Путь, который мы прошли

В субботу утром Кевин не в первый раз просыпается от кошмара, но впервые (за долгое время) он не может избавиться от него. Уже близился рассвет, и он никогда не хотел спать так сильно, но его разум не собирался отключаться снова. Следующие несколько часов он то погружался в сон, то выходил из него, и в конце концов свет просочился в комнату через все открытые щели, и Ники поднялся вместе с ним. Он ворчал и бормотал о занятиях в восемь утра, несколько раз громко зевнул, пока Кевин наблюдал в зеркало, как он бездумно поправляет волосы. Кевин снова открыл глаза от звука захлопнувшейся двери спальни. Он вздохнул и перевернулся на спину, натягивая одеяло на голову, чтобы избежать света. В следующий раз он проснулся от звука открывающейся двери. Время затуманило его сонное сознание, но урок Ники не мог закончиться так скоро. В комнате было недостаточно светло, солнечный свет все еще колебался. Аарон стоял в дверях, не решаясь зайти и потревожить сон Кевина, но как только он увидел, что Кевин моргнул, дверь за ним захлопнулась. Кевин отодвинулся к стене, чтобы освободить место для Аарона, который выглядел взъерошенным и усталым, словно встал и прошел прямо в комнату Кевина. Аарон, в свою очередь, больше не колебался. Как только Кевин лег, он тут же обнял его, и Кевин позволил ему это сделать, набросив свое одеяло на Аарона. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы они оказались в привычном объятии, голова Аарона лежала на груди Кевина. Он чувствовал дыхание Аарона на своей груди, и оно замедлялось в том же темпе, что и его собственное. Они дрейфовали в своем собственном мире, когда Кевину пришло в голову полувопросительно-полусерьезно спросить: ― Кто-нибудь тебя видел? Аарон кивнул, и это не показалось Кевину чем-то важным. Он был просто рад, что снова засыпает, причем гораздо менее беспробудно, чем раньше.

***

Кевин сидел и смотрел на закрытую дверь, когда Аарон зашевелился, примерно через час. Аарон что-то пробормотал себе под нос и обхватил Кевина за талию, притягивая его ближе. Кевин нежно провел пальцами по беспорядочным волосам парня, спутавшимся от движения во сне. Он часто так делает, ― заметил Кевин. Сам Кевин спит спокойнее, чем Аарон, но Аарон – любитель укрываться одеялом. Кевина это не беспокоит, ему уже не холодно. ― Привет, ― говорит Кевин едва ли не шепотом и медленно сползает вниз, оказываясь лицом к лицу с Аароном. Аарон моргает и смотрит на него. ― Привет, ― отвечает он и целует Кевина в нос. Это простой жест, но для Кевина он значит все. Он медленно запоминает это ощущение – абсолютное удовлетворение от ленивого субботнего утра. Сегодня у него нет занятий, ему не нужно вставать с постели, если он этого не хочет. Он знает, что Аарон тоже свободен, и именно поэтому они не встретились вчера вечером. Аарон написал ему, измученному, когда Кевин собирался на вечернюю тренировку. Они оба слишком устали, чтобы встретиться, но, похоже, Миньярд не хотел ждать дольше утра. Кевин был рад этому, рад, что он не стал ждать. Аарон провел пальцами по татуировке Кевина, он делал это часто. ― Как все прошло? ― Как прошло что? ― спросил Кевин. ― Терапия. Кевин закрыл глаза и изо всех сил попытался вспомнить весь вчерашний разговор с Бетси. В конце концов, он вздохнул, глубоко и громко, что заставило Аарона рассмеяться. ― Так плохо? ― Это.. я имею в виду.. Это то, что требует времени, очевидно. Я просто не уверен, что хочу вернуться. Мне кажется, это не для меня. Как и во всем остальном, в этом было легче признаться Аарону, чем себе. Это было не для него. Не было ощущения, что это поможет ему, может быть, потому, что он боялся, а может быть, потому, что он учился справляться сам. Он никогда не любил, когда ему мешали думать, или когда другие люди говорили ему, что делать. ― Это не обязательно сработает, я же говорил тебе. Но я все равно рад, что ты попытался, ― Аарон говорил так, будто имел в виду именно это, и это заставило Кевина почувствовать гордость за себя. Аарон откинул волосы Кевина со лба и поцеловал его. Если бы Кевин не учился привыкать к этому, это было бы для него почти слишком. В это утро он чувствовал себя просто феноменально, когда его целовал в лоб человек, в которого он был чертовски уверен, что влюбился. Они немного помолчали, но это была тишина, которая к чему-то приближала. Кевин надеялся, что это не будет ссора. ― Мэтт видел меня, ― нерешительно признался Аарон. ― Когда ты уходил утром? ― Да. ― Он знал, что ты придешь сюда или... ― Нет, не это. Просто он видел, как я уходил. ― Вы могли уехать куда угодно. ― Но я оказался здесь. В голосе Аарона было что-то любопытное, как будто он размышлял о том, что Мэтт знает о них. А может быть, не только Мэтт, может быть, он просто раздумывал над тем, чтобы выложить все начистоту. Это было бы облегчением, но и опасно. Кевин не был в долгу, но он не знал, как много ему позволено под защитой Мориямы. Сделка, которую заключил Нил, технически ставила Кевина, Жана и самого человека в равные условия с точки зрения Мориямы. Нила, похоже, не волновало, кто знает о его отношениях, хотя отношение к Эндрю было совсем другим. Фанаты считали, что они ненавидят друг друга из-за пылкой речи Нила и равнодушной реакции на нее Эндрю. Он не знал, как они могли бы воспринять его и Аарона. ― Мы много о них говорили, не так ли? ― неожиданно спросил Аарон. Кевин ничего не сказал вслух, но Аарон почему-то знал. Возможно, он думал о том же самом. ― О них? ― Все остальные. Дело не в них. Кевин подумал о них. Подумал об Аароне. О влюбленности. ― Это никогда не было так. ― Нет, ― сказал Аарон и наклонился вперед, чтобы спрятать свое лицо в шее Кевина. Кевин крепче обхватил его за талию.― Это касается нас. ― Ты хочешь, чтобы они знали, Аарон? ― Не думаю, что я был бы так уж против, ― тихо признался Аарон. ― Но я не уверен. Кевин понимал эту неуверенность. Он знал, что такое бояться собственной тени, быть настороже, опасаясь любой опасности. Уже несколько лет он не испытывал физической опасности, но убедить сердце было труднее, чем разум. Больше, чем вред, его мучил страх оплошать. В Гнезде, да и вообще где бы то ни было, ошибки не приветствовались. Возможно, здесь последствия будут иными, но первой мыслью все равно было наказание, а не награда. ― А что насчет тебя? ― поинтересовался Аарон, отодвигаясь назад, чтобы видеть лицо Кевина, и Кевин ожидал этого вопроса, но не успел сформулировать ответ. Он думал о том, чтобы уступить и сказать, что его устраивает все, что устраивает Аарона, но Аарон ни за что не поверил бы в это. В конце концов, он выбрал честность, какой бы запутанной она ни была. ― Я больше не знаю, чего я хочу. Аарон выглядел ошеломленным этим, гораздо больше, чем ожидал Кевин. Лишь на секунду лицо Аарона прояснилось. ― Ты хочешь этого? ― спросил он, взяв руку Кевина между их телами. Это было легко, это было спокойно. Он был спокоен. ― Да, ― по крайней мере, Кевин был в этом уверен. ― Но я не уверен, что мне разрешат тебя оставить. ― Чье разрешение ты ищешь? ― спросил Аарон, и Кевин не произнес этого вслух. Звенящее отсутствие реакции Эндрю повисло в воздухе между ними. Аарон выглядел расстроенным из-за молчания Кевина, возможно, впервые. ― Не делай этого. Кевин не хотел спорить. ― Мне жаль. ― Ты ведь не успокоишься, пока мы ему не скажем? ― Я думаю, ты тоже не успокоишься, ― он видел по лицу Аарона, что это правда. Аарон вздохнул и снова спрятал лицо. ― Помнишь, что я тебе сказал, когда мы разговаривали той ночью? Что у нас есть время. Мы разберемся с этим. Ты национальный чемпион и лучший игрок на свете, но ты также двадцатичетырехлетний парень, который не знает всего, особенно будущего. В конце концов, ты просто человек. Кевин покачал головой. Он понимал, что Аарон говорит правильно, но не знал, может ли он когда-нибудь ожидать от себя только самого лучшего. Он уже достаточно ослабил контроль над собой, чтобы позволить себе некоторые удовольствия. ― Ты действительно думаешь, что все будет хорошо? Что мы разберемся? Или ты говоришь это просто для того, чтобы сказать, Аари? ― Я знаю, что делаю, не больше, чем ты, ― пауза. Аарон поднял руку Кевина и поцеловал ее. ― Пусть это случится, да? ― он поцеловал Кевина в следующий раз, и рот Кевина открылся, чтобы принять его, как будто он ждал этого все утро. А может быть, и всю свою жизнь. ― Тебе не кажется не глупым так напрягаться? Ничто не кажется таким тяжелым, когда ты здесь, ― признался Кевин, целуя шею Аарона. ― Я думаю, мы все немного глупые, Кевин. Просто мы такие, какие есть.

***

Нил догнал его после тренировки в среду. В пятницу у них игра, и всем приходится несладко: и тренеру, и капитану Нилу, и, конечно, самому Кевину. Формально он не имеет права говорить им, что делать, но по профессии он лучше, и все они знают это не хуже него. Он выходил с корта, когда рядом с ним трусцой пробежал Нил. Он не стал спрашивать, где Эндрю, потому что Эндрю позаботился о том, чтобы его сеансы терапии проходили в среду во время тренировки, так что он мог их пропустить. Нил разрешил ему, потому что, конечно же, он это сделал. Привилегии бойфренда. Нил обычно оставался с Ваймаком, а иногда и с Кевином, чтобы посмотреть игры и обсудить стратегии. Иногда они помогали Ваймаку с бумагами. Сегодня Ваймак ушел с тренировки пораньше – видимо, Эбби решила, каких собак она хочет завести, и они отправились за ними. Нил закончил тренировку раньше обычного, скорее всего, потому, что все были на взводе. Драки перед игрой всегда были более напряженными, особенно когда на площадке собиралась кучка вспыльчивых придурков, считающих себя правыми. Никто не мог попросить их вести себя прилично, особенно Нил, который никогда не вел себя прилично. Сейчас он выглядел измотанным, как и все они. ― Мы уходим, ― заявил Нил, что Кевин уже знал, потому что Эндрю здесь не было. ― Все остальные ушли? Мы можем подвезти Мэтта. ― Нет, мне нужно поговорить с тобой. Кевин поднял бровь: ― Хорошо, я как раз хотел пробить тебе голову за твои пропуски в последние несколько дней. Ты слишком привык к стилю Джека, он... Нил вздохнул и покачал головой: ― Я не про экси, ты, чертов идиот. Кевин молчал, ожидая, когда он начнет рассказывать. ― Ну, немного об экси, ― начал Джостен. ― Вообще-то о новом нападающем. Холли. О. Кевин знал, к чему это приведет. Девушка подошла к нему и спросила, как она может стать лучше. Она хотела откровенности, и Кевин не пожалел деталей, что привело ее в шок. Только через несколько минут Кевин понял, что она постепенно расстраивается все больше и больше, что привело его в замешательство, ведь он мог бы сформулировать все гораздо хуже. Лисы могли выдержать и не такое, почему же она не могла? ― Посмотри... ― начал Кевин. ― Эй, не начинай. Мы все знаем, что ты засранец, но с новенькими тебе придется сбавить обороты. Они не так хорошо переносят твою критику. ― Робин прекрасно справляется с моей критикой. ― Нет. Просто Робин привыкла переносить это лучше, чем Холли. ― Это не похоже на мою проблему, ― сказал Кевин. Он бы даже не пришел посмотреть, как Робин или Холли будут совершенствоваться. ― Слушай, я знаю, как это тяжело, да? Мне кажется, что я стал лучше понимать твои методы. Иногда я говорю что-то, и это звучит точно так же, как ты. Кевин бросил на Нила растерянный взгляд. Нил подтолкнул его локтем. ― Это правда. Ты единственный человек, который открыто критиковал мою игру, и я понятия не имею, как сейчас звучит конструктивная критика, ― Нил, на удивление, не был расстроен этим. Более того, казалось, что он почти улыбается. ― Я стараюсь помочь им больше, чем просто указать на их недостатки. Нельзя просто сказать им, что не так, и ожидать, что они сами поймут, как это исправить. Кевин нечасто получал советы, когда попадал в затруднительное положение. Не совсем, он получал только приказы. Но его игра, его усилия, он создавал их со временем, чтобы победить саму игру. Если и не было никого лучше него, то только потому, что он отдавал этой игре все силы. Если новые дети не хотят делать то же самое, возможно, им не стоит играть. ― Слушай, ты уйдешь в следующем году, и, честно говоря, мне трудно себе это представить. Нил не смотрел на него, когда говорил это, он смотрел прямо вперед, на тропинку, по которой они шли. Они шли мимо зданий кампуса, мимо неосвещенных уличных фонарей, в воздухе витала послезакатная синева. Все больше людей лежало на траве, все больше людей спешило по кампусу. Пространство просыпалось, оно всегда казалось более живым после наступления темноты. ― Почему? ― спросил Кевин. ― Такое ощущение, что я не знаю, как играть в эту игру без тебя. ― Это полная чушь, ― сказал Кевин. ― Я много работал над тобой. Нил засмеялся: ― Да. Да, ты работал. Кевин покачал головой: ― Я не перестану критиковать тебя только потому, что меня здесь нет, если ты об этом беспокоишься. ― Нет, ― преувеличенно бодро ответил Нил. Как иногда делает Мэтт. ― Я не волнуюсь. ― Угу, ― сказал Кевин и подтолкнул его локтем. ― Всегда странно слышать от тебя честность. ― Тебе стоит попробовать как-нибудь, ― сказал Нил, и его голос был другим. Кевин посмотрел на него, снова смутившись. Разве не он только что говорил Кевину быть менее честным с первокурсниками? Он покачал головой и зевнул. ― Что это значит? Нил снова размышлял, взвешивая свои слова, что было на него совсем не похоже. Как они могли так сильно измениться за эти годы? ― Ничего, ― наконец ответил Нил. Остаток пути они прошли в молчании, но оно не было таким комфортным, каким должно было быть. Это беспокоило Кевина, но он не знал, как это исправить. Похоже, он многого не знал.