Глава 12. Бытие
12 января 2024 г., 19:13
«Когда смотрю на тебя, то всё ещё вижу мёртвого мальчика» — не совсем те слова, которые хочется услышать от парня, в которого ты сильно влюблён.
«Давай будем просто незнакомцами» — пожалуй, чуть лучше, но ненамного. Пиздец. Блять, Хёнджин облажался и не имел ни малейшего представления, как это исправить.
Ночь после того, как Чонин предложил ему стать чужими, он провёл, уставившись в стену, не в силах ни рисовать, ни писать, ни делать ничего, кроме как думать о нём.
Единственное, что занимало все мысли, — Чонин.
Как Чонин улыбается, смеётся, ест, читает. Как смотрит фильмы, а его лицо окрашивается в разные цвета светом от телевизора. Как Чонин глядит в окно тоскливыми тёмными глазами, которые скрывают все тайны вселенной, или как глаза парня, тёмные от гнева, смотрят на Хёнджина, говоря ему, что они должны быть чужими, вычеркивая его из своей жизни ещё до того, как тот успел занять хоть какое-то место рядом с младшим.
Чем больше Хёнджин мучился мыслями о Чонине, тем больше понимал, как сильно он всё испортил.
Он не знал, что делать. Как поговорить с Чонином, как достучаться до него. Раньше всякий раз, когда пытался начать разговор, он выпаливал прямо противоположное тому, что хотел, и так сильно волновался, что терял связь с мозгом и выливал на парня свои идиотские речи.
И когда Хёнджин, наконец, придумал идеальное оправдание, продумал все слова, спланировал, что именно нужно сказать, чтобы донести свою мысль, Чонин прервал его.
И вот теперь Хёнджин был здесь, вернулся к исходной точке, но вместо того, чтобы сдаться, как все нормальные люди, его глупое идиотское сердце просто пошло и влюбилось в Чонина ещё сильнее, забрав последнюю надежду восстановить хотя бы то малое, что было раньше. Всё было разрушено, всё пошло прахом, потому что Хёнджин повёл себя как мудак.
Но что ему вообще нужно было сделать? Подойти к Чонину и заявить, что его симпатия каким-то образом переросла в любовь, и он не уверен, что сможет прожить хоть один день, не зная, чем занимается Чонин?
Хёнджин был в отчаянии. Ему пришлось прибегнуть к помощи Джисона с его понимающей ухмылкой, чтобы узнать, как дела у Чонина, что он делает и наступил ли тот самый момент, когда можно признаться во всех этих сложных чувствах.
Хёнджину казалось, что он сходит с ума.
Он уже несколько дней не мог рисовать, все его мысли были заняты Чонином. Ему нужно было выйти на улицу, проветрить голову и, возможно, найти способ решить все те проблемы, в которые он попал из-за собственной импульсивности.
Так парень и оказался на территории кампуса. Он старался одеться получше, чтобы казаться настолько сильным, насколько хотел себя ощущать, красиво накраситься, выбрать такую одежду, будто хочет заманить кого-нибудь в ловушку, и выглядеть так, будто его сердце совсем не разбито.
Для Хёнджина это всегда было способом справляться — притвориться, что всё в порядке и жить дальше.
Вот и сейчас он расхаживал по кампусу, делая вид, что всё в норме, всё отлично и хорошо, и он точно не разваливается на части из-за парня. Боже, нет. Хёнджин не грустит из-за едва знакомого человека. Он не ожидал, что, пройдя мимо их обычного кафе, обводя глазами витрины, остановится взглядом на причине своих бед.
Ведь там был Чонин, как всегда душераздирающе красивый, погруженный в свои мысли, который что-то печатал на ноутбуке.
Хёнджин замер на месте, уставившись на парня через окно, и не успел остановить себя, как уже перешёл дорогу и распахнул дверь, глядя на Чонина.
Парень поднял голову, но не удостоил Хёнджина взглядом, словно не замечая его, будто тот действительно был просто незнакомцем, зашедшим в кафе, человеком, недостойным внимания… Но Хёнджин сам сделает себя достойным.
Чонин хотел, чтобы они были чужими друг другу, будто никогда не встречались? Хорошо, Хёнджин может это сделать. Он может относиться к нему, как к любому другому красивому парню, которого он встречает. Они могут быть незнакомцами. Он может забыть о существовании Чонина, забыть о каждом их разговоре, забыть о восхитительном прикосновении его губ…
Разве большинство людей не начинали как незнакомцы, прежде чем стать чем-то большим?
Хёнджин подошёл к стойке, улыбнулся Лие, стоявшей за кассой, и взял яблоко из корзины, в очередной раз бесконечно благодарный за то, что они всегда были бесплатными, поскольку люди редко утруждали себя их покупкой. В противном случае Хёнджин умер бы с голоду.
Уверенными шагами он направился к Чонину, но тот даже не поднял глаз, пока Хёнджин не выдвинул стул напротив него и не сел. Парень натянул свою самую ослепительную улыбку, благодаря которой ему всегда доставалась бесплатная выпивка, и посмотрел на Чонина.
Незнакомые люди могут флиртовать. Они могут стать друзьями. Могут влюбиться.
— Привет, — сказал Хёнджин, поблагодарив себя за то, что хотя бы решил переодеться перед выходом, а не остался в бесформенной огромной одежде, которую носит дома. По крайней мере, при первой встрече с Чонином он выглядел наилучшим образом. — Я вроде как видел тебя здесь раньше и решил познакомиться, — добавил он, протягивая руку парню, который смотрел на него так, словно балансировал ботинками на голове. — Я Хван Хёнджин, — представился он, наклонив голову в сторону и слегка улыбнувшись. — Изучаю искусство и музыку, — добавил Джин, надеясь, что его слова прозвучали очаровательно и соблазнительно.
Чонин уставился на него, моргая, словно не понимая, что происходит. Хёнджин разделял его чувства. Он тоже не понимал, что делал и почему вдруг решил, что это сработает. Сердце в его груди билось со скоростью километра в минуту, а вторая рука не дрожала только потому, что крепко сжимала яблоко.
Взгляд Чонина метался между лицом Хёнджина, его протянутой рукой и яблоком в другой. Он открыл рот на мгновение и снова закрыл, откинувшись на спинку кресла, будто собирался уйти. Сердце Хёнджина учащенно забилось при мысли о том, что Чонин может отвергнуть его, лишив возможности познакомиться с ним снова, попытать счастье и либо влюбиться ещё больше, либо разлюбить.
Если это не сработает, то у Хёнджина не останется вариантов.
Если это не сработает, он потеряет Чонина навсегда.
— Хёнджин, — сказал Чонин, его голос звучал немного напряжённо, и парню пришлось побороть желание опустить руку. Он должен был продолжать, убедить себя и Чонина в том, что это правильный поступок. Хёнджин не хотел упустить шанс узнать его как следует.
Ему было это необходимо.
Ему был необходим Чонин.
Вдруг Чонин поднял голову и посмотрел на Хёнджина, что-то промелькнуло в его глазах. Парень глубоко вздохнул, и Хёнджину показалось, что он стоит на краю обрыва, готовый вот-вот сорваться или взлететь к небесам.
Чем дольше Чонин колебался, тем больше Джин чувствовал, что его беззаботное выражение лица сходит на нет, а улыбка на лице слабеет с каждой секундой, ощущал, как в нём нарастает отчаяние.
Отчаянно хотелось снова обнять Чонина, прижать к себе, узнать его получше, извиниться, рассказать, как он понимает его боль и как позволил гневу на своё прошлое затуманить его разум.
Хёнджин должен был сделать так много: так много сказать, так много исправить, во много покаяться, но у него никогда не будет возможности, если Чонин не примет его.
Хёнджин хотел Чонина, всего его.
На лице младшего промелькнуло что-то похожее на принятие, и в тот момент, когда Хёнджин подумал, что ему вот-вот скажут уйти, парень поднял руку и взял его ладонь, протянутую над столом. Кожа была такой тёплой и мягкой.
От одного этого прикосновения Хёнджин понял, что никогда не сможет насытиться Чонином.
Это было их новое начало, лишённое того, что было раньше, что-то новое, что-то чистое, что-то, что Хёнджин мог использовать, чтобы разобраться в своих чувствах. Глаза Чонина были тёмными, и в них он увидел себя. Та же потребность, то же желание наконец разобраться в себе, понять, кто они такие и кем будут.
Если они это сделают, то не для того, чтобы быть друзьями. Речь шла о том, чтобы наконец разобраться с огнём, пылающим между ними, стать больше, окунуться в пучину желаний и показать себя такими, какими они были на самом деле.
Познать друг друга, добро и зло.
— Приятно познакомиться, — ответил Чонин, голос его слегка дрожал, он наклонился ближе к Хёнджину, который не мог понять, действительно ли видит в глазах парня отражение собственного отчаяния. — Я Ян Чонин. Изучаю инженерное дело и литературу, — добавил он, на секунду сильнее сжав руку, после чего отстранился и откинулся в кресле, глядя на Хёнджина.
А тот чувствовал, что вот-вот взорвётся.
Так далеко он не планировал, не думал о том, что делать, если Чонин примет его. С чего начать? Как начать?
Чонин не дал ему возможности собраться с мыслями, потянувшись через стол и взяв яблоко из рук Хёнджина. От прикосновения его пронзила искра электричества, и, когда Чонин поднёс яблоко ко рту, Хёнджин не смог отвести взгляд.
Чонин вгрызся в красный плод, не сводя глаз с парня, который сглотнул, когда губы оторвались от яблока, красные и аппетитные. Чонин жевал, смотря на него в упор.
Хёнджин с трудом сдержал дрожащий выдох, когда Чонин сглотнул. Его язык высунулся, чтобы облизать губы, и Джину захотелось только одного — наклониться над столом и сцеловать сладкий и греховный вкус с губ Чонина.
— Итак, — сказал Чонин, склонив голову набок, его волосы упали на глаза. — Почему именно искусство и музыка? — Младший наклонился над столом и уставился на Хёнджина так, словно хотел его съесть.
И Хёнджин бы ему позволил.
Он улыбнулся Чонину, его грудь сжалась от желания, когда он выдержал непоколебимый взгляд парня. Вот он, тот самый трепет, который испытывает влюблённый.
— Почему? Из-за свободы, конечно же.
