Путь, который мы прошли

Это было самое ленивое воскресенье в жизни Кевина, и постоянный голос, призывающий его на корт, стал лишь тихим шепотом, когда Аарон поцеловал его. Кевин потерял себя. Он думал, что, возможно, это чувство исчезнет, как только он поцелует Аарона, и какая-то его часть молилась, чтобы он возненавидел его, чтобы избавиться от своих мыслей, но каждый раз, когда он смотрел на Аарона, все, о чем он мог думать, – это осторожные и смелые, проникновенные жесты. Не будет преувеличением сказать, что, когда они лежали на диване и смотрели один из любимых фильмов Аарона, прислонившись спиной к нему, он чувствовал себя почти совсем беззаботно. Одной из самых важных вещей для Кевина был сон, и это было важно, потому что это было трудно. У него были отношения любви и ненависти к этому, но он знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что сможет нормально заснуть только в том случае, если ему будет достаточно комфортно. Кевину редко бывало удобно, но сейчас, когда он почувствовал, как его глаза закрываются, он оцепенел в объятиях Аарона. Бодрствовать было само по себе сложной задачей, но и засыпать тоже, а кошмары были обычным явлением для всех Лисов. Когда кто-то из них просыпался в общежитии под звуки всхлипываний или неровного дыхания товарищей по команде, это была маленькая любезность – дать им возможность прийти в себя, а в некоторых случаях и предложить помощь. Ники всегда был достаточно добр, чтобы принести Кевину бутылку с водой в три часа ночи, пока Кевин не начал спать с бутылкой рядом с собой. Лисы были странной компанией, которая проявляла свою заботу совершенно по-разному. Были очевидные жесты, такие как те, которые привыкли делать Ники, Мэтт и Рене, и молчаливые жесты, как у Эндрю и Нила. В основном, как понял Кевин, и Аарон, и он сами были ужасно далеки от всего этого. Не то чтобы ему было на них наплевать, просто он не был уверен, что его присутствие может оказать на кого-то целительное воздействие. Это могло быть побочным эффектом всех тех лет, когда ему говорили, что он эгоцентричный, высокомерный, одержимый экси дурак, а могло быть и правдой. Но если что-то действительно вызывало у него интерес или привязанность, оно сидело в его голове, как незваный гость, независимо от того, признавал он это или нет. Может быть, он просто был таким. Может быть, это была еще одна неправильная спираль мыслей. Он часто думал о себе, когда отвлекался, размышлял о своих выступлениях и поступках, о своем характере и самооценке, о своем поведении и отношениях. Он часто пытался убедить себя в том, что это его вежливость, потому что никто другой не обращает на него внимания. Кевину не пристало называть себя эгоистом. С учетом всех обстоятельств, эгоизм был необходим для выживания, но ему приходилось ежедневно напоминать себе, что он уже не просто выживает. Аарон потрепал его по плечу и поцеловал в щеку. ― Смотри, это самое интересное, ― сказал он, и Кевин снова открыл глаза. Остаток дня прошел в сборах вещей, чтобы ничего не забыть перед поездкой к Эбби на следующий день, а затем были часы поцелуев и возни на диване. «Какое облегчение», ― подумал Кевин, во всей своей жаждущей прикосновений красе. Вечером дом наполнился знакомым звуком шин, который затем затих, и они разошлись: Аарон остался в своей комнате, пока они не уедут, а Кевин отправился на пробежку, хотя и не любил их, потому что не хотел смотреть в лицо ни Эндрю, ни Нилу. Когда он вернулся, в доме было тихо, и ему захотелось пойти наверх и вырубиться в постели Аарона, как прошлой ночью, но вместо этого он устроился на диване, чтобы перевести дух. Уезжая к Эбби, Кевин только с большой решимостью встретился взглядом с Аароном, прежде чем сесть за ним на заднее сиденье. Всю оставшуюся дорогу Аарон спал, а Кевин смотрел в окно, погрузившись в мысли, которые не мог вспомнить ни за что на свете. Это было похоже на сон с открытыми глазами. Эбби встретила их с прежним радушием, как всегда, заключив Кевина в объятия. Когда они вошли в кухню, Ваймак уже сидел за обеденным столом. Эндрю направился к холодильнику и достал шоколадный десерт, прислонившись к дверце, а Нил сел рядом с Ваймаком, чтобы заглянуть в ноутбук и посмотреть, над чем тот работает. Дэвид жестом подозвал Кевина поближе, чтобы спросить его совета по поводу новобранцев, и тот занял другое место. ― Нил должен заехать за ней. Она должна остаться здесь до открытия общежития в ближайшие несколько недель, ― Ваймак замолчал и посмотрел на Эндрю. ― Когда откроются общежития, Эндрю? ― Через неделю после следующей, ― ответил тот, монотонно подавшись вперед, чтобы с любопытством посмотреть на лицо первокурсницы на экране. Она была его выбором. Робин Кросс. Ваймак попытался выхватить у него из рук чашку с десертом, но Эндрю вовремя отскочил в сторону и опустился рядом с Нилом. ― Нил, как капитан, ― сказал Тренер, и Джостен застонал, ― ты должен пойти и забрать ее. Я бы поехал, но какой смысл тогда в твоем присутствии? ― Нил закатил глаза и взял ноутбук. Через минуту он сказал: ― Ее записи не очень хороши. ― И ты тоже, ― сказал Эндрю. Нил проигнорировал его. ― Она может создать проблемы, но Лиса есть Лиса, Нил. Мы уже сделали выбор, ― вступился Ваймак, вставая и ворча по поводу хруста, который все слышали у него в коленях. ― Аарон и Ники? ― спросил Ваймак. ― Ники в Германии. Он продлил свое пребывание, как мы все и предполагали, иначе он тоже был бы здесь, ― сказал Нил. Он не стал уточнять местонахождение Аарона. Кевин понял, что никто никогда не спрашивал об Аароне без крайней необходимости. Возможно, это было связано с тем, что он умел заботиться о себе лучше, чем все остальные. По большей части Аарон всегда казался далеким от них, и он активно избегал присутствия Нила, если мог. Однако он обычно присутствовал на собраниях команды и тех ужинах, которые они стали устраивать. Кевину хотелось спросить его, почему. ― Хорошо, что его нет. У нас нет комнат. ― Что Вы имеете в виду? ― спросил Нил. ― Кушетка не годится для того, чтобы на ней кто-то спал. Три комнаты. Ты и твой парень получите одну, Кевин и Аарон – другую, а Робин – последнюю. Не стоит заставлять новичка нервничать в первый же день, особенно учитывая ее прошлое, ― Кевин перестал слушать. Он не знал, что будет делиться с Аароном, но не стал протестовать. Он почувствовал, что Эндрю наблюдает за его молчанием, и отказался встретиться с ним взглядом, взяв ноутбук и ознакомившись со статистикой Робин. Робин была вратарем, которого им предстояло забрать, и, более или менее, она была заботой Эндрю. Ее показатели были не очень хороши, а история еще хуже, что могло означать, что она может стать проблемой для команды. Что может быть лучше для нее, чем здесь? Они все привыкли к проблемам. Проблемы были желанными. ― Мы идем на корт, ― сказал Кевин, вставая. Было уже почти семь, но никто не сказал ничего против, да Кевин и не хотел слушать. Это была ожидаемая часть их возвращения. Кевину хотелось ― нужно было ― войти в привычный ритм жизни, прежде чем он начнет тратить свою жизнь на то, чтобы не спать, думая о мальчике, с которым ему теперь придется жить в одной комнате. После того как они отработали на корте, облегчение отразилось на лице Нила, Эндрю бесшумно направился в продуктовый магазин, где Кевин запасся водкой, сколько смог достать. Нил сузил на него глаза. ― Ты не можешь отчитывать Эндрю за то, что он губит свои легкие, когда сам губишь свою печень, ― сказал Нил. Кевин был в хорошем настроении после тренировки, но не в достаточно хорошем. Он жил в одной комнате с Аароном, потому что дома больше никого не было. В полном доме он бы прекрасно сдержал желание поцеловать его, но он знал, что возвращение Аарона все меняет. Несмотря на их пьяный разговор у Эден и легкое знакомство, Кевин сомневался, что Аарон захочет продолжить отношения с ним после начала семестра. Он даже не был уверен, что Аарон захочет выслушать его теперь, когда они вернулись к Эбби. Возможно, тот пузырь дружбы и комфорта, который они создали за последнюю неделю, рассыпался на осколки. Скоро все будет выглядеть так, словно ничего не произошло. Кевин отвлекся, схватив еще одну бутылку. ― Не лезь не в свое дело, ― сказал он Нилу и покрутил больным плечом. Нил нахмурил брови. ― В чем проблема? ― спросил он, выглядя обеспокоенным по непонятной Кевину причине. Кевин глубоко вздохнул и проигнорировал его. ― Вот видишь, ― сказал Нил, как будто это что-то доказывало. ― Ты больше не хочешь с нами нормально разговаривать. Что, черт возьми, происходит? Сердце Кевина на мгновение сжалось от подозрения Нила, и он не был уверен, было ли это эгоцентрично или нет. ― Нами? ― Эндрю, ― пояснил Нил. Кевин закатил глаза. Нил разочарованно выдохнул. ― Не говори мне об этом, скажи, что, черт возьми, с тобой происходит. ― Разве это должен быть приказ, капитан? ― Кевин сказал это с таким неодобрением, на какое только был способен. Он даже не знал, откуда это взялось, не предполагал, что неожиданная властная позиция Нила окажет на него такое воздействие. ― О чем, черт возьми, я должен был говорить с тобой и Эндрю? ― спросил он, понизив голос. ― Обычно проблема была в том, чтобы заткнуть тебя. ― Ну, теперь уже нет. ― Оставь его в покое, ― голос Эндрю был низким, но они оба его слышали. Он не знал, к кому из них он обращается. Кевин посмотрел на него и в сторону, затем взял еще одну бутылку и положил ее в тележку. Нил с опаской посмотрел на Эндрю и отпустил его. Каждый раз, когда Кевин видел Эндрю, в его голове вспыхивал предупреждающий знак – он не должен знать. Но он помнил, как в последний раз утаил что-то от Эндрю, и какие синяки это оставило. Защитные инстинкты Эндрю распространялись на всех, с кем он оставался рядом, и Кевин знал, что даже если он совсем перестанет общаться с Эндрю, тот все равно вступит в драку ради Кевина. Однако не было никого, кто мог бы защитить его от Эндрю, если бы тот узнал о Кевине и Аароне. В этом не было ничего такого, что могло бы так сильно затронуть Кевина. Он мог жить без Аарона – и должен был. Он должен остановить это, пока это не превратилось в проблему. Возможно, останавливать уже было нечего. Может быть, они просто забудут об этом.

***

Кевин вошел в их общую комнату и увидел, что Аарон что-то прокручивает в своем телефоне. Бутылка в его руке казалась тяжелой, и он так хотел проигнорировать состояние своей невероятной привязанности к лежащему на кровати Аарону, что чуть не споткнулся о пустяк. Аарон поднял голову, когда споткнулся, затем его взгляд переместился на бутылку. ― О, ― сказал он. Кевин ошарашенно моргнул и подошел к тому месту, где, по его мнению, находилась кровать. Он рухнул на простыню лицом вперед, его нога свесилась в сторону. Аарон потянулся к нему, чтобы взять бутылку, и Кевин поднял голову, чтобы посмотреть на него. Он крепко держал бутылку, но Аарон вырвал ее из его рук, словно она была невесомой, и, сделав глоток, рассмеялся. ― Мне не нравится твой брат, ― пробормотал Кевин, укладываясь на простыню. Он был уверен, что у него текут слюни, но у него не было сил открыть глаза. ― Надеюсь, что нет, ― сказал Аарон. Кевин на мгновение замолчал, потом глубоко вздохнул и повернулся лицом к потолку, протягивая руку к бутылке. Аарон отодвинул ее подальше от него. ― Дай, ― сказал Кевин. ― Нет, ― ответил Аарон и убрал ее подальше. ― Иди спать. Уже почти час ночи. ― Ты врешь. ― Да. Сейчас одиннадцать. ― Грубо, ― прошептал Кевин и почувствовал, что погружается в дремоту.

***

Они не разговаривали несколько дней. Когда Кевин проснулся утром, его рука удобно лежала на талии Аарона, и он старался не думать об этом, когда встал с кровати и направился на кухню. Первокурсница уже была там, покорная и испуганная, и Кевин не мог не смотреть на нее. Они ездили на тренировки каждый день, игра Робин бесконечно раздражала его, и Кевин каждый вечер оставался с Нилом и Эндрю, которые отказывались поддерживать разговор. Тем не менее, привычное присутствие на корте приносило хоть какое-то облегчение. Он не знал, что делать дальше, поэтому пил больше, ел меньше и спал очень беспокойно. Когда он вернулся с тренировки в четверг, Аарон отобрал у него бутылку, прежде чем он смог начать пить. Кевин слишком устал, чтобы спорить, поэтому он повернулся на бок и притворился спящим. ― Кевин, ― позвал Аарон сзади. Кевин почувствовал тяжесть своего имени, только когда Миньярд произнес его. Он так сильно сочувствовал ему, что уже не знал, что с этим делать. Аарон ничего не сказал ему, даже не попытался отстранить его для поцелуя. Он не повернулся и упрямо держал глаза закрытыми. Аарон положил руку ему на плечо и потянул за рубашку, пока Кевин не повернулся. ― Что случилось? ― спросил блондин, не задумываясь. Кевин потер глаза. ― Ты мне скажи, ― ответил он. ― Уже устал от меня? ― выдал Аарон. Кевин хотел бы в этот момент, чтобы он устал от Аарона, но, Боже, помоги ему, это было не так. Он даже не мог отвести взгляд, когда повернулся. Как это вообще произошло? Он продолжал с нежностью смотреть на Аарона, впитывая его присутствие, и время различий и сходств уже давно прошло. Кевин притянул его к себе, обхватив рукой за шею, и поцеловал. Рука Аарона легла ему на щеку, Аарон откинул волосы Кевина со лба и тоже поцеловал. ― В чем дело? ― снова спросил Аарон, прижавшись к Кевину так, словно не было никакой возможности, что кто-то может войти в комнату, которую они делят. Разговоры. Они должны были уметь разговаривать. В конечном счете, было легче говорить обо всех остальных вне отношений, чем о тех двух людях, которые в них действительно участвуют. Были ли у них отношения? ― Ничего, ― сказал Кевин, покачав головой. ― Ты не можешь мне лгать. Я знаю, что ты фанат Наруто. ― Я никогда не говорил, что я фанат. Аарон поднял бровь, и Кевину захотелось рассмеяться. Невероятно, как это работает, но он решительно промолчал. Хотя, наверное, это было видно по его лицу. ― Я не знаю, что мы делаем. Я не знаю, что я делаю, ― в конце концов сказал Кевин. ― Для тебя это важно, не так ли? Все знают о нас? ― спросил Аарон. Нас. Он был рад всем их разговорам, ему не нужно было подыскивать слова, когда Аарон понимал лишь в некоторых из них. Он кивнул и отвел взгляд. ― Это должно иметь значение. Это мой последний год, я собираюсь уехать, и я... ― Аарон подождал, пока он продолжит. ― Я все еще не знаю, как быть одному, ― вздохнул он. ― Я не привык к этому. Я никогда не знаю, что с собой делать. Аарон пристально посмотрел на него. ― И я не знаю, к чему это приведет. Я не знаю, когда истечет срок годности этого, захочешь ли ты этого через несколько дней и куда это приведет до этого. Я не... ― он сделал паузу. ― Я не знаю, ― молчание. Кевин больше не пытался заговорить. Тогда Аарон перевернулся на спину и тоже повернул лицо Кевина к потолку. Между ними Аарон взял его за руку. Время близилось к полуночи, все разошлись по своим комнатам, а Кевин лежал на этой кровати, держась за руки с человеком, который нравился ему больше, чем кто-либо до него. Это было бы так легко разрушить, знал он. Хорошие вещи не остаются хорошими надолго, его жизнь была очень привязана к тому, чтобы все испортить. ― Почему мы смотрим в потолок? ― прошептал он. ― Я не знаю, ― ответил Аарон. Кевин повернулся, чтобы посмотреть на Аарона, который терпеливо повернул лицо Кевина обратно к потолку. Долгое время было тихо, и сердцебиение Кевина замедлилось. Он слышал негромкое гудение телевизора, перед которым, вероятно, заснула Эбби. Он слышал лай соседской собаки. ― Ты фанат Наруто, ― тихо сказал Аарон, по-прежнему глядя вверх. ― Я не фанат Наруто, ― настаивал Кевин, не повышая голоса. ― Не могу поверить, что мне нравится человек, который, вероятно, одержим связью Наруто и Саске. Сердце Кевина заколотилось. ― Откуда ты знаешь об их связи? ― Черт. Кевин не смог сдержаться и рассмеялся. Аарон тоже засмеялся. ― Если ты кому-нибудь расскажешь... ― начал Аарон, но Кевин покачал головой. ― Я никогда и ни с кем не буду говорить о Наруто. ― Кроме меня, ― сказал Аарон, наконец-то посмотрев на него. ― Кроме тебя, ― ответил он, оглядываясь назад. Он прочистил горло и поднял глаза к потолку. ― Я здесь, Кевин, ― сказал Аарон, прислонившись головой к плечу Кевина. Почему-то это было все, что Кевину нужно было услышать в данный момент.