Одна палата на два сердца

В какой момент Ли оказался зажатый между своим парнем и кроватью, он так и не понял, как и того, почему вся его одежда была разбросана по палате, в то время как Хан только и удосужился, что снять куртку, оставаясь в любимой толстовке, „украденной“ у Хо. Шум улиц из приоткрытого окна постепенно гас на фоне звуков их поцелуев, громкость и частота которых нарастала с каждой секундой. Минхо осторожно окольцевал шею младшего, притягивая его ещё ближе, хотя, казалось бы, тела уже до невозможного близко, но парень думал, считал и хотел по-другому — стать единым целым с любимым человеком, пусть и не в сексуальном плане, а просто быть одним телом, дабы не расставаться на эти чёртовы полгода. Затуманенные и слегка заплаканные глаза посмотрели в глаза Джисона напротив. Холодная рука коснулась мягкой, такой родной и привычной щеки, что убирать её чисто физически не хотелось, ведь та словно была на своём месте. Тихий голос старшего прошептал: — Я так… Так тебя люблю! Даже одна мысль об этом расстоянии вгоняет меня в бесконечную депрессию и слёзы. Почему мир так жесток с теми, кто любит? Хан ответил так же тихо, как и парень, даже, казалось, ещё тише, чтобы его слова долетели лишь до ушей Ли: — Хотел бы я знать. Сейчас был не тот момент, не то время, когда нужно говорить о подобном, проливая солёные дорожки слёз, ощущая их на губах друг друга, сливаясь в очередном поцелуе. Им было страшно, больно, стены вокруг давили. Возможно, это их последняя встреча в жизни, ведь никогда не знаешь, что может пойти не так. Лино стал помогать юноше избавиться от теперь ненужной одежды, растягивая этот момент, хоть время и было ограничено. Руки не переставали изучать тела, губы соприкасаться то друг с другом, то втягивать нежную кожу на шее, оставляя яркие бордовые следы, смотря на которые в зеркале каждый из них будет вновь и вновь с улыбкой и слезами вспоминать эти несчастные 2 часа. Как же Хо повезло с лучшим другом — и свидание на прощание организует, и врачам скажет, что парень решил поспать и попросил не будить, хотя те наверняка услышат его довольное мычание на весь коридор, но какая разница, если они всё равно толком не поймут, почему Минхо так делал? Ли мягко усадил Хана на край кровати, сидя на коленях на холодном полу устроившись между раздвинутых ног, а зрительный контакт не прерывал, не желая упустить и малейшей детали в этих карих глазах, ставших для него всего за месяц всей жизнью. Так же осторожно и медленно, как и усаживал на койку, Хо начал спускать резинку трусов, вылизывать половой орган младшего от основания до головки языком, а через мгновение в один присест взял полностью в рот. Сонни блаженно закатил глаза и прикусил нижнюю губу, вплетая в волосы Минхо свои пальцы, от чего парень еле слышно прошипел, но продолжал наслаждаться реакцией своего Хани, забывая про тупую боль на макушке. Хо бы всё отдал, лишь бы вечность ощущать этот вкус на губах, вдыхать аромат Джисона, смотреть на это довольное личико, да просто быть рядом, не отрываясь от тепла тела ни на секунду. Время вокруг будто остановилось, остались только эти двое и приглушённые стоны Сона, громкость которых он так старательно сдерживал, лишь бы не оборвать столь желанную эйфорию. Минхо изредка посматривал вниз, по большей части пристально разглядывая лицо парнишки, чем вызывал ещё большее возбуждение, а Сонни то и дело метался от разноцветных глаз к поглощающему член рту или отросшим голубым волосам, у корней которых виднелся тёмный русый оттенок. — Хо… Я так тебя люблю… — Томно выдыхая произнёс он. И ведь он правда его любил. Не за готовность раздвинуть ноги в любой момент или хорошие навыки минета, да всё это даже близко не стояло с тем, насколько хотелось „вылечить“ Ли, помочь вновь почувствовать жизнь, выстроить заново вместе их уже совместный мир, где только им двоим и место, за исключением, разве что, домашних любимцев, которых пара так хотела завести, когда съедется. Пока они лежали в этих унылых стенах, в головах, казалось, одновременно зажглась лампочка с надписью: „нам надо купить дом“. Дом, в котором они будут сами себе хозяева, даже если захотят покончить с собой, но после терапии любви друг от друга этого точно не произойдёт. Хотя… Зачем им дом, если у каждого из них уже есть свой? У Джисона — Минхо, а у старшего наоборот, настолько комфортно им было обсуждать даже самые глупые и противные обществу темы. Оторвавшись от члена Ли вытер уголки губ, усаживаясь на колени парня. — Ты не представляешь, насколько это взаимно. Теперь уже улыбки освещали эту комнату, ставшую сначала тюрьмой, а после островком в раю. Им не нужны были эти слова, они и без этого знали, что любовь их взаимна и сильна, но иногда ведь нужно это подтвердить в устной форме, ведь до письменной дело дойдёт не скоро… У парней точно был немой диалог одними лишь глазами, но и этого хватало, чтобы каждый из них видел, как человек напротив готов положить к ногам возлюбленного целый мир, и даже больше. Руки плавно проходились по подтянутым рельефам, задевая каждый шрам, которые теперь казались такой мелочью, но отзывались сильной моральной болью и сожалением, смешанными с благодарностью, что оба они живы и повстречали друг друга. Хан мысленно показывал родителям средний палец за то, как они обошлись с ним, а он назло им мало того, что абсолютно здоров, так ещё и нашёл любовь всей своей жизни, при том парня, чудеснее которого не найти. Хо же в эту секунду мечтал владеть временем; остановить его, каждый раз возвращать на час назад, смотря на Сонни с цветами, но он точно не вернётся в день попытки суицида, в день расставания с Лим Бао или в день начала отношений с ним. Нет. Если бы он мог сотворить подобное, то, возможно, Джисон сейчас был бы с кем-то другим, либо вовсе медленно увядал на кровати больницы, в то время как с Ли сейчас он зацветал не хуже самого прекрасного цветка. Сливаясь в очередном поцелуе было трудно терпеть накатывающее по всему телу возбуждение, но и держаться не было смысла. Хоть оба и хотели растянуть удовольствие, ограниченное время решало всё за них, а потому, если пара закончит рано, то обязательно посидят на высоком подоконнике, болтая о всякой фигне, или выйду на крышу — место, где зародилась их любовь, сотворённая из миллиардов снежинок. Джисон стал осторожно вводить в Ли сразу два пальца, наблюдая за реакцией, мало ли, тому больно будет, но нет. Минхо настолько привык к Хану, его движениям, голосу, чувствам, что боль превратилась во что-то неощутимое, ненужное, оставляя лишь сладкую негу из удовольствия. Хо слабо прогнул спину, начиная двигать задом навстречу движениям Сонни, будто бы всасывая эти несчастные пальцы, но никого это не смущало, наоборот, больше заводило. Прождав с минуту такой „терапии“ Лино опрокинул голову на плечо младшего, продолжая шумно выдыхать горячий воздух, раскалявшийся от искр, что витали невидимками в воздухе, и повернул к нему голову, смотря чётко в глаза. Хан всегда удивлялся: почему Минхо так стеснялся и не любил свои глаза, если они настолько прекрасны? Что заставило его так ненавидеть свою волшебную особенность? Но тот и сам не знал ответа, лишь причину в виде буллинга в школе, но это было так давно, а осадок всё ещё витал в его душе. — Хоша… — М?~ Ли был неспособен выдавить хоть какую-то фразу без стона, а потому опять уткнулся в плечо, начиная мычать чуточку громче, ведь плотная кожа Сонни позволяла это сделать. — У тебя потрясающие глаза. Я будто увидел в них два твоих мира… — И каких же?~ Могло создаться впечатление, что ребята просто общаются, а Хо долбанный извращенец, которому нравится стонать после каждой фразы, настолько простым шёл диалог. — Голубой — небо, рай. Там заложено всё лучшее в тебе, каждая светлая частичка… — Джисон вытащил пальцы, начиная медленно насаживать любимого уже на половой орган. — Каждая твоя мечта. А карий — разрушенный мир, которому ты помогал рушиться, расщеплял всё своими руками. — Резкий толчок, вызвавший довольно громкий стон со стороны Хо, от чего пришлось захлопнуть рот ладонью. — Но в нём я вижу место для себя, место рядом с тобой, мы вместе его восстановим, закроем от плохих людей непробиваемой стеной. — Звучит прекрасно… Никогда не слышал, чтобы кто-то так красиво описал мои глаза, прочитав в них всё, что камнем лежит на душе. Спасибо, что появился в моей жизни. Спасибо, что полюбил. — Глупый… За такое не благодарят. Не отпуская старшего, неся на руках и удерживая за бёдра, Сонни донёс его до подоконника и лишь там позволил себе наглость развернуть его спиной к себе, грудью прижимая к белому пыльному пластику. Темп стал нарастать, от чего сдерживать довольные звуки становилось проблематичнее. Видел бы Минхо сейчас себя с того же ракурса, с какого его видел Джисон, или будь у второго фотоаппарат… Жаль, что эта картина останется лишь в памяти Хана, но в то же время он был счастлив, поскольку божественное тело Ли стало доступно лишь ему одному, как и душа, которую тот доверил кому-то в последний раз. Обернувшись через плечо Лино взглянул на лицо парня и довольно улыбнулся, продолжая мычать; Хани настолько стал зависим от своего Хоши, настолько желал сделать всё ради него, что откинутая назад голова была мелочью по сравнению с тем, что бушевало внутри. Решив немного сменить позу Минхо с трудом оттолкнулся от подоконника, правой рукой обхватывая шею младшего, а левой переплетая их пальцы на талии. Из-за этого положения Джи стал чаще попадать по чувствительному месту — комочку нервов, — от чего стоны стало сдерживать невозможно, но Хо и не стонал, он кричал от удовольствия, а Хан, осознав небольшую опасность в виде врачей, заткнул любимый рот очередным и не последним поцелуем, жадно изучая стенки языком. — Бельчонок… Я скоро… Ему не дали договорить, на сей раз перекрывая попытки разговора теми самыми пальцами, что минут 15 назад осторожно растягивали парня, подготавливая к этому „взбалтыванию“ внутри, но он и не сопротивлялся, так же как и его возлюбленный поддаваясь на каждую провокацию, желая этого. Всё болело, ноги стали ватными и отказывались держать, голова стала пустой, полностью избавляя от мыслей, затуманенные глаза не видели ничего вокруг — существовали лишь Минхо, Джисон и их связь, во всех её смыслах. Стоило подождать всего ничего, и парни излились одновременно, протяжно постанывая друг другу в рот так громко, что даже хорошо изолированная от звуков комната не идеально бы помогла. Они упали на кровать, крепко обнимаясь и расплывчато рассматривая лица друг друга. Они рассмеялись, но как-то неловко, глупо, точно маленькие дети впервые поцеловались в щёчку, настолько чистым был этот смех, хотя минуту назад они оба „пели“ по-другому. Парни не знали, что говорить, они просто выравнивали дыхание, беспокойное сердце, старались сфокусировать взгляд, руки, словно впервые, гладили лица напротив, плавно рисуя каждую деталь. — Сколько у нас времени? — Спросил Хо, переворачивая этой фразой свою душу, ведь так не хотел знать эту горькую правду. Хан глянул на часы, с улыбкой заявив: — Чуть меньше часа. Минхо будто в секунду повеселел, до того напряжённые плечи опустились, как и голова, завалившаяся на бок, ногами парень стал болтать в воздухе, а Джисон, заметив это, начал повторять за своим Хёном, точно так же заливая палату тихим смехом. Пара провела всё оставшееся время вместе, не расставаясь ни на секунду, потому как даже секунды сейчас имели большое значение. Одевшись Минхо тихо вышел из палаты, направляясь вниз, предварительно позвонив Чонину, а когда вернулся, в руках была пара пакетов, из которых запах свежего кофе и выпечки разносился на всё крыло больницы. Они много говорили, смеялись, вспоминали стыдные истории, кормили друг друга своей своими вкусностями, слушали любимую музыку, подпевая. — Хоша… Давай в будущем создадим или вступим в музыкальную группу? Мне кажется, было бы круто. — Только если вместе с тобой. Последний поцелуй. Так сложно было принять, хоть и временное, расставание, но выбора не было. Джисону нужно лечиться, а Хо всегда заботился о здоровье своего мальчика. Если бы не вовремя появившийся, хрен пойми откуда, Феликс, то Хан просто не попал бы в свою больницу, остался бы с Ли, либо где-то на улице, либо напросился к кому-то из друзей, но руку он бы так точно не долечил. Ёнбок еле как разлепил этих двоих, что минуту назад чуть ли не падали со смеху, а сейчас задыхались от собственных слёз и горя, засевшего в груди и горле большим комом, проглотить который можно только вместе, без страха расстояния. — Бельчонок, я тебя очень люблю… Напиши, когда будешь у же в палате. И шапку надень! — Обязательно, Хён. На том и попрощались. Минхо ещё долго сидел у окна, наблюдая за двумя отдаляющимися силуэтами, а после надеялся, что они что-то забыли и сейчас вернуться, а после снова оставят что-то и вернутся. И так по кругу… Но судьба в этот раз не была милостива, она отдалила этих двоих, но дала обещание воссоединить их сердца, если любви там ещё достаточно.