One shooter's game (Китайское руководство по взращиванию Имбы)

Раз. Два. Три. Четыре Нити правят в этом мире Нити тянет — страх растёт Воля вянет — разум жрёт Шаг за шагом — путь в капкан Свет в конце — его обман Пальцы ближе — меркнет взгляд Режет нить пути назад Куклы водят хоровод Вами правит Кукловод (Кукловод Essecer) Нагиса будто что-то почувствовала и устремила взгляд в даль, где занимался рассвет. Она еще не ложилась, проведя ночь в Ритуалах. Вейдзе была не просто супругой “Главного демона мироздания” – Фан Уду. И сейчас она, сидя в своем любимом кресле, задумчиво глядела в окно, но пальцы ее руки, что касались губ и подбородка нервно дергались. Она не хотела вмешиваться во многое, чтобы не портить отношения с супругом, но будучи высшей Вейдзе чувствовала, что Цзиду воткнул нож в рану мироздания и расковырял ее. Он думал, что вскрывает нарыв, но вместо этого проткнул полотно насквозь. Вейдзе была уверена: Нити, которые она почувствовала по плотности бытия, протянулись не просто так. Появились первые стежки. Нити бытия натянуты как струны. Она чувствовала, что вот-вот услышит их звук. Нагиса до дрожи боялась этого тонкого звона, когда по нитям ходят. Раньше по Нитям ходили только прошлые Властители бытия – Тяньши. Она прикусила губу, будучи, как никогда прежде встревоженной. Не меньше, чем муж, а даже больше, она понимала мироздание. Фань Цзиду был воином. Он шел напролом, так что его интриги никогда не были сравнимы с ее. Вейдзе подперла рукой щеку, закрывая пальцем пульсирующий от нервов глаз. Она была просто ведьмой. Просто ведьмой в мире, где ведьма - это добро, а демон – зло. Они никогда не должны были быть вместе. Мало того, он был высшим демоном, которого не должно быть в том мире, и уж точно он не должен был утаскивать местную добренькую ведьмочку в другой сектор. Вейдзе усмехнулась. “Добренькую” – только если от слова доберман. Ее вытащили в мир, где уже не демоны и ведьмы были врагами, а демоны и вампиры. Как это все обернулось, что они не просто возглавили Девятый сектор, а свергли бывший род Властителей и встали во главе мироздания… Теперь у них было девять сыновей и одна дочь, которую Вейдзе берегла как зеницу ока. Что бы она ни творила, Фань Цзиду не мог и против слова сказать, потому что ни один демон в здравом уме не будет сражаться с вейдзе, с вейдзе, знающей все твои секреты. Фань Цзиду прекрасно знал, что трогать Наследницу сил своей супруги, равносильно суициду. В благодарность за понимание Вейдзе тоже хранила некий нейтралитет. Но сейчас, их действия пробуждали Нити. Ей было не просто плохо до тошноты. Вейдзе ощущала себя опухолью. Будто мироздание наконец решило избавиться от них. - Ты давно не приходила ко мне, - в дверях появился Фань Цзиду. Нагиса оторвала взгляд от заката и слегка повернулась к нему. - Нити, - она чуть взмахнула пальцами, будто собиралась играть на пианино. Увы, ее мозг уже слышал этот звук. Нет, тот человек не мог вернуться, он больше не существовал! Но его мелодия… Она все так же сжимала ее сердце. Тяньши, которого они так и не смогли перехитрить. Тот, что выбрал смерть, только, чтобы спасти возлюбленного. - Они не смогут вернуться. Мы убили всех. - Ты. - Я. Нагиса, что происходит? - Ты не должен был трогать своего дядю. - Никто не смеет посягать на мою власть. Ты знаешь, почему. - Знаю, что он старше тебя. Он – Грань. Но что такое Грань, знаешь ли ты? - Что за странный вопрос. Мы с тобой… - Мы встали на Грань. Но мы не Грань. - Это уже не важно. Мы умеем по ней ходить. Этого достаточно, чтобы быть с ним наравне. Это было отчасти правдой. Но лишь отчасти. - Наша сила приобретенная. Это намного важнее, чем родиться Гранью. Мы сильны, потому что сами раз от раза становились сильнее. Это тоже была правда. Нагиса откинулась в кресле, глядя в далекий резной потолок, что сейчас для нее таким не был: фракталы разной геометрии и разных слоев расходились и сходились вновь. Это была ее сила. Из ведьмы, что варила зелье, она выросла в вейдзе. Она умела читать, то, что говорило ей Мироздание. - Но, если Грань будет становиться сильнее и сильнее? - Грань на то и грань, она не может развиваться. Вейдзе стало тревожно и холодно от его слов. Она прекрасно знала, какая именно Грань развивается беспрерывно, потому что в этом ее Суть. Энтропия. Сиречь – смерть. Смерть и жизнь две стороны одной грани. - Я найду того, кто тревожит тебя Нитями. Не переживай об этом. Приходи ко мне вечером. - Ты не понимаешь. Она смотрела вверх, фракталы отражались в ее глазах. Он не понимал. Он не мог видеть, что видела она. Вейдзе же видела, как по мирозданию будто по стеклу, пошли трещины в разные стороны. В темноте меж-пространства она видела черно-серое лицо. Веки его подрагивали, готовясь проснуться. Она уже слышала его смех, слышала, как тот хлопает в ладони своими сухими пальцами с черными пятнами. В отличие от мужа, она прекрасно знала, что такое настоящая Грань. Та самая, что строит Мироздание. В ней заключена прошлая суть - история, в ней заключена новая суть – поступь. Грани ткут Мироздание шаг за шагом. И сейчас Вейдзе видела эти стежки. Грани не думают о простых людях. Они часто вообще не думают – они лишь инструмент. Они строят Мироздание, в лучшем случае, как надо им, если у них, к счастью, есть амбиции. Ведь тогда есть шанс, что их можно понять. - Что я не понимаю? – холодно спросил Фань Цзиду, которому эта фраза ожидаемо не понравилась. Вейдзе все еще смотрела вверх. Ей казалось еще немного, и она постигнет новый Закон Мироздания… Глядя на это черное-серое лицо и слушая такой липкий, но холодный смех, к ней внезапно пришло осознание… Тяньши не только спасал любимого человека… Его жертва спасала весь мир! Ужас сковал ее, холодный пот потек по спине. Она увидела, как один глаз существа открылся. Ядовито желтый, пульсирующий, на фоне черной бездны провала вместо белка. Они не знали, с кем боролся Тяньши… От кого он их спас, пока они сами боролись с ним… Быть может, они вообще не понимали, что тогда происходит… Почему смогли победить… Теперь его последний взгляд, брошенный на них, она понимала иначе. Будто они, глупые дети, совершили очередную глупость, которую родителю придется исправить собственной жизнью. - Нагиса! – ее тряхнули за плечи, пытаясь привести в чувство. – Что ты видишь? Фань Цзиду не испытывал страха за нее, он прекрасно знал, насколько сильна его Вейдзе. И все же, он прекрасно мог субъективно оценить глубину погружения в видение. Это было опасно. - Мироздание меняется. Оно перестраивается, - с трудом выдохнула Нагиса, пытаясь прийти в себя. Это желтый, змеиный взгляд проникал в душу. Смех. Размеренные хлопки старческих ладоней. Это сама смерть. Сама тьма… Цзиду сжал ее плечи. - Сильнее нас сейчас в Мироздании никого нет. Ничего не случится. Тот, кто управляет Нитями может быть только потомком, он не будет так же силен как Тяньши. - Ты знаешь, как рождаются Тяньши? - Откуда? - В коконе из Нитей, когда Солнце испепелит их. - Чтобы испепелить Нити, там должна быть такая температура, что даже от Тяньши ничего не останется. - Их скорлупа – Нити Мироздания, их пища – огонь солнца. Им не нужен мать или отец, только Наставник, у которого появилась мысль. Фань Цзиду молчал. Он хотел спросить, откуда Нагиса это знает. Но та снова смотрела вверх. Поэтому он развернулся и пошел искать это существо. Он убьет его и принесет вейдзе голову этого потомка, чтобы жена убедилась – это не Тяньши. Фань Цзиду спустился по широкой лестнице вниз в широкий зал, где они иногда давали балы. Бешенство сменилось раздражением. Он оглянулся на огромную картину, где было изображено все его большое семейство. Старшие сыновья уже были женаты, а сам он был дедом. Внучка у него была одна, и на этой картине семьи дочери не было. Но сейчас он замер. Не было его семьи, был лишь огонь, в котором Тяньши взмахивал своими крыльями, чтобы разгонять его еще сильнее, закручивая в вихрь. Огонь был не властен над ними. Хатьюгиры Огня были лишь слугами их. - Йехо Эл*… Фань Цзиду прекрасно помнил эту хитрую зубастую улыбку, зеленые глаза, в которых можно было утонуть стоя на земле. Он понимал, что не победил тогда. Ему позволили победить. Но сейчас в этом мире не было того, кто мог сравниться с Сарафом.* Фань Цзиду никогда не волновало, почему. Сейчас же казалось очень важным. Йехо Эл - великий стратег, Предводитель других тяньши. Огненный Сараф. Разве он мог проиграть просто так? - Время, - услышал Фань Цзиду короткий выдох. Чужой голос. Голос его врага, что тот не забудет даже в посмертии. Но картина уже была прежней, иллюзия ушла. А этот холодный, будоражащий все естество голос еще звучал прямо в ушной раковине, забирался в мозг. Время. Для кого-то абстракция, для кого-то иллюзия, а для Сарафа просто инструмент. *** Юань Лин ударил рукой по испачканным кровью плитам дворца. Он был неимоверно зол. Его лицо преобразилось. Казалось, кто-то вызывал демона из преисподней. Правда, невероятно красивого даже в гневе. - С кем пойдешь? – спросил его Уцанбань с некоторым трудом. Как и все здесь, он был ранен, но не так уж и поверхностно. Уцанбань не щадил живота, чтобы защитить своего друга. - А ты-то сам? – фыркнул Чиюй Чжунь. Тот тоже был на взводе, почти не ранен, но не потому что прятался за чьей-то спиной. Чиюй Чжунь – был сильным эльфийским магом и воином. Можно сказать, он находился в идеальном балансе всех своих сил, но между тем, все равно проиграл. Это бесило его неимоверно, обнажая истинные черты, заостряя лицо, делая острее зубы. Он винил себя. Считал, что выложился недостаточно, не дошел до последней черты, не подвел себя к грани. Но его никто не обвинял. Это было бы ложью. Это было бы лицемерием. Янь поднял на него мрачное лицо. Можно было срываться на ком угодно, но не на нем. Уцанбань Янь был нерушимой скалой во всем. - Чжимо - мой молочный брат, - Уцанбань бы не продолжил, ему казалось одной реплики достаточно. Чжимо понимал его с полуслова, понимал и Чиюй Чжунь, если не был взбешен, как сейчас: - И?! - Но я иду в Бейгоу! Я хочу глянуть в лицо этому Се На. - Ты, как идиот, веришь словам этого Дун Шоу? – поразилась Шуан. Девчонка ловко перевязывала руку, одной рукой, но выглядела лучше многих. Кажется, такие переделки были для нее абсолютно привычны. Она была абсолютно спокойна, слегка насмешлива. Что могло ее поколебать? - Я ранен. Я не догоню Дун Шоу, буду лишь помехой. Я выбираю тот вариант, от которого будет прок, - сухо выдал Уцанбань. – Ты думаешь, мне просто сделать такой выбор? Чиюй Чжунь коротко выдохнул, взяв себя в руки, и сжал плечо друга. - Я его спасу, не волнуйся. Мы нехило потрепали этих ыгуй. Они еще забрали этого… детину. Значит, он мог остаться в живых, но вряд ли готов уже сейчас вступить в бой. Теперь, когда нет нужды бросаться в атаку в лоб, в диверсии мне нет равных! Юань Лин поднялся. - Я иду с Чиюем. Уточняющих вопросов не было. Юань Лин понимал, что сойдет с ума, если не вернет У Цзы на место! Тот был ранен, и его уволокли вместе с Королем. Оставят ли его в живых? - Поспешим. Те, кто мог передвигаться быстро, отправлялись вслед за Дун Шоу, те, кто был ранен, или как Шуан, по каким-то своим причинам, хотели увидеть Се На, отправлялись в Бейгоу. Их маленький отряд стал еще меньше. Шуан склонилась к Уцанбаню, и тот невольно слегка отстранился. - Будешь говорить с моим Мастером, выбирай слова. - Но, если он… - Нет. Только он. Никогда не предает своих. Глаза Шуан сверкнули, а потом слегка затуманились. Но, прежде чем ошеломленный Уцанбань хотел попробовать утешить ее, она снова улыбнулась. - Я не дам погибнуть Мастеру Ветра. Он не погибнет. Я в него верю. Шуан выбирала вана Бейгоу. Она шла не проверять его, не спрашивать. Защищать. Если надо – от всех подряд. Она не принадлежала эльфам, так же как не принадлежала никому. Воистину ветер, что гуляет среди гор и равнин. Недаром, Шуан шла к тому, кому называла Мастером Ветра. В трудную минуту она шла к тому, кого считала Наставником. К счастью для них, лошади, которых они держали для таких случаев, не были угнаны ыгуй, у тех были свои. Про это конюшню те, скорее всего, даже и не знали. Чиюй Чжунь сжал щеки Юань Лина, останавливая до того, как тот собрался прыгнуть на лошадь. - С ним будет все хорошо. Они не пытались нас убить. Сейчас, когда они оба в плену, Чжимо не позволит Дун Шоу убить Кида, выдохни. - Ты так уверен? Чиюй Чжунь усмехнулся, чуть горько. - Дун Шоу струхнул, испугался. Испугался его Достопочтенного. И сейчас, когда в его душу вкрался страх, Чжимо не упустит момента, чтобы не дожать его. Ван Бейгоу может быть сколько угодно силен, но никто не переплюнет нашего Короля в умении ковыряться в мозгах и душе. - Ты думаешь? Чиюй Чжунь криво улыбнулся. - Ты плохо знаешь своего Короля, красавчик. Но Чжимо ранен. Нам стоит спешить. Цзо Му* похлопал Чиюй Чжунь по плечу. - Постой, глянь… Чиюй Чжунь и сам слышал странный перезвон колокольчиков. Эльфы невольно оглянулись и замерли. Шаманы творили свою магию. Их взгляд… Чиюй Чжунь невольно поежился. Когда душа из тела устремляется прочь, что остается с телом? Что остается или поселяется в теле? - Мы знаем, где Кид. Можем отправляться, - вежливо склонился один из них, обращаясь к сановникам Короля. Чиюй Чжунь кивнул, отдавая приказ всем садиться на лошадей. Но, поравнявшись с Юань Линем, невольно сказал: - Кажется, если что-то случится с Кидом, Наследник сам явится по душу этого Дун Шоу. - Кван и Юньлэ хорошие товарищи с У Цзы. Если бы они могли доложить, то уже доложили бы Наследнику. - Но? Я знаю, что они могли сделать это. Юань Лин тяжело вздохнул. - Не смогли. - Сказали, его “его дух недоступен”. - Звучит не очень. - Именно. Чиюй Чжунь промолчал. Он тоже пытался открыть Двойное Око к Се На. Сюэган Сюэ всегда откликался на его зов. В этот раз было молчание. Но эта тишина пугала. Будто этого юноши никогда не существовало. Чиюй Чжунь не стал транслировать вслух то, что им двоим сейчас стало понятно. У Се На действительно что-то случилось. Возможно, Дун Шоу оказался прав, вана Бейгоу погубили массивы. Но интуиция эльфа подсказывала другое. Каким-то массивам этого выползшего из Разлома демона не взять… Случилось что-то хуже. Чиюй Чжунь был из тех, кто не верил, что в этом демоне просто проснулась старшая кровь. Он видел его в Двойном Оке не раз. Будучи, фактически генералом Цзинлина, он, в отличие от Короля, пересекался с ним на полях сражений. Этот маленький демон заставлял нутро трястись. Это был поразительный враг. Он двигался как зеленый всполох со скоростью света. Он поднимался раз за разом, если падал, только для того, чтобы подняться более сильным. Он учился тут же. Учился всему, технике боя, чужой стратегии, чужой магии. Но и сам он… знал слишком много. Слишком. Можно было свалить на Чжимо – что тот научил мальчишку. Но ведь тот менял тактики в процессе боя, когда нет возможностей советоваться. Откуда в эту головку приходили безумные идеи, хотел бы знать Чиюй Чжунь. Идеи, что никогда, ни под какими звездами не появятся в голове ребенка. Чиюй Чжунь был обязан тому жизнью. В той патовой ситуации, когда он весь в крови, опустился на одно колена, понимая, что битва проиграны, на его плечо легли пальцы. - Ты так хорошо чувствовал ритм, что тебя смутило? Дальше мы сами. Он шагнул вперед, ладонями показывая ритм. Чиюй Чжунь тогда чувствовал, что его сердце замерло. То, в чем он был силен, этот ыгуй не скопировал, он это всегда знал, а сейчас лишь обошел его в собственном умении. Чиюй Чжунь как сейчас помнил те движения. Мальчишка привык не только идти в одиночку на прорыв. Он привык вести за собой, но оставался на острие атаки. Но он не был копьем, что так любит наследник Нанрэнэ, а может с минуту на минуту новый король, он был ядовитым гибким мечом. Казалось, он всего лишь танцует танец смерти. Ничего более. Если с таким человеком что-то случилось… Чиюй Чжунь боялся подумать, что же там произошло. Но сейчас он был обязан спасти своего Короля. Их отряд рванул в направлении, указанном шаманами, больше не теряя ни секунды, но в какой-то момент Чиюй Чжунь поднял руку, сжатую в кулаке, заставляя всех остановиться. Его мозг отлично мог в стратегии и тактики, он был прекрасным интуитчиком, поэтому наблюдая одного мертвого ыгуй, стоящего на коленях и глядя мертвыми глазами в небо, Чиюй Чжунь тут же понял, что здесь произошло. Эту маленькую змейку обхитрили! И все же, сколько прошлое времени, на теле не было ни следа гниения. А потом глаза мертвого моргнули. Ыгуй медленно двинул шеей и плечами, будто приходя в себя. Чиюй Чжунь случайно заглянул тому в глаза. Только силой воли он не отступил и остался невозмутим. Чиюй Чжунь справедливо считал себя сильнее какой-то юной маленькой змейки, но этот взгляд напоминал ему о Се На. Тот не умел сдаваться и отступать. Ыгуй встал, пошатываясь, все еще не видя их, хотя они находились на расстоянии всего пяти шагов. Вот он сделал шаг в том же направлении, что шел их отряд. - Эй! - Чиюй Чжунь поспешил окликнуть ыгуй. Животный страх он спрятал поглубже. Ыгуй повернулся к ним. Его лицо было покрыто змеиной чешуй, желтые глаза ярко горели нечеловеческим светом. Сейчас это был не человек и не ыгуй. Казалось, у того нет человеческого сознания. Существо, шипя, спросило что-то у эльфа. Язык был змеиный во всех смыслах. - Это Нан Ху! – Цы Лан совершенно бесцеремонно и бесстрашно бросился вперед, обнимая и крепко прижимая к себе ыгуй. – Слишком долго провел вне тела… Существует только навязчивыми мыслями. - И какая это мысль? - Спасти вашего Короля… Смыть позор предательства. Но он… Он не предавал. Просто считает, что быть слишком слабым – уже предательство. Цы Лан встряхнул Нан Ху, и снова прижал к себе. Что-то говоря на змеином. Чиюй Чжунь подошел к ним. Положив руку на голову ыгуй, он сказал: - Мы спасем его. Мы успеем. Только очнись! И вот желтые глаза исчезли. Чиюй Чжунь увидел человека. Чужие глаза наполнились слезами. - Я заберу его к себе на лошадь, чтобы не терять время. Он придет в себя, - пообещал Цы Лан. Чиюй Чжунь просто кивнул. Но в душе у него не было просто. В этих слезах были боль, обида и страх за чужого тому эльфа. Он вдруг остро ощутил, что они больше не одни в этом мире. Их борьба не бессмысленна. У них есть шанс. *** Кадзуки открыл глаза. В первый момент он удивился, что еще жив. Он четко помнил свою смерть. Свое отчаяние. Он умирал, оставляя все что любил, не в силах защитить Сену, не успев попрощаться с Юки. Он не думал, что увидит это небо вновь. Он ощупал свою грудь, с удивлением поняв, что той раны больше нет, поэтому резко сел. Вокруг шла бойня, которую в ту секунду он не помнил. Мозг успел привычно оценить масштабы, попытался понять, кто на чьей стороне, а потом… Он увидел Юки. Тот с трудом приоткрыл глаза. Но Кадзуки уже схватил его в охапку, с ужасом разглядывая шрамы вокруг глаз. Воспоминания хлынули ему в душу потоком. Дзюмондзи стиснул зубы, чтобы гнев не туманил разум. Как они смели? Как они смели напасть на клан Дракона? Кадзуки качнул головой. Круговорот жизней постепенно слоями укладывался в его голове. Но осознавал себя тот, как Дзюмондзи Кадзуки. Почему-то именно эта жизнь сейчас казалась ему ведущей. В отличие от Сены, Кадзуки отлично помнил жизнь в этом мире, но тем не менее, внутри расставился некий приоритет. Дзюмондзи догадывался, что это важно. Мужчина оглянулся вокруг, понимая, что они в каком-то массиве, а потом с некоторым трудом увидел Сену на самом верху. Страх за друга больно кольнул сердце. - Дзю-чан… - прошептал Юкимицу, а потом слегка вздрогнул. Кадзуки тут же крепко сжал его руку. Перед ним его Юки, но сейчас тот определенно не человек. Помнит ли он ту жизнь, что так дорога ему или помнит что-то другое? - Кого ты помнишь? - Так это не сон? - Совсем нет. Разве мы не предполагали подобное, глядя на Сену? – Кадзуки все еще ощущал себя потерянным в таком количестве всплывающей информации. Она крутилась в голове и путалась. В этой жизни? Или в какой-то другой? Этот хаос в голове доставлял ощутимую физическую боль, и банальную тошноту. Но интуитивно Кадзуки чувствовал, что все это терпимо, пока они внутри массива, созданного Сеной. Но что тот испытывает в этот момент Кадзуки боялся даже думать. Сейчас у него не было сил спасти друга. Он мог лишь что есть силы прижимать к себе Юки, пытаясь пережить хаос в голове. Юкимицу задумался, потом кивнул сам себе. Его глаза все еще были подернуты пеленой. - Мы торговали оружием… Мы защищали Сену от Дун Биби… Но не только! Ребята смотрели друг на друга. У них были и другие жизни, которые тоже закончились смертью. Но самое главное было сказано. Кадзуки еще раз с силой прижал Манабу к себе. Он помнит эту жизнь! Жизнь, что сейчас жгла Дзюмондзи изнутри. Он никогда не позволял себе лишнего, боялся потерять дружбу и думал, что времени полно. Время оказалось иллюзией. - У тебя шесть. У меня восемь, - прошептал Юкимицу ошеломленно. Его голова и душа все еще горели огнем. Было больно, но мысль, что Кадзуки обнимает его облегчала состояние. В этот момент Дзюмондзи склонился к Манабу, целая сухие губы. Тот удивленно вскинул брови. - Я всегда тебя любил. Жаль, что не успел признаться. Манабу тихонько затих в его объятьях. После смерти Кадзуки он был все равно что мертв. А умерев навсегда, оказался жив. Сейчас они потерялись во времени, неизвестно сколько времени они просидели на холодной земле обнявшись, пока не оправились после такого наслоения жизней. Юкимицу, набравшись сил, покрепче обнял Кадзуки. - Я тоже корил себя, что не признался. Ты не представляешь, что я пережил там, в одиночестве, пока не попал сюда… Сначала ушел ты с Куроки и Тогано, потом Сена и Хирума… Смысл жизни исчез. То существование, что влачил… было пустым, жалким. Мысль, что я так и не сказал тебе правду, убивала. Теперь… - Теперь мы будем счастливы, - уверенности Кадзуки можно было бы позавидовать, но Юкимицу улыбнулся и кивнул. Если смерть не разлучила их, никто не посмеет. Держась друг за друга, они с трудом поднялись на ноги. Массив опадал. Они наконец смогли вдумчиво оглядеться. Кажется, битва не пошла по маслу, но они победили? Во всяком случае, они наконец увидели Сену и побрели к нему. Они чувствовали себя будто после нескольких часов в непроходимых джунглях, но были живее живых… Они прекрасно чувствовали и понимали суть существа, что стоял спиной к ним. У них не было никакого диссонанса. Это был тот человек, которого они знали, един в разных лицах, или вернее проявлениях. Это был их любимый Хэй Янь, и Се На, но главное – Кобаякава Сена. Они прекрасно чувствовали его ярость. И, если бы кто-то сказал, что это нормально лишь для дракона, они бы покачали головой. Это была такая им знакомая ярость. Они знали Кобаякаву Сену в таком состоянии. Никто. Никогда. Не смел трогать Хируму Йоичи. Тот, кто смел покуситься на него, должен был готов умереть. Это знали все их враги. Хочешь вызвать дьявола – сделай это. Но потом не обижайся. - Сена! Хируму-сан, что, какие-то твари похитили? – голос Юки уже почти повиновался, хотя тоже казался битым. Будто и его разбили на осколки, а потом стали склеивать. - Ничего, Сена, не злись. Каждый раз, когда Йоичи похищали, проблемы были у похитителей, ты же знаешь, - голос Дзюмондзи звучал увереннее. И вот их Сена повернулся к ним. В глазах его слезы. - Почему так долго! – возмутился он, напоминая сейчас девятиклашку, которого ребята прекрасно помнили. Юкимицу и Дзюмондзи притянули его к себе, крепко обнимая и целуя в макушку. - Это вы? - Это мы, - уверенно ответил Манабу, чтобы окончательно развеять сомнения. – Ты больше не один. Сена никогда не был один, но это было именно то, что тот хотел услышать. Он улыбался, а в глубине черных глаз загорелся красный огонек. *** В бездонных глубинах рождается зверь Три пасти вонзились в адскую дверь Своды дрожат, от рождения тьмы И вспыхнуло пламя во мраке тюрьмы Он — сын адских недр, отродье грехов Он — крик подземелья и ужас веков Рождённый Ехидной с мощью Тифона Цербер — хранитель подземного трона Огромный пес открыл налитые кровью глаза. Его время пришло. То время, что было насильно остановлено, снова пошло. Он должен вернуться к хозяину. О, его запах! О, его сила! Он поднялся, потянув оковы. Глянул на них, как досадную помеху. Его немного, и он будет свободен. Он нужен хозяину. Уж теперь его некому заключить в Темницу. Огненный Сафар мертв. Даже великие уходят, а он будет жить. - ЦЕР-БЕ-РОС! – ему кажется, он, как на яву, слышит этот крик. Еще немного и его призовут вновь! Цербер у врат, три пасти горят Души кричат, пробуждается ад От Стикса до Леты — его Рубикон Где кровью и болью начертан канон Жизнь его — клятва, закон и судьба Что держит в оковах бездонная тьма Где пламя танцует и вечность поёт Мёртвый не выйдет, живой не войдёт (Essecer – Цербер) - Тихо зверюга, - слышит он ласковый шепот, и послушно скулит. Хозяин хозяином, но старшего брата хозяина нельзя не слушаться. В конце концов, вкусняшки перепадают именно от него. – Он идет к нам, слышишь? Старший брат хлопает в ритм шагов младшего. Голос старшего тих, ему все еще больно. Не потому что много жизней стоит уложить в голове, не потому что у него в голове хаос, а потому что его бесконечная длинная жизнь – сплошная боль. Его глаза медленно открываются в неестественно черной тьме темницы. Он гладит эту тьму, слыша тихое урчание. Только другая Грань позволит Грани пережить такую жизнь, такой осколок. Каково вероятность, что так случится? Но в свое время он прикормил одну. Вот уже не лапки, а руки, мужские руки обнимают его за плечи, даруют ему свои силы, чтобы пережить страдание, несправедливость и физическую боль. Он помнил их первую встречу. Они недоуменно смотрели друг на друга, не зная, как себя вести. Один – древняя Навь – родоначальник вампиров, другой – Первая демоническая Грань. Навь был другом Второй демонической Грани, до того, как его младший брат ей народился. Что бы на это сказала Эльфийская Грань Созидания, что раньше была Гранью Шэнци*? Но верный себе, он тогда протянул Навке руку, и банально предложил чаю с печеньками. Теперь он не представлял себе жизни без него. Видя суть, а не изменчивый облик. И сейчас Фан Сюма чувствовал себя в безопасности.  Не видя, как кровавым горят глаза Вольгоста, забирающего его боль и страдания. Не зная, что тот в очередной раз поклялся разорвать на части того, кто устроил эту заваруху, обрекая любимую им душу на страдания. *** Дун Шоу любил врать сам себе, но и самокритичным уметь был, иначе не возвысился бы еще в юности. Сейчас он понимал, что их победоносное отступление было больше похоже на бегство. Его изможденные и раненые люди не собирались быть милы с пленником, который будто бы специально нарывался. А ледяные усмешки второго, на вид человека, лишь добавляли огонька. Пленники, вроде тоже были ранены, но стоически переносили боль. Разве что эльф держал руку над раной на ноге, чтобы не кровила. Дун Шоу вряд ли ошибался – та сломана. Но раз тот терпит, то им это только на руку – далеко не убежит. А то, что эльф слишком верткий – ыгуй было очевидно. И это недоразумение подле – явно поддержит любую выходку, а по дороге сгенерирует еще парочку. Дун Шоу понимал, что стоит убить этого Кида, потому что тот был известным стрелком. Но именно эта известность и останавливала Дун Шоу. Он знал, кто такие людские Шаманы. А этот человек стоял подле трона Наместника. Наместник Сингоу же, как и все шаманы, был благодушен только на вид. Тронь – и пламя, что разгоралось в глазах, являло истинную суть этого Пути. Таких как Кид надлежало обменивать, иначе можно было ненароком начать новую войну. Кроме того, немного зная, как работает шаманизм Наместника, Дун Шоу догадывался, как Наместник использовал Кида. Провокации эльфа тоже наводили на эти мысли. Дун Шоу был не дурак, он мог разобраться, где правда, где блеф, где провокация, но в какой-то момент почувствовал, что ему надо вылезти из телеги и пойти рядом, потому что он чувствовал, что падает в липкую паутину, закручиваясь в ней все сильнее и сильнее. Эти зеленые колдовские глаза, его очаровательный голос, его такие правильные, такие логичные мысли… Он будто заворачивал его в кокон из нитей… Еще шаг, и он просто… Дун Шоу казалось, что еще немного, и он отвезет этого эльфа северному демону, нижайше извиняясь за причиненные беспокойства в лучшем случае. В худшем случае сделает себе сэппуку. Причем, что это такое, он узнал только сегодня. Пока Дун Шоу ехал рядом на лошади, что подали ему, он спросил, нет ли вестей из его Сектора. Молчание удивляло. Уже наверняка должно были быть вести, учитывая, что именно Первый сектор с помощью массивов умел передавать информацию оперативно даже на далекие расстояния! Именно в этот момент Дун Шоу резко вырвало из раздумий. Кид буквально вылетел из телеги, покатился по земле, ловко подпрыгивая на ноги, несмотря на то, что руки его были связаны за спиной. Дун Шоу понимал, что это ожидаемо, но был неприятно удивлен. Побег? Нет, тот устремился за телегой. Только тогда Дун Шоу понял, что произошло. Едва живой несколько минут назад, Эван Цзай бросился к телеге пленников, выкинул Кида и вероятно собирался расправиться с Королем эльфов. Сейчас это было сделать проще простого. Дун Шоу цыкнул, собираясь задать этому идиоту по первое число, но замер. Треск. Что-то треснуло настолько неприятно, что по всему его телу прошла дрожь. Треск повторился. Дун Шоу опомнился, подумав, что ему почудилось, что, скорее всего, это звук ломающихся костей, эльфа надо было спасать! Но в этот момент полог телеги улетел прочь. Дун Шоу снова впал в ступор, видя, как Эван Цзая снова подняло в воздух. Вокруг них закручивался черный кокон непонятного происхождения. Возможно, это эльфийская магия, о которой они не в курсе… Но выглядело, будто эльфа заворачивает в свой-мини космос, а Эван Цзай просто попал под раздачу и его тоже вывернуло следом. Дун Шоу не был идиотом, чтобы бросаться в эту спираль, но эльфа тоже едва ли не выгнуло дугой, тот закричал. Дун Шоу едва не осел на землю. Крик на таких частотах, с такой громкостью заставлял сердце сжиматься от боли, а из носа и ушей потекла кровь. Его соратники в ужасе закрывали уши, некоторые действительно падали на колени. И только Кид, протащив руки под ногами и выпутавшись силой из веревок, рванул к эльфу. Крик затих, как только У Цзы сжал того в объятьях. Теперь уже закричал У Цзы. Только частота была совсем другая. Дун Шоу пришел в себя. Он понимал, что это не просто крик. Он должен был отдать приказ заставить того замолчать, но не сделал этого. Просто потому что знал, тот, кто шагнет в эту спираль – умрет. Кид призывал таких как он. Это был животный крик. Он звал на помощь. Все ыгуй знали, что такое призыв. Им было доступно это по роду сути, но не все могли повторить. Дун Шоу догадывался, кто такой Кид. Он – явление. И раз он зовет таких же, значит, он не один. Он их видел, знает, он с ними знаком. Дун Шоу оглянулся, прекрасно понимая, что мгновенно никто не явится. Явления, как правило, имеют людскую оболочку. Никто не слышал, чтобы это были эльфы или ыгуй, хотя нельзя исключать, что такое когда-то было. Крик затих в тишине. Двоих поглотил кокон, в который ыгуй побоялись лезть. Им пришлось остановиться. Дун Шоу вместе с другими ыгуй смогли оттащить Эван Цзая подальше. Тот был жив, но потерян. Его глаза бегали в разные стороны, рот открывался и закрывался. Очевидно, что он был во власти видений, причем не очень-то приятных. Дун Шоу цыкнул. Иногда ему казалось, что его окружали одни идиоты. Старому ыгуй очень не нравилось сравнение кокона с коконом бабочки, что появилось в его голове. Кто из него выйдет? Выйдет ли? Дун Шоу чувствовал, что страх, что заложил в него эльф, только растет. Если с этим эльфом что-то случится… Северный демон не оставит его в живых. *** Обнимать своих друзей, зная, что это именно те, кого он оставил, было подобно чуду, лекарству для его потрескавшейся души. Это было счастьем, но длилось оно не так уж долго. Всплеск драконьей ярости почувствовали и Манабу с Кадзуки. - Хэй Янь, владыка. С тобой все хорошо? – они будто тут же переключились на другую жизнь, прекрасно понимая, кто именно злится. - Нет, не хорошо. Я правильно понял, что я проиграл битву? - Ту битву – да. - Сянь И тоже мертв… - Но не здесь! – поспешили успокоить его Манабу и Кадзуки в один голос. - Здесь его посмели украсть, - ребята прижали руку к вискам. Дракон и змея – не один голос. – Никто не смеет красть его у меня. Он только мой! Сене тоже требовалось время. Всего одна жизнь, он поглощал жизни постепенно, одну за одной. Некоторые были совсем бесполезны, благодаря некоторым он научил местных делать бумагу, или вот ловить рыбку научился, магическую, между прочим. Некоторые жизни давали ему лишь апгрейд уже имеющихся умений, но это тоже было полезно. Он умел бегать быстро, умел уклоняться, но паркур прокачал его скилы, как и быть борцом ММА оказалось в чем-то привычно, легко принимаемо. А некоторые жизни были, казалось, совсем не про него. Алхимия? Он не представлял себя даже химиком. Но тем не менее, это все работало и здесь. Кузнец? Еще как. То, что он оставил Киду – эксклюзивная работа века. Он даже себе еще таких не сделал. Быть может, стоило подарить такое Йоичи, но Кид имеет больше опыта и обязательно защитит Короля… Все эти жизни и другие, он укладывал постепенно. Но жизнь Хэй Яня – тяжела. Сейчас Сена чувствовал, что у него есть еще одна настолько же тяжелая жизнь. Он уже ощущал ее вес в сознании и душе. Она весила раза в три больше, чем жизнь Хэй Яня. Что же это была за жизнь? Такая жизнь могла не оставить от Кобаякавы Сены – торговца оружием ни следа. Но эта мысль вызывала лишь привычную усмешку. Да, Хэй Янь не хотел оставаться на вторых рядах. Но и торговец оружием был не прост. Чтобы торговать оружием нужно иметь отменный самоконтроль. И он у Сены был. Манабу и Кадзуки сжимали Сену за плечи и спину, давая прийти в себя. Вот тот наконец выдохнул. - Кто это был? - Дун Шоу! – тут же влезла Шуан. - Зачем? - Хочет вырвать ему глаз и сделать амулет! – бодро рапортовала она. Уцанбань тяжело сглотнул слюну. Как тот отреагирует на такое заявление? Он же ничего не сделает этой глупой девчонке? Сена невольно глянул на подарок Короля. Нет, не может быть. Он бы не стал! Сена точно помнил, что он не загадывал над амулетом никаких желаний, не завершал над ним никаких каскадов, поэтому слегка выдохнул. Шуан он потрепал по голове. - Он не сможет, - ответил Сена, заглушив вой разъяренного дракона в душе. Его не волновало насколько мощный можно получить амулет, всем своим естеством он не желал, чтобы Дун Шоу хоть как-то прикоснулся к его “сокровищу”, не говоря о большем. - Он никогда не отдаст глаз добровольно. - Но, если Дун Шоу… - слава о Дун Шоу вышла за пределы Бейгоу, даже Уцанбань знал, что тот умеет строить козни и плести интриги. Шуан, Сена и Манабу с Кадзуки высоко усмехнулись. - Блеф, стратегическое и моральное запугивание… - негромко сказал Сена, - еще никто не переплюнул его в этом. Он тяжело вздохнул. - Единственное, чего я боюсь… что эльфы вспоминают как-то иначе… - Сена говорил негромко. - Нет, - удивились Манабу и Шуан одновременно. У обоих было разное количество жизней в копилке. Сена нахмурился, поджав губу. Что-то важное ускользало от его внимания. То, о чем он уже частично думал. Мысль плавала на поверхности, но он не мог ее схватить. Эльфы…. Эльфы тоже могут быть разными. Сена выдохнул. Резко развернулся, так, чтобы плащ затрепетал на ветру. - Идем. Посмотрим на Первый сектор. Уцанбань хотел напомнить про Короля, но не смог ничего сказать. И не мог ничего сделать. Первый сектор сдался. Ыгуй склонись перед ним, опускаясь на одно колено, складывая руки в жесте приветствия, а оружие, если оно у них было, откладывая в сторону. Ноги несли Сену туда, где он чувствовал родство по крови. Он когда-то обещал сам себе, что спасет своего отца. Он вытащит его из этой тюрьмы, а дальше… К его удивлению, Курита успел раньше него и снимал Запреты с тюрьмы. Надземный этаж от такого рухнул, но не доконца, под ними явно прослеживалась черная магическая полусфера, которая росла и росла, а потом взорвалась. С ними ничего не случилось, просто тех, кто плохо держался на ногах, покатило по земле. Но перед Сеной появились будто двое. Сена же, влекомый каким-то порывом, воскликнул: - Аники!* Сю Ма сразу прослезился, а вытерев глаза, раскрыл объятья: - Иди к братику, Янь-Янь. Сена остро понимал, что это его брат. Его любимый старший брат, который все жизни был ему отцом. В этом не было диссонанса. Просто тот всегда заботился о нем именно как отец. Значит, его когда-то звали Янь? - Мой Господин, - Курита отвесил ему величественный поклон. Пока Фан Сюма сжал своего младшего братика в объятьях, Сена невольно вывернулся, чтобы оглядеться. Кого-то не хватало. - Он ушел, кого ты ищешь. Когда придет время, он явится на твоей стороне. Сена сжимал руки брата, понимая, что силы резко покинули его. Все это время он крепился. Но сейчас, ощущение, что он все так же слаб, потому что не владеет всей информацией, не владеет нужным силами, оглушило его. Как же ему спасти Йоичи? Он разве в силах? Его ноги подкосились, голова безвольно мотнулась. Но Фан Сюма поднял его на руки, а Курита запричитал. Его прервал Цзюци Гоулю. - Мой Господин в порядке? – сухо спросил он. Курита поджал губу, но кивнул. - Тогда будем спасать Его Высочество. Все повернулись к нему ожидая грандиозного плана. Но тот просто выдал: - Я приказал Нанрэнэ напасть на Донфан. - Дун Шоу бежит туда? – понял Курита. - Верно, - хищно ощерился Цзюци Гоулю. Эльфы переглянулись. Никто не спросил, почему Цзюци Гоулю приказывает другому государству, почему понизили ранг Короля до Принца? Ыгуй были так же в непонимании, но субординация оставалась субординацией. А вот Ши Вэньдзы и Сюэган Сюэ лишь пожали на это плечами. Их очевидно больше волновал Сена. Но потом, когда Сена уже отдыхал в своей новой спальне в Первом секторе, Манабу потянул Кадзуки за руку, усаживая рядом с собой на кровать. Ребенок под одеялом выглядел даже младше возраста занимаемого тела. - Трое считают Сену – Господином. - Синоним? - Нет. Они помнят больше, чем помнит Сена. Они собрали свою Душу. - Разве это не здорово? – удивился Кадзуки. Юкимицу покачал головой. - Это может быть опасно. Они помнят, Сена – нет. Мы – нет. Если явится враг, с которым Сена сейчас не справится, потому что не помнит, а помнящих только трое – мы обречены! Кадзуки сжал руки Манабу. Он был очень серьезен. Вот он бросил обеспокоенный взгляд на Сену. - Он всегда защищал нас. Теперь наш через защищать Его. Мы его Линия. Мы будем держать оборону.