just a little bit, just a little bit (i can't stop)

На следующий день Ян Чонвон добирается до кампуса совершенно новым способом. Иначе говоря, он о отправляется в университет вместе с Пак Джеем. В самый первый раз. Утро было очень домашним, несмотря на занятость. Они проснулись, Джей помог ему погладить коричневую фланелевую рубашку, потому что Чонвон забыл сделать это накануне вечером, а сам тем временем принял душ. После, они с родителями позавтракали банановыми блинчиками, оказавшимися безумно вкусными. Чонвон был так благодарен Джею за то, что тот приготовил достаточно, чтобы он смог захватить немного на обед, — и в тот момент он понял, что Джей очень трудолюбив. Он проворен в своих делах, но результаты его работы отнюдь не малы. Вскоре после этого они покинули дом: за родителями заехал водитель, а Чонвон, естественно, поехал с Джеем. Он очень настаивал, и Чонвон рад, что тот согласился высадить его хотя бы в дальнем конце факультета — там, где расположены старые лаборатории, а коридоры большую часть времени пустуют. Когда Чонвон добирается до вестибюля, оказывается, что Рики и Сону уже ждут его, стоя бок о бок у одной из колонн. Тогда он разбегается на цыпочках, отталкивается ногами и не особо грациозно приземляется на спину Сону, отчего бедный мальчик удивленно вскрикивает. — Ян Чонвон, ты придурок! Чонвон смеется, отскакивая от Сону, и приобнимает своих друзей: Сону — справа, Рики — слева. — Ну, как дела? — он ярко улыбается, с энтузиазмом поворачивая голову то к одному, то к другому. — Ничего нового, совсем ничего, — отвечает Сону, — Знаю, я это уже говорил, но без тебя дом кажется пустым. Все не так, как раньше. А Рики стал совсем невыносимым! Чонвон подавляет чувство вины за то, что Сону ничего не знает, и мысленно молится небесам, чтобы однажды у него хватило смелости сказать ему правду. Он с улыбкой переводит взгляд на фигуру слева от него. — Это так? Рики лениво пожимает плечами. — А разве это имеет значение? Чонвон поднимает бровь на подобный безразличный, туманный ответ и закатывает глаза, хотя, в общем-то, понимает причину. Между ним и Рики не все так гладко, как было вначале. Он знает. Понимает. Тем не менее, он отворачивается, и видит выражение лица Сону, с которого буквально читается я-говорю-чистейшую-правду. Он и сам прекрасно понимает, что это правда, потому что в случае с Рики честность порой может выглядеть как безразличие, что, конечно, кажется ему нездоровым, но что есть, то есть. Чонвон принимает Рики таким, какой он есть, а не таким, каким он хочет его видеть. — Кстати, ты поменял кондиционер для белья? — спрашивает Сону, прислонившись к плечу Чонвона и принюхиваясь к фланелевой рубашке, — Ты пахнешь по-другому. Еще одно принюхивание, и Чонвону до лампочки странные взгляды окружающих, потому что он просто чертовски благодарен за смену темы. — Э-э, нет, а что? — даже Чонвон и сам не уверен. Он подносит рукав к носу, делает несколько вдохов и слегка склоняет голову, — Я плохо пахну? Как я пах раньше? — Как ребенок, — рассеянно отвечает Сону, тоже пытаясь понять разницу, — И ты не пахнешь плохо. Ты все еще пахнешь как ребенок, но как будто дорого? Не вычурно дорого, а элегантно дорого. Чонвон не уверен, что эта информация хоть как-то полезна. Он все-таки решает, что нет. — Сону, я благодарен тебе за помощь, но я ничего не понимаю. Сону резко вздыхает и поворачивает Чонвона боком к себе. Он снова наклоняется к нему, переходя от левого плеча к правому. — Ты пахнешь до странного знакомо, — бормочет он под нос. Сону сосредоточенно выпячивает губы, уставившись в пустоту перед собой, пока разум пытается связать все воедино, а затем в его глазах вспыхивает искорка осознания. На губах появляется ухмылка, — Полагаю, у вас с Джей-хеном все прекрасно? Чонвон проводит пальцами по челке, закрывающей лоб, в то время как Сону произносит эти слова, и как только он собирается ответить, Сону уже обрывает его громким визгом: — О Боже, ты даже кольцо надел! — Боже, Сон, — стонет Чонвон, уворачиваясь от чересчур восторженного парня, — Я скоро оглохну, если ты будешь продолжать так кричать мне в ухо! Сону, конечно же, игнорирует его жалобы. — Я так счастлив, ты не понимаешь! Все это время ты так боялся носить его публично. Волнуясь, что потеряешь его. Волнуясь, что люди узнают про твое замужество. Переживал то по этому поводу, то по другому. На месте Джей-хена я бы попросил тебя надеть его сразу же, как только ты его снял, не обращая внимания ни на какие глупые оправдания. Челюсть Чонвона чуть ли не падает от подобной бесцеремонности. — Они не глупые! Ну серьезно, ты же знаешь, какой я неуклюжий, а Джей сказал, что ему пришлось продать одну из своих почек, чтобы достать мне кольцо. Разве не будет жаль, если я на самом деле потеряю его, особенно учитывая, что он, возможно, действительно живет только с одной почкой? — Уверен, он просто подшутил над тобой, — смеется Сону, игриво толкая Чонвона в плечо, после чего снова берет его за руку и несколько раз постукивает по кольцу, — Что ты теперь будешь говорить? Если люди вдруг спросят об этом? Чонвон пожимает плечами. — Скажу, что купил его на рынке или еще где-нибудь, потому что оно выглядело очень дорогим, а на деле стоило копейки, и что я прав, раз они купились на это. Самое главное как преподнести. Сону продолжает смеяться. — Это так некрасиво! Ты неблагодарный засранец! — Я был очень благодарным, оставляя его дома все это время, — отрицает Чонвон, — Так я бы не потерял его никогда. Однако, Джей… — Джей-хен просто хотел, чтобы ты носил его, Вон, — обрывает его Сону, мягко улыбаясь, — Я бы очень обиделся, если бы мой муж снял наше обручальное кольцо. Носи его. Неважно, какова цена, и каков риск. Оно появилось здесь не просто так, и должно остаться здесь еще по многим причинам. — Ага, Джей не хотел меня отпускать, пока я не надел его. — Значит, не отпускал тебя, да? — Сону говорит с дразнящей ноткой в голосе, и Чонвон не уверен, что ему нравится многозначительный взгляд его друга, — Тогда неудивительно, что ты теперь пахнешь как он. Чонвон поспешно возражает, нахмурившись, поскольку пока не совсем понимает, о чем идет речь. — Я не пахну как он. — У меня для тебя важная новость, Вон, пахнешь, — взволнованно говорит Сону, и Чонвон замечает, как Рики освобождается из под его руки, — Правда. Чонвон растерянно моргает, прежде чем до его мозга наконец доходит смысл сказанного. Он снова с замиранием сердца задирает рукав, и неудивительно! Не удивительно, что аромат показался ему знакомым. Он осознает, что это тот самый утренний аромат постельного белья после первой ночи с Джеем (нет! Не в том смысле!). Тот самый, который почти утащил его обратно в сон. Аромат суровых скал и морских соленых брызг, такой мягкий, но с грубыми нотками. Тот, что исчез, как сон, как только Чонвон проснулся. Но мозг помнит. С того самого утра в его разуме остался след, отпечаток в подсознании, и именно Сону послужил спусковым крючком. Чонвон делает глубокий вдох, и это возвращает его к прошлой ночи. К тому, каким знакомым показался ему аромат, когда Джей вышел из душа, и как он быстро отбросил эту мысль, потому что было достаточно странно думать о человеке, когда он стоит перед тобой, не говоря уже о том, чтобы думать о его запахе. Он вспомнил, как этот аромат заполнил всю поездку в машине. Должно быть, он сильно впитался в одежду, раз уж они повесили ее вместе. А может быть, он остался от кожаного сиденья машины Джея. Чонвон узнает этот аромат, притаившийся в стенах и углах квартиры. Оставленный Джеем след, который всегда был рядом, и ведь именно так люди поступают с вещами, которые всегда рядом: не замечают их. Люди вообще ничего не замечают. Боже, Чонвон такой глупый! Чонвон первым делом смотрит на японца (сам не знает почему, возможно, чтобы увидеть его реакцию) и обнаруживает, что тот прислонился к колонне, скрестив руки на груди, и смотрит прямо на него, ничуть не забавляясь. Чонвон сразу же отворачивается, во рту пересыхает, и он пытается придумать наиболее убедительное оправдание. Какое-нибудь. Лишь бы… — Это так здорово! Поведение соулмейтов, вам так не кажется? — Сону взволнованно восклицает, его голос высокий и звонкий, он складывает руки вместе в благоговении, а глаза искрятся невидимыми сердечками, — Я помню, когда мы были еще подростками, ты просто не умолкал говоря о Дж… — Заткнись, твою мать, Ким Сону, — Чонвон резко подается вперед и накрывает губы Сону ладонью, его дыхание неровно ложится на руку Чонвона из-за непрекращающегося хихиканья, — Не было та… — Мы все знали, что ты влюблен в Джея, Чонвон, так что нет нужды отрицать это. Чонвон поднимает голову и смотрит на того, кому принадлежит голос. Рики? Серьезно? Какого черта он делает? — Я не был влюблен в Джея! — отрицает Чонвон, в панике сводя брови и ослабляя хватку Сону, — Я никогда не был влюблен в Джея. Да и вообще ни в кого не влюблялся. Когда я вообще… — Вы были настолько очевидными, до сих пор не могу поверить, что Джей не замечал этого. Он был таким бестолковым, тебе не кажется? Вся школа знала, кроме вас двоих, — говорит Сону, закатывая глаза от досады, — А может, и знали, но отрицали. Видимо, до сих пор отрицаете. Чонвон раздраженно стискивает зубы. — Да не был я, блять, влюблен в… — О, вау! Ты только посмотри на это. Мне пора, пока ты не наплел еще больше чепухи. Все равно занятия скоро начнутся, — говорит Сону с излишним энтузиазмом, как будто не он только что кого-то перебил, — Ты идешь, Рики? Японец качает головой. — У меня поменялось расписание, мои начнутся через полчаса. Я присоединюсь к тебе во время обеда. — Хорошо, тогда, — отвечает Сону, поворачиваясь назад, и салютует своим друзьям двумя пальцами, — Хорошего дня, Рики-а! И тебе, любовничек! Передавай привет своему Джей-хену. — Я не… мой что? — кричит Чонвон в ответ, но это бесполезно, так как Сону быстро скрывается за поворотом. Чонвон сжимает пальцы в кулак и бормочет про себя, неодобрительно качая головой, — Засранец. Рики мгновенно нарушает момент. Слова летят быстрее, чем мысли. — Ты пахнешь как Джей-хен, Вон. Чонвон чувствует, что его сердце на секунду перестает биться, когда это утверждение достигает его ушей. Он поворачивается, чтобы посмотреть на своего парня, и благодарен за то, что Рики, по крайней мере, больше не выглядит грубым и жестким, хотя его взгляд по-прежнему напряжен. Требователен. Чонвону удается ответить мягко. — Я приехал сюда с Джеем. Наверное, по этой причине, — у него просто не хватает духу. На что? Он сам не знает. Просто не хватает духу. Рики кивает и больше не поднимает этот вопрос, хотя, кажется, он не так уж и убежден. — Я вчера был у Джеюн-хена, и он сказал, что ты в отпуске на неделю? Глаза Чонвона расширяются от этого вопроса и он громко шлепает себя по лбу, а Рики усмехается, глядя на то, как он морщится. Он осторожно потирает покрасневший лоб Чонвона. — Ты такой глупый. Чонвон откликается на это прикосновение и подходит ближе к Рики. — Прости. Я совсем забыл тебе сказать. Это Джей подал заявление на мой отпуск; я не говорил об этом напрямую с Джеюн-хеном, поэтому, наверное, вылетело из головы, — объясняет Чонвон, — У меня был довольно насыщенный день. Приехали мои свекры, то есть родители, и мы с Джеем их вчера забирали. Они будут жить у нас неделю. Рики растерянно моргает. — У нас? Чонвон, кажется, не замечает противоречивого выражения лица Рики. — У Джея и меня. Рики сдерживает боль и делает вид, что не чувствует ее. — Понятно. Это больно. Правда. Прошло уже почти два месяца, или даже больше, с тех пор, как все случилось, а он все еще не может заставить себя привыкнуть к переменам. Больно от того, что родители Джея теперь принадлежат и Чонвону. То, как легко он назвал их своими, как будто так было всю его жизнь, все это время. Хотя так и было с самого начала, с тех пор, как он познакомился с Джеем и Чонвоном. Однако то, как он это сказал, так непринужденно, словно это неоспоримый факт — ранит. Он притворяется, будто ему не больно из-за того, что наше место больше не означает их место, как это было раньше. Наше место стало местом Джея и меня. Их больше нет. Теперь нет. Были когда-то давно. Рики смотрит в небытие, в то, что кажется его нутром, в пустоту, и видит вдалеке падающий с дерева лист. Приближается осень, и вскоре все начнет увядать, в конце концов оставив деревья обнаженными. — Вот так, — Чонвон отвечает скорее из приличия и тут же чувствует окутывающее теплом прикосновение руки Рики к его собственной. Он позволяет своему парню запустить их переплетенные пальцы в карман его толстовки, а сам смотрит вперед, сквозь высокие окна, через поле, прямо на здание на противоположной стороне. С этого ракурса оно кажется крошечным, как будто он мог бы раздавить его пальцами, если бы захотел. Гуманитарный колледж, в который, по собственному признанию Джея, он перешел — словно новая порция информации в его голове. Джей работает именно там. Там он преподает. Там находится его офис. Чонвон может добраться туда за несколько минут, если побежит, хотя он никогда не сможет бежать достаточно быстро, несмотря на то, что хорошо владеет несколькими видами спорта. Но все же он может дойти. По одному шагу за раз. По чуть-чуть. Понемногу. Совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть. — Я потеряю тебя, Вон? — Рики шепчет, и бело-золотое кольцо Чонвона холодеет от его пальцев, — Я так боюсь тебя потерять. Я не хочу тебя терять. — Эй, эй, — как можно мягче отвечает Чонвон, и его мысли разбегаются в разные стороны, пытаясь вернуться к человеку рядом, которому они действительно принадлежат, — Ты меня не потеряешь. Я здесь, и я никуда не уйду. Это правда. Самая истинная из всех, что он когда-либо говорил. Чонвон придвигается к Рики на цыпочках и чмокает его в щеку, а затем прижимается лбом к его груди. Он понимает, и, по правде говоря, с Рики действительно было непросто с тех самых пор, вот уже несколько месяцев. Было тяжело. Трудно. Они все еще проводят время вместе. Рики по-прежнему приходит к нему домой, когда он свободен. Они по-прежнему дурачатся в пустых аудиториях и коридорах, когда это возможно. Однако они знают, что все изменилось. Все. Это не видно невооруженным взглядом. Нет. Это не то, что можно распознать на поверхности. Все гораздо глубже — знать, что между ними все изменилось. Они знают это. Только притворяются, что нет. Рики обнимает его за талию, теплые руки лежат по бокам, и Чонвону хочется плакать от мысли о человеке, что держит его, несмотря на то, что он больше не пахнет собой, а кем-то другим. Ему так жаль. Ему так жаль, что все складывается таким образом. Ему действительно жаль. Это так горько. Ему так горько. И все вокруг кажется таким горьким. — Хорошо, потому что я тоже никуда не уйду. Чонвон вздыхает и считает, что в этот момент им всем нужно просто держаться. Продолжать держаться. Для распутывания проблем требуется время, равно как и для того, чтобы распутать что-то хорошее. Чтобы оно произошло. В конце концов, если они проявят терпение и выдержку, Джей будет со своим особенным человеком, а он — со своим. А до тех пор им нужно держаться — верить и надеяться, что все рушится только для того, чтобы рано или поздно собраться воедино. До тех пор. До тех пор. Продержаться еще немного. Еще чуть-чуть. Еще чуть-чуть. Чонвон проводит остаток дня, уютно устроившись на диване, пульт в руках, бумаги в беспорядке на столе, забытый ноутбук в стороне. Джей, в свою очередь, находится на кухне и спокойно готовит ужин в одиночестве, несмотря на то, что Чонвон предлагал ему помощь ранее. — Просто продолжай заниматься своими делами, солнце, — Джей встал посередине пути, вытянув обе руки, таким образом загораживая Чонвону проход, — Я справлюсь. — Почему я не могу помочь тебе? — Чонвон попытался протиснуться, его руки уперлись в грудь Джея, чтобы отодвинуть мужчину, но Джей поймал и удержал их на месте. — Я знаю, что у тебя много дел, и также знаю, что у тебя не так много свободных дней, как сегодня. Займись своей работой, а если тебе нужен перерыв, просто посмотри телевизор или что-нибудь еще. Я справлюсь здесь. То, как Джей сказал это, то, как он смотрел, так трогательно-ласково и на самом деле искренне, оказалось чертовски убедительным, и Чонвон быстро потащился обратно в гостиную. Хотя, когда он сказал, что хочет помочь, он тоже был искренен, но ладно. Таких ленивых дней, как сегодня, у Чонвона не было уже — он не может в это поверить, — годы. Он не против насыщенной жизни, спокойно придерживается рутины, которая порой может очень наскучить, но эта неделя стала потрясающей для него, хотя и прошло всего лишь два дня. Передышка, о необходимости которой он даже не подозревал. Так здорово наблюдать за сменой дня — от восхода, до момента, когда солнце находится уже высоко в небе. И хотя это вполне обычное явление, ему не часто доводилось видеть закаты солнца по причине того, что он все время проводил в закрытом помещении из-за своей работы на полставки. Вчера он увидел один из них, так близко, с балкона, со свистом ветра над головой и шумом машин внизу, и почувствовал облегчение. Как будто он наконец-то вернулся в нормальное русло. Как будто жизнь обрела смысл. Джей все это время находился рядом с ним, и хотя вид пылающего неба был просто великолепен, Чонвон должен признать, что видеть золотой отсвет в глазах Джея, как будто пылают именно они, — совершенно иной уровень… Уровень чего? Чонвон не может продолжить фразу. Пространство, в котором большую часть времени царит тишина, они между делом заполняют небольшими разговорами. О своих буднях. Об одногруппниках, которые не хотят выполнять совместные задания. О студентах, которые приводят нелепые причины в надежде продлить срок сдачи заданий. О том. Об этом. О мелких, обыденных вещах повседневной жизни, которыми раньше никто не делился. Теперь они делятся, и Чонвон считает, что хорошо не только то, как меняется день, но и то, как меняется динамика между ними. По крайней мере, ему больше не придется ходить на цыпочках в разговорах с ним и в целом. Джей рядом, настоящий и живой, а не просто в четырех стенах своей комнаты, и Чонвон совсем не против делить с ним общее пространство. Это не кажется неловким или неудобным, потому что, несмотря на то, сколько времени прошло, они уже делали это раньше. Вокруг никого нет, родители еще не вернулись, но пока Джей не делает ничего странного и не испытывает сердце Чонвона на прочность, Чонвон в порядке. Когда снова наступает тишина, Чонвон поочередно переключает каналы на телевизоре и, решив, что все идущие сейчас программы не так уж интересны, заходит на Нетфликс. Разумеется, это аккаунт Джея, поэтому он создает еще один профиль рядом с профилем Джея и вскоре добавляет в список сериалы и фильмы. И их немало, но Чонвон не находит в себе смелости начать хоть один из них сегодня. Чонвон закрывает приложение и, поразмыслив, нажимает на Спотифай. На черном фоне появляются разноцветные альбомы, заполняя весь экран. Он также не может определиться с тем, что именно хочет слушать, и в итоге вместо этого переходит в «Библиотеку» и еще раз кликает на единственный плейлист, созданный Джеем: солнце, ты — единственное исключение. Это вызывает у него интерес, потому что это очень интимно-странное название для плейлиста. Он щурит глаза, пытаясь разобрать крошечные буквы под названием, и через мгновение ему это удается: спустя столько лет. столько лет. Чонвон знает, что ему следует отступить, сделать шаг назад, потому что он слишком близко к этой проклятой черте, один шаг вперед, и он узнает о Джее больше — он точно сможет увидеть, если еще сильнее вывернет шею, что там внизу, что Джей утаивает, что скрывает от посторонних глаз. Это кажется таким личным. Очень личным, судя по названию, по описанию, и его мысль подтверждается, когда он обнаруживает, что Ya'aburnee — одна из песен в этом альбоме. Он рассеянно прокручивает страницу вперед-назад — его больше забавляет мысль о том, что Джей создал плейлист для своего особенного человека, и мягкая улыбка охватывает его губы. Джей, должно быть, составлял его тщательно, вдумчиво, и ему кажется, что это так нежно и сокровенно, что Джей добавил песни, которые напоминают ему о его человеке. Ох, как ужасно быть влюбленным! Затем, пульт оказывается вырванным из рук, хоть и самым мягким образом, но все же это вырывает Чонвона из его мыслей. — Замечтался! — гремит у него в ушах голос, а после игривый тычок в лоб. Чонвон поднимает взгляд на Джея, чьи волосы вместо уложенной утром набок челки, теперь рассыпались по бровям, и с этого ракурса они кажутся настолько легкими и мягкими, что Чонвон способен перебрать каждую прядь, просто глядя на них. Он по-прежнему одет в свою деловую одежду — светло-коричневую водолазку и брюки более темного оттенка, хотя рубашка уже выправлена, а контактные линзы, которые он носил утром, уже давно сменили очки. Он выглядит не так официально, а скорее буднично, но все равно дорого. Аккуратно и продуманно. Джей удобно устраивается на подлокотнике, прислонившись боком к голове Чонвона, и щелкает кнопками на пульте, прокручивая песни. Чонвон вздыхает и наклоняет голову в сторону, непроизвольно придвигаясь ближе к Джею, и вот он, аромат. Запах Джея. Совсем близко. Мягкий, но яркий. Безобидный, но поразительный. Мозг Чонвона шумит от ощущения, а разум предательски воскрешает в сознании утренние воспоминания о том, как Сону и Рики признались, что он пахнет как Джей. Что они оба пахнут друг другом. Боже мой! Аромат, конечно, неплохой, но, боже, то, что он пах как Джей? Вот что смущает! Он чуть отодвигается, но это мало что дает. Запах как будто навсегда закрепился на стенках его легких. Не зная, что делать, и пытаясь не покраснеть от смущения, Чонвон задерживает дыхание, и только когда Джей выбирает песню: chance with you исполнителя mehro, он позволяет себе выдохнуть. Тихо, медленно, но все сразу. Он облегченно вздыхает, еще глубже утопая в мягком диване, и аромат до сих пор ощущается на ткани, несмотря на то, что его источник уже ушел. Его остатки стекают по щекам, теплым и румяным. Блеклым призраком скользят по его коже. Джей вернулся на кухню, и его голос, напевающий песню, сопровождает внутреннее пламя Чонвона. Oh I've heard all about you All those things they had to say You're a legend 'round this school Locally famous drama queen Turn my eyes, I see you stare 'Cross the room and right at me Now you're smiling like you've got Like you've got something on your mind Чонвон слегка поворачивает голову в его сторону и замечает, что Джей смотрит с другого конца комнаты прямо на него, нежно улыбаясь, когда Чонвон ловит его взгляд. Взгляд, пристальный взгляд. Джей не отводит его, даже когда это делает Чонвон. You're so beautiful I don't want to turn away You've been here before Make me feel like you're a Wild animal Shaking I am your prey I'm all you want Чонвон осторожно оглядывается и обнаруживает, что старший все еще смотрит на него, ухмыляясь от уха до уха, как влюбленный дурак. Он приподнимает бровь, и оборачивается назад, глупо проверяя, не смотрит ли Джей на кого-то в этой комнате, о ком он не подозревает. Вокруг никого нет, поэтому он снова поворачивается к Джею: тот скрестил руки на груди, глаза по-прежнему неотрывно следят за ним. На его губах играет глупая ухмылка. — Почему ты так смотришь на меня? — спрашивает Чонвон, его голос едва ли на октаву выше шепота, но он знает, что собеседник слышит его громко и отчетливо, пальцы судорожно теребят подол рубашки. Джей не отвечает, вместо этого он поет. If I could go back in time I'd shoot my shot I'd risk it all If I could go back in time I'd shoot my shot Just so I could have a chance with you With you — Почему ты поешь ее мне? — Чонвон закатывает глаза, хотя его тело леденеет под непоколебимым взглядом Джея. — Разве я не могу спеть ее тебе? — Ты должен петь своему парню, — отвечает Чонвон как будто между делом, — А я не твой парень. — Тогда кто же ты? — Я твой… — Чонвон делает паузу, и ему не нравится, как Джей приподнимает бровь. Не дразняще, как обычно. А серьезно. Он серьезен. Он хочет знать, хочет что-то подтвердить и хочет, чтобы Чонвон продолжал. –Ты мой…? I still can't figure you out You're the kind that drives me mad Are you here looking for love Or do you love being looked at? Почему текст песни такой слащавый? И почему Джей продолжает пялиться на него? Тишина, и Чонвон решает: — Я никто. Я просто Ян Чонвон. Джей слегка посмеивается. — Расслабься, Никто, я просто дурачился. На самом деле я представил, как пою своему парню, это просто чтобы ты был в курсе. Мы давно с ним не виделись, так что, по факту, я пел ее не тебе. Чонвон стонет, разочаровано вскидывая руки вверх и закатывая глаза: — Мог бы сразу сказать мне! Я зря нервничал. Джей пристально смотрит на младшего. — С чего бы тебе нервничать? Вот именно, с чего бы это, Ян Чонвон? — Я не хочу, чтобы ты в меня влюбился, — дразнящая ухмылка, игривый блеск в глазах. Переключаем внимание с него. Хорошая работа, Чонвон! — Это было бы плохо для твоего парня. Джей корчит гримасу. — Опять про моего парня. А как насчет твоего? Чонвон лениво пожимает плечами: — Уверен, он не будет против. — Против чего? — спрашивает Джей, опираясь на столешницу и упираясь локтями в костяшки пальцев, — Против того, что я тебе пою? Или того, чтобы я в тебя влюбился? Подумай еще раз, Ян Чонвон. Подумай. Пак Чонсон — не тот человек, с кем стоит затевать подобные разговоры. Он всегда, всегда оставляет за собой последнее слово. Подумай еще раз, тщательно. Аккуратно. — И того, и другого, он не будет против, — отвечает Чонвон, надеясь, что звучит если не уверенно, то хотя бы убедительно, — Главное, чтобы я не влюбился в тебя. Джей небрежно пожимает плечами и, выпрямившись, возвращается в гостиную. Он молча протягивает руку, и Чонвон, сразу смекая, кладет пульт в ладонь Джея. Он возвращается к плейлисту, еще раз пролистывает песни и в конце концов нажимает на одну из них. Чонвон коротко вскрикивает, почувствовав мягкий щелчок по голове. Подняв голову, он понимает, что это Джей, и он только что стукнул его пультом по голове. — Тогда не надо, — говорит Джей, возвращая ему пульт, — Не влюбляйся в меня, — Чонвон улыбается, еще не понимая смысла, — Потому что если ты это сделаешь, солнце, это будет плохо для твоего парня. Джей уходит, но не насовсем. Чонвон смотрит прямо перед собой, фиксируя взгляд на тексте песни, появляющемся на экране, и кажется, последнее слово действительно остается за Джеем. Он сглатывает слюну, которая словно песок прилипает к горлу, зрение расплывается, а мысли льются, как из переполненной раковины. Возможно, Джей играет в игры, в которых он всего лишь чертова пешка, но почему она все еще говорит с ним? Песня, почему она задевает за живое? Почему она разрушает его? Почему, когда Джей предупредил его об этом, ему стало больно? I can be out every night No one else holding me down I can do just what I like But I can't fall in love without you I can't fall in love without you I can't fall in love without you I can't fall in love without you Please don't fall in love without me Чонвон вспоминает, как Рики и Сону утверждали, что он был влюблен в Джея, когда они были подростками. Глупая школьная влюбленность в самого крутого парня в школе. Самого крутого. Самого доброго. Самого мудрого. Он вспоминает все те моменты, когда Джей был самым первым в его жизни. Первый настоящий друг. Первый, кто заменил ему старшего брата еще до появления Хисына, Сонхуна, Джеюна и Сону. Первый друг, которого он увидел в детстве. Первое разбитое сердце, когда Джей уехал. Нет, не так. Первую боль в сердце он испытал, когда Джей уехал и вычеркнул его из своей жизни. Сердце не разбивается, если тебе все равно. Лучше, когда тебе вообще все равно. Ему было не все равно, и Сону с Рики были правы. Ян Чонвон действительно был влюблен в Джея в школьные годы. Он не отрицал этого. Нет. Просто у него не хватало смелости признать правду вслух. Влюбленность в старшего длилась несколько лет, что, по его мнению, уже нельзя было считать влюбленностью — влюбленность длится примерно четыре месяца. Что бы он ни испытывал к Джею, это длилось дольше. Тот период, когда он, по словам Сону, с восторгом смотрел на Джея, действительно длился дольше. Первое разбитое сердце. Много первых. Много первых. Так много первых. Первый друг, с которым Чонвон познакомился еще мальчиком. Друг мальчишка. Первое разбитое сердце из-за Джея. Тем не менее, Чонвон не хотел бы, чтобы все сложилось иначе. Это привилегия. Это честь. Много первых, и один из них — самый значительный. Самый выдающийся. Пак Джей, могущественный Пак Чонсон, его Джей-хен, на которого он всегда равнялся. Первая влюбленность. Единственная и неповторимая влюбленность. На протяжении всех этих лет. Та, которая никуда не делась. Она развивалась незаметно, и когда Чонвон обратил внимание, она уже была там. Та, что незаметно оставила отпечаток. Чувства. Первый парень, к которому у Чонвона возникли необъяснимые чувства. Пак Джей. Пак Чонсон. Первый мальчик, которому он не боялся отдать свое сердце. Первый и последний мальчик, которому он отдал все свое сердце. Джей. Чонсон. Его Чонсон-хён. Пак Джей, первая любовь Чонвона.