Одна палата на два сердца

Как же Минхо ненавидит одиночество. Ему и так было хреново одному в четырёх стенах до больницы, измывая себя голодом, а одному в этом здании, где ты встретил своё счастье и любовь всей жизни, просто невыносимо. Минуты тянулись так, словно в этих несчастных 60 секундах были все 24 часа. Парень думал, что хотя бы ночи будут быстро пролетать, ведь в мире снов время течёт иначе, но он совершенно не ожидал бессонниц, сводящих с ума ещё сильнее. Спасали лишь ежедневные визиты Чонина и вечерние созвоны по видео с Джисоном, но это всё было вообще не то… Через кусок металла ты вряд ли почувствуешь тепло родного тела, скорее ледяной разбитый экран. Такой же разбитый, как душа Хо после всех этих разговоров. Целыми днями он просто лежал на кровати, глазел в серый потолок, отсчитывая каждую секунду до встречи с Ханом, но тренировки посещал, а еду с уверенностью уплетал, лишь бы точно увидеться со своим бельчонком, а не остаться тут на подольше или того хуже скончаться прямо тут. Нет. В этот раз у него есть цель — выйти отсюда, найти Сонни, сгрести в свои объятия и никогда-никогда не отпускать. И вот, в один из таких скучающих дней вновь пришёл Ян, появление которого не могло не вызвать лёгкую улыбку у Минхо. — Привет, мелкий. Тот лишь тяжело вздохнул, понимая, что старший его точно не перестанет так называть, хотя Чонин неоднократно просил. — Привет, Хён. Как ты? Ли не станет скрывать правду, ведь обещал всё рассказывать другу, да и тем более тот сам всё узнает, если захочет. Парень уселся поудобнее на кровати, оставляя место для второго, чтобы тот не стоял в проходе или посреди комнаты, а был рядом, как всегда готовый поддержать и успокоить в любую секунду, а это сейчас ой как необходимо. Юноша сжал руку Чонина, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь подготовить организм к тому, что плакать сейчас нет смысла, нужно просто рассказать всё как есть. — Понимаешь, Йенни… Хо не смог дальше говорить. Как бы сильно ты не пытался сдержать свой мозг от слёз, в подобные моменты он не работает. Работает сердце, требующее выпустить наружу не только эмоции, при том в виде разговора, но и все накопленные чувства, в частности в виде слёз, ведь агрессию к младшему проявлять вовсе не хотелось. Даже если настроение будет хуже некуда, Минхо никогда не сорвётся на крик с лучшим другом, что уж там говорить о рукоприкладстве. — Иди ко мне… И снова Ян собирает в свои руки старшего, обхватывает плечи, крепко прижимая к себе. В такой позе он бы с лёгкостью мог задушить этого человека, сломать что-то из костей, но он просто обнимал, ведь любил его, словно тот его старший брать. И ведь так и есть, они действительно братья, просто не кровно или на бумажках, а душами, переплетёнными ещё тогда, в последний год обучения Ли в школе, когда он заметил эту милую лисью морду. Из слёз, что капали на пол палаты, можно было услышать мелодию. Мелодию боли, которая лилась из самой души парня, крича об очередной привязанности и любви, моля о помощи и скорейшем выходе отсюда. Чонин вслушивался в эту мелодию, в каждый всхлип со стороны друга, пытаясь даже без слов, как он это обычно делает, понять, что именно он хочет ему сказать, но решил делать поспешные выводы лишь у себя в голове. Внешне он просто молча ждал, когда Хо выплеснет все свои эмоции. — Прости меня… Снова веду себя как тряпка. Ян осторожно отстранился. На лице была понимающая и лёгкая улыбка, говорящая за него: „всё в порядке, сам знаешь.” И Минхо правда знает. Знает, что может довериться. Знает, что его поддержат и дадут совет. Знает, что его успокоят, если слёзы опять возьмут верх. Знает, что его любят такой тряпкой и терпят не из жалости, а из чистых побуждений сердца. — Да, временами ты бываешь таким, но кто нам запрещает быть слабыми? Кто нам запрещает чувствовать что-то подобное? Кто запрещает плакать, кричать, ломать, бить? Хён, это ведь нормально грустить по чему-то или кому-то, в таком мире мы живём. Каждое слово будто снимало по тяжеленному камню с души Лино, оставляя невесомое облако под названием „поддержка“. Теперь уже со слезами смешалась счастливая улыбка, хоть и останется она лишь до тех пор, пока Чонин рядом, и пусть. Хотя бы сейчас Минхо хорошо и он чувствует себя живым. Утерев солёные остатки с щёк рукавами толстовки старший посмотрел прямо в глаза друга. — Спасибо… — Для этого и нужны лучшие друзья. Парни от души рассмеялись, но негромко, ведь всё ещё находились в больнице, а тут круглые сутки кто-то может спать, восстанавливаясь после тяжёлых травм. Хо наконец-то взял контроль над эмоциями, слёзы прошли, оставляя лишь слабый осадок в душе, который пока что и не ощущался. — Так вот, что хотел сказать. Я больше не могу находиться тут один, но и какого-то нового соседа не хочу, ведь будет трудно нормально завести общение и прочее. Каждый раз, когда ты приходишь, и я вываливаю тебе всё, что во мне скопилось, ты себе даже не представляешь, как становится хорошо и приятно, но стоит мне остаться одному, как буквально каждая стена в этой комнате с силой сдавливает сознание, дышать сложно, сердце бьётся так, будто сейчас вырвется из груди, либо разорвётся на тысячи осколков. А Хан… После каждого разговора с ним на душе так пусто, так щемит. Это не передать словами. О, Йени, мне так плохо без него… Каждую ночь я реву как сука от горлового, а всё потому, что жизнь поганая разделила нас с ним. Я вижу, как он счастлив меня видеть хотя бы так, как ему там хорошо, ведь вокруг множество людей, которые ему помогут если понадобится, и я очень рад за него, но в то же время мне ужасно чувствовать этот тупой укол ревности. То ли от того, что с ним кто-то рядом, то ли от того, что за мной так не смотрят. Мне страшно, что в любую ночь я могу просто как-то свалить отсюда, найти Джисона, разнести в его больнице всё и всех к чертям и просто сбежать за руку. Хо всё выливал и выливал свои переживания на друга, закидывал негодованием, критиковал жизнь, которая так жестоко с ним и с его возлюбленным поступила. Ян, взвесив всё сказанное парнем и всё увиденное до этого, подытожил: — Хён, во-первых, ты не один страдаешь. Поверь, я захожу иногда к Хану и выглядит он не лучше, говорит так же. Тоже думает, что тебе тут хорошо, но вы оба притворяетесь. Феликс мне рассказывал, как тот пытался найти какой-то приворот в интернете, чтобы ускорить выздоровление вас обоих. — Ребята рассмеялись. — Он тоже не спит по ночам, мечтая оказаться рядом с тобой. Во-вторых, даже если он кого-то кадрит, то ты знаешь, что в этом он плох, а так же знаешь, что любит он только тебя. Пора твоей самооценке взлететь и сказать: „да, я самый лучший.“ И Ли так и сделает, по крайней мере постарается. Забьёт на тупые принципы, которые навязало ему общество, переборет свою неуверенность, социафобию, станет лучше, хотя бы ради Джисона и Чонина. Ради этих двоих не просто можно, а нужно стать лучше, ведь это станет своеобразным и самым лучшим подарком. Ну, так они говорили. — Йени. — Да? — Помнишь, ты говорил, что если к концу месяца я наберу хотя бы один килограмм, то ты мне что-то подаришь? — М, точно! Всё забываю каждый раз отдать. Погружаюсь в беседы с тобой, а на это времени не остаётся. Секунду… Парень начал копаться в сумке под пристальным, внимательным, любопытным взглядом Хо, от чего сам собой появился тихий смешок. Вскоре в руках Чонина оказалась небольшого размера коробочка приятного красного оттенка. Осторожно взяв её Минхо одним взглядом спрашивал, можно ли открыть, на что друг уверенно кивнул. Конда Ли увидел кольца он сначала не понял. — Я конечно тебя очень люблю и всё такое, но… Я не готов к браку с тобой! — Дубина ты, Хён. Это вам с Джисоном парные кольца. Ваши размеры я знаю, не спрашивай как узнал, а предпочтения было угадать нетрудно. Пара ювелирных и вуаля — у вас уникальные парные кольца, других таких нет. Лино принялся рассматривать украшения: белое золото, явно не поддельное, небольшие сверкающие камни, на одном кольце деталь в виде сломанного сердца, на другом бинты, если соединить вместе, то получится заклеенное сердце, что отчасти и правда описывало эту парочку, а с обратной стороны обоих гравировка «M&J». Растроганный таким подарком Хо принялся обнимать и целовать в щёчки друга, не прекращая благодарить. — Как только выйду отсюда, сразу подарю ему, а после подарю обручальное. «Надо же, даже мыслят одинаково. Точно родственные души!» — Усмехался про себя Ян. Время близилось к вечеру. Впервые после ухода Чонина на душе было спокойно, легко. Слёзы не возвращались, в сердце залегло тепло, возвращая парня в самые приятные дни с этой несносной белкой. Вспомнишь лучик — вот и солнце. На экране телефона Минхо высветилось: „Мой бельчонок<3“.

***

Джисон тоже не находил себе места, то и дело пытаясь найти хоть какое-то занятие, лишь бы не оставаться в „оглушающей“ тишине с мыслями о его Хо. Мыслями, где старший либо счастливо проводит дни с каким-то новым соседом, либо днями напролёт винит себя, о чём-то жалеет, плачет. Слёзы Минхо однозначно не идут, разве что от удовольствия вместе с Ханом, но сейчас не так хотелось об этом думать. Голова который день раскалывается от нескончаемой работы мозга, нервов и всего прочего. Если вы спросите Сонни о том, сколько времени прошло с момента их расставания с Ли, то он ответит вам с точностью до секунд, настолько он скучал по своей любви. Хотя все остальные в его больницы (если говорить про тех, кто расстался с кем-то на время) просто не замечали этого времени, не ощущали его, поэтому оно пролетало быстрее для них, а потому встречали родных они гораздо быстрее, по ощущениям. В который раз Хан сидит на высоком подоконнике туалета, перебирая не пойми какой предмет в руках, сильно сжимая в ладони, но не до крови. Не было больше и в мыслях чего-то связанного с причинением себе вреда, что уж там говорить о суициде. Пока Хани лежал в новой больнице, ограждая себя от других парней, хоть это и было трудно, он стал просматривать возможные агентства, чтобы вместе с Минхо податься куда-нибудь. Выбор пал на несколько, которые более-менее подходили по душе и требованиям, но это он уже обговорит с Ли, а пока нужно только ждать, ждать и ждать. Так же, как и к Хо, к Сонни проходил лучший друг — Ликс. На него старший так же вываливал все свои переживания, скидывая или разделяя груз проблем на двоих, выслушивал проблемы Фела, пытался как-то поддержать или дать совет, а тот в свою очередь, как и подобает ангелу, лишь кивал и всерьёз относился к этим самым советам. — Надеюсь, тебя выпишут к началу учебного года… Ибо я не знаю, как я там буду без тебя. Ли, видать, был либо экстрасенсом, либо колдуном, либо ещё кем-то из волшебного мира, но почти сразу после этих слов в палату вошла одна из медсестёр. — Хан Джисон, поздравляю. Завтра утром вас выпишут. Анализы хорошие, с рукой и головой всё прекрасно. Нужно будет только подтвердить тест на уровень сахара, он быстрый и проведём мы его с вами через час, и можете со спокойной душой покидать нас. Оба, точно девчонки перед телевизором с каким-то сериалом, начали радостно визжать и крепко обниматься. Сонн так мало тут пробыл, а уже выписывается. Ну не чудо ли? Внезапное осознание напомнило ему о реальности. — Ликс… А жить-то мне где? И ведь действительно. До этого парень жил с родителями, после его выгнали на улицу, где он спрыгнул с крыши. Дальше больница, Минхо, другая больница… Но ведь дома у него нет больше. И снова Феликс становится ангелом. Широко и очаровательно улыбается, теребит Джисона за щёчки, треплет волосы. — Ну, поживи пока у меня. Минхо Хён в больнице ещё на месяц точно, успеем вместе и дом или квартиру найти, и деньги собрать. Я помогу, не переживай. Как же Хану иногда хотелось положить к ногам друга весь мир, всю вселенную, лишь бы тому досталось всего как можно больше, как можно лучше. Парень крепко обнял младшего, чуть ли не до хруста костей, но вовремя сообразил, что тот сейчас задохнётся, а потому прекратил, извиняясь. Проболтав ещё какое-то время уже о всякой ерунде ребята попрощались в коридоре, направляясь каждый в свою сторону: Фел к выходу, а Джисон на анализ сахара в крови. Хотя, зачем этот тест, если сладкое он не ел уже как год? Все десерты юноша отдавал Хо, а в этой больнице и вовсе не притрагивался к ним, просил Ликса не приносить, ведь что-то не тянуло на сладкое. Время постепенно перематывалось к вечеру, за которым наступит ночь, после неё долгожданный день выписки, в который Хан обязательно посетит любимого, но обрадует сегодня, во время планового вечернего звонка. И вот раздаются гудки из динамиков телефона Джисона, долгожданная мелодия из телефона Хо. Наконец-то они снова видят лица друг друга, пусть и в привычном уже приложении, а не в жизни, но скоро это всё точно изменится. — Привет, Хоша! Как ты там? — Привет, бельчонок. Знаешь, без тебя ужасно. Ненавижу каждый свой день без тебя рядом, но мы же рано или поздно увидимся, да? — О-о-о, ты себе даже не представляешь, насколько скоро. Ли выгнул одну бровь, искренне не понимая, к чему это было, но негодование сменилось растерянностью, удивлением и счастьем в одном. Минхо запрыгал по палате так, что изображение на видео стало размазываться, ну и плевать. Его любимого Хани выписывают, они смогут видеться не по видео, а в жизни! Лучше новости и быть не могло. Вот и как им теперь обоим спать? Они и так не высыпались, рыдая по ночам, а теперь не смогут уснуть из-за нежелания ждать эти несколько часов. Радость переполняла обоих. Они встретятся… Совсем немного подождать и пара снова в тёплых объятиях друг друга. Теперь нужно дождаться выписки Ли, и они забудут эти серые стены, как страшный сон, но с ноткой любви.