Молчание не перекричать

Спокойное и тихое море вдруг резко начало издавать громкие звуки. Волны, хоть и были небольшие, поднялись, нарушая тишину. Что же случилось, если даже спящее, яркой ночью, божество взбушевалось и подняло пузыри со дна, оповещая о беде? Неужели море было против? Оно чувствовало верного друга, его рой мыслей и комок чувств внутри. Море кричало: «Остановись, либо ты утонешь!» Уже проснувшиеся чайки начали кружить над беспокойным другом, издавая пронзительные крики — они тоже волновались. Минхо всё слышал, всё чувствовал. Но не мог. Не мог просто так оторваться от этих губ. Они оказались мягче на ощупь, чем он думал. На них всё ещё чувствовался вкус алкоголя и чего-то ещё. В этот самый момент парень отпрянул от мужчины. «Клубничный блеск для губ», — мелькнуло в голове Ли. Минхо вспомнил, что перед этим поцелуем Бана целовал Рики. Парень не заметил, что всё так же смотрит на мужчину напротив. Кристофер облизнул губы, его взгляд был всё ещё прикован к Ли, стараясь не упустить ни единой смены эмоции на лице. В какой-то момент, совершенно неожиданно, Минхо словно повалил Бана на песок. Мужчина едва удержался, чтобы не упасть на спину. Когда он понял, что произошло, губы сами расплылись в улыбке. Ли Ноу оказался в его объятиях. Парень так сильно прижался, что был уверен — рубашка точно будет помята. Он не знал, как описать то, что сделал. Просто… захотелось оказаться как можно ближе. Поэтому сейчас он зарывается носом ему в грудь и вдыхает глубже. Чувствуется аромат жжёного кофе, чистоты и капли ванили. А ещё что-то такое, что нельзя описать. Собственный запах Кристофера? Минхо будто вскружило голову, он подсел ближе, чтобы было удобнее, поджал колени к себе — но от мужчины ни на миллиметр не оторвался. Просто протянул руки по бокам от него и обнял, аккуратно, вдруг это уже больше, чем норма допустимого? Но Бан удивил. Он сам обнял в ответ. Нежно. Подтянул ещё ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Ведь такой момент, как думается Бану, выпадает очень и очень редко. Обычно дерзкий, с коготками наготове Ли сейчас сам подобрался и ластится к нему. Этот котёнок может быть нежным. Это так необычно, что заставляет быть в замешательстве. Кристофер не знает, что ему делать, поэтому он просто начинает медленно гладить Ли Ноу по голове — как гладят котят, когда те просят ласки. Бан чувствует тепло его тела, чувствует, как сейчас вылетит сердце напротив и врежется в его собственное, которое тоже бешено колотится. Но почему? Мужчина не понимает, что происходит такого, раз его сердце так сильно хочет вылететь из груди. Этот мальчишка ничего не значит для него. У них даже не дружеские отношения, они вообще друг другу… А кто они друг другу? «Кто мы друг другу?» — эти слова уже десятый раз по кругу проходят в голове Ли. Раньше он бы сказал, что знакомые. Очень нехорошие знакомые. Но нехорошие знакомые не сидят посреди пляжа ночью и не целуются. Это можно списать на алкоголь, но Ли уже давно проветрился и отдаёт полный отчёт своим действиям, которые не сопровождаются порывом спирта в крови. А Бан… А что Бан? Мысли резко сменяются на то, как на это всё реагирует Бан. Да, он поцеловал. Да, он обнял в ответ. Но что он думает об этом? Что было в его голове, когда он поцеловал его? Что он думает сейчас, обнимая его? Что Крис скажет завтра? Это ошибка — или что-то другое? Минхо сильнее вжался в Бана и начал немного дрожать, от чего мужчина немного напрягся и с лёгкостью пересадил его к себе между ног. Возможно, чтобы согреть. Возможно, чтобы помочь ему сгореть. Ли ахнул от неожиданности, их взгляды снова встретились. Парень уверен — будь сейчас день, его розовые щёки было бы видно на весь пляж. Мужчина уверен — будь сейчас день, он бы никогда не решился поцеловать его ещё раз. Море всё не унималось. Шум волн с каждой секундой становился громче, как будто океан пытался крикнуть что-то важное, но его голос терялся в шуме ветра и криках чаек. Они срывались в воздух, тревожно мечась над водой, будто сами не знали, что делать с этой ночью, полной недосказанности и беспокойства. Минхо сидел на песке, дыша коротко и неровно, чувствуя, как в груди всё мешается в один ком — дыхание, сердцебиение, мысли, ощущения. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки от морского воздуха, от прохлады, от близости чужого тела, которое всё ещё было рядом. И вдруг Кристофер сказал тихо, но уверенно, без лишней эмоции: — Пора домой. Он протянул ему руку. Минхо замер, секунду медлил, но пальцы Бана были крепкими, тёплыми, и он… он позволил. Он встал, и они пошли по пляжу, не размыкая рук. Песок сыпался с их ног, ветер бил в лицо, а волны всё ещё кричали на заднем плане. Минхо не смотрел на него, но пальцы сжимались крепче. Он думал, что ему нравится. Ему нравится, как большая рука Бана обнимает его пальцы, как тепло сквозит через кожу, как сердце начинает стучать ещё быстрее. Но он не должен. Он не хочет, он не может, он не будет. Он всё ещё Ли Ноу, он всё ещё Рино, он не должен быть слабым. Но он шёл рядом, и рука не дрожала. В машине Кристофер не отпустил его. Тихо завёл мотор, а пальцы всё так же лежали поверх его ладони. Минхо сидел, застыв, глядя в окно, не зная, куда деть себя. Он слышал своё дыхание, слышал, как шуршит кожа об обивку сиденья, как стучит сердце, и думал: «Мне нельзя это хотеть. Я не должен этого хотеть. Я не должен этого чувствовать. Но… но…» А Бан думал: «Он позволяет. Он не отталкивает. Он дрожит, но не убирает руку. Я не должен это делать… Но хочу. Очень хотелось присвоить себе.» Он вёл машину, и каждый удар сердца Минхо отдавался в его пальцах. И он крепче сжимал их, будто боясь, что если отпустит — всё исчезнет. Они приехали. Дом. Темно. Тихо. Только их дыхание, их сердца, их пальцы. Крис заглушил мотор, вышел, обошёл машину, открыл дверь со стороны Ли и, не говоря ни слова, протянул руку. Минхо медленно встал. И в этот момент, когда они оказались у входа, у Бана как будто что-то взорвалось внутри. Он резко притянул Минхо за талию, крепко, настойчиво, и поцеловал снова. Глубже. Настойчивее. Не так мягко, как раньше. С каким-то отчаянием, с желанием убедиться, что он хочет его. Что он точно хочет. Губы Минхо дрогнули. Он замер, ладони замялись в ткань его рубашки. И Бан понимал: «Он позволяет. Он не бьётся. Он дышит под моими руками. Он не понимает, чем ему это обернется» Только звонок прервал всё. Резкий, чужой, как холодный душ. Бан отстранился, медленно, тяжело дыша, как после забега. Посмотрел на экран. Чанбин. Он вздохнул, коротко, устало. Поднёс телефон к уху. — Да? — Ты нашел его? — голос Чанбина звучал беспокойно. — Да. — Привези его в дом. Я уже еду. Пожалуйста, привези его. Крис посмотрел на Минхо. Его глаза были потухшими, дыхание сбивчивым, щеки горячими, губы покрасневшими от поцелуев. Он медленно потянулся вперёд, коснулся губами его лба. Мягко. Почти как извинение. И ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл в темноту ночи. Минхо остался стоять. Пальцы всё ещё дрожали. Грудь горела. Голова кружилась. И он не понимал, что только что произошло. Почему он позволил. Почему хотел. Почему ему хотелось ещё. Он медленно открыл дверь и зашёл в дом. Свет был приглушённый, в воздухе висел лёгкий запах ванили и кофе. С кухни выглянул Феликс — волосы растрёпаны, глаза усталые, но тёплые. — Ты в порядке? Минхо сглотнул, не зная, что ответить. Его голос казался чужим, дыхание всё ещё сбивалось, а мысли запутались, как сеть, брошенная в шторм. Он кивнул, и на секунду ему захотелось сказать Феликсу: «Обними меня». Но вместо этого он просто прошёл вглубь комнаты, сел на край дивана, чувствуя, как колотится сердце. Феликс всё ещё смотрел на него, но больше ничего не сказал. В углу, на диване, спал Хёнджин — вырубленный в ноль, руки раскинуты, волосы взлохмачены. Его лицо светлое в тусклом свете лампы. Минхо поднял взгляд, и в груди всё сжалось так сильно, что дышать стало больно. Он был дома. Но его сердце всё ещё было там — на берегу. В руках того, чьё прикосновение он не мог выбросить из головы. Через несколько минут подъехал Чанбин. Он вбежал в дом, волосы растрёпаны, глаза красные от тревоги. — Ли… Он выдохнул с облегчением, увидев его. Минхо только посмотрел на него, не зная, что сказать, и всё внутри снова скрутило тугой спиралью.

***

Хан Джисон шел к дому Бана, держа в руках аккуратно перевязанную папку с документами. Казалось бы, очередное поручение — ничего нового. Но внутри что-то щемило. Может, от этой странной пустоты в груди, которая не отпускала его уже давно. Или от легкого напряжения в воздухе — такого, которое бывает перед грозой. Он всегда чувствовал такие вещи — людьми, пространством, вибрацией в комнате. Ему казалось, что за внешним спокойствием Бана что-то скрыто, и каждый его взгляд, каждый приказ отбрасывает длинную тень. И все же он слушался, потому что так было всегда. С детства. С тех времен, когда они с Чанбином и Крисом сидели на школьных скамейках и мечтали, что однажды добьются всего. И только Джисон знал, что все эти мечты, вся эта дружба, все эти годы рядом — все это для него давно перемешалось с чем-то большим. Но он молчал. Всегда молчал. Джисон вошел в дом, вдыхая тяжелый, пряный запах воздуха. Парфюм, алкоголь, что-то сладковатое, приторное. В висках закололо. — О, Хан Джисон, как неожиданно. Рики. Джисон чуть напрягся, даже не моргнув. Этот голос всегда казался ему слишком гладким, скользким, как масляное пятно на воде. Он не любил таких, не любил их взглядов, их поз, их улыбок. Они были как змеи, готовые ужалить в любой момент. — Рабочий вопрос. Голос Джисона был ровным, но внутри все сжалось, как струна, натянутая до предела. Он прошел мимо, но почувствовал на себе взгляд Рики — липкий, неприятный. На секунду мелькнула мысль: "Лучше бы здесь был кто-то другой, не он". И странно — в голове всплыло имя Ли Ноу. Джисон сам удивился этой ассоциации. Он никогда не видел этого парня лично, только слышал о нем — обрывки от Чанбина, полные тепла и заботы, и колкости от Бана, от которых казалось, что Ли Ноу — это какая-то заноза в его жизни. Но Джисон всегда доверял Чанбину больше. Его мнение казалось честным, не окрашенным лишними эмоциями. Наверное, поэтому он и подумал, что Ли — хороший человек. Просто с чем-то своим, с чем-то трудным, что он носит в себе, не показывая наружу. Он забрал бумаги, вышел из дома и поехал в офис. Там было светло, пахло кофе и легким напряжением. Бан сидел, сосредоточенный, строгий, с взглядом, который разрезал воздух. Чанбин что-то показывал на экране, увлеченно, с этой своей манерой говорить, когда глаза загораются и голос становится чуть громче, чем нужно. Джисон вошел, положил бумаги на стол. Их взгляды пересеклись — его и Чанбина. Коротко. Почти ничего. Но что-то в этом взгляде было. Мгновение, и они оба отвели глаза. Ничего. Просто взгляд. Просто случайность. Хан заметил на столе Со чашку. Потертая, с трещинкой, уже не первой свежести. Та самая чашка, которую он подарил ему на выпускной. Он помнил, как выбирал ее, как держал в руках, как мысленно прижимал к сердцу, а потом неловко протянул со словами: "Пусть приносит удачу". И вот она все еще стояла. Почему? Чанбин, наверное, даже не помнит. А он помнит. Он улыбнулся — коротко, уголком губ, почти незаметно, и ушел. Следующей была встреча по поводу нового здания для одного из баров Бана. Джисон сидел, слушал цифры, записывал, кивал, но мысли всё время ускользали. Он думал о том, как люди выбирают, чем заниматься в этой жизни. Как они приходят сюда, в эту индустрию — зачем, почему? Деньги, страх, безысходность? Или что-то ещё, что толкает их за этот порог? Джисону всегда хотелось понять таких людей. Познакомиться поближе. Услышать их истории. Телефон зазвонил. Чанбин. — Привет. Послушай, можешь заехать в Legends House? Нужно передать лекарства для Хьюги, я сейчас не могу. — Хорошо. Он не спрашивал, почему Чанбин не может. Просто сказал «хорошо» и поехал. Он всегда был таким — человеком, который не задаёт лишних вопросов. Человеком, который молчит, когда хочется кричать. Legends House. Дом, где жили те, кто лучше всех показывал себя в работе. Ступени скрипнули под ногами. Дверь никто не открыл. Джисон постучал, подождал. Потом толкнул дверь и вошёл. В доме пахло чем-то сладким, тёплым, чуть липким, как карамель, растаявшая на солнце. — Хьюго? — позвал он, проходя по коридору, заглядывая в комнаты. Поднялся на второй этаж. На лестнице столкнулся с кем-то. Сердце дернулось, пальцы сжались. — Извините, — сказал он быстро. — Простите, я не… Перед ним стоял высокий, но не намного выше него, шатен. Лицо острое, красивое, губы чуть приоткрыты, взгляд холодный, но в нём что-то царапало, как будто этот парень уже многое повидал и давно не удивляется ничему. Если бы они встретились на улице, Джисон, возможно, даже присвистнул бы, оценивая. Но сейчас он был на работе. — Хьюго? — спросил он ровно. — Нет. — Парень хмуро нахмурился. — А ты кто вообще? Зачем ищешь Хьюго? — Хан Джисон. Секретарь Кристофера Бана. Привёз лекарства для Хьюго. Парень чуть склонил голову, оценивающе посмотрел, будто решая, стоит ли отвечать. И сказал: — Ли Ноу. Джисон кивнул, и всё встало на свои места. Он понял, почему Бан отзывался о нём так резко, и понял, почему Чанбин всегда говорил о нём с теплом. Внутри что-то щёлкнуло. Его чутьё никогда его не подводило. Ли Ноу — это не просто парень из чужих слов. Это кто-то, с кем ему хотелось бы познакомиться ближе. Понять. Разобраться. И, может быть, однажды услышать то, что Ли Ноу не говорит никому.

***

Тусклый свет лампы бил по столу, отбрасывая длинные, неровные тени на стены. Комната пахла дорогим табаком, кожей и едва уловимым шлейфом чьего-то слишком сладкого парфюма. Тяжёлые шторы были плотно задвинуты, за окном — ни единого звука, будто мир там за стеклом просто замер. Рики сидел в кресле, лениво скрестив ноги, пальцы постукивали по стакану с виски, создавая ритм, будто он сам себя подгонял. Его взгляд был холоден, губы сжаты, а напряжение в плечах выдавало нетерпение. Дверь открылась, и в комнату вошёл Черри — уверенный, с той самой плавной походкой, которая всегда казалась Рики чуть наигранной, слишком уж расслабленной. — Ты знаешь, что я ненавижу ждать, — бросил Рики, взгляд острый, как скальпель. — Это место требует терпения, — ответил Черри с лёгкой полуулыбкой, но глаза оставались пустыми, скользящими, как будто он проверял, есть ли за углом ловушка. Черри сел напротив. Несколько секунд они молчали — только звуки льда, ударяющегося о стекло, и слабый гул кондиционера. В воздухе что-то дрогнуло — не слово, не движение, просто напряжение, которое нарастало, как статическое электричество. — Ты сказал, что у тебя есть информация, — Рики медленно наклонился вперёд, его пальцы сжали подлокотники кресла, взгляд упал на Черри, как нож, вонзающийся в дерево. — Я слушаю. — Информация — не бесплатная вещь, — ответил Черри, скользнув языком по губам. — Ты же знаешь правила, Рики. Рики чуть склонил голову, глаза сузились. Он откинулся на спинку кресла, медленно скрестил ноги, а затем мягко, почти лениво сказал: — Деньги — это не проблема. Ты знаешь, что мне нужно. — Не только деньги, — Черри сжал пальцы вокруг стакана, и в его голосе скользнула еле уловимая тень чего-то личного, какого-то потаённого напряжения. — Ты хочешь, чтобы я разобрался. Я могу… но это будет стоить дороже, чем ты думаешь. — Я привык платить за то, что мне нужно, — тихо ответил Рики, и в этом голосе скользнуло что-то холодное, как лезвие ножа, от которого хочется отступить, но нельзя. Молчание. Только их дыхание, только слабый звон льда, только взгляд на взгляд — острый, осторожный, как у двух хищников, которые ещё не решили, кто из них охотник, а кто — добыча. Черри слегка усмехнулся, но взгляд был всё такой же колючий, внимательный. — Ты знаешь, что я люблю интересные задачи. Но ты должен понимать — это не просто «дело». Это… может потянуть за собой последствия. Рики чуть дернул бровью, но улыбка не коснулась глаз. — Последствия — моя забота. Твоя — сделать так, чтобы всё прошло гладко. Черри медленно откинулся назад, его взгляд скользнул куда-то в сторону, мимо Рики, как будто он пытался увидеть за ним что-то большее. Взгляд на секунду дрогнул — и в эту трещину словно хлынул воздух, полный чего-то невыговоренного. — Хорошо, — сказал он, голос чуть тише, но с той же ледяной чёткостью. — Я всё устрою. Рики поднялся, легко, как если бы разговор был о погоде. Его пальцы скользнули по столу — коротко, почти не касаясь поверхности, но этот жест оставил послевкусие чего-то опасного. — Я всегда знал, что ты надёжный. Черри проводил его взглядом, губы сжались в тонкую линию. Сердце стучало чуть быстрее, чем должно. И внутри что-то холодное скользило по позвоночнику. Он посмотрел на пустой стакан и подумал, что иногда даже виски не греет. Их встреча была закончена. Но ощущение того, что что-то началось, только усилилось.