Тёмная Магия и Пряники

      – Нетронутое снежное одеяло... Ночью мело без остановки, а сейчас настоящий штиль, – глаза-искорки; она ведет ладонью по его торсу, пока не приобнимает сбоку, уткнувшись подбородком в плечо. – Давай прогуляемся?       Ему не хотелось прерывать тактильный контакт. Он даже поймал себя на мысли… навязчивом желании увести её вглубь комнаты, уложить у камина и внимать тихим, вдумчивым рассказам на своем – мятно-зельеварческом – вплоть до заката.       Подушечки пальцев накрывают тонкое запястье и, не оставляя шанса ускользнуть, пробираются вдоль рукава к сгибу локтя. Выжидающая ответ змейка податливо смещается левее, становясь напротив.       – Что ж, тебе придется, – взгляд примагничен к области ключиц, – одеться теплее, – непринужденно поправляет спавшую ткань воротника.       – Проконтролируешь? – ладони с легким натяжением у него на поясе. Ирис делает пару шагов в сторону лестницы.       – Всенепременно.       На втором этаже       Она стала меньше поглядывать в сторону Снейпа и дразнить его. Кончики ушей предательски горели, пока девушка снимала халат и надевала белье. Совместное переодевание ощущалось интимней, чем это казалось на словах.       – У меня тоже есть черный свитерок! м.. – обернулась, прижимая к себе теплую вязаную вещицу, и тут же растерялась. Зельевар стоял на расстоянии вытянутой руки, опираясь о дверцу шкафа. Собранный и внимательно сфокусированный.       С: «Такая стеснительная... Интересная реакция. Никогда не надоест».       – Мне уйти? – ничто не выдавало мысленную ухмылку.       – Н-нет! С чего бы... – бормочет в ткань.       – Тогда позволь, – с ловкостью вытягивает одеяние, – помочь, – и, не дожидаясь новых застенчиво-шипящих, продевает рукава через полусогнутые руки, – Чуть выше, будь любезна, или тебе больше по нраву, когда тебя раздевают? – движения были мягкими и немного щекочущими, оставалась горловина: – И не смотри, – спускает свитер до макушки, – иначе оставлю всё как есть.       – Эй! – выныривает, прожигая уверенным взглядом. Наэлектризованная прическа чуть ли не искрила, дополняя образ.       Снейп приподнимает бровь.       С его стороны: (С: «Похожа на ежика»).       Приминает несколько особо непослушных, забавно торчащих локонов.       С её стороны: (И: «Прозвучала слишком грубо?»).       – С-спасибо. Вам, – выкручивается как может. Следом чувствует поглаживание по голове, расслабляющее, приятное, такое, что все недовольства с переживаниями рассеиваются.       – Теперь я готова идти! Вы ведь тоже? Пойдемте скорее, – отступает к выходу.

***

      Прежде чем надеть пальто, Ирис повязала свой шарф на шею Снейпа, а себе забрала его.       – Подло.       – А подлецу всё к лицу! – намекает на него.       – Я вижу, – смотрит на неё.       Выйдя на крыльцо, спутница прищурилась на несколько секунд. Погода слепила глаза как вспышка Люмос Максима средь ночи, но при этом вызывала улыбку. Быстро привыкнув, она поправила перчатки и подошла к ступеньке.       – Так и тянет оставить много следов.       – Здесь никто не ограничит тебя в злодеяниях.       – Вас, между прочим, тоже, – окутав за руку, спускается вместе с ним.       Снег похрустывал под ногами. Через пару метров Ирис дала волю желанию пробежаться, пройтись широким шагом, пропрыгать как в игре в классики, подкинуть охапку снега и прокружиться под падающими снежинками.       – Давайте слепим огромного снеговика!       – Это бессовестно. Втягивать своего декана в детские забавы.       – Знаю! И на сколько же штрафных баллов? – начинает скатывать снег, придавая форму шара.       – Сегодня твой лимит в 50 баллов. Считай, 15 уже заслужены.       – Я буду стараться усерднее, – задорно кричит, отдалившись с заготовкой на несколько метров.       Когда размеры снежной авантюры напоминали голову, она выскользнула из-под ладоней девушки и полетела к той, что побольше. Явно сделанной не без магического вмешательства в такие сроки.       – Вы жульничаете, – констатирует, тем не менее оставаясь довольной.       – Приглядись, у него слизеринское нутро, – на торсе красовался значок, идентичный факультетскому.       – ..Точно! Отличная идея, – спешно достает палочку и заканчивает преображение снеговика такими деталями как конусная шляпа, змеиный шарф и зловещая ухмылка. – Ваша оценка?       – «Превосходно», а Ваша, Мисс Ирис, пока «Удовл.. – уворачивается от снежка. – Минус 5 очков.       – Вашему чувству юмора!       Продолжает бросать, из принципа желая попасть в цель. Однако он увернулся от каждого, не ведя бровью.       – Знаешь ли, обладать такой реакцией в обычной игре в снежки – неприлично, – скептически кидает ещё один и отворачивается, отряхнув перчатки и сконцентрировавшись на колдовстве, искусстве трансфигурации.       Снейп подходит ближе: – Задумала изменить мое мнение?       – Нет, оно меня вполне устраивает. С Вами весело.       Постепенно на снегу появляются узорчатые сани с длинными поводьями, ведущими к ледяному грациозному оленю с рогами внушительных размеров. Ожившая сказка не требовала слов.       – Погладим? – берет руку и направляет к мордочке у носа.       – А ты не собираешься? – поворачивает голову... и в это мгновение заключается в объятия с пылким поцелуем. – Признаю, обхитрила, – смотрит на довольную. – Теперь тоже хочу налюбоваться тобой.       Зельевар подхватывает её за бедра и талию. Таким образом, что она нависла над ним, придерживаясь плеч.       Замирают. От дыхания образуются облака пара. С неба срываются немногочисленные снежинки.       – м.. Я слишком тяжелая, – ерзает.       – Да-да, очень, – ухмыльнулся он. – В нашей компании так конечно.       – Вредина, – шлепает пальцами обеих рук по плечам.       – Дорогая, рукоприкладствовать ни к чему, – хмыкает в ответ.       Кружит, дразнит её. И, когда Ирис начинает звонко смеяться, отпустив плечи и потеряв равновесие, они оба заваливаются в сугроб. Чары с фигурой позади рассеиваются вихрем снежинок.       Тормошит прическу. Соприкасается с губами. Оказывается под ним, глубоко дыша. Лимит в 50 штрафных давно был превышен. Борется с напряжением сплетенных рук, хаотично вырисовывая очертания ангела, падшего ангела на снегу.       Под череду плотоядных поцелуев они вернулись в дом, стянули друг с друга одежду, к удивлению не снеся по пути ничего интерьерного, и скрылись за дверью в ванну.       Из наполняющейся горячим паром и похотью комнаты доносились обрывки фраз:       – Согрелась? – его голос был тихий, бархатный, с лакомкой.       – Ещё нет, – щекотливо улыбается.       – Не-лги-мне.       – ..а-Ахх.       ...       Разворачивает и под всплеск воды прижимает к себе.       – Тебя так легко возбудить, – шепнул на ухо.       – Это Вы сейчас о себе? – подглядывает из-за плеча, напрашиваясь на новую вспышку страсти из укусов и засосов.       – Твои глаза слишком бесстыжи.       – Ваше тело тоже.       ...       – Ты слишком много себе позволяешь.       – мхм...       Провокационность изгибов тел. Горячность. Тихие постанывания. Изредка срывающаяся с губ непристойность погромче. Из ванны были слышны звуки, окутанные жадностью и удовольствием.       Пока его руку не ошпарило невыносимо знакомое, проклятое жжение почерневшей извивающейся татуировки Пожирателя смерти. Резво вбивая в голову колотое-навязчивое «кто он» и «какого черта позволил себе такую роскошь как уязвимость».       Снейп быстро собрался и, бросив краткое «Я вернусь. Через пару часов, либо под утро» исчез, использовав порт-ключ.

***

      День был сладок, а затем душил, нет-нет, не одиночеством – мыслями.       Тревожностью, вечно начинающуюся с моделирования худших исходов.       Змейка легла на ковер у камина и, потеряв счет времени, пролежала до темноты.       (И: «Не пойдёт... Блять, надо отвлечься...»). Аккуратно сервированные блюда отправились на стол. Вторую порцию пришлось накрыть пищевой пленкой с чарами поддержания температуры.       Прошел час бездумного скольжения вилки по тарелке с размусоленной остывшей едой.       Она поднялась в спальню, поставила на тумбу Рябиновый отвар, Настойку растопырника, Крововосполняющее зелье, всё, что подойдет для обработки ран, и упала телом на кровать, нащупав подушку с его ароматом.

***

      3 часа ночи. Дверь еле слышно скрипнула.       Снейп вернулся с собрания Пожирателей.       Не успела она развернуться, как он лег головой к ней на подушку, прижав девушку ещё ближе к себе. Со спины. Сняв с себя лишь обувь.       Тихое обжигающее сопение у затылка.       – ..спи.       Эгоистично, но так успокоительно.       Рука сжимала её. В нос ударял запах пота, крови, земли и мяты.       И: «С возвращением. И спокойной ночи».