мне не держать (твоей) руки.

«Никаких планов на день Московских съемок». Записку с этим текстом давно пора было повесить на холодильник. Если бы была нужда. Всё равно Илья это помнил прекрасно, зачитывал как мантру, перепроверял на календаре даты, чисто на всякий. Дорожил своими нервами и остатками выебанных нервов Влада, потому что иначе назвать ситуацию после каждого готического было просто нельзя. И вроде оба знают, что там сценарием нагоняют драмы, заставляют людей собаками голодными друг на друга кидаться, да не всё можно можно оправдать сценическими образами. Иногда люди — это люди. Хуи на блюде, как принято говорить. Экстрасенсы и того хуже. Не от мира сего, все им можно, все дозволено. Или нет. Или да. Вспоминая рассказы Влада с испытания, где ему про субличностей затирали, Ларионов готов предположить, что в каждом эзотерике таких личностей под десяток сидит. Какая сегодня покажется не знает никто. Киндер, блять, сюрприз. Без игрушки, а на вкус шоколад чем-то другим, тоже коричневым, отдает… Вернувшись на грешную землю из своих мыслей, Илья хмуро допивает вторую чашку кофе за день и посматривает в телефон. Разбирает с клиенткой её пожелания по программе на свадьбу, попутно в заметках дописывает сценарий для предстоящего шоу, и нет-нет, а отрывает мессенджер, проверить, появлялся ли Влад в сети. Не появляется долго, а после влетает в чат с ёмким и коротким: заебался. Забери. Сигнал бедствия. S.O.S. Красная кнопка. Или красная тряпка для быка, потому что из-за стола Илья подрывается как раз с бодростью человека, который вливает в себя больше кофе больше, чем это положено в день в его возрасте. Скоро буду. Не уезжай. Да куда я, бля… Дорога приключений могла завести Череватого, особенно когда он не в настроении, примерно куда угодно. Предупредить было не просто важно — фатально важно. Искать потом его по кладбищам, вызванивать в офисе, доводить до ручки администраторшу, тройные кульбиты в воздухе крутить, и всё только ради одной цели. Сказать, что все пидорасы, а он хороший. По бритой башке погладить, как котёнка, увидеть, как закатываются глаза в очередной раз, потому что Илья ведет себя как придурок. И снова ощутить короткий ёжик под ладонью, потому что придурок-придурком, а приятно, блять. Заскочив в припаркованную у подъезда машину, Ларионов машинально выставляет навигатор на нужный адрес. Ему даже и бывать там не нужно особо, он агент полевой, а адрес всё равно на третьем месте стоит среди остальных. Магия простого, человеческого, нормального отношения к ближнему своему. Ещё бы ближний этот на сообщения отвечал, пока Илья на светофорах выстукивает ногой по половичку под ногами под ритм какой-то навязчивой песни… Но это он уже дохуя хочет. Видимо. Да нет, точно. Охранник пропускает его через шлагбаум без вопросов, даже не спросив документы. Илья — кивает ему благодарно, и тут же просит оставить машину где-нибудь поближе к выезду. Они же тут не задержатся… Ну, не должны. Судя по тому, что толпа девчонок утекла за угол, пока он тут разворачивался, большая часть экстрасенсов уже отчалила. Ты где? Я на месте. В курилке. Подваливай. Огражденное балками и кирпичом сооружение из трех стен, которое здесь как курилку использовал только очень не-ленивый человек Ларионов помнит хорошо, и туда направляется уверенным шагом. По дороге улыбается Надежде Эдуардовне, которая на правах возраста затягивалась прямо рядом с крыльцом черного хода, но говорить с ней не торопится, ища свою главную цель. Та, — тот — с понурой головой ковыряет носком ботинка какой-то асфальтовый камешек, и глаз не поднимает до тех пор, пока Ларионов не оказывается в зоне видимости. Блестящих влагой глаз, от чего к месту примёрзнуть хочется на раз. — Расскажешь? — без всякий приветствий тихо спрашивает Илья. Влад тут же мотает головой, как собачка на приборной панели. — Ничё нового не услышишь, Владик опять всё не так сделал, — за злой смешинкой в голосе столько горечи, что Ларионову становится откровенно похуй на случайные кадры, в которые они могут попасть. Потянув Влада на себя за плечи, остается только прижать его покрепче, запуская пальцы в ставшие совсем короткими волосы. — А мне кажется, они нихуя во Владике не понимают. Напряженные мышцы под его руками постепенно перестают быть такими каменными, а дыхание в ухо выравнивается. Кажется, даже сжатая челюсть — и та расслабляется. — Короче, Вика сказала… Обычно Илья не очень ярко выражает свои эмоции, но сегодня хуями были перекрыты все. За закрытыми окнами машины, несущейся по дороге, уже можно было не смущаться. Череватый смотрел на него, как на откровение, прежде чем довольно заржать. Тепло. Мурашками по спине отдаваясь. — Смотрю на тебя и думаю, вот поэтому недовешался. Тебя, ебанутого, встретить. — А всё, Владик, — уводя руку с руля на колено Влада, Илья, не глядя, промахивается, заставляя того снова затрястись от смеха. — От ебанутых так просто не сбегают.