Путь, который мы прошли

Кевин почти не заметил, как пролетело время, когда начался семестр. С той сосредоточенностью, которой он славился, он играл каждый вечер, и, когда другие члены команды заполнили гулкую тишину во время тренировок, Кевин понял, как сильно он будет скучать по этому месту. Дело было не в Лисах, не совсем так. Возможно, он легко привязывался к местам. Иногда он скучал по огромному корту в Эдгаре Аллане, но ужас, который следовал за этим, никогда не стоил того. ― Где твои мысли, Королева?! ― крикнул один из первокурсников. Или он был уже второкурсником? «Время идет так быстро», ― подумал Кевин и моргнул. На секунду он почувствовал себя совершенно одиноким, причем не только на корте, но и во всей Вселенной. Это было удушающее чувство, он не моргая смотрел перед собой и пытался вернуться в реальность. Во рту у него пересохло, но он потряс головой, пытаясь сосредоточиться. Он не смотрел по сторонам, чтобы не видеть ничьего беспокойства. Или его отсутствия. Если бы он оглянулся, то, возможно, заметил бы неподвижность Аарона или хмурый взгляд Нила. Даже Эндрю казался более сговорчивым, чем обычно. Может быть, Аарон был благодарен Кевину за то, что тот не смотрел в его сторону, потому что не знал, что бы он сделал. Желание помчаться за ним, догнать его после тренировки и пешком вернуться в общежитие было бесконечным в его сердце, и Аарон пытался, как он знал, сопротивляться. Почему он должен был сопротивляться, он не знал, но взять Кевина за руку на глазах у всех - это еще не та зона комфорта, в которую он готов был войти. Он не мог винить себя за это и знал, что Кевин тоже не станет. «Кевин Дэй», ― подумал Аарон и принял решение.

***

Кевин молчал и чувствовал, как глаза другого парня прожигают дыры в его спине. Только когда все ушли, Нил подошел к нему. ― Что случилось? Кевину потребовалось две попытки, чтобы обрести голос: ― Ничего. ― Кевин, ― разочарование. «Опять», ― подумал Кевин. Он был настолько вымотан, что ему хотелось разбить голову о шкафчик. Он не хотел, чтобы клиническая озабоченность Нила выбила его из капитанской колеи, не хотел объясняться. А может, и хотел, только не перед Нилом. Он отступил, прежде чем ответить, понимая, что это несправедливо по отношению к человеку, который пытался, пусть и не так, как хотел Кевин. ― Ничего страшного. Мне просто нужно немного поспать. ― Никаких ночных тренировок в течение недели. Кевин посмотрел на Нила. ― День. ― Две недели, ― сказал Нил, подняв брови. Кевин оскалился еще сильнее. ― Заткнись, я не собираюсь тебя слушать. Ты послушай меня. ― Кевин. Ты не можешь играть, если едва дышишь. Я вижу, как ты измотан, ты не можешь мне лгать. Кевин закатил глаза, закрыл шкафчик и потянулся за сумкой. ― Я думаю, что смогу справиться сам. ― Я думаю, тебе нужно поговорить с Бетси. Кевин на мгновение замолчал. ― Не лезь не в свое дело, Нил. ― Я занимаюсь своими делами, Кевин. Кевин вышел из раздевалки, не удосужившись ответить. Он слишком устал, чтобы спорить, слишком устал, чтобы даже играть, и если это не могло поднять ему настроение, то ничто не могло. «Сон, ― часто думал он, ― это дар человечеству». Кевин любил спать, как мало что любил, и это было бы его любимым занятием, если бы только ему было легко это делать. Он мог по пальцам пересчитать, сколько раз ему удавалось выспаться, но в условиях хаоса последнего года обучения в университете и миллиарда игр перед глазами его разум отказывался молчать. Всегда нужно было что-то делать, и если он не успеет, то будет страдать от последствий, а он не собирался... Но последствия были не такими тяжелыми, как раньше, подумал он, доставая из холодильника напиток. Он не смотрел на бутылку, не интересовался, что в ней, и пил с небывалой скоростью. Опустившись на диван в главной комнате, он посмотрел на потолок. Диваны и потолки - вот его жизнь. Не экси. Не история. Не лазанья из «Милашки». Или жевательные мишки. Или книга, которую Ваймак подарил ему в прошлом году, когда они выиграли полуфинал. Подарок. Нет, в такие дни он не мог заставить себя думать о хорошем. Поэтому он заставлял себя думать о плохом, потому что, как бы ему этого ни хотелось, он никогда не мог перестать думать о чем-то. Он снова подумал о Жане и задался вопросом, как у него идут дела после года работы с Троянцами, если верить последнему сообщению Рене, когда Кевин спросил об этом. Кевину захотелось самому спросить Жана. Он снова подумал о том, как он одинок. И в следующем году, когда закончатся дни его пребывания в Лисах, ему придется вернуться в эту тишину и напиться до беспамятства, как он привык. Он знал, что умеет делать, и хотел научиться, но не было ничего, к чему можно было бы стремиться. И когда все это снова закружилось в его голове и он уже не мог отличить одну мысль от другой, он позволил себе подумать о нем. Он думал о том, какое место займет Аарон в жизни Кевина. Рядом с ним или совсем вне его? «Теперь я здесь, Кевин» Тогда Аарон остался с ним. Он целовал его снова и снова, его губы, глаза и татуировку на лице. В те секунды Кевину хотелось, чтобы время остановилось, но время не ждало его. И никогда не будет ждать. Его телефон зажужжал, и он уставился на него. Он подумал, что это сообщение, и пропустил его мимо ушей, но потом телефон начал звонить, и он стал пристально смотреть на него. Он не стал проверять определитель номера, прежде чем взять трубку. ― Что? ― спросил он тихо, на случай, если это не один из Лисов. ― Где ты? Он не должен был быть шокирован голосом Аарона, но он был шокирован. Он был, что впечатляюще, немного взволнован, услышав его. ― В комнате, ― просто ответил он. ― Кто-нибудь... ― Нет, ― сказал Кевин, прежде чем Аарон успел закончить фразу. ― Здесь никого нет. ― Хорошо. Я иду. Затем он повесил трубку. Кевин вздохнул. Иногда он наблюдал за собой так, что ему почти хотелось смеяться. Легче было поверить, что то, что происходит с ним, происходит с Кевином, сыном экси, а не с Кевином, сыном Кейли Дэй и Дэвида Ваймака. Но когда Аарон разговаривал с ним, он чувствовал себя больше похожим на себя, чем на кого-либо другого. И это заставляло обоих Кевинов в его голове показывать пальцами и смеяться. Он знал, что не стоит воспринимать слова одного человека так серьезно, но никто другой не говорил с ним так. Аарон был его другом. Точнее, больше чем другом, но он не мог не думать, что в том, что их связывало друг с другом, было много приятного. Аарон постучал, и Кевин вздрогнул, поняв, что у того больше нет ключей от этой комнаты. Он встал, положил бутылку на стол и открыл дверь. Аарон вошел внутрь и закрыл за собой дверь, после чего притянул Кевина к себе и поцеловал. Кевин ответил на поцелуй с той же готовностью и провел пальцами по волосам, притягивая его ближе. Они не стали заходить внутрь и, затаив дыхание, целовались у стены. Одна рука Аарона скользнула под рубашку Кевина, другая перебирала его волосы, а Кевин целовал его челюсть. Они тихонько отодвинулись друг от друга, и когда Кевин встретился взглядом с Аароном, тот опустил плечи и отвернулся, потрясенный. Аарон повернул его к себе лицом и поцеловал так же нежно, как вскоре после того, как сказал: ― Я здесь, Кевин, ― Кевин понял, что ему не нужно было слышать эти слова снова, потому что он и так полностью поверил им в первый раз. Аарон не стал спрашивать, что с ним или что случилось. Он взял Кевина за руку и, заметив на столе выпивку, схватил и ее, после чего потащил Кевина к дивану. ― Включи что-нибудь, ― сказал он, жестом указывая на телевизор. Кевин уставился на него мертвыми глазами. ― Ладно, ― сказал Аарон через мгновение, и Кевин вдруг подумал, что он уйдет. Он потянулся к пульту, и его рука коснулась руки Аарона, когда он, по глупости, понял, что Аарон не собирается уходить. Он открыл телевизор и переключал каналы, пока не попал на какой-то документальный фильм о природе. Может быть, ему удастся вытеснить Аарона из своей жизни, подумал он. Но Аарон схватил бутылку и сел рядом с Кевином, склонив голову на его плечо. ― Я смотрел это несколько дней назад, ― сказал Аарон. ― Колибри такие глупые. Кевин повернулся, чтобы посмотреть на Аарона. Это не было скучно? Обычно все считали, что Кевин смотрит игры экси на своем ноутбуке, но за время пребывания в Гнезде он стал большим поклонником документальных фильмов, потому что они казались гораздо более спокойными, чем половина боевиков, которые, казалось, так интересовали всех остальных. Обычно Кевин смотрел фильмы с некоторым удивлением, но у него была привычка утешаться фактами, а не вымыслом. ― Почему колибри глупые? ― тихо спросил он. Аарон сделал большой глоток из бутылки и передал ее Кевину. ― Я рад, что ты спросил, ― сказал он, прежде чем пуститься в рассуждения, после которых Кевин был вынужден признать, что птицы действительно кажутся чертовски глупыми. ― Они такие маленькие. Как крошечные, ― закончил Аарон. ― Прямо как... ― Спрайт в кофе, Кевин. Спрайт в твоем кофе. Кевин улыбнулся и спрятал бутылку. Аарон взял ее обратно и уставился на него, в его глазах смешались озабоченность и нежность. В какой-то момент Кевин обхватил Аарона за плечи, и тот полностью лег на его грудь. Наклонившись вперед, он прижался лбом к Аарону и не ответил на вопрос, прозвучавший в его глазах. А Миньярд не стал спрашивать, боясь нарушить покой. Кроме того, он не мог заставить Кевина говорить, даже если бы хотел слушать. Кевин мог бы дать ему такое же объяснение, какое он дал Нилу. — Я не могу заснуть, — сказал Кевин, — кошмары. — О, — сказал Аарон. — Принесите что-нибудь для этого. — Хорошо, доктор, — Аарон закатил глаза. Кевин потянулся за бутылкой и сосредоточенно покрутил ее в руках, хотя она была почти пуста. Аарон выглядел так, словно боролся со сном, когда сказал: — Только не это, идиот. — Ты собираешься сказать мне, чтобы я поговорил и с Бетси? — Кто сказал тебе поговорить с Бетси? — Нил. — Он прав. Только не говори ему, что я так сказал. Кевин вздохнул. — Я не хочу разговаривать ни с кем, кто не является тобой. — Да, у меня замечательный характер, — съязвил Аарон, и Кевин прочистил горло, как бы намекая на обратное. — Невежливо, — нахмурился на это Майкл. Следующие несколько минут они сидели в тишине, и Кевин подумал: почему так не может быть всегда? Переход от нежелания, чтобы что-то оставалось неизменным, к желанию получить эту единственную искру снова и снова был большим изменением в его жизни, но желанным. — Я никогда не разговаривал с ней, ты же знаешь. Я не знаю, как принять ее помощь, — признался Аарон. — Я тоже не знаю. Я не привык к этому. — Пора бы тебе позволить кому-нибудь помочь тебе, Кевин. — И кто же тебе помогает? — спросил Кевин. Они лежали, и Аарон уткнулся лицом в шею Кевина. — У меня есть люди. Удивительно, но я общаюсь не только с Лисами. — Ботаники, ты имеешь в виду. — Быть ботаником – это почетный знак. Кевин надулся. — Нет, это не так. — Лучше, чем ты, классический тупой качок. Он покачал головой, смеясь. — Ты тоже спортсмен, Аарон. Многозадачность не делает его лучше. — Да, но я умнее вас всех. — Это неправда, — проворчал Кевин. — Ты не можешь этого доказать. Аарон поцеловал его в шею, чтобы отвлечь. Когда Аарон ушел, Кевин сел на диван и досмотрел оставшуюся часть документального фильма без него. Он был слишком длинным, и Кевин все время думал: если колибри такие глупые, почему о них снят такой длинный документальный фильм? Но, возможно, это было благословением, потому что вскоре он заснул на диване.