, ― сказал Кевин, немного встревоженный этой идеей, которая никогда не приходила ему в голову. ― А я так думаю, ― начал Аарон. ― Ты интересуешься историей, ты мог бы стать профессором, если бы занялся ею как следует. ― Профессором? Ты считаешь, что я должен быть менее критичен к Лисам. Ты действительно веришь, что у меня хватит терпения справиться со студентами? ― Ладно, справедливо, ― сказал Аарон и повернулся лицом к Кевину, идя в обратном направлении. Он поменял руку, держащую руку Кевина, и Кевин попытался сосредоточиться на обсуждаемой теме. ― Но ты любишь повторение, ты был бы неплохим учителем. ― Ну, а ты можешь представить себя кем-нибудь, кроме врача? ― Нет, черт возьми, ― Аарон прищурился, как будто Кевин задал глупейший вопрос. ― Только не после всего этого времени, которое я потратил на учебу и... Кевин бросил на него знающий взгляд и покачал головой. Конечно, с Кевином было то же самое. Все это время и усилия, отданные чему-то, теперь было действительно трудно даже подумать о том, чтобы быть чем-то, чего от него не ожидали. Аарон перестал идти, их руки свободно висели между ними, и он ссутулился, отчего казался еще меньше, чем был. Кевин уже собирался взять его за плечи и расправить их, но Аарон сказал: ― У меня устали ноги, ― вместо того чтобы следить за исправлением позы, Кевин ответил, почти инстинктивно. ― Хочешь, я понесу тебя? Аарон выпрямился и уставился на Кевина широко раскрытыми глазами. ― На спине? ― прошептал он, и действительно, Кевин был удивлен не меньше, чем сам предложением. Его лицо стало слишком теплым, и он уже собирался сказать Аарону, чтобы тот забыл об этом. ― Хорошо. Ты уже поднимал меня, и я уверен, что ты сможешь меня нести. Кевин тоже был уверен, но он не ожидал такого восторженного согласия. Аарон подошел к нему сзади, и Кевин присел, чтобы забраться ему на спину. Аарон обхватил его за шею, а руки Кевина оказались под бедрами Аарона. Он почувствовал, как Аарон спрятал свое лицо в шее Дэя. Кевин мимолетно подумал о том, как утешительны и желанны прикосновения Аарона, а затем попытался перестать чувствовать. Это ему не удалось. ― Спорим, я смогу одновременно носить и тебя, и Нила, ― пробормотал он, пытаясь сменить тему. ― И что это докажет? ― прошептал Аарон, прижимаясь к его шее. Кевин был уверен, что это было сделано специально, потому что дыхание Аарона заставило его вздрогнуть. ― Я не знаю, ― медленно ответил Кевин. ― Мне не нравится Нил. ― Я знаю. ― Ты очень теплый, ― снова прошептал Аарон, наклоняясь ближе. Кевин зафиксировал свое положение и продолжал идти. Аарон поцеловал его в шею и прижался холодным носом к ее боку. Кевин зашипел от этого ощущения. Аарон снова поцеловал его в шею. ― Я тебя уроню, ― сказал Кевин, пытаясь отдышаться. Аарон улыбнулся, и Кевин почувствовал это на своей коже. ― Я сожгу твою ракетку. ― Заткнись, ты этого не сделаешь. ― Откуда ты это знаешь? ― спросил Аарон, забавляясь. ― Твой брат пытался сжечь ее, когда приехал сюда. Тебя там не было. ― О, ― сказал Аарон. Что-то в его голосе изменилось. ― Ты можешь нас отличить? ― Большую часть времени. Сердце пропустило удар. ― Ты хочешь поцеловать его тоже? Кевин колебался. ― Может быть, и хотел. Раньше. Аарон замолчал. Кевину не хотелось разрушать этот легкий мир, но он признался в этом и не мог взять свои слова обратно. ― Много лет назад. Когда мы встречались. Сейчас уже нет. Аарон слегка сжал его плечи, и Кевин скорректировал их положение, продолжая идти. Аарон держался немного позади, и Кевин начал беспокоиться. Он не мог видеть его лица, не знал, что на нем написано – презрение или гнев. Тея никогда не любила, когда он говорил о ком-то другом. ― Только не после Балтимора, ― прошептал Кевин, и Аарон услышал его. Аарон глубоко вздохнул: ― После того, как он причинил тебе боль? ― Да, ― признал Кевин. Он не обращал на это внимания, старательно избегал того факта, что Эндрю причинил ему боль. Защита всегда была приоритетом Эндрю, но контроль над своим насилием редко был его приоритетом. Он и раньше причинял боль Элисон, чтобы защитить Аарона. Кевин никогда не думал, что жестокость Эндрю может обернуться против него, и пытался оправдать это, но это было уже не в первый раз. Эндрю уже нападал на него с ножом, когда он принимал лекарство, и Кевин мысленно защищал его, как иногда делал это и сейчас. Но горе, пережитое тогда, оставляло в нем какую-то пустоту и страх, особенно если вспомнить Аарона. Он не знал, есть ли кто-нибудь, кто мог бы взглянуть на это без черно-белой перспективы. Он задавался вопросом, действительно ли Эндрю не чувствует за собой никакой вины. ― Я не думал, что он причинит тебе боль, ― мягко сказал Аарон. Кевин сосредоточился на своих шагах. ― Я тоже не думал, что он причинит мне боль. На мгновение стало тихо, затем Аарон сказал: ― Спусти меня. Кевин остановился. Он понимал, что это была неправильная мысль. Насколько Эндрю был непонятен, настолько же неизвестен был и Аарон. После того как Нил вернулся к ним, Эндрю решил остаться рядом с Нилом, нарушив бесполезную сделку, которую братья заключили официально. Но Кевин знал, что беспокойство не закончится ни через день, ни тем более раньше – отпустить заботу было так же трудно, как и страх. Аарон спрыгнул с его спины, и Кевин подумал о том, как легко было разрушить эту хрупкую связь между ними. Легко, и он был уверен, что так оно и было. Ему не следовало этого говорить. Аарон встал перед ним и заглянул ему в лицо. Кевин встретил его взгляд и сохранил как можно более нейтральное выражение лица. Он не понимал отношений близнецов, но не было никакой необходимости в том, чтобы Аарон защищал Кевина и любую возможность того, что он поймет своего брата. В свете уличного фонаря Аарон выглядел настолько непохожим на Эндрю, насколько это вообще возможно, и на его лице читался открытый конфликт. Кевин не расслаблялся, ждал, когда Аарон заговорит, а когда тот не заговорил, спросил. ― В чем дело? Его сердце учащенно забилось, ожидая неодобрения. ― Я хочу тебя обнять, ― признался Аарон. Он не смог сдержать удивления на своем лице. ― О. Аарон поднял бровь, и Кевин не знал, что делать. Он подошел ближе. Аарон посмотрел ему в глаза и спросил: ― Можно тебя обнять? Кевин кивнул и стал ждать, пока Аарон медленно обхватит Кевина за талию. Кевина, конечно же, обнимали и раньше. Эбби была любительницей обниматься, ей нравилось выражать свою поддержку через физическую привязанность, а также обниматься на корте после удачного удара или победы. Но никогда – вот так. Намеренно. Осторожно. Аарон расслабился, прижавшись к его груди, и Кевин обхватил Аарона за плечи, ничуть не удивляясь тому, что ему по-прежнему приятно находиться так близко. Каким-то чудом он почувствовал, что и сам расслабился в объятиях. Выдохнув, он почувствовал, как крепче сжимает Аарона. «Здесь больше никого нет», — сказал себе Кевин. — «Просто позволь этому случиться» И он позволил себя обнять и с каждой секундой чувствовал, как его сознание погружается в благодатную бездумную дымку, которой он так долго жаждал. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.