мне не держать (твоей) руки.

Финальное испытание, ещё одно финальное, вот теперь совсем последнее, и вот только после этого… Владу вся эта система казалась, по меньшей мере, бредом. Ну отыскал вам экстрасенс, — психолог, таролог, уролог, одна хуйня — человека, похлопайте ему ручками и отпустите с богом. Нет, ещё какие-то дополнительные проверки устраивают. Владу даже не за своё время обидно, он к этой передаче теперь, сам уже понял, привязан. Как собака к будке, только та на цепи сидит, а он на контракте. И на денюжках хороших, чего скрывать. Лицом светит теперь не только в качестве ведущего, но и корпоративчики ведёт у людей серьёзных, а не просто по свадьбам шляется, притворяясь тамадой. В общем, в шоколаде живёт. Ещё и зазнобу себе завёл. Случайно, вообще не думая об этом, да и о серьёзном чём-то речи пока не шло, но всё-таки — результат. Смешно, что именно этого человека он с первого испытания невзлюбил, потом поддержать решил, а там завертелось. Смешно и, до глупого, мило. Когда они вернулись в Москву после того самого испытания, где Влад думал, что отморозил себе не только руки, но ещё и парочку очень нужных запчастей, Илья решительно потащил его к себе домой. Влад не брыкался. Туда было, несомненно, ближе. Ему-то до загородного дома ещё тащиться и тащиться было, а в ботинках мерзко хлюпало, прям как его собственный нос. Вышло всё случайно, они не сговаривались никак, просто Ларионов решил и поехали. Как говорится, мы подумали, и он решил. В такси страшно хотелось спать. И чихать от дурацкого ароматизатора. Ёлочка или бог знает ещё что. Снег, который с утра станет слякотью, пытался устроиться на крышах города пуховой шапкой, и, не справляясь со своей задачей, задувал по крыльям машины, жалуясь на это всем и каждому. На очередной чих Влада к его носу подставляют платок, пахнущий, совершенно нейтрально, стиральным порошком. Илья улыбается ему уголком губ. — У тебя нервы из глаз скоро полезут. Расслабься, не съём. Выдам сухие носки и можешь ехать на все четыре стороны. — Любой людоед бы так сказал, — лениво брыкается Череватый, демонстрируя всем свой знаменитый характер. Ладно, не всем. Таксист интересовался ими ещё меньше, чем правилами дорожного движения, а Илье на его характер, судя по всему, было до пизды. Это если смягчить, а уж если высказываться резко… С трудом удержавшись от желания вытереть нос рукавом, как дворовый мальчишка, Влад снова прикладывает платок к носу, закрывая глаза. Так, незаметно, качаясь на волнах зачинающейся простуды, до дома Ильи и добрались. Водитель посмотрел на них с недовольством, когда удар дверью оказался слишком громким, но ничего не сказал, с прищуром глядя на знакомые лица. Вон тот, лохматый, вроде, людей на ТНТ дурит, а второй, чихающий, с улыбкой-оскалом, ему в этом потворствует. А если не дурят, так и порчу на понос схватить недалеко, нечего с ними связываться. Машина отчаливает уже после того, как они неторопливо поднимаются в стареньком лифте до квартиры Ларионова. Квартира, в общем-то, тоже не блещет. Однушка, с уютным ремонтом, и для чувствительного сейчас носа Влада, уж слишком воняющая ладаном, или ещё какой-то такой хернёй, которой вечно несёт от экстрасенсов на испытании. Она забирается будто под кожу, перебивает парфюм и мыло, и ты уже не понимает вообще ничего, теряясь в этом запахе. Приложив к носу всё тот же спасительный платок, Влад скидывает ботинки, избавляется от зимних вещей и топает в гостиную. Всё это, конечно, без приглашения. А зачем? Его уже позвали, два раза стараться не нужно. Комната как комната, нечего сказать. Кроме одной маленькой детальки, торчащей в углу. Судя по всему, рабочий стол волшебника-недоучки. Куча каких-то камушков, трав, склянки, содержимое которых определять не хотелось, хотя нутро говорило, что без кровушки тут не обошлось… Любопытство побеждает крики нутра, и Череватый было тянется к одной из склянок, но ровный голос Ильи тормозит его на подлёте. — Будь я тобой, то этого бы не делал, — замечает он без угрозы, тихо и спокойно. Замерший, как статуя, в проходе, с сухими носками и свитером в руках, он вообще не кажется угрожающим, но чем-то таким от него несёт, что Влад послушно убирает руку. Ну никак в ладане этом сраном дело. — А шо там? — спрашивает он всё-таки, наивно ещё так, как дитё малое. Ларионов очень демонстративно жмёт плечами: — То, после чего тебе понадобится чистка, а я не хотел бы тратить на это энергию. Надевай и марш на кухню, там чайник скоро вскипит. Приличного из себя Илья, однако, не строит. Пока Влад стаскивает с себя вещи, глазами скользит по ладно сложенному телу, но выпирающим, самую малость, рёбрам и намечающемуся животику человека, который предпочтёт поваляться перед телевизором в свободный час, а не пойти повоевать со штангой в зал. Если бы в тот момент Влад вдруг решил спросить, и как Илье вид, он бы, должно быть, удовлетворённо хмыкнул. Вопроса такого не последовало, да и Череватый уже укутался в свежие сухие вещи, так что вопрос можно было считать закрытым. По крайней мере, на ближайшие полчаса. Или, может быть, час. На тот промежуток времени, за который они оказались на одном диване… Разговаривая. Не затыкаясь, буквально, ни на минуту. Влад сам не знал, что он может вот так. Откровенничать с человеком, который казался ему чем-то вроде бирки на новой футболке. Мешать не мешает, когда ты на неё смотришь, но как только начинается взаимодействие, то и тут трёт, и там больно, и здесь бесит. Обрезать попытаешься, так ещё хуже будет. Короче, одни минусы с ней. А оказалось, что у этой бирки, на которой большими буквами выведено И Л Ь Я, очень хорошее чувство такта. И юмора. Да и вообще, с ним как-то уютно очень сидеть вот так, трепаться обо всём на свете, от мистики и фокусов, до обычных житейских проблем, вроде сраных любителей выскочить перед мордой у тачки. Рассказывая про очередной такой случай, активно жестикулируя руками, Влад сам не замечает, как его ладонь тормозит на подтянутом на сидушку дивана колене Ильи, и там застывает, потому что… Ну, потому что. Ладони замёрзли, или может был такой. Ларионов, вообще, и не похоже, что против. Не кривится, лапу чужую не убирает, вообще реагирует очень адекватно на всё происходящее. Минут через десять только, показав взглядом на часы, упорно клонящиеся стрелками к неприличному времени, когда в деревнях начинают орать петухи, намекает, что одному загостившемуся ведущему давно пора. — А мне поработать ещё нужно. После ваших испытаний сухим остаёшься. Смущаться после их откровений уже как-то глупо, поэтому Влад выдаёт какую-то скабрёзную шуточку про сухость в интересных местах и поднимается, торопясь снять с себя свитер. Илья останавливает его движением руки. — Потом давай, твои шмотки я в стиралку засунул. Произведём обмен? Ну, например, завтра. — Завтра у нас съёмок нет, — мысленно заглянув в календарь, отмечает Влад, — но если ты меня куда-то зовёшь… — На обмен заложниками. Тряпичными. Два носка только на два меняются. Сморщив нос, Влад демонстративно развернулся в сторону прихожей. Демонстративно же натягивал ботинки, создавая как можно шума, агрессивно дёргал собачку на молнии куртки, пока Илья, наконец, не смилостивившись, не явился в коридор, глядя с усмешкой. — Ты если свиданку хочешь, то так и скажи. Мы вроде вопрос отношений обсудили… Ну так, часа два назад и вскользь, но было такое, было. Смутившийся в этот раз Череватый сообразил, что и правда было такое. Ляпнул там что-то про душу, и вообще, было у него там пару раз… Илья, в свою очередь, заверил, что душа практика вообще плевать на пол хотела, она другое видит. На том и забыли. Осадочек, видимо, остался. — Ну хоть семейство моё не обсуждали, — припоминая давний повод невзлюбить Ларионова, отвечает Влад, прежде чем поднять глаза на хозяина дома, — или забыл уже? — Про него я всё уже знаю. А про тебя пока только хочу узнать. Разрешишь? — Не запрещу. Днём договоримся по времени. — Деловой какой, блять, — вздыхает Илья, закрывая за Владом дверь. Он ещё не знает, никто такого никогда узнать не сможет, хоть гадалка, хоть чернокнижник, но где-то в глубине души ощущает, что свиданка будет первой, но не последней. Далеко нет. С тех пор, месяцы спустя, Влад, об этом ощущении у Ильи не знавший, мог только представить своё. Подставить и решить, что досталось ему, ну, чудо. Они собачились, грызлись и не сходились во мнениях теперь всё больше между собой, а не на площадке. Находили истину, мирились, снова прыгали от одного к другому, и так… До финала. По счастью, финал был не для них. Может быть, после этого — никаких встреч на испытаниях, зато в кармане Влада — ключик от его квартиры, который окажется в руках Ильи. И вовсе не важно, будет ли он при этом держать третью, синюю, или его обойдёт кто-то из соперников.