Путь, который мы прошли

Единственное, чего Кевин не мог понять в своем непоколебимом влечении к Аарону, – это то, как трудно было одновременно смотреть на него и отворачиваться от него. Признать влечение было легко, он был не из тех, кто отрицает такие простые вещи. Сложнее было что-то предпринять, но они перешли и этот мост, хотя он знал, что не скоро сможет взять руку Аарона в свою на глазах у других. Он давал себе время, возможно, со временем это станет легче. Пока же он довольствовался тем, что смотрел. Они провели в «Райских сумерках» последние выходные перед отъездом к Эбби в понедельник. Им всем, включая Ваймака, удалось достаточно долго удерживать Кевина вдали от корта, и он был более чем рад вернуться. Аарон пил, и Кевин с невероятной попыткой ограничил себя. Он слушал, как Аарон рассказывает о какой-то передаче, которую он смотрел, и о том, какая это была глупость. ― Совершенно нелогично, ― говорил он. ― У них не было никаких причин делать то, что они сделали, и они все равно это сделали. Я был в ярости. Я был зол, Кевин. Кев. Кевин. Кевину еще предстояло выяснить, что именно сделали создатели шоу, чтобы разозлить Аарона, но, возможно, он так и не узнает. За последние несколько дней они стали разговаривать еще больше, если это вообще возможно. Кевин был потрясен тем, как много ему есть что сказать и как ему нравится выслушивать мнение Аарона по тем или иным вопросам. А у Аарона было много мнений. Как и его брат, он притворялся равнодушным ко всему, но стоило Кевину задать ему нужный вопрос, как у Аарона появлялись только теории и реакции. Кевин находил это невероятно забавным. Постепенно невнятный голос Аарона сменился безудержной пьяной похвалой в адрес Кевина. Кевин оглядел толпу, чтобы убедиться, что никого из знакомых нет в радиусе слышимости, и оглянулся как раз в тот момент, когда Аарон протянул руку, чтобы коснуться его носа. ― И твой нос, ― продолжил Аарон предыдущую мысль, искоса поглядывая на Кевина. ― Почему у тебя идеальный нос? Кевин не знал, что это значит. Это был просто его нос. ― Я не знаю? ― попытался он. Голос Аарона был почти разочарованным, когда он продолжил, жестикулируя над всем телом Кевина. ― Да как ты смеешь? Ты видел свои глаза? Они как... как... ― Аарон потянулся за рюмкой, и Кевин не мог не улыбнуться, глядя на то, как Аарон подыскивает другое слово. Он выхватил напиток из рук Аарона, прежде чем тот успел его допить, и протянул ему бутылку с водой. ― Ты пытаешься писать стихи? ― спросил Кевин, внезапно вспомнив недавнее откровение. ― А разве мне это нужно? Я сделаю это, ― сказал Аарон, не отрываясь от бутылки с водой и прочищая горло. ― Тебе не нужно, ― сказал Кевин, но Аарон уже придумывал синонимы к словам "красота" и "грация" и делал вид, что Кевин может польститься на тезаурус. Кевин рассмеялся вместе с Аароном, который откинулся на спинку стула и уставился в потолок, размышляя о чем-то еще. ― Не думаю, что смогу выразить словами твое терпение, ― решительно сказал он. Терпение? ― Если уж на то пошло, то я нетерпелив, ― настаивал Кевин, но Аарон отмахнулся от него, потрясая рукой перед его лицом. ― Ты ведь выжил, не так ли? ― Кевин пожал плечами. Они все выжили. Выжить – это минимум. ― Я думаю, у тебя достаточно терпения, ― голос Аарона был решительным, но заторможенным из-за выпивки. ― И тебе есть что сказать. Когда ты говоришь со мной, это видно, не так ли? Ты... ― Аарон сделал паузу. Кевин больше не улыбался, потому что Аарон, похоже, не шутил. Он был очень уверен в себе. Он не знал, что Аарон собирается сказать дальше, но знал, что это застанет его врасплох, что бы это ни было. Непонятный. Злой. Разбитый. Бездумный. Беспомощный. Суровый. Бесчувственный. Трус. Кевин не хотел слышать этого от Аарона. Не хотел, чтобы столь неожиданная похвала в следующую секунду превратилась в жестокую откровенность. Он уже слышал все это раньше, но не хотел слышать от Аарона. В остальном же ему больше всего нравилось присутствие Аарона, и он долго размышлял, был ли это сам Аарон или же он поддался бы на доброту любого, кто показал бы ему хоть крупицу приличного разговора. Он отмахнулся от этих мыслей как от бесполезных, потому что теперь это был Аарон. Он подумал, что даже если влечение угаснет, что маловероятно, ему все равно будет очень нравиться присутствие Аарона рядом. Поцелуи или нет, но Аарон был для него самым близким другом. Он не хотел, чтобы реальность его ошибочной личности перечеркнула все то, чему он научился за лето. ― Ты... ― начал было говорить Аарон, но Кевин не успел и отодвинулся, закрыв Аарону рот рукой. Аарон на секунду замер, а затем поднял свою руку, чтобы обхватить руку Кевина. Кевин отвернулся от него и сказал: ― Достаточно, спасибо, ― Аарон осторожно убрал руку Кевина от своего лица. ― Ты не знаешь, что я хотел сказать. Кевин пожал плечами, изображая беззаботность, хотя сердце его билось из груди. ― Я могу догадаться. ― Сомневаюсь, я потратил целую минуту на размышления. Кевин издал небольшой смешок: ― Минута – едва ли достаточное время, чтобы узнать кого-то. ― Я знаю тебя. Ты... ― Кевин бросил на него язвительный взгляд, как будто это должно было заставить его замолчать, но Аарон закатил глаза и сказал: ― Вообще-то ты довольно ласковый. Кевин приготовился защищаться, но остановился. ― Что значит “ласковый”? ― прошептал он. Разве это плохо? ― Я имею в виду, что ты не так плох, как тебе кажется. ― Это не я думаю, что я ужасен, ― возразил он, все еще не двигаясь с места. ― Я знаю, ― сказал Аарон, пристально глядя на него, словно понимая, что именно Кевин имеет в виду. Аарон тоже не миновал чужих неверных и гнилых суждений. Он действительно понимал. ― Ты поверишь мне, если я скажу то же самое о тебе? ― спросил Кевин, смутившись. ― Наверное, нет, ― кивнул Аарон. ― Они возвращаются, ― Кевин оглянулся и увидел, как Эндрю и Нил направились к столу. Кевин, как обычно, попытался заставить себя замолчать и потерпел неудачу. Что имел в виду Аарон, говоря о ласке? Он не помнил ни одного конкретного момента, когда бы он проявлял неадекватную привязанность, он был всего лишь... самим собой. Что ему нужно сделать, чтобы сориентироваться и не развалиться на части? Должен ли он принять тот факт, что в присутствии Аарона он значительно успокаивался по сравнению со всеми остальными, или же он должен был дождаться окончания лета, чтобы они могли жить дальше? Должен ли он был смириться с этим? Он не хотел. Дорога к дому была тихой и спокойной. Они ввалились в дом, все устали и еле держались на ногах. Кевин почти рухнул на диван перед ним, а Аарон, вместо того чтобы пойти в свою комнату, занял другой ее конец. Кевин задрал голову к знакомому потолку и закрыл глаза. Через несколько минут он услышал, как снова открылась входная дверь, и Нил остановился на пороге, чтобы сказать: ― Мы вернемся к понедельнику, ― он закрыл дверь под звук заводящейся машины, и они снова остались одни. В том, что Эндрю и Нил куда-то уехали, не было ничего необычного, но Кевин все равно смотрел на Аарона в замешательстве. Аарон только закатил глаза на Нила, хотя тот уже ушел. Он легко отодвинулся, когда Кевин расслабился на диване, а Аарон использовал его ногу в качестве подушки. Инстинктивно Кевин провел пальцами по непокорным волосам Аарона и услышал его вздох. Через несколько секунд Аарон приподнялся и постучал по ноге Кевина. ― Пойдем, ― сказал он, вставая. ― Я слишком устал, чтобы идти на улицу, ― сказал Кевин. Аарон подмигнул ему, как будто он вел себя глупо. ― Вставай, ты можешь поспать наверху. Кевин застыл на месте. Не успел он додумать вторую мысль, как Аарон протянул руку и потер складку между его бровей. ― Не думай об этом. Ты можешь спать на диване, если хочешь, конечно, ― Аарон прекрасно знал, что диван и вполовину не так удобен, как кровать. В этом не было ничего плохого, Кевину не было причин отказываться, да он и не хотел. Они подошли к дивану ленивыми шагами, и когда Кевин ступил на скрипучую лестницу, Аарон обернулся, чтобы одарить его слегка пьяной ухмылкой. Кевин улыбнулся в ответ и последовал за Аароном в его комнату. Конечно, он никогда раньше не видел комнаты Аарона. В ней царил полный беспорядок, но Кевина это не удивило. Настольная лампа была открыта на то, что выглядело как миллион тетрадей, на большинстве из которых были нацарапаны слова Аарона. Несколько книг с интересными названиями, слова, нацарапанные на деревянной поверхности, и облупившаяся краска внизу стен. Кевин увидел, что занавески пропускают уличный свет, и осторожно подошел к кровати. «Не надо думать об этом» Но его сердце билось так невероятно быстро. Он осмотрел комнату. Одежда, разбросанная по полу, корзина для белья, открытая дверца шкафа и еще одна лампа, зажженная в углу комнаты. Небольшая книжная полка, заваленная книгами, выглядела совершенно неуместной и домашней в этой комнате. Аарон ушел в ванную, выглядя слегка подвыпившим, и сказал Кевину, чтобы тот устраивался поудобнее. Кевин не чувствовал, что от него здесь чего-то ждут. Кровать оказалась удобной, как он и предполагал, и он устроился на ней, потягиваясь и зевая. Он смотрел в окно и думал о том, как он вообще здесь оказался. Интересно, что он сделал, чтобы добиться той легкости, с которой его глаза закрывались в этой новой комнате. Вскоре он услышал осторожные шаги Аарона, вошедшего в комнату, но не сдвинулся с места. Аарон двигался тихо, как всегда, но, увидев спящего Кевина, легкими шагами подошел к светильникам и осторожно выключил их. Это заставило Кевина улыбнуться. Аарон взял одеяло и накрыл им Кевина, после чего сам забрался под него. Кевин чувствовал на себе пристальный взгляд Аарона с закрытыми глазами. ― Я знаю, что ты не спишь, ― прошептал Аарон. ― Ты споткнулся в ванной? ― Заткнись, ― пауза. ― Да, ― Кевин снова улыбнулся. Вот оно, так просто. Он открыл глаза. Аарон подождал пять секунд, прежде чем наклониться вперед и поцеловать его. Кевин чувствовал себя вялым и теплым под одеялом, умиротворенным. Почти божественным. ― Если я обниму тебя прямо сейчас, ты не будешь возражать? ― тихо спросил Аарон. В доме больше никого не было, но Кевину нравилось, что он все еще шепчет. Вместо ответа Кевин поднял руку, и Аарон прижался к нему. Он обхватил Аарона за спину и почувствовал, как рука Аарона скользнула по его талии. Это было легко. Это было прекрасно. Это был лучший сон за всю его жизнь.