just a little bit, just a little bit (i can't stop)

Среди насыщенных дней, когда по утрам проходят семинары, а после обеда или поздним вечером – прогулки с семьей, вопрос, который Пак Джей задал четыре ночи назад, так и маячит на границе сознания и подсознания Чонвона. Хотя он и пытался разобраться во всем с первого раза. Увы, ему это не удалось, Джей просто мастерски умеет уводить разговор в нужное ему русло. С другой стороны, Чонвон считает, что в присутствии Джея в принципе трудно держать свои мысли собранными. «Однако тебе не кажется, что если бы мое сердце было разбито из-за этого, из-за Хисына, то именно он был бы тем, с кем я прервал связь?» Не то чтобы Ян Чонвон даже не пытался найти ответ. Соединить детали воедино. Понять взаимосвязь между двумя переменными. Он пытался сначала осмыслить вопрос. Затем перечислить все возможные варианты ответов, проверить гипотезы и в итоге выбрать лучший. Чонвон, неизменно логичный студент медицинского факультета, давно усвоивший, благодаря своей специальности, что эмоции и логика вещи чаще всего не совместимые, попытался вникнуть в смысл. Вывести наиболее логичный ответ. По крайней мере, для него самого это был совершенно иной вопрос, на который его разум не готов был ответить сразу. Однако. Однако, прежде чем он попытался взглянуть на него через призму чувств – ведь это был такой логичный вопрос, но требующий ответа через вмешательство эмоций – Джей рассмеялся. Он испортил момент. Лампочка в голове Чонвона так и погасла. – Что с твоим лицом? Ты будто на детальку лего наступил, – в конце его вопроса послышался легкий смешок, – Почему ты такой серьезный? Чонвон попробовал снова включить лампочку. – Джей, твой вопрос, что... – Подумай об этом завтра, – сказал Джей, ослепительно улыбаясь, а затем нежно взъерошил волосы Чонвона, – Такой большой ребенок, да? Айгу! Такой очаровательный. Чонвон нахмурился и, помнится, тогда пришел к выводу, что трудно думать о чем-то другом, когда Джей так близко, настолько близко. Прямо как в тот самый момент. Очередное открытие. – Почему ты всегда так поступаешь со мной? – он спросил, проведя пальцами по челке, чтобы исправить беспорядок в волосах. – Просто потому что, – ответил Джей, – Главный вопрос в том, почему ты никогда не останавливаешь меня? То, как Джей выглядел в этот момент, забавляясь и явно поддразнивая, Чонвон почти возненавидел. Ключевое слово: почти. Он старался изо всех сил. Только для того, чтобы потерпеть неудачу, а он ненавидит быть неудачником, но, возможно, в данном случае это было оправдано. Затем, еще раз взъерошив его волосы, Джей встал и протянул младшему руку. – Пойдем. Давай немного поспим. Уже, наверное, часа три. Чонвон схватил Джея за руку. Без раздумий. Без колебаний. Ничего из этого, совершенно ничего. В результате, в то утро они оба опоздали и на семинар и занятия. Чонвон не пошел на учебу, а Джею пришлось перенести пары на вторую половину дня. Чонвон вспоминает, как смотрел на Джея, который все еще вяло посапывал на соседней подушке, и как старший взглянул на него своими заспанными глазами, и как они оба рассмеялись. Начиная с легких усмешек. Затем посмеивания. А через мгновение – заканчивая полноценным смехом. – Больше никаких ночных свиданий в будни, – решил Джей, зевая. Чонвон только кивнул, продолжая посмеиваться сквозь сонливость. – Согласен. Чонвон помнит, как видел сияющий образ Джея в лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь полупрозрачный тюль, но когда спустя примерно три часа он снова проснулся, Джей уже ушел. Все, что осталось – лишь отголоски его аромата, но на тот момент разум Чонвона еще не до конца пробудился, и в итоге он уснул еще на час. Глубоко уткнувшись лицом в ту часть кровати, где спал Джей, пальцами крепко вцепившись в простыню. Очень смущающе. И однозначно мерзко. Он надеется, что его постыдное поведение проявилось уже после того, как Джей ушел. Джей, если и оказался свидетелем столь унизительной ситуации, был достаточно любезен, чтобы об этом не вспоминать, так что Чонвон просто оставил все как есть. Сон, тот что некогда являлся роскошью – Чонвон годами жил, довольствуясь несколькими часами сна в день – теперь это то, за что он благодарен, имея достаточное количество сна, от шести до восьми часов каждый день на неделе. В эти дни он и спит лучше. Высыпается, живет и двигается в соответствии со своим собственным ритмом, а не с тем, которого требуют от него другие. По правде говоря, когда неделя начиналась, он думал, что все будет плохо. Или даже хуже, потому что придется поступиться своим личным пространством, и необходимость играть роли перед родителями – это то, что беспокоило его с самого начала. Однако Джей, как и всегда, сумел сделать так, чтобы ему было комфортно, чтобы он чувствовал себя непринужденно, и вскоре они вновь стали такими как в юности. Вот так. Так легко и просто. Не было необходимости играть, потому что рядом с Джеем не нужно притворяться. Они всегда были такими. Ян Чонвон никогда не признается в этом вслух, но когда он лежит в постели рядом с Джеем, в тишине, именно в эти моменты, спустя столько времени, его сердце вновь начинает биться. Как будто Земля снова начинает вращаться вокруг своей оси. Звезды сошлись, и Чонвон опять в строю. Наконец-то. Наконец-то. После всех этих лет. Вот какой огромный след Джей оставил в его жизни. Но это будет его тайной. Личным секретом Чонвона, о котором никто не узнает. Это вполне объяснимо. Все, что связано с Джеем, по большей части, близко́. Близко. Близкий. Близко. Люди – такие сложные существа. Они любят все усложнять, даже то, что не должно быть сложным. После так называемого второго свидания, Ян Чонвон, после того ночного разговора, каким-то образом открыл свое сердце, чтобы снова впустить своего любимого Джей-хена. Осознанное решение, принятое в ясном уме. Сердце и разум были едины. Он решил всем своим сознанием, добровольно, что снова впускает Джея. В конце концов, они оба в одной лодке. В одной и той же чертовой каюте. И это не так уж плохо, когда вы вместе преодолеваете шторм. До тех пор, пока ты не столкнешься с ним в одиночку. До тех пор, пока вы противостоите ему вместе. Неважно, куда вы приплывете, в одну точку или в разные. Пока вы вместе преодолеваете этот путь. До тех пор, все будет не так уж плохо. Прошел еще один день. Потом еще один. И еще. Так и пролетела неделя. Не успел Ян Чонвон толком осознать, что, несмотря на насыщенность событиями – скорее, уютными событиями, – уже наступил конец недели, а ближе к вечеру все вернется на круги своя. В доме снова будут только они вдвоем, но теперь будет лучше. Чонвон надеется, что в каждом из возможных смыслов. Ведь за прошедшую неделю многое было решено, причем чудесным образом, благодаря одним лишь разговорам (хотя проблем от этого не стало меньше, но, по крайней мере, некоторые из самых простых вопросов были решены, вот и все). Чонвон готов исправить свои ошибки в их дружбе, и надеется, что Джей готов сделать то же самое. Однако, он понятия не имеет, что Пак Чонсон очень даже готов, но именно Ян Чонвон тот, кто сомневается и не уверен в себе. Ничего страшного, ведь Джей намерен дать ему понять, что он тоже весьма заинтересован в этом. Все в порядке. Все хорошо. Джей более чем готов открывать правду постепенно. По одной за раз. Без спешки. Если только не будет вынужден. – Ты опять витаешь в облаках, солнце. О чем задумался? Чонвон моргает, мысли разбегаются во все стороны, а дыхание перехватывает, когда в поле зрения появляется привлекательное лицо Джея – в сантиметрах от него, но все равно довольно близко. Он склонился над кроватью, волосы влажные после душа, тем не менее он уже успел принарядиться для последнего совместного свидания с родителями. Только в этот момент Чонвон осознает, насколько неловко он распластался на матрасе, раскинув руки и ноги по сторонам, как треклятая морская звезда. Резко поднявшись, он невольно с силой ударяется лбом о голову Джея, и они оба вскрикивают. И все же, пальцы Джея быстро и нежно находят ушибленное место на лбу Чонвона, не обращая внимания на краснеющий собственный. – Черт, прости! – Чонвон извиняется, но через несколько секунд начинает шипеть, – Почему ты вообще оказался на моем пути? – Почему я... почему ты такой неуклюжий? – бросает в ответ Джей, не отрывая глаз от головы младшего, его пальцы осторожно касаются кожи, – Больно? Голова кружится? Сколько пальцев я показываю? Чонвон сдерживает смех, но улыбка все равно пробивается сквозь уголки губ. – Джей-а, со мной все в порядке. Голова не кружится, и я все вижу четко, – затем он кладет ладони на плечи Джея, толкая его на кровать, – Где ты этому научился? – спрашивает Чонвон, его пальцы быстро пробегают по покрасневшему лбу Джея, пока другая рука греет его затылок. – Один из моих соседей по дому в Штатах учился на медицинском, так что я знаю некоторые основы, – отвечает Джей, морщась, когда Чонвон случайно нажимает на его кожу чуть сильнее нужного, – Доктор Ян! Ай! Помягче, ладно? Твои методы лечения, Вонни, должны быть... – Думаю, немного опухнет, – шепчет Чонвон, не обращая внимания на возмущения, хотя его все равно впечатляют познания Джея в основах его специальности. Он отводит руку назад и поднимает несколько пальцев вверх, – Что ты видишь? Слишком быстрый ответ. – Любовь всей моей жизни. Рука Чонвона замирает в воздухе. – Что? – Что? – Джей невинно моргает, забавляясь алым цветом щек Чонвона, ставшими даже краснее ушибленного лба, – Я лишь ответил на твой вопрос. Чонвон глубоко вдыхает, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Боже, прошу, даруй мне терпения! – Сколько пальцев ты видишь? – Чонвон поправляет свой вопрос, не обращая внимания на то, как сильно забилось его сердце от этого небрежного высказывания. – А, – хмыкает Джей, – Три. – Больше нигде не болит? – Чонвон снова спрашивает, проводя пальцами по волосам Джея, и хотя Джей не уверен, что это необходимо, он позволяет ему, – Голова кружится? – Да, – отвечает Джей, молча цепляясь за ткань рубашки Чонвона по бокам его талии, – Как иначе, когда ты находишься так близко? Чонвон стонет от подобного избитого подката, неосознанно наклоняясь вперед и выражая свое разочарование всем телом. Он ударяет Джея в плечо, пыхтит, хмурится, хватается за воротник рубашки Джея, но потом отступает. – Пак Чонсон, ты такой... – Какой? Чонвон не сводит с него глаз, несмотря на то, что все его слова, все его бушующие мысли, весь его кипящий гнев и отчаяние застряли у него в горле. Загоняя их обратно в легкие, в самые недра его костей, в самое его существо, он ничуть не возражает против того, что Джей смотрит на него так, словно в нем есть что-то действительно стоящее. И все же он притворяется, что его это раздражает, потому что, признаться, он совершенно не владеет своими эмоциями. Видимо, он все еще не разбирается в своих чувствах. К тому же, когда Джей так близко, ему так трудно собрать мысли и слова воедино. Когда он настолько близко. Чонвон крепче сжимает воротник. – Ты охуеть какой раздражающий. Надеюсь, что вот это, – он с силой нажимает на то место на лбу Джея, которое ранее столкнулось с его головой, – Распухнет. Оставит синяк, или хоть что-нибудь. Надеюсь, это больно! Мы закончили этот разговор! – он резко и драматично отворачивает голову и спрыгивает с кровати, прежде чем Джей успевает его схватить, – Я иду в душ! – Эй, разве это самое приятное, что ты можешь сказать своему мужу? – выкрикивает Джей в ответ, но в конце концов все же смеется, и его голос доносится сквозь закрытую дверь ванной комнаты прямо до мужчины, который в данный момент ругается на себя в зеркало, – Ты так очарователен, когда злишься, солнце. А еще больше, когда смущаешься. Река Хан, как и предполагал Ян Чонвон, заполнена людьми. Семьями, которые привели маленьких детей поиграть в остатках летнего зноя. Друзьями, устраивающими пикники на травянистых площадках по берегу реки. Парочками на свидании. Людьми занимающимися спортом – они бегают, тренируются, разминаются. Разноцветными воздушными змеями, летящими по ветреному небу. Людьми на велосипедах. Птицами на берегу реки. Великолепными, мягкими брызгами облаков с ярким солнцем посреди всего этого. Идеальный вариант завершения лета. И двадцатипятилетний Чонвон начал и закончил его с Пак Чонсоном. Он никогда не думал, что после стольких лет снова проведет его с Джеем. С Джеем и его родителями. Его семьей. Это возвращает назад к его седьмому году жизни, который он провел с семьей Пак в первый раз, и сегодня он снова чувствует себя как в то лето. Рука Джея, обхватившая его плечо, невзирая на жару. Сзади не отставая, идут родители с мороженым в руках. Чонвон смотрит в его сторону, на золотистый отблеск на высокой скуле Джея, и ему кажется, что это действительно то самое лето. Только Джей стал взрослее. Во внешности, в чертах лица. И в том, как он себя ведет. Все изменилось. Но некоторые вещие – нет. – Ты пялишься. Чонвон закатывает глаза, и в этот раз он решает, что не позволит Джею дразнить его. – И что с того? Джей смеется легко, словно только что он услышал самую смешную шутку. – Тогда продолжай смотреть, но только на меня. Ни на кого больше не смотри. Чонвон морщит нос в отвращении. – А ты оказывается собственник? Джей щелкает языком. – Только представь, заполучить такого идеального мужчину. Как тут не быть собственником? Ухмылка расплывается на губах Чонвона, и он с воодушевлением кивает головой. – И правда. Я могу только представить. Реальность кусается, да? Лицо Джея приобретает удрученное выражение, челюсть отвисает. – Эй! Я уверен, что все не так плохо! Ты вообще видел это лицо? Чонвон хмыкает, подносит кончик мороженого к губам, а затем отвечает: – Конечно. Не так плохо, все еще означает плохо. – Однажды, – произносит Джей, его голос решителен и непоколебим, – Однажды, ты полюбишь это лицо настолько сильно, что тебе больно будет даже отвести взгляд. Запомни мои слова. Чонвон натянуто улыбается, сохраняя невозмутимость, и игриво хлопает ресницами, поддразнивая старшего. – О, серьезно? – Определенно, просто подожди и увидишь, – Джей говорит так уверенно, что Чонвон на мгновение теряет дар речи, но тут же приходит в себя. – Нудно было купить два! Почему ты не убедил меня купить еще одно? – вздыхает Чонвон, вытирая капли остатков мороженого с пальцев о джинсы, – Разве может температура подняться еще выше? – Ты намекаешь, что я должен поделиться своим? – спрашивает Джей, глупо ухмыляясь и размахивая мороженым со вкусом грейпфрута в руке, – А, Чонвон-и хочет кусочек? Прости, солнце, но я не делюсь. – Я и не говорил ни... ух, забудь! – Чонвон стряхивает руку Джея со своего плеча, бросая гневный взгляд на старшего, – Ты такой дурак, что просто стыдно. Не знающий стыда Джей, отвечает: – Рядом с тобой – да. Абсолютно. Без сомнений. – Вы оба ведете себя как дети, - раздается сзади, и они тут же поворачивают головы, обнаруживая, что мистер Пак уже смотрит на них, улыбаясь своей гордой отцовской улыбкой, – Как вы можете быть взрослыми, даже женатыми, если я все еще вижу в вас мальчишек, которые пролили апельсиновый сок на мои документы, и то как Джей пытался скрыть это ради тебя, побоявшись, что я рассержусь? – Пап, – начинает Джей, ошеломленный откровением, в памяти всплывают воспоминания о том случае, – Ты знал? Джей переводит взгляд на Чонвона, только затем чтобы убедиться, что тот настолько же растерян как и он сам. Он уверен, что Чонвон сейчас впомнил тоже самое. – Конечно, – с губ срывается смешок, – Вообще-то, это одно из моих лучших воспоминаний о тебе, ведь тогда я впервые поймал тебя на лжи. – В свою защиту скажу, что Чонвон не мог прекратить причитать, и мне пришлось что-то придумать. Я прошу прощения за ложь, пап, но Чонвон... – Я пролил дурацкий сок на очень важные документы, Джей-а, – вклинивается Чонвон, защищаясь, – Конечно, я был напуган, но вообще-то не причитал, как ты говоришь. Прежде чем Джей успевает ответить, в разговор вмешивается мистер Пак, расстилая на ровной земле клетчатый коврик, и обращаясь к великолепному далекому горизонту. – Вот почему я это помню, причем с особой теплотой. Даже несмотря на то, что Джей продолжал врать, что именно он виноват, – говорит он, глядя на мужей, и на мгновение Чонвону кажется, что пожилой человек действительно видит вместо них маленьких мальчиков. Его глаза загораются еще ярче, чем солнце, в них появляется ностальгическая тоска, словно воспоминания очень далеки. Так и есть, – Я уже тогда понял, «а, Чонвон-и, должно быть, очень важен для моего сына». – Пап, ты не можешь вот так просто выдавать меня! Перестань! – драматично кричит Джей, поправляя концы коврика. – Но ведь это очевидно, что, по сравнению с остальными, Вонни ты просто боготворишь, – добавляет миссис Пак, присаживаясь на коврик. В груди Чонвона вспыхивают неясные чувства. Он смотрит на Джея, ища в его взгляде дискомфорт, протест, да что угодно. Но ничего этого не находит, и ему не очень понятно, что теперь делать с этой информацией. – Как Джей свет наших очей, так и Чонвон свет Джея, – продолжает она, и Чонвон действительно не знает, что делать со всеми этими заявлениями. Он может только смеяться, почесывая затылок от неловкости, в то время как Джей выглядит чертовски спокойным, очевидно, не замечая его внутреннего смятения. – Мам, ты говоришь как президент фан-клуба Джея и Чонвона, – шутит Джей, обнимая миссис Пак за талию и удобно устраивая свою голову на ее шее, – Я проголодался. Может, закажем жареной курочки? Еще я хочу рамен. Вы не против? Чонвон? – Э-э, мне все равно, – Чонвон отвечает коротко, его мысли все еще заняты тем, что сказали родители несколько минут назад. – Мам? Пап? – Ну, мы можем заказать жареную курицу доставкой, а рамен взять в магазине, – предлагает мистер Пак. – Ладно, подождите, давайте я сначала закажу курицу, – говорит Джей, достает из кармана джинсов телефон и заходит в приложение для доставки еды. Его пальцы быстро двигаются по экрану, а Чонвон внимательно следит за ним, – Дополнительно еще возьму зеленый лук и тертый сыр, – бормочет Джей, похоже, зная обычный заказ своих родителей, – И, мам, тебе картофель фри из батата? Или ты хочешь обычную фри с сыром и майонезом? – И то, и другое звучит хорошо, на самом деле, но... – Тогда возьмем оба варианта, – легко решает Джей, на что женщина только смеется. – Зачем тогда справшиваешь? – Просто чтобы убедиться, моя леди, – отвечает Джей, а Чонвон убеждается, что Джей действительно умеет обращаться со словами, и еще больше – с теми, кого он любит, – Папа, ты будешь с черным рисом? – Да, отлично. – А тебе, – говорит Джей, наконец обращаясь к Чонвону, – Без костей и чертовски острые? У Чонвона пересыхает во рту, но он все равно кивает: – Да. – Смотрю, ты не изменился, – Джей усмехается, – А я возьму свою любимую кукурузу. Конечно, думает Чонвон. На задворках сознания мелькают приятные воспоминания. – Я смотрю, ты тоже не изменился. – Ты уже должен был догадаться, что я довольно преданный человек, не так ли? – Джей утверждает или спрашивает, Чонвон точно не понимает. Он уверен лишь в том, что Джей имел в виду не только еду. Он имел в виду и что-то другое, и Чонвон подавлен мыслью о том, что вышел замуж за человека, сердце которого принадлежит кому-то другому, – Хочешь что-нибудь еще? Картошку фри? Кимчи? – Нет, все в порядке. Мне и так хорошо. – Хорошо. Тогда все готово, – объявляет Джей, – Должны привезти через 20 минут. А я пока схожу за раменом. – Я с тобой! – взволнованно восклицает мистер Пак, вызывая всеобщий смех. Через секунду он уже на ногах, – Давненько я не готовил себе еду в супермаркетах. – Тогда пойдем, – усмехаясь, отвечает Джей, чмокает миссис Пак в щеку, а затем ерошит волосы Чонвона. Тепло, как всегда, задерживается на макушке его головы. На щеках. На шее. Чонвон провожает их взглядом. Он смотрит на то, как Джей легко проскальзывает под протянутую руку отца, обхватывая пожилого человека за талию. Джей в этот момент выглядит таким маленьким, словно ребенок, несмотря на свой рост и телосложение, и Чонвон понимает, что Джею, который всегда заботился об окружающих его людях, потому что это в его природе, тоже нужно, чтобы кто-то заботился о нем. Ему нужна опора, на которую он мог бы положиться, такая же, какой он является для многих других людей в своей жизни. Возможно, Джей никогда и не нуждался в такой опоре, ведь он уже не раз доказывал, что прекрасно справляется и сам. Однако в этот момент Чонвон испытывает внезапное желание стать таким человеком для Джея. Быть другом, на которого Джей может положиться. Плечом, на котором можно поплакаться. Опорой для Джея. Чонвон видит, как мистер Пак что-то говорит, и даже издалека может разглядеть, как нижняя губа Джея выпячивается, а затем превращается в улыбку, когда его отец протягивает руку и взъерошивает его волосы. Улыбка невольно затрагивает губы Чонвона при виде знакомого взгляда, фантомная рука Джея, знакомым ощущением парит над его кожей, и он догадывается, откуда у Джея эта привычка. Способ, которым он проявляет гордость и привязанность. Джею это досталось от отца, и хотя Чонвон не уверен, что Джей часто делает это с другими своими друзьями, с ним Джей делает это чертовски часто. Возможно, это и неважно, но жизнь, считает Чонвон, состоит из таких вот маленьких моментов. Из таких мелочей и жестов. – Чонвон-а, – зовет миссис Пак, притягивая к себе взгляд Чонвона, – Джей был добр к тебе? Чонвон задумывается, хотя ему это и не нужно, ведь ответ всегда был рядом. Ясен как день. Вышит на линии горизонта. – Честно говоря, не было ни одного момента, когда бы он не был добр ко мне. Миссис Пак словно вздохнула с облегчением. – Приятно слышать. Джей, я так волновалась, что ему будет трудно приспособиться. Ему уже 27, но я все еще вижу в нем своего маленького мальчика. Я волновалась, не было ли все слишком неожиданно, но он так, так хорошо к этому отнесся. Знаешь, что он сказал, когда я спросила, почему он сразу же согласился выйти за тебя? В горле Чонвона образовался ком. Он сразу же согласился выйти за тебя. – Почему? – Ну, на самом деле, была и другая причина, но не мне об этом рассказывать, – усмехается она, – Одна из причин, как он сказал, что мы – его родители, никогда раньше ничего от него не просили. Никогда не требовали от него ничего. Никогда не просили его быть кем-то. Когда мы передали ему послание от твоих родителей, единственное, что он спросил: как вы думаете, я смогу стать хорошим мужем? Джей так хорошо заботится о себе, несмотря на то, что он единственный ребенок, несмотря на все, что мы ему давали. Мы верим, что он сможет хорошо заботиться и о тебе, поэтому сказали то же самое, и вот так просто он согласился. Его не нужно было долго уговаривать. Думаю, когда он узнал, что речь о тебе, он уже был наполовину убежден. Ком в горле Чонвона растет. Как и волна эмоций под его грудью. Захлестывает. Безжалостно терзая сердце. – Я не знал. Мы никогда не говорили об этом. Но он... Джей, то есть... он хороший. Если вы об этом беспокоитесь, то могу вас заверить, что вам не стоит волноваться. Он хороший муж. Он... такой. Действительно хороший. Миссис Пак улыбается и убирает прядь волос Чонвона с глаз. – Я рада. Он никогда не любил раньше, этот мальчик, по крайней мере, открыто. Насколько я знаю. Так что, если ему чего-то не хватает, надеюсь, ты не будешь к нему слишком строг. Я вижу, что он старается... Да, Чонвон тоже видит, что Джей старается. Правда, он не уверен, что старается из любви к нему. Несмотря на это, Чонвон чувствует себя комфортно. Он чувствует, что о нем заботятся. По крайней мере, он это понимает. Он понимает, что Джей пытается сделать так, чтобы он чувствовал себя комфортно. Защищенно. В безопасности. Еще раз. И еще раз. – Подсказывай ему, в чем ему можно стать лучше, ведь он готов учиться. Иногда то, как мы хотим, чтобы нас любили, может отличаться от того, как эта любовь к нам проявляется. Это не значит, что нас любят меньше. Это не значит, что человек не любит нас всем, что у него есть, всем, что он знает. Однако только тебе решать, чувствуешь ли ты себя любимым этим человеком или нет. Надеюсь, благодаря Джею ты почувствуешь себя любимым. Или, по крайней мере, ценимым. Надеюсь, ты проявишь к нему терпение. Ох, неужели это заставит Чонвона расплакаться на месте. Почему он так эмоционален в последнее время? Почему его слезные каналы работают как гребаный кран в гребаных уборных? Почему в последнее время его так легко растрогать? Чонвон прикусывает губу, чтобы не расплакаться, но это бесполезно: миссис Пак нежно гладит его по голове, на ее губах играет теплая улыбка. – Надеюсь, Джей любит тебя так, что ты сможешь понять. Надеюсь, он говорит на языке, который ты сможешь понять. Джей любит дурачиться, но с ним нужно уметь читать между строк, хотя порой он тоже обнажает свое сердце. Знаю, я необъективна, потому что я его мать и он мой ребенок, но его так легко любить. – Я знаю, – говорит Чонвон сквозь туман в голове, – Его очень легко любить. Я... – Кого легко любить... Что с тобой случилось?! – Джей, едва не выронив поднос из рук, случайно проливает немного раменного бульона на край коврика, и Чонвон не может удержаться от смеха, – Почему ты плачешь? Джей быстро прижимает руки к лицу Чонвона: – Почему ты плачешь? – повторяет он. Чонвон бросает короткий взгляд на женщину, которая улыбается ему позади Джея, и Джей это замечает. Он поворачивает голову. – Мама, это ты заставила его плакать? Почему Вонни плачет? Пока Джей допрашивает миссис Пак, Чонвон наблюдает за тем, как то и дело меняется выражение его лица – от растерянного до озадаченного, как поднимаются и опускаются его брови, как изгибаются губы. – Мы просто разговаривали, – объясняет миссис Пак, и Чонвон чувствует нотки веселья в ее голосе. – Какой разговор, – в панике восклицает Джей, – Какой разговор может заставить его так плакать? Мой бедный малыш! Чонвон смущенно отмахивается от рук Джея: – Джей-а, все в порядке. Перестань. Это смущает. Кстати, где папа? – Он пошел за курицей, – Джей оглядывается на Чонвона, и тот хмурится, – Ты в порядке? Хочешь мороженого? – Джей резко вздыхает, на его лице отражается ужас, – Неужели ты расстроился из-за того, что я не поделился своим раньше? Чонвон смеется, искренне, по-настоящему смеется. Откинувшись на ладони, он задирает подбородок к небу из сахарной ваты. Он смеется еще громче, когда к нему присоединяется миссис Пак, и еще сильнее, когда видит, как Джей растерянно смотрит на них. Затем он тянется к Джею, перебирая пальцами его челку, и замечает, что красное пятно на лбу превратилось в шишку. – Действительно опухло, – хихикает Чонвон, осторожно надавливая пальцами на больное место, – Приложи лед, когда вернемся домой. – Так вот почему я сейчас такой растерянный? – глупо спрашивает Джей, поймав руку Чонвона в свою, – То есть, у меня поврежден мозг или что-то в этом роде? Я теряю свои когнитивные способности? – и тут же драматичный вздох, – У меня сотрясение мозга? – Нет, глупый! – Чонвон снова смеется, качает головой, по его щеке катится слеза, – Мороженое. Я хочу мороженое. Два. – Хорошо, ты хочешь мороженое, – послушно кивает Джей, снова поднимаясь на ноги, – Ты хочешь два мороженых, – он отходит, но резко останавливается, – Нам еще предстоит разговор, мама. Миссис Пак и Ян Чонвон снова заливаются смехом. О, Джей! Милый, милый Джей! Чуть позже Джей возвращается с двумя морожеными и еще одним (на случай, если Чонвону захочется больше), с закатным небом в глазах и медовыми словами, которые Чонвон никогда не понимает полностью. Однако, которые, во всяком случае, в очередной раз напомнили ему о том, почему же Джея так чертовски легко любить. – Заказывай все, что хочешь, – начинает Джей, протягивая меню Хисыну, – Что угодно, я серьезно. Я угощаю. Можешь даже скупить весь ресторан. – Это было бы хорошо для Джеюна и Сонхуна, но, боюсь, не для Чонвона, – усмехается Хисын, – Я буду как обычно. Спасибо. Джей подзывает официанта и делает заказ. В ресторане многолюдно, учитывая, что время работы уже позднее, но, к счастью, им удалось занять столик на двоих в самом дальнем углу ресторана. Джей переводит взгляд с незнакомцев, заполняющих пространство, на фигуру напротив него и улыбается. – Благодаря тебе мы с Чонвоном снова общаемся. – А ведь я говорил, что мой план сработает на ура, – возмущается Хисын, – До сих пор помню, насколько скептичен ты был. – Прости, друг, – извиняется Джей, склоняя голову перед ним, – Спасибо. Блестящая идея. Просто гениально. Если бы я знал, что, пригласив родителей погостить и провести с нами некоторое время, у нас с Чонвоном снова все наладится, я бы сделал это раньше, – затем довольный вздох, – Что бы я делал без тебя, хен? – Я рад, что смог помочь, – искренне улыбается Хисын и немного смеется, – Иногда нам всем нужен небольшой пинок. – Именно, – соглашается Джей, а затем повторяет, глядя на Хисына, как на воплощение Бога, – Что бы я без тебя делал, хен? Вот честно. – Эй, я подал идею, – отвечает Хисын , – Но ты ее реализовал. Тебе тоже следует отдать должное. Значит, у вас с Чонвоном теперь все в порядке? Джей кивает. – Вроде бы, да? – он прерывается, – Я, конечно, съехал из его комнаты прошлой ночью, и он казался очень счастливым? Даже напевал, когда закрывал дверь. Но сегодня утром мы вместе позавтракали, и он не возражал против того, чтобы я отвез его в университет. Никаких обычных отказов или протестов, так что все в порядке, я думаю? Более чем в порядке, если учесть, что до этого мы даже не разговаривали. Я уже благодарен, что мы снова общаемся. А за то, что у меня есть нечто большее, я благодарен еще больше. Просто, думаю, все должно быть по порядку. – Это хороший подход. По порядку. Не надо торопиться, – хмыкает Хисын в знак согласия, – Без спешки, потому что я не очень-то доверяю твоей неуклюжей заднице, так что, пожалуйста, без спешки. – Эй! – Джей восклицает, – Ты присоединился к банде Джеюна и Сонхуна по тому «как сделать жизнь Джея еще более жалкой с помощью подколок»? – Я не это имел в виду, – смеется Хисын, – Люди чаще всего все портят, когда торопятся, так что сам понимаешь. Может, у нас и нет всего времени в мире, но и здесь есть секрет, ясно? Иногда оно у нас есть. Если следовать этой логике, то лучше не торопиться и все просрать, чем поторопиться и просрать. – Туше́, – признается Джей, – Мне нравится, когда в тебе говорит философ. – Большинство людей считают это скучным, – пожимает плечами старший, – Не то чтобы это имело какое-то значение, но спасибо, что вообще слушаешь. – Разумеется, и это не скучно, – отрицает Джей, сдвигая очки на переносицу, – Думаю, это одно из твоих лучших качеств. Ты знаешь, о чем говоришь. Многие люди не знают. – Ого, спасибо, – Хисын делает вид, что снимает с головы воображаемую шляпу, а затем меняет тему, – Выглядит довольно неприятно, шишка. Хисын протягивает руку, и Джей рефлекторно пододвигается вперед, наклоняя голову, когда он проводит пальцами по синяку. – Столкнулся вчера с Чонвоном, – объясняет Джей, – У него просто каменная голова. Он почти не пострадал, но только взгляни на меня! Хисын посмеивается. – Ты уже прикладывал лед? – Да. Все еще плохо выглядит? – спрашивает Джей, – Хотя я старался с консилером как мог. Хисын скользит взглядом по бледно-фиолетово-красному следу. – Обычно на заживление уходит несколько дней. Скоро все будет хорошо. Уже не особо болит, да? Прикладывай лед, пока отек не спадет. – Нет, почти не болит, – отвечает Джей, – Остался просто синяк. Если только не давить на него специально. Хисын уже собирается сделать это с дьявольской ухмылкой на губах, но Джей быстро ловит его за запястье и хмыкает: – Значит, ты действительно присоединился к банде задир Джея. Только знай, что это не делает тебя крутым или кем-то в этом роде. Хисын смеется, но прежде чем он успевает что-то сказать, приносят еду, и Джей, наконец, ослабляет хватку. Через весь зал, за укромной стойкой, стоит очень суровый Ян Чонвон. В одной руке тряпка, в другой – миска. Он протирает посуду, хотя последние пять минут протирал только одну единственную миску, отвлекшись на то, что предстало перед ним. На все эту любовную сценку, переполненную публичными сюсюканиями. На то, как Хисын разрывает бумагу, в которую завернуты одноразовые палочки для еды, отламывает их и протягивает сначала Джею. На то, как губы Джея благодарно улыбаются старшему, и Чонвон думает, что это смешно, потому что, если вы вдруг не знали, он вообще-то тоже так умеет. Невероятно! Чонвон делает мысленную пометку, чтобы в следующий раз похвастаться перед Джеем своим умением срывать обертку с палочек. Во всем виноват Джей, решает Чонвон. Он все делает за них обоих, а у Чонвона даже шанса не остается показать, на что он способен. Да ладно, он ведь не настолько никудышный, правда? Джей должен дать ему возможность сделать что-либо для них двоих! Также как он это делает с Хисыном. Чонвон тоже способный. Может быть, даже больше, чем Хисын. Чонвон поджимает губы, когда Хисын что-то говорит Джею, вероятно, что-то остроумное, потому что Джей от души смеется, и настолько сильно, что ему приходится прятать лицо в ладонях. Несколько человек даже повернули головы в сторону их столика из-за неудержимого смеха, но никто из них, кажется, этого не заметил, не говоря уже о том, чтобы их вообще это волновало. Чонвон прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда кажется тема синяка Джея снова всплывает между ними: Хисын указывает палочкой на лоб Джея, снова наклоняется, чтобы рассмотреть синяк поближе, будто в первый раз он увидел недостаточно. Он откидывает челку Джея в сторону, и, честно говоря, Чонвон задается вопросом: неужели синяки настолько привлекательны, что на них хочется смотреть снова и снова? Если уж на то пошло, то они отвратительны. Уродливы. Однако, Ян Чонвон, ты никогда не задумывался о том, что Хисын-хен на самом деле смотрит на лицо Джея? Не на синяк. Просто на его лицо в общем. В целом. Ты не думал об этом? Чонвон вздрагивает от собственной нелепой мысли. Фу! Соберись! Прошло примерно полчаса с тех пор, как Джей пришел с Хисыном. Так почему же он не ищет некоего Ян Чонвона? Он тоже здесь! Алло? Чонвон продолжает наблюдать за ними и приходит к выводу, что между Хисыном и Джеем определенно что-то есть. Он видит искру. Он видит, как взгляд Хисына слишком долго задерживается на Джее. Он видит, как естественно ведет себя Джей рядом с Хисыном – как он наклоняется, как инстинктивно тянется к старшему, как улыбается, словно Хисын – тот самый, кто выкладывает все звезды на небе. – А я-то думал, что из вас именно Джею приходится хуже, – замечает кто-то сбоку от Чонвона и весело хмыкает, – И я же просил тебя просто высушить миски! Теперь я даже не удивлюсь, если ты их разобьешь. И только в этот момент Чонвон понимает, что он уже давно не вытирает миску от воды, а скорее скребет ее. Не осознавая, что прикладывает огромную силу к рукам. Настолько, что костяшки пальцев стали белыми. – Сосредоточься, Ян Чонвон! – срывается Сонхун, – Может, мне сказать Джеюну, чтобы урезал тебе зарплату? Чонвон подумал бы, что Сонхун в ярости, если бы не игривый блеск в глазах, выдающий его. Он отставляет миску в сторону и берет другую: – Прости, – и это звучит так отстраненно и грустно, что заставляет Сонхуна рассмеяться. – Никогда бы не подумал, что ты из ревнивых, Вон-а, – говорит Сонхун, доставая другую тряпку, чтобы помочь младшему высушить оставшуюся посуду. Чонвон резко поворачивает голову в сторону и сквозь стиснутые зубы произносит: – Я не ревную! – Ага, – насмехается Сонхун, – Хисын-хену и Джею повезло, что взглядом нельзя убить. – Хен! – простонал младший, – Я не ревную. – Я говорю это не потому, что Джей – мой самый лучший друг, и я определенно не предвзят, но, – Сонхун делает паузу, и Чонвон считает, что она весьма некстати, потому что он очень нетерпелив, – Если и есть кто-то, кому ты можешь доверить все свое сердце, так это Джей. Вот такая тебе подсказка, хорошо? Чонвон наклоняется вперед, когда Сонхун подзывает его ближе. – Не говори никому, но то, что я сейчас сказал, предназначалось только тебе, – а затем подмигнув, добавляет, – Не ревнуй. Чонвон не успевает обдумать сказанное Сонхуном, потому что он тут же вскрикивает: – Я не ревную! Иди к черту, Пак Сонхун! Сонхун ахает. – Следи за языком! – Иди к черту, Сонхун-хен! – Вот теперь ты заставил Джея посмотреть на тебя! –взволнованно восклицает Сонхун, хлопая в ладоши, – Не за что! Чонвон поворачивает голову в сторону зала, и действительно, теперь не только Джей смотрит на него с любопытством, но и весь ресторанчик. Он делает вид, что ничего не замечает, протирает последнюю миску, после чего самодовольно задирает подбородок и отправляется на кухню. Только после этого он приваливается к стене и обдумывает свои жизненные решения. Он в порядке. Все хорошо. Все замечательно. Фух! Люди иногда совершают постыдные поступки. Все в порядке, Ян Чонвон. Не падай духом! Это просто неловкий момент, а не неловкая жизнь. Ничего не в порядке, потому что ему до сих пор чертовски стыдно. Ничего не в порядке, но это не страшно. Потому что спустя несколько часов, когда смена заканчивается, Джей ждет его возле ресторана, удобно прислонившись к передней двери своей машины. В домашней пижаме со звериным принтом. Яркая улыбка на его губах заставляет Чонвона задуматься, а не солнце ли это. В руке у него рожок с мороженым. Чонвон мгновенно хватает его, и когда Джей уже собирается уйти, чтобы сесть на водительское место, Чонвон останавливает его. Свободной рукой он отодвигает волосы, закрывающие лоб Джея, и щурится. Чонвон смотрит на лицо Джея и пытается понять, что видит Хисын. Чонвону кажется, что он немного понимает. – Я помогу тебе приложить лед к шишке, когда вернемся домой, – вот и все, что говорит Чонвон, несмотря на растерянность, написанную на лице Джея.