just a little bit, just a little bit (i can't stop)

Ян Чонвон с коричневым конвертом в руках тихонько крадется к комнате напротив. Прислонившись к дверной раме, он молча наблюдает за тем, как Пак Чонсон работает за своим ноутбуком, установив его на складной мини-столик в центре кровати. Чонвон c нежностью покачивает головой, вспомив, как Джей отказался от главной спальни с небольшим рабочим пространством в одном из углов комнаты. В полной уверенности, что Чонвону оно нужнее, когда, как оказывается, самому необходимо не меньше. Без долгих раздумий. Без колебаний. Джей. Джей. Почему ты такой самоотверженный? Чонвон чувствует тепло, и он знает, что вызвано оно вовсе не обогревателем, включенным еще час назад для отопления дома. Чонвон входит в комнату и вспоминает, как хотел чтобы их общение продолжалось даже после отъезда родителей, и ведь его желание исполнилось. По каким-то неведомым причинам, или под влиянием естественных сил Вселенной, Джей теперь всегда оставляет дверь в свою комнату открытой (за исключением тех случаев, когда ложится спать), а не плотно запертой как раньше, и это побудило Чонвона поступать также. Теперь они заглядывают друг к другу, и даже умудряются общаться, находясь в двух разных пространствах, когда особенно лень покидать тепло своих собственных кроватей. Недолго, конечно, потому что один из них все равно в конце концов оказывается в другой комнате. Но ничего. Это забавно. Похоже на то, как если бы у него снова появился настоящий сосед, и Чонвон даже вынужден признать, что действительно начинает чувствовать себя как дома. – Что делаешь? – Чонвон удобно устраивается на краю кровати Джея, – Кстати, если тебе нужно, ты спокойно можешь пользоваться рабочим местом в моей комнате. Это вообще удобно? – спрашивает он, неопределенным жестом указывая на целую конструкцию выстроенную на матрасе. Джей поднимает глаза от ноутбука, и поймав на себе пристальный взгляд Чонвона, сразу же расплывается в улыбке. – Может выглядит и не очень удобно, но на удивление не так уж и плохо, – отвечает он, и смеется при виде недовольного лица Чонвона. – Просто используй рабочий стол в моей комнате, – повторяет Чонвон. Или настаивает. Так будет точнее. – А что, если, – размышляет Джей, – Нам понадобится использовать его одновременно? Ответ не заставляет себя ждать, словно Чонвон уже заранее его подготовил. – В таком случае мы поделимся, – серьезный взгляд, из-за которого сердце Джея пропускает пару ударов, – Мы уже делили постель. Разве поделить стол будет проблемой? Джей только удивленно моргает, и затем негромко посмеивается. – Становишься все смелее? – В смысле? – Ничего, – Джей покачивает головой, видя замешательство Чонвона, и надеется, что младший действительно не притворяется, потому что последнее время от его слов у Джея слабеют колени, – Что тебя привело? – О, точно! – восклицает Чонвон, потянувшись за конвертом, который жалким образом отскочил на пол, в тот момент когда он плюхнулся на кровать, – Здесь деньги за аренду и некоторые другие расходы... – Чонвон-а, – прерывает его Джей, – Почему ты никогда не позволяешь мне взять ответственность за тебя? Чонвону не нравится, как в груди возникает знакомое смутное чувство при этом вопросе. То как скручивает и сводит его желудок. И то, как скапливается тепло на кончиках его ушей. – Так, а почему я не могу оплатить свою часть? Я же тоже официальный житель этого дома! – Но я хочу быть опорой этой семьи, ее хребтом! – хнычет Джей, и Чонвон подумал бы, что он ведет себя по-детски, если бы не серьезность темы. Тем не менее, выбор слова вызывает у него странноватую улыбку. Хребет, значит? – Так почему же у нас не может быть двух хребтов? – Чонвон подыгрывает страшему, развлекая его, однако его вопрос не менее серьезен. – Солнце, у тебя в спине их два? – с досадой спрашивает Джей, ткнув Чонвона в спину, – Нет. А почему? Да, потому что это просто нелогично для организма иметь два хребта! Как ты можешь быть студентом медицинского и при этом... – Ого, ты и в правду много ворчишь, – невесело констатирует Чонвон, – Но я все равно буду платить, хочешь ты этого или нет. Он протягивает конверт и уже собирается встать с кровати, когда Джей хватает его за руку. – Я же просил тебя не снимать кольцо, – явно разочарованно произносит Джей, – Где оно? Чонвон в панике начинает ловить воздух ртом. – Клянусь, я уже давно начал его носить! – он встает и перебирает руками по своему худи, обшаривает карманы и не только, проверяя даже те что в трениках, – Я мог выронить его когда принимал душ? – опасный вопрос заданный самым невинным тоном. – Ян Чонвон! Я... ты, почему ты... давай искать! – голос Джея звучит на октаву выше, с покрасневшим лицом он спрыгивает с кровати, чтобы присоединиться к поискам. И затем – Чонвон смеется. Настолько сильно, что все тело содрогается и ему приходится опереться на Джея, лишь бы удержаться на ногах, в то время как Джей замирает в полном замешательстве. – Оно у меня, – проговаривает Чонвон сквозь смех, и подцепляет серебрянную цепочку на шее, ранее скрытую воротом худи. Обручальное кольцо, как и было сказано, нанизано на цепочку и служит кулоном, падая прямо к сердцу, когда он его отпускает, – Я не терял его. Доверься мне хотя бы немного, хорошо? Айгу, видел бы ты свое лицо. За смехом Чонвон не замечает, как Джей обхватил его талию, чтобы удержать на месте, и теперь тот, кто крепко хватался за Джея до этого, наконец понимает, насколько близко они находятся в таком положении. Его смех затихает, превращаясь в неловкие смешки, пока окончательно не умолкает под пристальным взглядом Джея. Он набирается смелости поднять голову и дыхание тут же замирает где-то на задней стенке его горла. Джей выдыхает, или вздыхает, Чонвон точно не знает. Но в чем он точно уверен, так это в том что теплое дыхание обжигающее его губы, сводит с ума. В глазах Джея мелькает что-то, что не остается незамеченным Чонвоном, и он задерживает дыхание, холодными пальцами крепко сжимая воротник Джея, когда замечает, как тот наклоняется чуть ближе. – Чонвон-а, могу я, – пауза. Гребанная пауза. После чего покачивание головой. Хватка на талии Чонвона слабеет, – Неважно. Прости. Просто, – еще одна пауза, пока Джей проводит пальцем по шее Чонвона, задерживаясь на кулоне, – Ну, пока кольцо при тебе, ничего страшного. Не обязательно надевать его на палец, но всегда носи его с собой. То, как палец Джея скользит по его коже, по шее, превращает Чонвона в дурака. Все его слова, все его остроумные и умные замечания остаются лишь на кончике языка. Так и не вырвавшись наружу. В мир. Туда, где их сможет услышать другой человек. Чтобы тот услышал и понял. Прикосновения Джея отвлекают, искры разлетаются в виде мурашек по коже. Джей так близко. Так чертовски близко. Достаточно близко, чтобы прикоснуться. По-настоящему прикоснуться. Настолько близко, что Чонвон может только надеяться, что Джей не видит, то о чем он думает. То, как он заставляет Чонвона чувствовать себя внутри. Мысли Чонвона расплываются по краю, и он так близок к тому, чтобы зажечь спичку и воспламениться сегодня. Однако Джей полностью отпускает Чонвона, прежде чем тот успевает совершить какую-нибудь глупость – все, что физически осталось от Чонвона, он отпускает. Чонвон, признаться, чувствует себя разочарованным, хотя и не совсем уверен, чем именно. Джей делает шаг назад, и, возможно, это из-за освещения, но Чонвон клянется, что может разглядеть румянец на щеках Джея. Мужчина избегает его взгляда, рассеянно отводя глаза куда угодно, но только не на него, почесывает у виска и вздыхает. Затем он смотрит на Чонвона, прямо ему в глаза и улыбается такой улыбкой, которая едва достигает глаз. Чонвону больно это видеть. – Извини, – произносит Джей, – На секунду подумал что это был мой парень, – в конце фразы раздается негромкий смешок. Чонвон чувствует боль в груди. Он отрывисто кивает. Конечно. – Все в порядке, – Ничего подобного. Чонвон чувствует себя почти идиотом, – Бывает. У него такого точно не бывает. Он очень похож на парня Джея? Или Джей так сильно зациклен, что видит своего парня в каждом встречном? Что бы там ни было, ощущения не из приятных. Чонвон чувствует себя отвратительно, еще чуть-чуть и его стошнит. Ему так паршиво. Он ведь никогда не путает Рики с Джеем или Джея с Рики – для него все ясно, кто есть кто, но Джей? Чонвон задается вопросом: неужели все, что происходило между ними с момента свадьбы, особенно за последнюю неделю – мимолетные прикосновения и все, что говорил Джей, – все это не имеет никакого смысла? – Эй, – окликает Джей, беря Чонвона за руку и усаживая его рядом с собой на кровать, – Ты немного бледный. Все в порядке? – Да, – слишком быстрый ответ, – Да, все хорошо. Взгляд Чонвона устремляется на экран макбука Джея, и он чувствует как к горлу подкатывает комок, а в груди становится тяжелее. Все это слишком. Прикосновения Джея. Его аромат. Его голос. Его взгляд. То, что на экране. Но Чонвон все равно спрашивает. – Уже ищешь обручальные кольца? – беглый взгляд в сторону старшего, – Хочется поскорее сыграть свадьбу с любовью всей своей жизни? Чонвон надеется, что его слова прозвучали не настолько язвительно, как звучали в его голове. Джей переводит на него взгляд, мягко улыбается и качает головой. Однако молчит и возвращается к просмотру списков. Тишина почти приводит Чонвона в ярость. – Не волнуйся, Джей-а, я приложу все усилия, чтобы ты вышел замуж за своего парня в ближайшем будущем, – Чонвону кажется, что с ним что-то не так. Почему он так зол? И почему окаменевшие ноги не дают уйти? Если больно, то сделай себе одолжение и, блять, уйди уже, идиот! Джей щелкает языком, приподнимая очки, а затем поворачивает голову и серьезно смотрит на Чонвона. – Так не терпится? Неужели быть замужем за мной настолько плохо? – бросает вопрос Джей, и не ожидая ответа, возвращается к своим делам, оставляя Чонвона наедине со своими мыслями. Как будто он знает, что у Чонвона еще нет ответа на этот вопрос. Дело в том, что брак Пак Чонсона и Ян Чонвона вовсе не плох. Не так плох, как он изначально предполагал. Это даже звучит как-то неправильно. Он прислоняется к изголовью кровати, смотрит на спину Джея и тут же думает: с тобой не может быть плохо. Он вспоминает все время, проведенное с Джеем за последние три месяца, и пытается найти хотя бы один момент, когда Джей сделал бы брак невыносимым для него. Но их нет. Совершенно нет. Джей прошел через ад и обратно, чтобы обеспечить ему комфорт. Он испепелил себя только для того, чтобы некто Ян Чонвон почувствовал тепло. Если уж на то пошло, то брак скорее неудобен ему, чем Чонвону. Следовательно, нет. Ответ – нет. Ян Чонвон делает вывод: выйти замуж за Пак Чонсона, быть с ним – это неплохо. И никогда не будет плохим. Во всех смыслах, какие только есть. В обоих смыслах, которые он может и не может постичь. Следовательно, нет. Ответ – нет. Плохо то, в каких обстоятельствах они оказались. У обоих есть парни вне брака. В браке они есть друг у друга, и это не было бы чем-то ужасным, если бы не наличие партнеров. Следовательно, нет. Ответ – нет. Ответ на вопрос Джея – нет. – В браке с тобой нет ничего плохого, – бормочет Чонвон, беспокойно теребя край худи, – Но обстоятельства. – В смысле? – спрашивает Джей, не глядя. – Наши парни. – Я же сказал, что могу бросить его ради тебя в любой момент. – О чем ты вообще? – кривится Чонвон, закатывая глаза, – Зачем тогда ищешь кольца, если тебе так не терпится его бросить ради меня? – Кажется он звучит обиженно и отстраненно, но, да! Он обижается. Вроде как. Вроде того. Совсем чуть-чуть. Джей смеется. Легко и беззаботно. Затем он разворачивается, берет Чонвона за запястье и тянет его вперед. После чего жестом указывает на экран. – Как считаешь, какое лучше? Чонвон просматривает кольца без особого интереса, пока Джей листает их, и в конце концов ограничивается фразой: – Они все уродливые, – он небрежно пожимает плечами, когда Джей переводит на него взгляд. Он отвечает приподнимая бровь, – Что? – Что за поведение? – Джей подталкивает его в ребро, на его губах играет довольная улыбка, – Давай, мне нужна твоя помощь. – Тебе нужна моя... Я не буду помогать тебе покупать еще одно! Выбирай сам! – А как же, цитирую, «я приложу все усилия, чтобы ты вышел замуж за своего парня в ближайшем будущем»? – насмехается Джей, игриво тыкая Чонвона в лоб, – Уже передумал? Ты уже в меня влюблен? – Ну все, – решает Чонвон, пытаясь снова подняться на ноги, – Я, блять, ухожу. – Даже не думай об этом, – Джей со смехом ловит руку Чонвона, переплетает их пальцы и притягивает ближе, – С каких это пор тебя так легко раззадорить? – Они все уродливые, – повторяет Чонвон, игнорируя замечание Джея. – Это не для меня, малыш, – мягко объясняет Джей, – Для Сонхуна. Он попросил меня о помощи. Дружище собирается подарить Джеюну обручальное кольцо, но ты же знаешь, какой у него плохой вкус. Ох. – Ну, – прочищает горло Чонвон, – Тогда, вот эт... Как ты меня только что назвал? – Ты правда меня не слышал или просто хочешь услышать это еще раз? – Джей сталкивает их плечами, и Чонвон замечает, что после этого он не отстраняется. – О... кей. Неважно, – Чонвон качает головой и снова прочищает горло, его щеки пылают, – Ну, я... я не очень разбираюсь в таких вещах, но разве не он сам должен определить, что лучше подойдет Джеюн-хёну? – Ему нужны рекомендации, – отвечает Джей, – Он сам выберет, но ты знаешь, просто некоторые рекомендации. – Они все дорогие, – бормочет Чонвон, разглядывая цены и неосознанно сжимая руку Джея, – Я думал, что Джеюн-хён купит кольца для них обоих? – План изменился, – отвечает Джей, усмехаясь, – Они подарят кольца друг другу. Просто ради прикола. Я сказал им, что тогда они могут не совпасть, но традиции меняются, понимаешь? Им не нужно совпадать. Они должны лишь дополнять друг друга. Это слова Хисына. Не мои. При упоминании Хисына спина Чонвона напрягается. Выражение его лица искажается от дискомфорта. – При чем здесь Хисын-хён? – Сонхун попросил меня о помощи, а Джеюн – его. Не знаю, зачем они это делают, но я многим им обязан, поэтому просто постараюсь отплатить тем же. Кроме того, двое моих лучших друзей собираются замуж, поэтому я стараюсь быть максимально вовлеченным для них. Это чертовски нервирует, ведь? Свадьба и все остальное. Сонхун в ужасе. Много информации. Еще больше о Сонхуне и Джеюне, но все о чем он может думать, – как много времени Джей и Хисын теперь будут проводить вместе, рядом с будущими женихами и почему это такая проблема. Ведь они все друзья, и раньше его это не волновало. По мнению Чонвона, в последнее время он ведет себя очень неразумно. И эмоционально. Думает эмоциями. Чувствами с примесью логики, что само по себе весьма нелогично. Но он все равно кивает, потому что речь не о нем. По крайней мере, он старается, чтобы это было не о нем. – Сонхун-хён не пожалеет, что обратился к тебе за помощью, – Чонвон мягко улыбается, – Ты потрясающе разбираешься в таких вещах. – Правда? – Джей поворачивается и с плещущимся в глазах любопытством смотрит на него, он гадает, говорит ли Чонвон это просто так или действительно так считает. – Да, – кивает он головой, – Мне незачем врать. Правда. Я... – люблю наши обручальные кольца, – С удовольствием смотрю на наши обручальные кольца. Они симпатичные, – они великолепны, – Ага. Джей смеется, словно читает мысли и слова Чонвона. – Тогда всегда носи его с собой. Когда Джей снова отворачивается, Чонвон рассеянно возится с кулоном на шее. Перекатывая в руке кольцо, которое ощущается теплым на кончиках пальцев. Он наклоняется вперед, пытаясь вглядеться в экран, и Джей, замечая это, слегка пододвигает ноутбук на середину стола, чтобы Чонвону было лучше видно. Чонвон вытягивает шею, его щека нежно касается лопатки Джея, и когда он указывает на одно из колец, которое привлекло его внимание, он едва ли замечает, как кулон выскальзывает из пальцев, а кольцо снова падает прямо напротив его бьющегося сердца. Чонвон даже не заметил как подкралась осень, окрасив мир в великолепные коричневые и землистые тона. Оранжевые и багряные листья рассыпаются по всей земле, один из которых приземляется прямо перед его ногами, пока он выдыхает клубящиеся облачка пара. На улице холодно и зябко, но Чонвон все равно смело выдерживает холодный октябрьский воздух, согревая шею кофейным шарфом Джея. Засунув руки в карманы плаща, он быстрым шагом направляется к зданию напротив, с сердцем радостно бьющимся от волнения! Почему? Потому что он только что сдал свой последний отчет по клинической практике! Наконец-то! Наконец-то, черт возьми! Как будто вся тяжесть мира, лежащая на его плечах, была сброшена, перенесена в другую грань реальности, в которой ему еще предстоит оказаться. Ему хорошо, даже замечательно, и он так рад, что остались только выпускные экзамены. Они начнутся в конце ноября, и хотя сейчас уже половина октября, и все они уже чувствуют нервозность и тревогу, Чонвон все равно счастлив. А теперь, Джей! Он собирается поделиться с ним новостями, хотя тот, вероятно, уже в курсе, учитывая, сколько времени он проводил поздними вечерами с Чонвоном, пока тот учился. Он улыбается при этой мысли, тепло ощущается внутри, и мир тоже кажется теплее. Добрее. Мягче. Джей наверняка знает, но Чонвон все равно хочет сообщить ему об этом (еще раз). Это хорошая новость! Конечно же, он поделится ею с Джеем. Так уж повелось в последнее время. Что бы с ним ни случилось, что бы ни произошло, от самого большого до самого маленького события, его мысли сразу же устремляются к Джею. Джей. Джей. Джей. Джей-а, я получил высший балл за один из тестов, который сдавал несколько недель назад! Приготовь мне, пожалуйста, в качестве поощрения ту сырную кукурузную штуку. (На что Джей моментально приготовил ее). Чонсон-а, у меня только что был самый худший посетитель! Ты мне не поверишь, но один парень попытался сунуть свой номер телефона в задний карман моих джинсов, и я рефлекторно вывернул ему руку, потому что какого хрена, верно? И сказал ему, что я женат! Потом он позвал Джеюн-хена и Сонхун-хена и стал жаловаться, что я грубо себя веду! Они, конечно, прикроют меня, но я так устал, поддержи меня, пожалуйста! (На что Джей снова приготовил чизкорн, на этот раз огромную порцию, и заявил, что это все потому, что у Чонвона был сложный день, и уж точно не потому, что тот признался, что женат). Чонсон-а, я сегодня видел радугу! Ты видел? Если нет, то у меня есть несколько фотографий в телефоне. Посмотри! (Это великолепно! Спасибо, что поделился со мной). Джей-хён, по дороге в лабораторию я нашел эти маленькие камушки, и они напомнили мне о тебе. (Они напомнили тебе обо мне... как?) Джей-а, ты свободен около четырех? Не мог бы ты забрать меня с тренировки по тхэквондо и отвезти на работу после этого? (Просто напиши мне, как закончишь, я приеду). Джей-а. (Да?) Ничего, я просто хотел тебе позвонить. Джей это. Чонсон – то. Через все и вся его мысли устремляются в первую очередь к этому человеку. Прежде всего. Прежде всего, прежде кого-либо и чего-либо. Он открылся и позволил Джею вступить в его мир, и с течением времени постепенно раскрылся. Сам того не осознавая, потому что с Джеем все легко. Непринужденно. Безупречно. Чонвон отпустил напряжение, которое долгое время копилось в его жилах, на его плечах, и попутно учился. Открыто полагаться на кого-то, пусть и не полностью. Он по-прежнему платит свою так называемую часть квартплаты, платит по необходимости, делает то, что ему нужно, самостоятельно, а Джей наконец прекратил попытки его остановить. Однако, когда дело касается чего-то другого, Чонвон каким-то образом научился опираться на Джея, позволяя ему принимать участие в своей жизни – подвозить и забирать его время от времени. Джей иногда угощает его, и он делает то же самое. Позволяет Джею быть и оставаться в своем личном пузыре. Позволяет себе свыкнуться с зависимостью от другого существа. Позволяет себе веселиться, романтизируя маленькие, обыденные вещи в своей жизни, быть легким на подъем. Легким во всех смыслах. Джей тоже не прочь развлечь его – он чрезвычайно терпеливый и в равной степени игривый, как то так. Чонвон не спеша входит в здание факультета, не торопясь, ведь он был там всего пару раз, да и то очень давно. Он поднимается по лестнице в западном крыле, потому что именно там, как сказали, расположены кабинеты, прямо на второй этаж, крепко держась за лямку сумки, пока идет по коридору. Глаза бегают от одной двери к другой, пытаясь найти знакомые буквы, которые складываются в имя Джея. Широкая улыбка беспомощно расплывается на его губах, когда он наконец замечает знакомое имя на одной из дверей где-то в конце коридора. Чонвон бежит трусцой, пока не добегает до входа в кабинет Джея, взволнованно стучит в дверь и, услышав приглушенное «Войдите!», только тогда тянет ручку вниз. Ступив внутрь с замиранием сердца, он тут же улыбается, причем почти комично. Ему кажется, что в последнее время он стал немного глуповат. Совсем чуть-чуть. Но не до такой степени, как Джей. – Джей-а! – радостно вскрикивает он, – Я наконец-то сдал свой... Хисын-хён? Его пальцы на дверной ручке коченеют и холоднеют. Хисын-хён? Что он здесь делает? В офисе Джея? С Джеем. Что они делают здесь, вместе? Услышав его голос, обе головы, которые до этого были прикованы к экрану ноутбука, поворачиваются, и обнаружив, что пришел именно Чонвон, Джей быстро встает со своего места. Протянув руку, он подходит к младшему, и Чонвон, с небывалой силой и смелостью, почти сразу же хватает Джея за руку, и соединяет их пальцы, когда Хисын обращает на них свое пристальное внимание. – Привет, – приветствует Чонвон, растягивая улыбку, – Надеюсь, я вам не помешал? О, я очень на это надеюсь. – Конечно, нет, – отвечает Джей, усаживая Чонвона за столом, напротив Хисына, – Добро пожаловать в мой офис, чувствуй себя как дома. – Что тебя привело сюда? – спрашивает Хисын, и если бы это был обычный случай (скорее всего, так оно и есть, но мозг Чонвона не настроен на это!), он бы счел вопрос безобидным. Но не в этот раз. Чонвон отвечает с улыбкой, которая, как он надеется, не выглядит фальшивой. – Навещаю мужа, потому что сегодня хороший день! Он делает вид, что не замечает, как рука Джея на секунду замирает вокруг его руки. Хисын улыбается, и Чонвон подмечает это. – Что за день? – Я только что сдал отчет по клинической практике! – Чонвон вскидывает подбородок, на его губах появляется самодовольная ухмылка, брови вздергиваются, – Перед тобой будущий врач! – Ура, поздравляю! – восклицает Джей, и Чонвон почему-то ожидает почувствовать тепло от ладони Джея, которая ложится на его висок всего через мгновение, – Я так горжусь тобой, Вони. Это требует поощрения. Что ты хочешь? Чонвон может поклясться, что видит звезды, когда смотрит на Джея. – Чизкорн, пожалуйста! Джей смеется, отдергивая руку, чтобы ласково тыкнуть Чонвона в кончик носа. – Хорошо. Хисын наконец подает голос. – Поздравляю, Чонвон. Значит, все почти закончилось, да? Чонвон с готовностью кивает. – В ноябре у меня выпускные экзамены, и тогда все. Надеюсь, я не облажаюсь. Если нет, то прости-прощай! Хисын ободряюще улыбается. – Ты не облажаешься. Ты один из самых умных людей, которых я знаю. – Спасибо, – отвечает Чонвон, прежде чем перейти к вопросам, которые не давали ему покоя с самого начала, – А почему ты здесь? Что вы обсуждали? – Мы неофициальные организаторы свадьбы Джеюна и Сонхуна, – со вздохом отвечает Хисын, но Чонвон все равно чувствует в его голосе веселую нотку, – Хотя мы не понимаем, чем вообще можем быть полезны. У Джея слишком много разных идей, а мне явно не хватает опыта. Тем не менее, они попросили нас посетить свадебный зал сегодня вечером. – О, ничего себе, – усмехается Чонвон, – И когда же свадьба? В ноябре? – На третьей неделе ноября, если точнее, – произносит Джей, – Они решили, что последняя неделя должна быть отведена для их младших, чтобы те могли сдать экзамены и все такое. И ты в том числе. Отсюда и третья неделя ноября. – Как предусмотрительно, – закатывает глаза Чонвон, – В таком случае им следовало бы перенести все на зиму! Джей и Хисын дружно смеются над этим предложением, на что Чонвон приподнимает бровь, но они даже не замечают. Тогда Чонвон кивает, признавая, что ноябрь будет наполнен множеством важных событий. По крайней мере, для него. – Могу я присоединиться? Хочу посмотреть, как далеко вы продвинулись, – да и, честно говоря, он просто хочет остаться рядом с одним конкретным человеком. Но, к сожалению, он оставляет эту мысль при себе. Или, к счастью, в зависимости от того, что лучше подойдет в данном случае. – Почему бы и нет? – незамедлительно отвечает Джей, – А как с работой? – Я попробую поговорить с одной из своих коллег и узнать, сможет ли она подменить меня сегодня, а я ее завтра. – Хорошо, тогда, – говорит Джей, – Тебе лучше поговорить с ней сейчас. Уже время обеда. Пока Чонвон переписывается с коллегой, Джей и Хисын возвращаются к ноутбуку. Чонвон откладывает телефон и внимательно осматривает кабинет Джея. Фактурные стены бежевого цвета, современный письменный стол из красного дерева и стулья в центре комнаты – те самые, за которыми они сидят, – шкафы, заполненные учебниками, папками и оргтехникой, выстроились вдоль стен. Полуоткрытые жалюзи у окон, одно из которых выходит на поле и знакомое здание на противоположной стороне, и диван-кушетка в другом конце комнаты. Приставной столик того же коричневого оттенка у дивана, на котором стоит чаша с закусками, а по бокам - несколько фоторамок. Чонвон тихонько встает, из любопытства подходит к дивану, даже не заметив, что затаил дыхание, и удобно плюхается на подушку. Он бросает быстрый взгляд на фотографии. Первая мысль: это чертовски удобно, надо спросить у Джея, где он его взял, чтобы и у меня в комнате был такой же. Вторая: о, мило. У Джея здесь же стоит фотография с родителями. Где это было? В Диснейленде? Сколько ему было лет в то время? Восемь? В-третьих: как у Джея сохранилась эта фотография? Разве она не была сделана в тот день, в аэропорту, когда мы все провожали его в Штаты. И последнее, но не менее важное: Какого хуя? Какого... Взгляд Чонвона слишком долго задерживается на последней фотографии, сделанной ох как недавно, и его глаза переходят с первой фотографии, на которой малыш Джей сияет вместе с родителями на фоне величественного замка, на ту, где подросток Джей по-мальчишески ухмыляется в компании друзей в аэропорту Инчхона, и в конце-концов на ту, где 27-летний Пак Джей лучезарно улыбается 25-летнему Ян Чонвону – который, кстати, не выглядит слишком счастливым – на фоне знакомого алтаря и знакомого океана. Чонвон узнает их с того времени, смокинги на их фигурах, кольца на их пальцах. Он узнает это все. Пустое выражение его лица – от непонимания того, что он чувствует, от осознания того, что обменялся клятвами не просто с кем-нибудь, а с самим Пак Чонсоном. Он узнает улыбку на лице Джея, явственную и глубоко запечатлевшуюся в его фотографической памяти, золотой блеск его глаз и порыв ветра, танцующего на их коже. Он жалеет, что не улыбался в кадре, потому что снимок получился великолепным. В тот момент, когда он уже готов разразиться эмоциями, в дело вмешивается логическая мысль: почему, черт возьми, Джей так и не поделился со мной фотографией? Затем он снова становится эмоциональным: У Джея в кабинете есть наша свадебная фотография. У Джея в офисе есть наша свадебная фотография. Джей держит нашу свадебную фотографию в своем кабинете. Джей держит нашу свадебную фотографию в своем кабинете. Джей держит нашу свадебную фотографию в своем кабинете. И тогда Чонвон понимает, что это важно для него, день свадьбы, потому что у Джея нет ничего другого в рамке (даже его парня!), и он знает, как важны для Джея его родители и друзья. Чонвон может только представить себе, насколько значимым было для Джея отдельное фото в рамке, сделанное в такой важный день. День. Их день. Ян Чонвон. Все на одной фотографии, и Джей с гордостью держит ее в своем кабинете. Открыто для всех желающих, если они будут достаточно внимательны. На виду. На виду у всего мира. Джей смотрит прямо перед собой, и Хисын, вероятно, прижимается плечом к плечу Джея, пока они сидят перед экраном ноутбука, но Джей поднимает глаза в тот же момент, ловя взгляд Чонвона, и сверкает опасной улыбкой с другого конца комнаты. Чонвон хочет понять. Улыбку. Причину всего этого. Джей и его причина. Он сам, и причина того, почему так болит и саднит. Что еще тебе нужно, Чонвон? Что еще тебе нужно, Чонвон? Что еще тебе понятно, Ян Чонвон? Или, скорее, что еще тебе непонятно, Ян Чонвон? Как и было обещано, вечером, вернувшись домой из свадебного зала и приведя себя в порядок, Чонвон устраивается на табурете у кухонного полуостровка, а Джей ставит перед ним тарелку с чизкорном. В доме тихо, несмотря на то, что Джей явно старается завязать разговор. Чонвон чувствует себя виноватым из-за того, что у него нет желания говорить. Он чувствует себя совершенно опустошенным, а когда замечает, что Джей все еще одет в свою рабочую одежду, в которой он начал сегодняшний день, в его глазах видны следы усталости, но он все равно исполняет его желание, это неописуемое чувство усиливается в десятки раз. Он заполучил такого самоотверженного человека, и действительно, что еще тебе непонятно, Ян Чонвон? We have stuck together since we were kids A summer that was hot, I haven't seen you in a long time My height has grown and my voice has deepened I also feel awkward from head to toe I feel as awkward as my growing height With you, with you, friend, I start acting as a man – Новая песня в плейлисте? – тихо спрашивает Чонвон, ковыряя кукурузу ложкой, – Никогда раньше ее не слышал. – Да, я недавно добавил ее, – отвечает Джей, – Хочешь, выключу? Слишком громко? Чонвон натягивает улыбку. – Все в порядке. Пусть будет. – Хорошо. Скажи мне, если тебе понадобится что-то еще, – Джей понимает. Он не требует от него дальнейших разговоров, и Чонвон это ценит. Quietly, every night My height grown in step with each other My feelings My feelings have grown I keep them contained, but they keep Jumping ahead on their own You don't even know (we're 20cm apart) Они молча едят, а песня продолжает играть на фоне. Заполняя собой тишину. Чонвон следит за каждой строчкой, за каждым словом песни. Пытаясь понять. Пытается понять Джея и все эти слова. When we stand next to each other The smell of your shampoo tickles the end of my nose I want to caress your hair I want to tickle your chin Counting the number of your fluttering eyelashes As if they were a mathematical formula I want to memorize every single one of them Как же слащаво, боже! Текст песни, но Чонвон понимает, что Джей, вероятно, пытается передать свои чувства к кому-то особенному. Он отправляет в рот еще одну ложку закуски, и это возвращает его на час назад в воспоминаниях. Когда Джеюн и Сонхун заставили Джея и Хисына стоять под рамой алтаря, прикидывая, как они будут украшать арку и свод, и то, как двое в центре обменивались глупыми клятвами «Я принимаю тебя как своего спутника каждый раз когда буду есть рамен» и «Я не знаю что сказать, но, предполагаю, я согласен принять тебя как угодно». Их громкая болтовня наложилась на обсуждение, которое вели Джеюн и Сонхун, перешедшее в глупые споры о том, как будущие женихи жалеют, что привели с собой этих двух, и как Джей ответил, что мы итак не хотим находиться здесь, умники! И как после этого они разразились смехом, пока в конце концов не стали серьезными, и казалось, что мир забыл, что Чонвон тоже был там. На самом деле это не так, потому что его тоже включили в обсуждение, но все равно ощущение было именно таким. Как будто все сели на поезд, а он опоздал. Друзья, конечно, не виноваты, просто он был скорее в своих мыслях, чем в реальности, он это признает. Это сложно. Чувства. Эмоции. Еще сложнее, когда у Чонвона едва хватает силы воли, чтобы подтвердить их правдивость, произнеся это вслух. Он привык отрицать. Он привык лгать. Он привык подавлять. Он никогда не умел говорить правду. Да и вряд ли он вообще знает правду. The books on the library's top shelf I'll get them out for you When you’re in need of a Tteokbokki member When you're in need of someone by your side, no matter what If you turn your head slightly I will always be there I didn't know your scent Your way of speaking And your small hands as well Were all special My heart that's looking at you Is very different from before I was shocked, could it be that my height And my shoulders have grown to match perfectly with you? The distance between you and I I want to come closer to you Hey, hey So, perhaps Would it be okay if I approached you? Only one more handspan closer to you Что это все значит, Пак Чонсон? Когда Джей провожает его до двери спальни, кладет руку ему на голову, чувствуя знакомое тепло знакомой ладони, Чонвон решает, что это слишком. Слишком много для его маленького существа, для его маленьких рук. Мир огромен, и есть много вещей, о которых он знает меньше, чем думает, и есть еще больше вещей, которых он боится, и есть намного больше вещей, которые он не может заставить себя сказать, но он знает, что может попытаться. Джей терпелив и смотрит на него так, словно в нем действительно есть что-то, что стоит внимания. Кажется, что Джей действительно видит Чонвона таким, какой он есть, а не тем, кем хочет его видеть, или кем-то еще, и это чертовски пугает. В жизни есть такие ситуации, которые пугают, когда они случаются, несмотря на то, что именно этого ты и желал всю свою жизнь. Чонвон задается вопросом, не является ли этот момент одним из тех, которые пугают просто потому, что это то, чего он желал всю свою жизнь. Ян Чонвон напуган, он плохо разбирается в чувствах, еще хуже умеет говорить нужные вещи в нужное время, а хуже всего, когда ему есть что сказать, но он не может сказать ничего. Джей желает ему спокойной ночи, собирается уходить, и это напоминает ему о том времени, когда Джей повернулся к нему спиной и больше не оглядывался назад, и это уже слишком. Когда Джей почти закрывает дверь, Чонвон протягивает руку к щели, и ему кажется, что вместо этого он тянется к его сердцу. – Джей-а, – шепчет Чонвон, и ему кажется, что рыдания грозят вырваться к чертовой матери из его груди, – Можешь обнять меня, прежде чем уйдешь? Проходит миллисекунда, которая кажется вечностью, Джей смотрит на него, и Чонвон отваживается посмотреть в ответ, молча произнося глазами: Вот такой я. Вот такой я уязвимый. С тобой я становлюсь уязвимым, так что не мог бы ты просто обнять меня, потому что я привык быть уязвимым в одиночестве, но никогда не был таким с другим человеком, и я не знаю, как это работает, но не мог бы ты, пожалуйста... – Иди сюда, – говорит Джей, и это уже согласие, исполненное желание. Однако Чонвон не может заставить себя сдвинуться с места. Не может заставить себя сделать шаг вперед, хотя это всего лишь шаг. Он поднимает взгляд, губы дрожат, когда он открывает рот: – Не мог бы ты подойти... Я не могу... эти дурацкие ноги... – Да, да, – почти сразу же выдыхает Джей, – Конечно, любовь моя. Джей сокращает расстояние между ними, кончики пальцев соприкасаются, но прежде чем обхватить руками маленькую фигурку, он спрашивает: – Можно? Чонвон кивает, и это согласие, исполненное желание. Джей медленно, медленно обнимает, притягивая его к себе, щека Чонвона прижимается к его груди. Джей упирается подбородком в голову Чонвона, а Чонвон резко вдыхает, отчаянно цепляясь за ткань рубашки Джея. В груди Джея зарождается безграничная нежность, когда он чувствует, как Чонвон наконец-то отпускает напряжение в собственном теле. Скованность в суставах. Путаницу в голове. Он тает. Джей перемещает руки ниже, останавливаясь на талии, и сцепляет пальцы на пояснице Чонвона. – Так хорошо? Чонвон кивает и тоже разжимает кулаки. В конце концов, он обхватывает Джея, и ему кажется, что после этого Джей притягивает его еще ближе, хотя он не уверен, возможно ли это, но Чонвон не жалуется. – Будь терпелив со мной. Ответ, которого Чонвон ожидал. – Конечно, любовь моя. Ладно, может, и не совсем такого, потому что что это значит? Но Чонвон слишком устал, чтобы спрашивать, и поэтому пускай так и будет. Хотя бы на время. Хотя бы на время. Хотя бы на сейчас.