just a little bit, just a little bit (i can't stop)

Третья ночь недели. Ян Чонвон допоздна засиживается над своим отчетом по клинической практике, удобно устроившись на дубовом полу гостиной, в то время как остальные обитатели дома уже давно пребывают в стране снов, включая Джея. Хотя тот изо всех сил настаивал на том, чтобы Чонвон лег спать пораньше, что ему так же как и им необходимо выспаться, и что он должен пользоваться этой прекрасной возможностью, чтобы наверстать упущенные ранее часы сна. — Солнце, — обратился Джей, серьезно нахмурившись, — Тебя разве не учили, что поздний сон вреден для здоровья? И это еще не говоря о том, что ты вообще едва ли спишь достаточно, будущий доктор. Чонвон осмелился хихикнуть, не обращая внимания на удивление собеседника. — Ты ворчишь как старый дед, Джей-а. Все со мной будет в порядке. Я уже привык! К тому же, разве это не будет полезно для моей будущей стажировки? Я читал, что в среднем интерны-медики спят всего по 6-7 часов в день. А в другой статье говорилось, что им удается спать около 40 часов в неделю, что значит лишь 5 часов сна в сутки. Я просто решил потренироваться заранее. Джей поджал губы, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. — Все, конечно, верно, но, солнышко, до стажировки еще далеко, так что тебе нужно выспаться, пока есть такая возможность. — Можешь, пожалуйста, не называть меня солнышком, когда мы наедине? Или, может, ты теперь испытываешь ко мне какие-то чувства? Не можешь перестать называть меня так, потому что я такой же ослепительный как солнце? — поддразнил Чонвон, несколько раз ткнув Джея в бок, и игриво взмахнул ресницами. Джей увернулся от настойчивой руки, и схватив ее, и перетянул удивленного Чонвона за собой на другой конец кровати. — Наши родители все еще здесь, поэтому эти ласковые обращения вполне обоснованы, — непринужденно ответил Джей, — Спи, солнце. И будто помогая ему уснуть, Джей приложил ладонь к глазам Чонвона: — Спи, спи, расслабь свои прелестные глазки и свой прелестный ум. Чонвон помнит, что громко смеялся из-за его слов, из-за того как этот мужчина с ним нянчился; помнит и как убрал руку Джея и переложил ее в сторону, в ничтожно малое пространство между ними. Он помнит, как Джей в то же мгновение снова нашел его руку, крепко схватившись за нее и тихо прошептал: «Я не собираюсь тебя отпускать, так что просто спи, солнце». Чонвону пришлось гадать, куда же он ранее дел разделительный валик-подушку. Он ощущал тяжесть плеча Джея, прижавшегося к его стороне, и не решался даже слегка повернуть голову, опасаясь того, что ему предстоит увидеть. Он позволил Джею удержать себя, прислушиваясь к его ровному дыханию, до тех пор пока тот не ослабил хватку, уходя все дальше в свой сон, но так и не отпуская Чонвона полностью. Тепло не изчезло, и аромат Джея все также теснился к его коже даже после того, как Чонвон покинул кровать. И вот, почти час спустя, он здесь, со своей учебой, хотя должен признать, что его мысли разлетаются гораздо чаще, чем слова, которые он написал за эту ночь. И все же, он сделал больше, чем за последние несколько недель вместе взятые, потому что, несмотря на хаос в голове, вызванный едва управляемыми эмоциями, неделя была очень спокойной, а значит, он, по крайней мере, все еще способен нести полную ответственность за свое задание. Он делает глоток приготовленного ранее теплого медово-лимонного чая и морщится от кислинки на языке, а затем еще раз прокручивает песни в плейлисте Джея, в поиске музыкального сопровождения для своей бессонницы. Он замечает, что тот добавил в плейлист еще несколько треков, и приходит к выводу, что Джей чертов романтик, еще и совершенно безнадежный. Только представьте, вести такую напряженную жизнь, иметь ответственную работу, занимающую все внимание, и при этом еще умудряться постоянно обновлять плейлист! Чонвон с улыбкой качает головой, и наугад выбирает песню, тут же убавляя громкость телевизора, чтобы не разбудить остальных. Включается первый трек: hideous от mehro. Чонвон смотрит на тусклый свет экрана своего ноутбука и облегченно вздыхает. Осталось сделать совсем немного. Отредактировать методы, выводы и заключение для отчета; попросить нескольких сокурсников вычитать все это, прежде чем отправиться на консультацию к руководителю; внести поправки в документ, если в нем что-то изменится, и он покончит с этим! По крайней мере с самой сложной частью на данный момент. А дальше он начнет готовиться к финальным экзаменам, которые пройдут где-то в конце ноября — середине декабря, перед зимними каникулами, и если он их сдаст, то в феврале получит диплом. Пять лет действительно пролетают как один миг. До окончания университета осталось всего несколько месяцев, и, хотя по ощущениям прошло немало времени, уже почти сентябрь, а значит, все подходит к концу. Чонвон не знает, как к этому относиться. Полдесятилетия это была вся его жизнь, и если учесть, что он действительно сдаст экзамены (о, Господи, пожалуйста, дай мне сдать экзамены!), то что тогда? Он знает, что будет интерном в местной больнице, но что дальше? Что будет дальше со всем этим спектаклем, с Джеем? Со всем тем, что стало результатом его самого важного за всю жизнь решения? Когда Чонвон впервые за четыре года встретился с Джеем — тот ни разу не навещал их с тех пор, как поступил в магистратуру, и тем более после того, как начал работать там, — он и представить себе не мог, что они снова встретятся как мужья. Неважно, настоящие или фиктивные. Признавая, что годы разлуки изменили их обоих, изменили взаимоотношения, он также признает, что некоторые вещи, до самых глубинных слоев, остались прежними. Теплота Джея знакома, и хотя Чонвону потребовалось некоторое время, чтобы вновь привыкнуть к ней, он не забыл ее полностью. На самом деле, она такая же, какой он помнит, несмотря на то, что жил без нее почти десять лет. Его прикосновения знакомы, хотя некоторые все же непривычны. Все эти новые, затяжные прикосновения, на которые Джею теперь хватает гребаной смелости — когда их родители рядом, и даже когда их рядом нет. Поцелуи в лоб, возникающие из ниоткуда, когда он беззащитен, хитро обхватывающая его талию рука, когда он не особо внимателен, и хотя убирать челку с его лица, когда он наклоняется вперед, чтобы положить еду в рот, вовсе не так уж волнительно, это все равно заставляет его сердце пропустить пару ударов. Когда Джей и Чонвон были подростками, тактильность считалась нормой, но они никогда не заходили так далеко, потому что Чонвон был законченным трусом, а Джей… ну, он никогда не был человеком, который проявляет привязанность через физическую близость. Хотя, по словам их друзей, Джей становился более ласковым, когда дело касалось Чонвона — немного более доброжелательным, в том смысле, что «я не против твоих прикосновений» и «я не против того, чтобы ко мне прикасались до тех пор, пока это ты». Чонвон не уверен, до какой степени это соответствовало действительности и соответствовало ли вообще, потому что в его представлении все было довольно безобидно. Прикосновения не несли в себе никакого «особого» смысла, потому что, если подумать, они всегда были такими, только в старших классах как-то незаметно сбавили обороты, решив, что это, видимо, и было главной причиной того, что они оба оставались одиночками. Необоснованное предположение, но они все равно согласились с ним, потому что так было проще, чем объяснять, почему они приклеены друг к другу не только бедрами, но и конечностями. Вот и все. Никаких сожалений. Совершенно ничего. Хотя, когда Чонвон видел свободные руки Джея, то чувствовал острую необходимость переплести их со своими. Конечно, он ни разу так и не сделал этого. Легче было представлять. И вот, девять лет спустя они снова рядом, и Чонвон понимает, что чем больше все меняется, тем больше остается прежним. Наверное. Вселенная и правда работает весьма забавным образом. Их статус изменился, и это неизбежно должно было изменить все остальное, но если присмотреться, то ничего особенного не меняется. Когда он пытается вспомнить, то даже не уверен, что именно изменилось, кроме статуса, конечно же, потому что все остальное осталось прежним, точно таким же, каким он помнит. Это словно заново перебирать старые воспоминания — не прогуливаясь по закоулкам памяти, нет. Скорее, живя в них. Когда Джей ушел, они оставили все, чем были, в уединенной части замка, известного только им. Их так называемые зрелые версии оставили незрелых, похоронили там, и теперь посещают из той самой поры — выкапывают, как капсулу времени. И вот Чонвон видит, как маленькие Джей и Чонвон бегают по квартире, заливаясь задорным и веселым смехом, в котором так и звучит «мы против всего мира». Маленькие дети в телах взрослых. Через дразнящие фразы. Через дружеские подколки. В том, как Джей произносит его имя, с таким изяществом и нежностью, будто убеждая, что в его устах это имя в сохранности. В том, как Джей смотрит на него, как тогда, когда был подростком, — мягкий взгляд закатных глаз, пылающих меланхолией, если это вообще имеет смысл. Хотя сейчас Джей предпочитает удерживать взгляд, а не отводить его через мгновение, как раньше. Чонвон — тот, кто сейчас не так хорош по части зрительного контакта. Многое поменялось, безусловно, но сами они изменились настолько, что в итоге остались прежними. — Чонвон? Легок на помине. Чонвон поднимает взгляд в ответ на прикосновение к голове и убеждается, что это не кто иной, как Джей. Хотя он узнал бы его в любом случае, даже не взглянув. Теперь узнать Джея стало проще простого — по голосу, или в тех случаях, когда Чонвон, засматриваясь на здание на противоположном стороне от его корпуса, узнает Джея по походке, даже несмотря на то, что оно довольно далеко, а зрение уже начало портиться. По одним только прикосновениям. По… — Солнце, ты засмотрелся. Чонвон мысленно опрокидывает себя на землю несколько раз, выполняя сложные приемы тхэквондо, и мотает головой. — Ничего подобного. Джей тихонько посмеивается: — Конечно, нет, — Джей присаживается на диван, упирается коленом в костлявую часть плеча Чонвона и тихо зевает, вытягивая обе руки вперед, — Почему ты еще не спишь? Я помню, что просил тебя лечь спать. — Я еще не хочу, да и это нужно было доделать, — коротко отвечает Чонвон, жестом указывая на открытый документ на экране своего ноутбука, внутренне паникуя от прикосновения к себе через ткань выцветшей рубашки, — Что тебя разбудило? — Хм, — пауза, и сквозь тишину ночи Чонвон каким-то образом слышит, как мозг Джея работает над ответом, — То что тебя там не было. Чонвон смеется, но как-то неестественно, попутно отпихивая локтем ногу Джея. — Ты такой флиртун. Остановись, Пак Чонсон, что бы там ни было у тебя на уме. Просто остановись! Чонвон получает легкий тычок по носу. — Не вижу ничего предосудительного в том, что я, по твоим словам, флиртую с собственным мужем. — Хо, хо, хо! — Чонвон смеется, отстраняясь от руки Джея и поворачиваясь боком к старшему, — Фиктивным му… Джей выставляет палец перед лицом Чонвона. — Еще раз произнесешь подобное, и я сделаю так, что ты об этом пожалеешь. Чонвон поджимает губы и тут же замолкает, не до конца понимая, что Джей имел в виду под «пожалеешь», но все равно закатывает глаза на предупреждение, убеждаясь, что Джей это видит. В ответ тот, откидываясь на подушку, шутливо высовывает язык, и Чонвон думает, что именно это он и имел в виду, когда говорил, что это общаются их юные версии. Когда они вот так дружески подшучивают друг над другом. Чонвон безмолвно разглядывает следы сонливости, все еще сохраняющиеся на ресницах Джея. На его волосы, торчащие во все стороны. На очки, скромно покоящиеся на его изящной переносице. Джей снова наклоняется вперед и тянется к пульту на столе. — Ты опять засмотрелся, солнце, — говорит Джей, не отрывая глаз от телевизора, — Все еще не хочешь спать, да? Чонвон приподнимает бровь. — Не вижу ничего предосудительного в том, что я, по твоим словам, снова засматриваюсь на собственного мужа, — затем, покачав головой, говорит, — И нет, я все еще не хочу спать. Теперь настала очередь Джея смеяться над язвительным ответом, его оживленный тембр разносится по комнате. — Вот это дерзость, ничего себе! — он звучит так легко и непринужденно. Очень беззаботно. Выбрав песню по названием What a Feeling группы One Direction, он кладет пульт на стол и протягивает руку растерянному Чонвону, — Пойдем. Раз уж ты не хочешь спать. Чонвон смотрит на ладонь, на линии на ее поверхности, а затем снова поднимает глаза: — Куда мы идем? — На наше второе свидание. Чонвон уверен, что в руке Джея есть магнит, который неизбежно притягивает его собственную. Ему не хочется задумываться о том, как легко это происходит, как он сразу же сдается, как, несмотря на все, что произошло и происходит, он все еще доверяет этому человеку всей своей душой. Джей помогает ему подняться, и, хотя он понимает, что этого вполне достаточно, Чонвону не требутся помощь и он точно может дойти самостоятельно, тем не менее Джей не отпускает его руку. Чонвон смотрит на то, как его пальцы скользят между пальцами Джея, как будто это самая обыденная вещь в мире (возможно, так оно и есть), и ненавидит, как краснеет при мысли о том, что это первый раз в жизни (да, он признает, что на этот раз покраснел!). Впервые они действительно, по-настоящему держатся за руки. Не за запястья, не за локти. Они оба согласились, что держаться за руки — это слишком интимно, предположение не слишком обоснованное, но объясняется тем, что в школе так делали только пары, а сами они не слишком хорошо разбирались в таких вещах. Но они держатся за руки сейчас, и Чонвон задается вопросом: теперь они…? Ха-ха! Не-а! Нет, не так. Некоторые вещи изменились, но и они тоже изменились. Взрослеют со временем. Во времени. Они все еще маленькие дети, которые просто теперь лучше разбираются. Друзья тоже могут держатся за руки, и он постоянно держится за руку с Сону. Он делает это и со старшими из их круга друзей. С Джеюном. С Хисыном. С Сонхуном. А теперь он делает это с Джеем, первой и главной фигурой брата в его жизни. Это больше похоже на правду. Вот, что происходит сейчас. Ни больше, ни меньше. Все так и есть. Through the wire, through the wire, through the wire I'm watching her dance, dress is catching the light In her eyes there's no lies, no lies There's no question, she's not in a disguise Джей выводит их на балкон, откуда открывается вид на все еще оживленный город, хотя уже далеко за полночь. Чонвон слегка вздрагивает, когда прохладный воздух касается его обнаженной шеи — несмотря на то, что сейчас лето, по ночам здесь все же становится прохладно, но ему это не мешает. Однако осенью и зимой может оказаться не так уж и хорошо, но об этом стоит подумать как-нибудь в будущем. Сейчас он здесь, а не там. Сейчас важнее. With no way out and a long way down Everybody needs someone around But I can't hold you, too close now Through the wire, through the wire Чонвон повторяет действия Джея: опускается на дубовый пол, спиной прислоняется к полузакрытой раздвижной стеклянной двери и вытягивает ноги. Джей уже отпустил его руку, и Чонвон засматривается на то, как их мизинцы почти соприкасаются в этом крошечном пространстве. На мгновение они погружаются в тишину, в которой звучит лишь негромкая музыка, и звуки немногочисленых машин проносящихся по улице внизу. Джей, откинув голову назад, не сводит взгляда с неоновых огней и сверкающего горизонта, глаза блестят в трепетном восторге от великолепного зрелища, но прежде чем Чонвон вновь окажется пойманным за разглядыванием, он успевает отвести глаза и тихо вздыхает. В полном удовлетворении. Город не спит, несмотря на то, что люди уже давно разошлись по своим домам, за исключением, разве что, нескольких человек, которые бодрствуют также как и они. Чонвон видит их на обочинах дорог и в окнах домов. Однако находиться здесь и наблюдать за тем, как ночь становится все глубже, ближе к бескрайней вселенной и дальше от земли, вместе с Джеем на этой высоте, все это кажется абсолютно завораживающим. По какой-то причине. Почему-то. Потому что они уже делали это раньше. Много раз, раньше. Два маленьких мальчика, но тогда они не наблюдали за ночами — наоборот, за ними наблюдало все, что было выше. Они говорили, ни о чем и обо всем на свете, о глупых мечтах и больших надеждах. Небо было лишь усыпальницей несбывшихся мечт, звезды были лишь тем, на что они обрушивали свои желания, хотя именно под этим же небом маленькие дети превращались в более зрелых подростков — с мечтами, но более реалистичными в некотором смысле, поскольку они уже имели смутное представление о том, как устроен реальный мир. Теперь они в Каннаме, а не другом районе Сеула, который стал частью их сущности, но ощущение, будто все повторяется вновь. What a feeling to be right here beside you now Holding you in my arms When the air ran out and we both started running wild The sky fell down But you've got stars, they're in your eyes And I've got something missing tonight What a feeling to be a king beside you, somehow I wish I could be there now –Джей-а. — М? — Как у тебя дела с твоим парнем? Джей негромко усмехается. — Почему спрашиваешь? — Песня, — вздыхает Чонвон, — Мне кажется, она немного грустная. Это же плейлист для твоего парня, верно? Прослушав плейлист уже несколько раз за неделю, Чонвон заметил, что в песнях прослеживается несколько настроений, а не только чувство влюбленности. Есть песни о тоске по тому особенному человеку. Песни о неспособности отпустить прошлое, воспоминания. Песни о сожалении, о любви к тому, кто недостижим, о безответной любви, по крайней мере так кажется. Почему? Чонвону хочется выяснить. Узнать. Through the wire, through the wire, through the wire I'm watching you like this, imagining you're mine It's too late, it's too late, am I too late? Tell me now, am I running out of time? — Видишь? — восклицает Чонвон, весьма взволнованный тем, как точно он цитирует слова песни, — Я смотрю на тебя так, представляя, что ты мой, — затем еще одна строчка, — Слишком поздно, я опоздал, неужели я не успеваю? Джей искренне смеется, проводя рукой по волосам, а Чонвон не в силах отвести взгляд. — Почему ты так интересуешься моим парнем? — Почему бы и нет? — Чонвон отвечает, тихо выдыхая, — У тебя с ним не самые лучшие отношения, верно? — С чего ты это взял? — спрашивает Джей, глядя в его сторону, и Чонвон тут же отводит взгляд, наконец-то найдя в себе интерес понаблюдать за величественными небоскребами впереди. — Я не знаю, в плане, он на тебя злится? — С чего бы ему на меня злиться? — Джей звучит совершенно растерянно. Чонвон рукой игриво толкает его в плечо. — Почему ты отвечаешь на мой вопрос другим вопросом? — кривясь, когда Джей снова смеется, — Он правда злится на тебя? Давай, говори начистоту, — предупреждает Чонвон, видя, что Джей на грани очередного приступа смеха из-за его эмоционального выпада, — Он злится на тебя? За то, что ты вышел за меня замуж. — А Рики злится на тебя за то, что ты вышел за меня? Чонвон хмурится, сведя брови вместе и выпятив губы в раздражении. — Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? — возмущается он, рука уже готова отвесить еще один тычок старшему, но Джей вовремя ловит ее и со смехом кладет обратно в пространство между ними. Джей нежно взъерошивает волосы Чонвона. — Только один последний вопрос. Потом я отвечу на твой. На все, что ты подготовил на сегодня. Обещаю. Чонвон поднимает голову со сверкающими глазами. — Все? — Ну, — Джей мнется, забавляясь тем, как Чонвон на мгновение разволновался, — Посмотрим. Но я постараюсь ответить на большинство из них. Чонвон смотрит Джею в глаза в попытке поймать на лжи, но все же решает, что тот говорит искренне. — Ну, на первый взгляд у нас с Рики все хорошо, но я знаю, что он все еще обижен на меня, а я на него еще больше. Хотя в последнее время я уже не так злюсь. Мы просто не говорим об этом, ходим кругами, пытаясь избежать темы, хотя, так или иначе, нам придется затронуть ее. Нам обоим пришлось нелегко. Мы много ссорились до этого брака, еще больше после, и, честно говоря, сейчас мы просто… держимся за то, что осталось. — И что же осталось? — Надежда, что все наладится, — выдыхает Чонвон, а затем пожимает плечами, — По крайней мере, я так считаю. Я не очень уверен. Джей не ожидал этого. Он думал, что это будет любовь. Он думал, что Чонвон скажет о любви, что они держатся за любовь. Или, может быть, за надежду и любовь. Джей совсем не романтик (так он думает), тем более безнадежный, но если кто-то и остается в отношениях, то разве не из-за любви? Надежда и все остальное — это уже вторично. Разве не так должно быть? Впрочем, кто он такой, чтобы б этом рассуждать? Он неопытен, как черт. Он лишь пытается изо всех сил: любить. Нет! Забудьте! У́чится любить. Признавать. Понимать. — Ладно, хватит о нас с Рики, — говорит Чонвон, — Расскажи мне о себе и своем парне. Он поднимает ноги, прижимая их к груди. Положив голову на колени, он поворачивается, чтобы посмотреть на Джея. — Я не знаю, с чего начать, — начинает Джей, бросая короткий взгляд на Чонвона, чтобы улыбнуться младшему, а затем снова переводит взгляд на горизонт, — Почему бы тебе не задать мне вопросы, а я постараюсь на них ответить. — Хм, — хмыкает Чонвон, размышляя, — Ну, он на тебя злится? За то, что ты вышел за меня замуж. — Он понимает. — Понимает? — Да. — И что тут понимать? — спрашивает Чонвон, его интонация повышается на октаву, — Его парень вышел замуж за другого! — Расслабься, солнце, — смеется Джей, — Ты ведь не был таким эмоциональным раньше, правда? — Я изменился, — фыркает Чонвон, — Теперь я полностью отдаюсь своим эмоциям. — Ну да, конечно. Чонвон легонько пинает Джея по ноге. — И что это значит? — Ничего, ничего, — Джей снисходительно отмахивается от Чонвона, на что младший раздраженно фыркает, — Кроме того, Ян Чонвон, ты не просто кто-то другой. Ты никогда не бываешь просто кем-то другим. Так, так, что это за тон, Пак Чонсон? Почему ты говоришь таким тоном, будто хочешь растопить мое сердце? — Что это вообще значит? — тихо бормочет Чонвон себе под нос, и хотя острый слух Джея все же улавливает это, он решает не развивать тему дальше, — Ты в самом деле на столько лет исчез из-за разбитого сердца? То есть, я знаю, ты говорил, что да, и Джеюн-хен говорил то же самое, но было ли это действительно из-за этого? — Да, из-за этого, — признает Джей, печально посмеивась, — Хотя должен сказать, оглядываясь на то время, это было довольно глупо. Я потратил впустую целых 8 лет, хотя это недоразумение можно было решить за несколько минут, если бы у меня только хватило гребаной смелости спросить. Боже, ну и дурак же я был? — Ты поступил так, основываясь на том, что знал в тот момент и в то время, и хотя я не понимаю, что произошло на самом деле, должен добавить, что ты и правда потратил впустую уйму времени, — отвечает Чонвон, — А в чем, собственно, заключалось недопонимание? — Ты будешь смеяться. — Обещаю, что не буду. — Ладно, неважно, ведь это было 8 лет назад, но я, — пауза, потому что даже сам Джей считает себя посмешищем, — Мне нравился один парень в школе, с начала старшей школы, а может, и гораздо раньше, но мне было достаточно наблюдать за ним издалека, понимаешь, пока я не осознал, что этого недостаточно. Совсем недостаточно, потому что через некоторое время другой парень пригласил его на свидание, и я был в ярости, что у меня не хватило смелости пригласить его первым. — И почему я не знал об этой твоей так называемой влюбленности? — выкрикивает Чонвон, в порыве толкая старшего локтем, — Я думал, мы лучшие друзья! И что тогда за недоразумение? — Ну, я думал, они тогда сошлись, — отвечает Джей, потирая ушибленное по милости Чонвона ребро, — Оказалось, что нет. В общем, все годы, которые я потратил на то, чтобы двигаться дальше, оказались бесполезной тратой времени. Я также жалею, что не рассказал тебе, потому что мне было стыдно. Это задело мою гордость и самолюбие. Порой, когда тебе кто-то так сильно нравится, ты просто не знаешь, что делать, а потом ломаешься, когда кто-то другой делает то, что ты так мечтал сделать, и кем мечтал стать. — Тебя не было почти десять лет. Джей выдыхает. — Я знаю. Я был глуп. — Я знаю этого человека? — спрашивает Чонвон, — Того, из-за которого разбилось твое сердце? — Знаешь, — коротко, но искренне. Чонвон удивлен ответом. Еще больше его удивляет боль в груди. Но как всегда, он не обращает внимания. Больно от того, что Джей доверился ему только сейчас, а не по каким-то другим странным и невразумительным причинам. Чонвон слегка склоняет голову, пытаясь связать все воедино. Джей поступил в университет и уехал 9 лет назад, но, по его словам, инцидент произошел примерно 8 лет назад, так что Джей к тому времени уже учился на первом курсе, собираясь переходить во второй. Чонвон в то время был старшеклассником, и человек, которым интересовался Джей, предположительно, ему знаком. Что же произошло тогда? Кто этот человек? Почему он такой бестолковый? — Должно быть, он тебе сильно нравился, да? — Чонвон шутливо толкает Джея в бок, — Когда же ты понял, что все это было недоразумением? Джей снова смеется. — Недавно. — А? — Чонвон в замешательстве. В полном, — Подожди, назад. Секунду. Твой парень, тот самый человек из твоего рассказа? — Чонвон резко поднимает голову и поворачивается лицом к Джею, — И вы теперь вместе? После стольких лет? — Да, — и «нет», хотя это часть фразы звучит лишь в мыслях Джея, — Теперь я с ним. В буквальном смысле, да. Образно — не совсем. Впрочем, он не против, чтобы Чонвон думал иначе. — Заткнись! Боже мой! — Чонвон визжит от восторга и тихонько кричит в свои ладони, — Джей-а, я так рад за тебя. Правда, но мне все равно очень жаль, что тебе вместо этого пришлось выйти за меня. Чонвон искренен в своих словах. Он действительно так считает. Счастлив за Джея, потому что, по крайней мере, по крайней, все эти чертовы годы проведенные в попытках жить дальше, хотя в этом не было необходимости, к тому же еще и в полном одиночестве за границей, принесли свои плоды. Его жертва не напрасна, несмотря на то, что им потребовалось так много времени, чтобы разобраться во всем. Но сейчас это не имеет особого значения, не так ли? Чонвон чертовски счастлив за Джея. Однако здесь есть и кое-что еще. Оно растет. Расцветает. Воспламеняется. Формируется в нечто большее, чем он сам. Подобно лесному пожару, распространяется по лесу, прежде чем поглотить его полностью. И тут, без видимых причин, внезапно все это становится слишком ошеломляющим, захлестывая Ян Чонвона с головой. Волна всевозможных эмоций обрушивается, сметая все на своем пути, когда его окончательно осеняет осознание происходящего, вся тяжесть ситуации обрушивается на его плечи, и это не должно было сломать плотину в его раскрытых глазах, но именно это и происходит. Треск. Треск. Треск. Джей предстает перед ним размытым калейдоскопом красок на фоне ярких огней, но он все же может различить панику, резко проступившую на лице Джея. Он дотрагивается до руки Джея, крепко, отчаянно сжимая ее, и произносит дрожащими губами. — Чонсон-а, мне так жаль. Джей сразу же полностью разворачивается в его сторону, потому что ему больно видеть, как Чонвон плачет, берет обе его руки в свои, а затем кладет их себе на колени. В глазах искренняя забота. Теплый голос окутывает беспокойство. — Почему ты плачешь? За что ты извиняешься, м? Джей спрашивает так мягко, как будто Чонвон сломается еще больше, если его тон не будет таким, хотя на самом деле он хочет по настоящему обхватить младшего, лишь бы удержать все его части вместе. Не плачь. Не ломайся. Чонвон опускает голову ниже, пряча лицо, и слезы становятся невидимыми за челкой. — Прости меня, — бормочет он, слюна во рту кажется песком с солью, — Мне правда очень жаль. Я был так строг к тебе, потому что думал, что только у меня все плохо. Думал, что это несправедливо только по отношению ко мне. Я забыл, что ты тоже оказался в этом не по своей воле. Что для тебя это так же плохо, как и для меня. Прости меня за то, что я был так жесток к тебе. — Не говори так, — ободряюще говорит Джей, большими пальцами успокаивающе поглаживая костяшки пальцев Чонвона, — Я здесь по собственному желанию. Все, о чем я поклялся, что обещал тебе и твоим родителям — я имел в виду каждое слово. Не плачь, — Джей осторожно приподнимает подбородок юноши и разрывается от его вида. От бегущих слез. От красных пятен на носу. От распухших губ, — Все в порядке, Ян Чонвон. Все будет хорошо. — Ты потратил так много… — всхлип, а затем шмыг носом, — И на свадьбу, и на кольцо… О Боже! Кольцо! Твой парень, должно быть, в ярости… — Я всегда могу продать еще одну свою почку, солнце, так что, пожалуйста, не нужно… АУЧ! — Джей, поморщившись, потирает место ссадины, на предплечье краснеет след от ногтя Чонвона, — Это еще за что?! Будущие врачи настолько склонны к насилию? Чонвон вытирает текущий нос тыльной стороной ладони. — Это за то, что ты отшучиваешься, когда я говорю серьезно! — Чонвон отвечает сквозь очередное всхлипывание, по его щеке скатываются две крупные слезинки, однако он тут же успокаивается, — Джей-а, мне очень жаль. Если бы не я и мои родители, ты мог бы выйти замуж… — Ян Чонвон, солнце, можешь выслушать меня, пожалуйста, — Джей обхватывает лицо Чонвона своими ладонями, большими пальцами смахивает капли и тихонько смеется, когда это заставляет Чонвона заплакать еще сильнее. Одна слезинка следует за другой. И другой. И еще одной. Не успевают они оглянуться, как Чонвон уже пускает очередную реку из слез, его губы поджимаются, глаза крепко зажмурены. Джей качает головой, с нежностью глядя на него, — Ах, ты большой ребенок! Все в порядке, Вон-а. Правда. Я просто хочу, чтобы ты перестал об этом так волноваться, хорошо? Я не против. Когда дело касается тебя, я в самом деле не возражаю. Правда. Ни капли. Тишина, еще один вздох, а затем: — Это Хисын-хен? Твой парень. Джей моргает, раз, два и три раза, прежде чем у него отвисает челюсть. — После всего, что я тебе рассказал, всего: истории, чертовых подробностей и прочего, ты пришел к выводу, что мой парень — это Хисын-хен? — Но вы же близко общаетесь! А Бомгю… подожди, ты ведь помнишь Бомгю-хена? Того парня, которому однажды пришлось заменить Енджуна из-за болезни на школьном выступлении во время летнего фестиваля, и как он победил на нем, просто сымитировав рэп бедняги? Джей кивает, хотя его внимание больше приковано к слезам, сверкающим на ресницах Чонвона. Словно капли утренней росы. Джей решает, что не хочет отводить взгляд. — А что с ним? — Ты знаешь, что однажды он пригласил Хисын-хена на свидание? Как раз примерно в то время, когда ты просто, — Чонвон изображает руками взорвавшуюся бомбу, добавляя звуковой эффект — очаровательный пуф!, — Исчез. И он тоже отверг его тогда, но я не уверен, знал ли ты это. — Да, кажется, он говорил мне, — подтверждает Джей, прежде чем ткнуть пальцем в кончик покрасневшего носа Чонвона, — Однако тебе не кажется, что если бы мое сердце было разбито из-за этого, из-за Хисына, то именно он был бы тем, с кем я прервал связь?