Проблемы и решения

      *       Спустя два дня после ухода Акутагавы Ацуши исчерпала свой отгул и полностью пришла в себя, вполне готовая с новыми силами выйти на работу. На новом месте ей приходилось не только работать в качестве официантки, но и иногда вставать за стойку в качестве бармена. Неожиданно ей понравилась эта новая обязанность. Напитки в большинстве заказывали несложные, не приходилось так много бегать и лавировать между людьми и мебелью, запахи были приятнее, работа – разнообразнее. И, главное, платили больше. Ацуши приоделась в строгий черный жилет поверх ее обычной рубашки, иногда шутливо надевала бабочку, и теперь, с одной стороны, ее стали чаще принимать за парня (и из-за костюма, и из-за ее худобы, да еще и волосы у нее теперь были короткими и неровными, после стрижки «от Акутагавы» осталась проплешина, и волосы пришлось достригать самой), а с другой – ей стало доставаться больше комплиментов насчет ее фигуры, особенно насчет подчеркнутой жилетом талии. Ацуши смущалась, но продолжала так одеваться. Что ни говори, а приятно.       Ацуши, чтобы компенсировать понесенные расходы, стала брать больше смен. Она рассчитывала, что, как оборотень, сможет работать больше и дольше без риска переутомления. Но, после пятого подряд двенадцатичасового рабочего дня Ацуши подумала, что у нее все же начались галлюцинации из-за усталости, когда увидела в дальнем конце барной стойки Акутагаву. Охотник, весь в черном, сидел как ни в чем ни бывало, и таскал из выставленной для посетителей вазочки орешки. Перед ним лежало меню. Ацуши ущипнула себя за одну руку, потом ущипнула другую, но это не помогло.       Твою ж мать.        Ацуши поставила перед Акутагавой стакан с водой, из-за внезапной неуклюжести плеснув немного ему на руку. Ничего не сказала. Охотник оторвал взгляд от меню, посмотрел на Ацуши ничего не выражающим взглядом. Развернул меню и подчеркнул пальцем строчку.        – Мне, пожалуйста, вот это, – и это всё, что он ей сказал после всего... после всего! Нет, конечно, Ацуши никогда бы ничего не потребовала от Акутагавы, он же не просил его спасать. Но как насчет простого «спасибо»? Ему, что, трудно?        Ацуши, смущаясь, злясь и на себя и на него, принялась готовить охотнику чертов мохито, с трудом удерживаясь от соблазна добавить неучтенный ингредиент. Нет, конечно, она бы не плюнула туда, ничего подобного. Но вот давленного чеснока добавить, или ложку табаско... соблазнительно. Но слишком мелко. Если уж мстить, то можно придумать что-то интереснее. Или не мстить вовсе, сохранить достоинство.       Ацуши поставила перед Акутагавой безукоризненно сделанный алкогольный мохито, разве что утыканный веселыми цветными зонтиками, как пляж в июле (приятный контраст с его постной физиономией и черной одеждой) и где-то час старалась вообще не приближаться к его концу стойки. За это время она немного остыла, и, когда подошла досыпать орешков в опустевшую вазочку, была почти спокойна. Коктейль Акутагава допил и теперь меланхолично грыз листик мяты. Все зонтики лежали рядом, сложенные. Ацуши без слов сделала еще один мохито, с еще большим количеством ярких зонтиков, и совсем уж не предусмотренной рецептом засахаренной вишенкой на шпажке, и поставила перед ним. Никто из них ничего не сказал.       Ацуши оставила его еще на час.        К окончанию смены Ацуши охотник выпил четыре мохито. Орешки он перестал грызть после второго, но все равно почти не опьянел. Ацуши помогла другим работникам убраться в зале, прибрала в баре, все время косясь на одинокую черную фигуру, сутулящуюся на барном стуле. Ацуши было очень любопытно, к чему это все, но она сдерживала желание накинуться на охотника с вопросами.       Когда с уборкой было покончено, Ацуши подошла к охотнику.       – Мне нужно закрыть бар и пойти домой. Тебе тоже пора уходить.        Акутагава взглянул на нее совершенно трезвым взглядом.       – Я пойду с тобой. Нам нужно поговорить.       Ацуши нахмурилась, ощущая накопившуюся усталость и полное отсутствие желания разговаривать со всякими неблагодарными охотниками.       – А до завтра этот разговор не подождет? У меня была долгая неделя.       – Подождет. Но я все равно пойду с тобой.        – Снова попытаешься убить?        – Нет. И к слову, я никогда не пытался тебя убить.        – Чего? Ты напал на меня. Дважды.        – Не убить. Остановить. Убиваю я иначе.        Ацуши скривилась.        – Акутагава, ты... ты нечто. И это не комплимент.       Охотник только дернул уголком рта в намеке на улыбку.       За разговором они вышли из бара, Ацуши заперла двери, спрятала ключи в условленном месте. Завтра и послезавтра у нее были выходные, по настоянию хозяина, смущенного ее трудоголизмом. До появления Акутагавы Ацуши предвкушала здоровый двенадцатичасовой сон, а теперь не знала, чего ожидать. Слишком много вариантов.       Любопытно, он знал про ее выходной и потому пришел ровно накануне, или Ацуши превращается в параноика? С такими знакомыми, как Акутагава и Дазай, этого следовало ожидать.        На удивление, мысль вести Акутагаву к себе домой не вызывала отторжения. Она его, что, мысленно записала в число «своих», которым можно доверять? Придется выписывать обратно. Акутагава – охотник, ее враг, что бы там между ними не происходило. Подумаешь, помогла вылечиться. И то, что сейчас она ведет его в свою берлогу, временное решение. И ничего не значит. Акутагава в любой момент может ее атаковать, и она должна быть готова ответить. А до того момента всего лишь нужно быть настороже.       Ацуши открывает дверь, пропускает Акутагаву вперед, запирает дверь. Акутагава проходит по коридору, находит комнату Ацуши, заходит в нее. Сама Ацуши – следом.       Она бросает сумку на пол, расстегивает надоевшую жилетку и спрашивает Акутагаву, не нужно ли ему чего. Ему не нужно. Ну а Ацуши выходит освежиться. И немного разочарована, когда, по возвращению, обнаруживает, что охотник никуда из комнаты не делся, сидит себе около столика с невозмутимым видом, будто так и должно.  Она надеялась на иной исход.        Ладно.       Ацуши никогда не была знатоком этикета, но в этот момент задумалась, что полагается делать девушке и по совместительству оборотню, если в первом часу ночи к ней в гости зашел человек, по совместительству охотник на оборотней, потенциально способный ее убить? Вероятно, не лишним будет предложить чай или другой горячий напиток.        Она и предложила.        Акутагава, на удивление ведя себя словно обычный нормальный человек, вежливо отказался.       – Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас или утром.       – А когда мы поговорим, ты уйдешь?       Акутагава кашлянул в кулак, но словно бы по привычке или из-за какого-то другого чувства вроде неловкости.        – Я также хочу попросить о ночлеге.        Ацуши подумала, что ослышалась. Чего?       – Чего? – тупо спросила она.        Акутагава тихонько вздохнул со смиренным и немного виноватым видом.        – Ацуши, это довольно долгая история.        – Какая история?       – В которую ты попала, когда спасла меня.        Ацуши почувствовала желание зарычать. Или закричать. Было не очень понятно.       – Акутагава. Ты понимаешь, что я бы все равно это сделала? И что ты тут не при чем? Я бы помогла любому раненому. И я ни о чем не жалею.        – Ты можешь изменить свое мнение к окончанию этого разговора.        – Я так не думаю, – Ацуши сложила руки на груди. – Говори, что ты собирался сказать.       – Ты права. Хватит тянуть, – Акутагава пожалел, что отказался от чая. Было бы приятно сейчас что-то держать в руках. – Ты ведь обратила внимание на характер моих ран?       – Да. От когтей оборотня.        – Верно. Я приехал в Йокогаму, чтобы выследить и уничтожить оборотня. Не тебя, – предупредив вопрос Ацуши пояснил охотник. – Коротко говоря, в этом городе уже несколько лет находят растерзанных оборотнем людей, но преступника никак не получалось поймать. Возможно, ты знаешь, что в Йокогаме есть несколько организаций с одаренными в составе? Многие из них них достаточно сильны и компетентны, чтобы уничтожить одного оборотня, не привлекая охотников. Так как этого не произошло, ясно, что никто из местных не мог или не пытался решить проблему, а, напротив, время от времени исчезали важные свидетели преступлений, и было принято решение пригласить человека со стороны.        – Тебя.       – Не только.        – А кого еще?       – Дазай тоже за ним охотится.       – А, так вот зачем он здесь.        – Верно. Я нашел этого человека. Мы с ним столкнулись и я проиграл, как ты знаешь.        – А он выжил?       – Да.        – Не думала, что такое возможно, – Ацуши любопытно взглянула на него.        – Ты – живое доказательство этому, - Акутагава с трудом удержался от слов «и моей слабости». Сейчас было не время для сантиментов. – Этот оборотень очень силен и быстр. Он чрезвычайно опасен. И не только как зверь. У его человеческой ипостаси есть власть и влияние.       – Почему ты мне это говоришь? Я могу себя защитить, ты лучше многих это знаешь.       – Вопрос не в том, чтобы от него смог защититься твой Тигр, а в том, чтобы от него смогла защититься ты, как человек.        – А ты настоящий король драмы, Акутагава, – Ацуши выдавила улыбку. – У тебя хорошо получается нагнетать.        Акутагава накрыл лицо ладонью, глубоко вдохнул и выдохнул.        – Ацуши. Этот человек – начальник военной полиции, человек с большими связями и большой силой и в человеческой и в оборотничьей ипостасях. Существует большая вероятность, что он знает, кто именно унес меня с поля боя. Из этого вытекает следующая вероятность: он придет тебя убить, как не раз убивал других свидетелей. Тебе стоит отнестись серьезнее к моим словам.        Ацуши поскребла коротким ногтем стол, пытаясь уложить в голове слова охотника.        – Это означает, – нерешительно начала она. – Что если меня он только может убить, то за тобой он придет наверняка?        – Это неважно. Сомневаюсь, что тебе придется еще раз меня лечить. Во второй раз он не допустит такого промаха.       Ацуши посмотрела на него почти гневно.       – Это ты так сейчас о своей смерти говоришь?       – Я не собираюсь умирать. Но каждый охотник должен быть готов к смерти. Это данность, часть выбранного мной пути.        Против его ожиданий Ацуши не успокоилась после этих слов, а сильнее разозлилась.       Она вскочила, нависла над удивленным охотником.       – Акутагава, ты придурок. Зря я с тобой вообще возилась, если ты так к этому относишься. В чем смысл тебя спасать, если ты не бережешь собственную жизнь?        Акутагава совсем не такую реакцию рассчитывал получить в результате разговора. Что не так?       – Не понимаю, почему ты злишься.       Ацуши сверкнула тигриными глазами.       – Не говори мне, что мне стоит и не стоит делать, охотник!       – Успокойся, оборотень! – Акутагава и сам начал злиться. - Я пытаюсь тебе за услугу отплатить! Лучше слушай, что тебе говорят!       – А я и слушаю! И слышу, что ты собираешься пойти и сдохнуть в еще какой-нибудь подворотне. Думаешь, мне приятно это слышать?! Что все мои усилия будут потрачены впустую?       – А что мне сделать? Что мне сделать, чтобы ты была довольна?! – Акутагава распалился, повысил голос, почти орал. – Хочешь, я заплачу тебе? Сколько монет стоит спасение жизни? Сколько серебра ты хочешь? Чтобы «твои усилия не были потрачены впустую».       – Да подавись ты своим серебром! Я хочу, чтобы ты жил, чертов чайный придурок! – Ацуши, кажется, была близка к тому, чтобы расплакаться.       Акутагава замолк ненадолго из-за этих слов, словно от удара, но его злость еще не прошла. Он заговорил тихо, с деланным спокойствием.        – И что ты советуешь? Прятаться у тебя за юбкой до скончания дней? Или сбежать?  Ацуши все же не смогла сдержать слез.       – Просто... просто придумай способ победить этого оборотня и остаться в живых, – она шмыгнула носом и собралась. – У тебя передо мной долг теперь. Я придумала, что от тебя потребовать. Поклянись, что ты сделаешь все, чтобы выжить, чтобы сохранить спасенную мною жизнь.        – Ацуши... – на этот раз Акутагава был удивлен и даже растроган, и его злость наконец угасла.       – Рюноске. Поклянись.        Ацуши смотрела в его глаза своими, сияющими, искрящимися из-за слез и из-за ее внутренней силы. Было чертовски сложно сопротивляться этому взгляду. Акутагава пытался и не смог.        – Клянусь.        Ацуши улыбнулась ему и неожиданно, одним резким выпадом, стиснула в объятиях, перегнувшись через стол. Акутагава застыл, окруженный чужим теплом. Даже мысли использовать Расемон не возникло, несмотря на внезапность объятия. А потом он и сам скользнул ладонями по чужим ребрам, по узкой спине, стиснул сильнее, потянул на себя через стол. Ацуши проехалась бедром по столешнице и застыла рядом, чуть нависнув над охотником. Еще чуть-чуть и упадет к нему на колени. Акутагава зарылся носом в ее волосы, поблескивающие как лунный свет, и пахнущие как лес и земляника, позволил коротким прядкам упасть ему на лицо и зажмуренные глаза. Тепло, темно и так спокойно.        Всего пара минут, такие бесконечно насыщенные и такие короткие.        Потом Акутагава прошептал «Спасибо», пытаясь вложить в это слово свою благодарность за все, что сделала для него эта девушка и одновременно с этим понимая, что он никогда, никогда не сможет расплатиться с ней за такой долг.        «Глупый» – прозвучало в теплом выдохе ему в плечо.       Они разъединяют объятия с чувством взаимной неловкости.        Ацуши встает и бормоча про то, что кто-то тут хотел переночевать, ищет и находит запасной футон. Готовит Акутагаве постель. Ацуши снимает лишь одну комнату, и ей одной достаточно этого маленького пространства, но вот гостя деть некуда, только тут же рядом положить.        Это был действительно долгий день, а после пережитых эмоций Ацуши хочет спать еще сильнее. Она объясняет ему, где кухня и где уборная, на случай, если она проспит, и, уже устроившись под одеялом, спрашивает:       – Любопытно, а почему ты решил тут остаться? Так понравилось у меня в гостях?  Акутагава был серьезен.        – Пытаюсь спрятаться. У нас с Дазаем есть план, но нужно протянуть еще немного до его осуществления.        – У меня? Ты же говорил, что я под подозрением. Или в опасности? Что-то вроде.        – Так и есть. Мы не уверены в том, что ты в безопасности сейчас, но вместе будет легче отбиться в случае нападения, чем если на нас будут нападать поодиночке. Пока мы вместе, Фукучи, вероятно, дважды подумает, прежде чем атаковать. Конечно, если поймет, что ты оборотень. А он, скорее всего, поймет.       – Ты сказал, Фукучи? Такой веселый старик с полностью седыми волосами? Шрамы на щеке? – Ацуши говорила уже сонно, но, видимо, не хотела прекращать разговор. Акутагава, тоже весьма уставший, внезапно почувствовал прилив неприятной бодрости.       – Да. Ты его видела?             – Ага. Заходит к нам почти всю эту неделю, как я с отгула вышла. Довольно забавный. Часто со мной разговаривал. А что? – Ацуши любопытно выглянула из-под одеяла.       Акутагава смертельно серьезно смотрел на нее.        – Ацуши, это он – наш оборотень.        Ацуши посмотрела на него своими сияющими, хоть и немного сонными глазами. И снова удивляет.       – Ну и ладно. Он не посмеет напасть прямо в баре. Возьму тебя с собой на работу. Спи, Рюноске, – сказала она, зевая, а потом закрыла глаза.        Акутагава лежал и смотрел на нее, спящую, пытался успокоить всколыхнувшуюся тревогу. В комнате было тихо, тепло, рядом спал оборотень, и в крови охотника еще звучали последние капли алкоголя. Акутагава придвинулся поближе к Ацуши, невесомо коснулся пальцами ее волос, уронил ладонь на ее руку, выглядывающую из-под одеяла.       Ему хотелось прикосновения, но не хотелось тревожить сон этой девушки.  Акутагава терпеть не мог быть должным кому-либо, всю жизнь яростно это избегал. Исключений было всего ничего. Гин, Ода, Дазай... теперь еще Ацуши. Его долг ей – не бремя.         *       Акутагава обычно спал плохо. Тревожные мысли, непривычная обстановка, слишком большая или слишком маленькая усталость, слишком много чая вечером, шум за окном и тысяча других вещей могли потревожить его сон. В эту ночь было также. Мысли о Фукучи, о том, что эта тварь уже нашла Ацуши и крутится рядом, о том, что он замышляет, почему выжидает, и что с этим делать ему, Акутагаве, заполнили голову, мешая уснуть даже во вполне уютном жилище Ацуши. В конце концов он все же заснул, и даже поспал около пяти часов (хороший результат для него), и все равно встал раньше Ацуши. Тихо ступая Акутагава ходил по ее жилищу из помещения в помещение. Оделся, освежился и пошел на кухню посмотреть что-нибудь на завтрак (раз Ацуши разрешила), там встретился с хозяйкой дома. Светские разговоры не были его сильной стороной, но хозяйка простила ему некоторую скованность и молчаливость, хотя и смотрела поначалу с подозрением. Пришлось поговорить с ней подольше, чтобы усыпить бдительность.        Когда Ацуши, сонная и с отпечатком наволочки на щеке, пришла на кухню, Акутагава пил зеленый чай и слушал рассказ об особенностях разведения шелкопрядов, чем госпожа Ино занималась раньше для дополнительного заработка. В какой-то момент ему даже на самом деле стало интересно. Ацуши тихо всех поприветствовала, присела с третьей стороны квадратного стола и словно снова начала клониться вперед, пока ждала свой чай. Акутагава, чуть нагнувшись вперед, любопытно заглянул Ацуши в лицо. Она пришла сюда и тут снова заснула? Акутагава почувствовал, как против воли его рот тянется в улыбке.        Госпожа Ино, не переставая болтать, поставила кружку с чаем перед Ацуши немного громче, чем могла бы, и подмигнула Акутагаве. Акутагава удивленно моргнул. Ацуши от громкого звука вздрогнула и открыла глаза. Увидела перед собой чай, и схватилась за него, словно умирала от жажды. Отпила и тут же потянулась за булочкой.  Было забавно наблюдать оборотничий метаболизм с такого близкого расстояния и в такой безопасной остановке. Первую булочку Ацуши проглотила практически не жуя и, видимо, еще не совсем проснувшись, вторую уничтожила в три укуса, и лишь третью хотя бы распробовала. Разобраться с тремя булочками заняло у нее около минуты. Потом Ацуши увидела блюдце со сливочным маслом и пиалу с фруктовым джемом, взялась мазать всем этим располовиненную четвертую булочку и тут увидела, что остальные двое человек за столом внимательно смотрят, как она ест. На ее щеках проступил легкий румянец. Хозяйка, видимо, привыкшая к подобному зрелищу, только потрепала ее по волосам и, пожелав приятного аппетита (что было явно лишним), вышла из кухни.        Акутагава остался сидеть, все еще слегка удивленный. Ацуши уставилась на него.       – Что?       – Ты как газонокосилка. Уничтожаешь все, что есть на обеденном столе.       – Отвали, Акутагава, – проворчала Ацуши. – Тебе тоже, кстати, не помешало бы поесть хоть немного.        – Спасибо, я уже сыт. Успел поесть до твоего прихода.       – Ну если ты доволен своей фигурой богомола...       – А ты скоро превратишься в круглого тигра.        – Эй! Я не толстая!       – Вопрос времени.        – Пффф, – Ацуши с показным наслаждением запустила зубы в половинку булочки, густо намазанную маслом и джемом. Откусила солидный кусок, прожевала, смотря Акутагаве в глаза, улыбнулась.        Охотник, залипший было, отмер и заметил:       – Еще один шаг к форме шара.        – Тогда... Лови подарок, Акутагава!        Раз и перед носом охотника замаячила чайная ложечка с джемом. Тот машинально открыл рот, чтобы что-то сказать, но ложка тут же оказалась внутри и ударила по его рецепторам приторной сладостью. Было ужасно непривычно, ведь он почти не ел сладкого, так что даже такая маленькая порция джема словно взорвалась во рту и в мозгу. Акутагава закашлялся от неожиданности и немного разозлился. Посмотрел на Ацуши, сдвинув брови, все еще с ложкой во рту. А оборотень почему-то решила, что он выглядит смешно. Она прыснула в кулак, скрутилась как креветка, сдавленно хихикая. Кого б другого Акутагава уже взгрел бы за подобные шутки, но на этого Тигра обижаться – верх глупости. Акутагава съел джем с ложки и вытащил ее, запил избыток сладости чаем. Пока Ацуши хихикала, Акутагава сидел с постным лицом.       Когда Ацуши успокоилась, то порезала еще одну булочку на пласты, намазала пару маслом и пододвинула Акутагаве.        – Тебе правда стоит больше есть.        – Но не это, – сморщил нос Акутагава. – И не сейчас. Мне вполне хватает чая. И хватит меня опекать. Я уже выздоровел и не нуждаюсь в твоей заботе.        Ацуши постаралась не обижаться. Она уже поняла, насколько любезным может быть Акутагава.       – Ты помнишь обещание, которое дал мне вчера? Сохранить твою жизнь. Здоровое питание тоже входит в сохранение жизни, – Ацуши уже достаточно проснулась, чтобы сделать большие наивные глаза для большего эффекта от своих слов.        Акутагава смотрел на нее так, словно читал ее намерения и ужимки от и до, но по какой-то причине не мог им противостоять, и смирился с этим.        – Прибегаешь к шантажу, Тигр? Как гнусно.        – Это не преступление, если тебе весело, – ответила Ацуши и на шокированный взгляд охотника пояснила. – Дазай раньше часто так говорил.        Пока Акутагава запивал свое удивление, Ацуши и правда почувствовала что-то похожее на стыд. Продовольственное насилие – тоже насилие, кто-то ей такое говорил. Она отодвинула булочки обратно.        – Хорошо, давай без булочек. Просто не забывай есть, хорошо?       Акутагава медленно кивнул.        – Хорошо.        Некоторое время они ели в тишине. Первым ее нарушил охотник.       – Тигр, ты говорила что носила ошейник и была верной слугой. Могу ли я узнать?...       Все благодушие стекло с Ацуши как вода, но никакого страха или подавляемой боли, или еще чего-то подобного Акутагава, как ни старался, не увидел. Просто серьезность.       Она смотрела в сторону, явно размышляя, стоит ли рассказывать о своем прошлом. Кажется, решилась.        – Думаю, да. Ты ведь знаком с Дазаем?        – Да.        – Когда-то давно Дазай меня спас. Подобрал меня с улицы, когда я умирала от голода после побега из приюта. Он очень быстро понял, что я собой представляю. И понял, как можно использовать мои способности. В то время он работал на мафию и был в ней не последним человеком, и потому я тоже начала работать на нее. Важно, что я не могла тогда контролировать Тигра, и это часто приводило к ужасным последствиям. Чтобы решить эту проблему, Дазай использовал особый ошейник, подавляющий силу оборотня.        – Ясно, почему ты тогда так сказала.        – Да. По приказу Дазая и по желанию Тигра я убила немало людей, одаренных и нет. Но сама я никогда не испытывала удовольствия от убийств.        – И что было потом?       – Я сбежала. Мне помогла моя подруга, Кека. Она уничтожила ошейник, потому что он вредил не только Тигру, но и мне, дала мне фору, и даже немного денег. Позже, пока пряталась, я смогла договориться с Тигром и перестать убивать людей. Иногда я думаю о том, что, – Ацуши рвано выдохнула. – Что Дазай просто позволил мне сбежать. Что, используя возможности мафии полностью, он мог меня найти. Но... отпустил? Мне не нравятся эти мысли, потому что у Дазая всегда есть план, и, если он меня отпустил, то в чем заключался его план? Что если я и сейчас в какой-то его игре?        – Если это так, и ты сейчас живешь свободной жизнью без убийств, как хотела, не значит ли это, что план составлен в твою пользу? Так ли он плох?       Ацуши посмотрела на него удивленно.       – Ты правда так думаешь?       – Я не Дазай, и не могу судить о его действиях и планах. Но разве это не логичное предположение?        На лице Ацуши расцвела радость. От этого зрелища и у Акутагавы улучшилось настроение.       – Ты даже не представляешь, как приятно это слышать! Это означает, что Дазай все же не враг мне.        – Вы же с ним разговаривали, совсем недавно. Если бы он был твоим врагом, ты была бы в курсе, разве нет?       – Не-а, – Ацуши помотала головой. – Иногда враги Дазая узнавали об этом только при смерти.       – Вот как.        – Кстати, можешь рассказать об Одасаку? Дазай упоминал о нем, и говорил как-то странно. Мне давно любопытно. Ты с ним знаком?       – В некотором роде. Ода Сакуноске – мой наставник.       – Ого! А ты можешь что-нибудь о нем рассказать?       – Немногое. Он – охотник, лучший из всех, кого я знаю. И детектив. Он подобрал меня на улице, как тебя – Дазай. Обучил охоте, дал профессию.        – Он, наверно, очень добрый?       – Верно. Самый добрый человек из всех, кого я знаю.        – И ты и Дазай, так говорите о нем, что мне ужасно любопытно с ним встретиться.        – Мне тоже интересно посмотреть на вашу встречу.        Сказав это, Акутагава впервые подумал о сходстве характеров Оды и Ацуши. Возможно, это всего лишь доброта, проявленная этими двумя лично к нему, заставляет так думать? Но он подозревал, что было что-то еще. Акутагава не соврал, ему действительно любопытно взглянуть на разговор этих двоих.        – Акутагава, а ты тоже рос в приюте? Ты сказал, тебя подобрали.       – Нет. Я рос на улице, сколько себя помню. Об этом не стоит говорить, ничего хорошего в той жизни не было.       – О, конечно. Извини, если лезу куда не надо.        За разговором они закончили завтрак. Ацуши принялась резво убирать со стола.             Акутагава поднялся и помог отнести часть посуды к раковине, где Ацуши уже начала мыть кружки. Акутагава, сгружая посуду, искоса посматривал на Ацуши и пытался представить ее в роли убийцы. Он точно знал, что убить может любой человек, но представить именно ее в подобной роли сейчас, в это солнечное утро, не получалось. Тигр – да, но сама Ацуши?        И, тем не менее, именно Ацуши - убийца ему может понадобиться, и очень скоро. И Дазай наверняка уже включил ее в свой план, в чем бы он не заключался. А Акутагава так расслабился, что до сих пор не выполнил то, зачем пришел вчера к ней на работу. Но стоит ли ее втягивать в это? Фукучи очень опасен даже для такой, как Ацуши. С другой стороны, она уже в игре, увязла в ней, как только подобрала с улицы полумертвого охотника, а когда Фукучи показался на ее работе, то лишь подтвердил это. Фукучи знает про Ацуши, он ясно дал это понять. Но что дальше? Судя по словам девушки, у этой твари была возможность для нападения и даже не одна. Не напал он... почему? Он не уверен, что ему нужна именно Ацуши? Акутагава думал, что Фукучи из тех, что легко принимают вероятность случайных жертв и сопутствующего ущерба. Показывает свои возможности? Пытается выманить охотников из засады, используя Ацуши в качестве потенциального заложника?        Хотел Акутагава сложное дело, он его получил. Фукучи был самой неприятной и самой опасной тварью за всю его бытность охотником.        Посуду они домывали в молчании. Каждый думал о своем.              *       Еще при заселении госпожа Ино поставила перед Ацуши несколько условий, при условии выполнения которых согласилась снизить арендную плату. Большей частью они касались хозяйственных обязанностей. Да и у самой Ацуши за неделю накопилось домашних дел, так что после завтрака она сходила в прачечную, докупила на обратном пути кое-какие продукты и разные мелочи, вернулась и убралась на кухне, потом прибрала в собственной комнате. Большую часть этого времени за ней хвостом ходил Акутагава. Ацуши было странно и непривычно, но она старалась не показывать этого. Время от времени что-нибудь ему говорила, пыталась пошутить, но охотник отвечал невпопад, зато постоянно бдительно оглядывал улицу и окна домов, вглядывался в лица прохожих. Его нервозность передалась и Ацуши, так что она замкнулась в себе и постаралась закончить дела вне дома скорее. Дома Акутагава как будто немного расслабился, взял какую-то книжку почитать, но все равно, Ацуши видела, как он прислушивается к звукам старого дома и к шуму, доносящемуся с улицы.        Охотник вел себя как довольно нервный телохранитель, и это могло показаться забавным, если бы не их вчерашний разговор. Ацуши понимала, что, наделенная собственной силой, она не слишком серьезно отнеслась к словам Акутагавы об угрозе лично для нее, скорее обратила внимание на опасность, которой подвергается сам охотник, безусловно сильный, но все же уязвимый. Возможно, она чего-то не понимает? Ацуши так давно ориентировалась только на собственное выживание, что сбежать от угрозы, если та покажется чрезмерной, для нее не представляло проблемы в моральном плане. Она и от Акутагавы с его охотниками сбежала, хотя могла рискнуть и схлестнуться с ними всерьез с шансом победить, утвердив свое право жить в том городе. Но все же сбежала. В случае если бы на нее напал более сильный оборотень, она тоже отступила бы. Если Фукучи так силен, как говорит Акутагава, и если он попытается ее убить, Ацуши сможет отбиться и сбежать из города, уйти от этой угрозы, попытаться найти себе дом где-то еще. Но, в том-то и дело, теперь речь шла не только о ней. Сбежит она или нет, Акутагава не жилец, пока Фукучи ходит по этим улицам (если верить словам охотника, а он до сих пор ей не врал). А Ацуши, после всего, чувствовала ответственность за жизнь Рюноске Акутагавы. Будто раз она его спасла однажды, то теперь должна делать это и впредь.        Ацуши раздраженно схватилась за голову, с силой провела пальцами по лицу, отвлекаясь от тревожных мыслей на ощущения.         Как она вообще во все это ввязалась? Жила себе простой жизнью, а потом к ней в бар пришел этот охотник, заказал чертов чай и постепенно влез в ее жизнь.       Ацуши посмотрела на Акутагаву. Тот стоял у окна чуть сбоку, чтобы его не было видно с улицы, и что-то рассматривал сквозь стекло. Рассеянный дневной свет мягко обрисовывал его профиль и взъерошенные волосы, скользил по складкам одежды, безвозвратно исчезал в темных глазах. Ацуши видела тревожную морщинку между бровей, сжатые в напряжении губы, чуть прищуренные глаза. Он выглядел по-настоящему обеспокоенным.       Все же помочь ему?        А если все это хитрая манипуляция? Опыт работы с Дазаем заставлял во всем искать двойное, тройное дно, да и Акутагава сотрудничает с ним прямо сейчас, он это упоминал. Но ведь она совершенно точно спасла тогда охотника по собственной инициативе, и ее чувства по этому поводу точно не результат чужих действий. Если усомниться и в этом, то вообще ни во что в этом мире верить нельзя. Нет. Манипуляция если и была, то началась позже. Дазай ее знает и знает, что она склонна влезать в чужие проблемы, склонна сочувствовать, вот и отправил к ней посланником человека, которого она некоторое время опекала. Наставник просто не мог не воспользоваться таким шансом. Словно прислал с щеночком контракт на убийство (щеночек, конечно, тот еще, доберман или гончая, но все же щеночек). Допустим, это так. Неприятно думать, что Акутагава пришел к ней не по собственной инициативе, а по чужой просьбе, но разве это так уж много меняет? Кроме уязвленного самолюбия. Если Акутагава действительно в опасности, она должна ему помочь, интрига это Дазая или нет.       А ведь охотник говорил, этот оборотень убивал других людей. Разве Ацуши не должна была в первую очередь думать об этом, а не об одном конкретном человеке и собственной шкуре?        Ацуши почувствовала, как краска стыда выступает на щеках и уронила лицо в ладони, тихо зарычав от досады на себя. Акутагава отвлекся от окна, услышав странный звук.        – Тигр?       – Я согласна, – глухо проговорила Ацуши в собственные ладони.        – Ты о чем?       Ацуши подняла голову и сказала, глядя охотнику в глаза.       – Я помогу тебе победить оборотня.        *       – Хорошо, что я не спорил с Дазаем. Проспорил бы.        – Не помню, чтобы кто-нибудь выигрывал в спорах с Дазаем. А ты про что сейчас?       – Про твое решение.        – Что... А, черт! – всплеснула руками Ацуши. – Я так и знала!       – О чем ты, Тигр?       – Твой приход, твой рассказ, большие грустные глаза, все это...       – ...Нет у меня больших грустных глаз!       – ... Одна сплошная манипуляция Дазая!        – Я тебе не врал, если ты про это.       – Тебе и не нужно было!       – И что бы это значило?       – Э. Ничего.        – Тигр.        – Закрыли тему.        – Тигр, договаривай.        – Просто я после всего, эээ, чувствую за тебя ответственность. После того, как тебя лечила. А Дазай меня знает и предсказал такой исход, и потому послал ко мне договариваться именно тебя.        – Чушь. Он не мог прийти сам, потому что поехал за Одой. Потому и послал к тебе меня. Даже Дазай не может быть в двух местах одновременно.        Охотник помолчал и добавил:       – И забудь этот бред про ответственность.        – Не могу, – донеслось еле слышно.        – Что?        – Не могу, – уже громче повторила Ацуши. – И не буду давать обещаний, которые не смогу сдержать.        – Ну и дура.       – Иди ты, Акутагава. Долго нам еще?       – Почти пришли.        – Это здесь?       – Да.        – Выглядит не очень. Хотя не мне привередничать.        – Вероятно, он выбрал это место за его незаметность.        – Похоже на то.        Здание перед ними выглядело как заброшенное лет пять назад общежитие. Два этажа и изогнутая крыша, большая часть окон еще целы, и дверь на месте, но стены изукрашены уличными словечками и огромным рисунком скалящегося пса, краска облуплена, на крыше мох, а двор весь усыпан мусором, несмотря на стоящие тут же металлические бочки и пару мусорных контейнеров с гнилым дном. Не хватало только какого-нибудь бездомного, греющего руки над костром в одной из бочек. Как по заказу, ветер швырнул в спутников скомканным газетным листом. Ацуши развернула бумажку и увидела большую фотографию того мужчины, Фукучи. Он выглядел непривычно серьезным, как военные на плакатах. Акутагава тут же склонился над ее плечом, тоже рассматривая фотографию и заголовок над ней.        – Он собирается создавать новую военную структуру, охватывающую несколько стран, – бормотала Ацуши, выцепив взглядом случайную строчку из статьи.        – Оборотень, поднявшийся так высоко во власти. Как мы могли это допустить?       – Что ты имеешь в виду?       – Их перепады настроения. То, как они влияют на принятые решения, особенно в полнолуния. И груз убийств на каждом. Большинство из них – всего лишь звери в человеческом обличье.       – Ну знаешь. Люди, не являющиеся оборотнями, начали гораздо больше войн.        – Статистически это верно. Практически же... я не раз пользовался полнолунием, чтобы ловить оборотней. Да, вы сильнее всего в это время, но также вы опрометчивы и слишком доверяетесь инстинктам и эмоциям, и попадаетесь в те ловушки, в которых в другие дни избежали бы. Тебя это тоже касается, кстати.       – Что? Зачем ты мне это говоришь? – Ацуши чувствовала раздражение и растерянность, но поссориться с Акутагавой она всегда успеет, а вот миг его разговорчивости не хотелось бы пропускать. Она уже поняла, что это нечастое явление.       – Чтобы ты запомнила мои слова и впредь лучше за собой следила.        – Но зачем? Разве ты не должен хотеть разобраться со мной, как охотник с оборотнем? Убить, например. Не сейчас, но, может, когда-нибудь.        Акутагава отвел от нее взгляд, кажется, смущенный?       – Ты прекрасно знаешь, что я уже ничего не смогу тебе сделать. Как охотник оборотню, – Акутагава невольно повторил настороженную интонацию Ацуши. – Ни сейчас, ни когда-нибудь еще.       – Не знаю, – Ацуши смотрела на него во все глаза. На щеках и у охотника и у оборотня проступал румянец. – Но я рада.       – Ну вот. Теперь знаешь. И пошли уже, мы слишком много времени тратим на болтовню!       – Есть, господин Акутагава! – Ацуши довольно сносно изобразила военного, взявшего под козырек.       – Всегда бы так, – проворчал Акутагава, первым поднимаясь по пыльным ступеням. Ответом ему был тихий смешок.              *       – Вечера, Акутагава. О, Ацуши, лапонька моя! Я так рад тебя видеть! – Дазай спрыгнул со стола, на котором сидел и кинулся с объятиями к вошедшим в комнату. Правда, почему-то только к Ацуши.       – Лапонька? – пробормотал Акутагава, наблюдая, как Ацуши стиснули чужие перебинтованные руки, та лишь пискнуть успела. Не слишком ли долгие объятия? И отпускают ее словно нехотя.       – Кстати, Ацуши! Наконец могу познакомить тебя с Одасаку! – Дазай обхватил Ацуши за плечи, и развернул к четвертому человеку в комнате, до сих пор молчавшему.  Ацуши уставилась на него с неподдельным интересом. И Акутагава и Дазай говорили о нем, как о ком-то особенном для них. Это должен быть действительно необычный человек.        Одой Сакуноске оказался мужчина с легкой щетиной, рыжеватыми волосами и голубыми глазами, на вид немного старше Дазая. Он сидел за тем же столом, с которого мгновением раньше соскочил Дазай. Как только назвали его имя, Ода поднялся на ноги и приблизился к остальным. О, он еще и высокий.       – Ода Сакуноске, охотник. Ацуши Накаджима, оборотень, – представил их друг другу Дазай. Ацуши неодобрительно взглянула на наставника, так легко разбрасывающегося ее тайной, потом на Оду. По лицу последнего не было заметно никаких поползновений убить оборотня прямо сейчас, но Ацуши все равно ощутила напряжение и тревогу.  Однако Ода просто взял и протянул ей руку для приветствия. Не потянулся за пистолетом, или револьвером, или серебряным ножом или еще чем, хотя под его курткой угадывалась кобура. Ацуши смотрела на его открытую ладонь и пыталась не видеть в ней некий символ. Это же просто рукопожатие, да?        Ацуши несмело протянула руку и пожала его ладонь. Ода не улыбнулся, нет, но сказал, что рад знакомству, и в его глазах действительно чувствовалось тепло. Сразу после Ацуши он обратил свое внимание на Акутагаву.       – Рюноске, – только и сказал он, делая шаг к своему ученику.        – Учитель, – ответил Акутагава, подаваясь навстречу, и потихоньку поднимая ладонь, очевидно, тоже ожидая рукопожатия, но вместо этого Ода его обнял, похлопал по напряженной спине.       Дазай, наблюдая, приблизился к Ацуши.        – Обрати внимание, лапонька. Встреча наставника и ученика, которые не виделись два года. Оба – очень сдержанные натуры, но ты видишь накал чувств за их постными лицами?        Ацуши хотелось указать на неуместность этого замечания, но она знала, что на Дазая нравоучения не действуют. Она смотрела на двоих перед собой, их тихий разговор, и видела то, о чем говорил Дазай, и не только это.       – Я вижу, что они оба очень рады встрече. Вы думаете, мы с вами лучше выглядели, когда встретились впервые за два года?       – Конечно, Ацуши! Во-первых, и ты и я неотразимы. Во-вторых, я смешно шутил, а ты мне достойно отвечала. В-третьих, ты в любом случае интереснее Акутагавы.       – Нет. И не стоит вам так говорить. Между прочим, он очень вас уважает.       – Это его проблема, не моя.        – Вам правда не стоит так говорить. И думать.        – Ох, и за что мне такая наглая бывшая ученица? – Дазай возвел глаза к потолку, словно обращаясь к небесам. Ода и Акутагава покосились на него с беспокойством, но, убедившись, что все нормально, вернулись к разговору.        – Карма, я думаю, – спокойно ответила Ацуши. – Значит, вы заслужили именно такую.       – Кажется, ты, наконец, стала жестокой, как и все остальные женщины, милая Ацуши. Но почему ко мне?       – Глупости болтаете, – ответила Ацуши чуть рассеяно, наблюдая за своим охотником.       Рядом с Одой Акутагава выглядел как-то спокойнее. Весь этот день Ацуши наблюдала, как охотника съедает беспокойство и тревога, но сейчас, рядом с наставником, он будто сбросил часть незримого груза. Даже исчезла морщинка между бровями. Ацуши подумала, что завидует этому Оде, как легко он, практически одним своим присутствием и парой слов, успокоил Рюноске. Хотела бы она уметь также.       – Только посмотри, как они щебечут между собой, – нашептывал ей на ухо наставник. – Мы им словно и не нужны.        – Они же встретились впервые после долгой разлуки, вы сами сказали, – прошептала Ацуши. – Их можно понять.        – Но разве это зрелище тебя не тревожит?       – А вас тревожит? Ода – ваш друг, разве это не подразумевает доверие?       – Доверие – последняя надежда бессильных, когда все остальные возможности исчерпали себя.        – Звучит ужасно грустно.        – Но так и есть, лапонька.        – Всегда думала, что доверие – проявление внутренней силы.        – Ты все еще слишком наивна, – Дазай насмешливо подул Ацуши в волосы, приобнимая, и тут же отстранился от нее. – Думаю, стоит прекращать этот маленький обмен любезностями и уделить немного времени делу.        Дазай с шумом и скрипом выдвинул стол на середину грязной комнаты, так чтобы все обратили внимание. Поставил четыре пыльных стула. Показушно сдул со всего пыль. С приглашающим жестом произнес:       – Прошу! Пришло время вернуться к делам.        Когда все расселись, он продолжил.       – Мы собрались здесь поболтать о Фукучи и его пушистой проблеме. Для начала я и Акутагава расскажем то, что знаем, потом все вместе обсудим наш план. Разумеется, если ни у кого нет возражений.        Возражений не было.       Акутагава рассказывал первым. Ацуши что-то из рассказанного уже слышала, но остальное было очень интересным. Любопытно было слушать про его расследование, ужасно – про драку с Фукучи. Из-за описаний использованных приемов и ран (Рюноске ничего не упускал в своем рассказе, хотя и был подчеркнуто безэмоциональным) у Ацуши зачесались зубы, и тигр внутри проснулся в неурочное время, откликнувшись на ее злость.        Рассказ Дазая был короче, хотя и насыщенным информацией. Дазай вел внутреннее расследование в рядах армии, выполнял задание гораздо более тонкое. Собирал доказательства растрат, предательства, измены. И нашел. Все это было. Дазай особо обратил внимание, что Фукучи, судя по всему, убивал своих. Еще года три назад под его началом было пять сильных одаренных, составлявших команду знаменитых ищеек на протяжении нескольких лет, и совершивших десятки арестов и устранений преступников. И всего лишь в течение года все они или исчезли или умерли по разным причинам. После этого Фукучи пару раз пытался набрать новую команду, но все эти люди также умирали. В итоге в последнее время он работал один. Фукучи был популярным в народе и среди коллег, и даже смерти подчиненных не изменили этого, лишь подарили ему образ «несломленного потерями одинокого волка», самоотверженно ведущего войну с преступниками и врагами страны.        – Таким образом, нам вдвойне не поздоровится, если нас поймают за попыткой нападения на Фукучи. Закон, общественное мнение – все будет против нас. Вряд ли линчуют, конечно, но... И, тут у меня нет доказательств, только предположения, Фукучи нашел все, что мог, хотя бы об Акутагаве. А это означает, что Одасаку тоже может прилететь, ведь ты, мой друг, тесно с Акутагавой связан.        – Про Ацуши он тоже в курсе, – добавил Акутагава, на которого слова Дазая не произвели никакого впечатления. – Она рассказывала, что старик заходил к ней на работу.        – Ацуши, это так?       – Да. Заходил почти каждый день с тех пор, как Акутагава вылечился. Может, и раньше, но я тогда еще не вышла с отгула.        – Не очень хороший знак, лапонька. Ты как-то выдала себя?        – Дазай, я в тот момент еще даже не подозревала слежки. Да и этот Фукучи показался мне всего лишь немного странным добродушным человеком. Акутагава гораздо позже мне все рассказал.        – Выглядит так, что нам не стоит ждать полнолуния. За две недели все, что угодно может случиться, – заметил Ода рассудительно.        – Одасаку прав, – задумчиво сказал Дазай. – И у меня есть идея. Но вам она не понравится.        Ацуши вздрогнула. Она подобное уже слышала и не раз. Ей действительно не нравилось. И тут же устыдилась своей реакции. Остальные присутствующие мужчины были совершенно спокойны, а ведь они тоже знают Дазая.       – Ацуши станет приманкой! – добавил Дазай торжествующе.        А. Вот почему она разнервничалась. Может, у нее есть способность к предвидению?       – Почему я? – Ацуши приходилось только надеяться, что она не звучала как истеричка или трусиха.       – Ты идеально подходишь для этой роли. Просто посмотри на свои большие наивные глаза!        – Не считается. Вы тоже можете такие сделать. Большие и наивные.        – Это правда, – серьезно кивнул Сакуноске.        – И ты, Брут, – проговорил Дазай, но особо недовольным он не выглядел. – Тогда другой аргумент: твой бар – одно из немногих мест, о котором мы точно знаем, что он придет. Еще: я его не интересую, приманка из меня не выйдет.        Сакуноске снова кивнул. А Дазай продолжал говорить.       – Выманишь его. Мы будем прятаться неподалеку. В случае чего подашь сигнал и мы придем на помощь. В этом деле важно сработать быстро и бить наверняка. Третьей возможности уничтожить этого оборотня нам может и не представиться. И, Ацуши, действуй, как в старые добрые времена: не бойся применить к нему всю свою силу. Ацуши только нахмурилась. Ей все это сильно не нравилось, но отказываться от своего решения она не собиралась.       – По этому плану, – заговорил Акутагава. – Тигру некоторое время придется сражаться в одиночестве.  Пока мы не увидим сигнал и не среагируем на него.       – Не волнуйся, Акутагава. Я работал с Ацуши раньше и знаю, что она сможет, – расслаблено проговорил Дазай, оседлав свой стул.        – Я сражался с Ацуши и сражался с Фукучи.        – И?       – Мне не нравится этот план.        Дазай надул щеки и шумно выдохнул. И только открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, как его прервал Одасаку.        – Рюноске, у тебя есть предложения?        – Да. Две засады. Я буду прятаться у Ацуши на работе, чтобы среагировать быстрее, если что-то произойдет. Дазай и Ода придут вторыми, когда он уже не будет никого ждать. Меня он будет ждать точно и после моего прихода может ослабить бдительность.       – И как же ты собираешься находиться на моей работе? Наймешься официантом? У нас нет вакансий, – недовольно спросила Ацуши.       – Увидишь.        – Неплохо, – задумчиво проговорил Ода. – Мне нравится этот план. Ты молодец, Акутагава.        Акутагава никак не отреагировал на эти слова, но кончики его ушей предательски покраснели.        – Ладно, – сказал Дазай. – Но не проси меня потом опять искать Йосано, чтобы тебя исцелить. Ацуши, ты что думаешь?       – Если Акутагава сможет найти способ находиться у меня на работе и не вызвать подозрений, то я не возражаю. У меня вряд ли будет время за ним приглядывать.        Акутагава промолчал.         *       На следующий день, на сутки раньше, чем было оговорено, Ацуши вызвали на работу. С ее сменщиком произошел несчастный случай и у хозяйки не осталось выбора. Смена проходила как обычно, но Ацуши все равно на всякий случай нервничала, хоть и старалась не показывать вида. Ни Акутагавы, ни Фукучи, ни Дазая с Одой видно не было, и весь их разговор в заброшенном общежитии стал казаться чем-то нереальным. За ней наблюдают? Ее страхуют? Или про нее забыли? Напряжение не отпускало весь вечер до самого закрытия, но в этот день так ничего и не произошло. Внутри Ацуши облегчение боролось со странным разочарованием.        Она в одиночестве дошла до дома, также в одиночестве переночевала и все это ощущалось как обманутые ожидания. С другой стороны, с раздражением думала она, уже зарывшись под одеяло, а чего она ожидала? Что рядом будут крутиться доблестные телохранители? Дазай  ясно дал всем понять, что она сможет себя защитить, так что не стоит париться лишний раз.        На следующий день Ацуши вышла на работу невыспавшаяся и раздраженная.  Где-то в обед в здании погасло все электричество, вызвав кучу жалоб и мученических стонов, еще через полчаса она услышала шепоток, что, наконец, пришел электрик. Проходя мимо одного из служебных коридоров она увидела какого-то мужчину в форменном комбинезоне с логотипом и в кепке, и что-то в его силуэте заставило ее задержать взгляд. Мужчина как раз разговаривал с хозяйкой. В руке он сжимал чемоданчик с инструментами.        – ... Боюсь, также потребуется проверка всей системы, чтобы в будущем не допустить подобных происшествий. Может занять несколько дней. Я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы не помешать работе вашего заведения.        – О, замечательно, молодой человек! Я очень надеюсь на вас. В долгу не останусь, – ласково проворковала хозяйка, проведя ладонью по руке электрика и улыбаясь ему.  Мужчина ничего не сказал, но и руку не одернул. Кажется, даже улыбнулся.  Хозяйка ушла, сославшись на срочные дела, и Ацуши тут же подскочила к мужчине в комбинезоне. Тот повернулся на шум. Так и есть! Акутагава!       – Ты!       – Я. Удивлена?       Ацуши фыркнула, скрестив руки на груди.        – Почему никого из вас вчера не было видно?        – Незачем было. Мы знали, что вчера Фукучи был занят и сюда бы не пришел.        – А меня предупредить?        Акутагава пожал плечами.        – Тебе пора идти работать. По нашим данным, сегодня он сюда придет.        – Это значит, сегодня мы?...       – Неизвестно. Пока ничего сама не делай. Наблюдай, что предпримет он. Если он не будет ничего тебе делать, тем лучше.        – Но план же был в другом! Выманить...       – Не торопись впутываться в это дело. Только если у тебя не останется выбора.        – Акутагава, не надо меня выгораживать. Я уже согласилась на участие, сидела на вашем совещании, в курсе ваших маленьких трюков. Я уже по уши в вашем расследовании.        Акутагава стиснул зубы. Медленно выдохнул.        – Помнишь тот раз, когда ты ударила идиота, поднявшего на меня нож, подносом? Ацуши кивнула, сбитая с толку.       – Я тогда попросил тебя не вмешиваться в чужие драки.        – И я отказалась.        – Я все еще так думаю. Что тебе не стоит влезать в чужие дела и вмешиваться в чужие драки.        – Эй, ты ведь практически сам привел меня в ваше расследование!       – Да, потому что ты уже замешана в этом деле и потому что нам нужен твой Тигр. Но ты можешь отказаться в любой момент. Даже сейчас. Ты понимаешь это?       – Не откажусь я! Акутагава, иди, ремонтируй что ты там собирался ремонтировать, и дай мне спокойно работать, – Ацуши, разозленная, сверкнула в полумраке тигриными глазами.       – Я всего лишь перерезал один из кабелей. Это недолго исправить.       – И все?        – Твоя хозяйка ни черта не смыслит в электросетях. Большего от меня не требовалось.       Ацуши хотелось высказать сразу несколько комментариев, но она понимала, что тогда может и на час тут зависнуть с этим псевдо-электриком. Махнула рукой и ушла.  Прямо на ходу она накинула и застегнула свою жилетку и вышла за барный стол. Склонилась над раковиной помыть руки. А когда подняла голову, увидела прямо перед собой Фукучи.        *       В предыдущие визиты Фукучи в бар Ацуши мало с ним общалась. Принять заказ, отдать заказ, да обмен парой реплик, как и со многими другими клиентами. Просто еще одно лицо в ряду других лиц, разве что у этого были заметные шрамы. Хотя, наверно, Ацуши должна была почувствовать своего собрата-оборотня в этом человеке. Ей не с чем было сравнивать, до сих пор она не встречала другого истинного и не знала, как это должно ощущаться. Хотя иногда, в грустные дни, она и мечтала встретить таких же, как она. Возможно, это стало бы спасением от одиночества и непонимания.        Фукучи обычно заказывал коньяк и кофе отдельно. Это было странным сочетанием, но не наводило ни на какие тревожные мысли, не вызывало подозрений. Ацуши своим опытом работы в барах чуяла, что этот человек тот еще любитель выпить, но не видела никаких доказательств этому. При ней он никогда много не пил. После рассказа Акутагавы она начала думать, что Фукучи с самого начала был начеку рядом с ней. Все же три или четыре рюмки коньяка, да еще и разбавленные кофе, на человека его сложения не могли оказать большого влияния, разве что кровь разгоняли.        В этот раз Фукучи тоже заказал коньяк и кофе. Рассеяно попивая свои напитки, он наблюдал за Ацуши, занятой работой, время от времени просил повторить. Ацуши чувствовала чужой взгляд, но старалась не думать об этом. Она и без того была более неуклюжей, чем обычно. После третьей рюмки ему, видно, надоело просто сидеть.        – Ты – Накаджима Ацуши? – спросил он.       И Ацуши, хотя и ожидала разговора, все равно испугалась и выронила высокий стакан, в котором собиралась готовить коктейль. Стакан ударился об угол столешницы и разлетелся осколками. Ацуши слегка задело руки, она тут же сунула их под воду. Посмотрела на Фукучи. Мужчина выглядел невозмутимым, вежливо не заметил чужой оплошности, но его ноздри раздувались, словно он принюхивался. Почуял кровь? Но ран он не видел, значит, не видел, как быстро они затянулись. Ацуши пока не выдала ничего кроме своей неуклюжести.        – Да, это мое имя.        – Красивое имя, – взгляд у Фукучи был открытым и располагающим. Ацуши вполне понимала, почему люди ему верят и за ним идут. – Если бы у меня была внучка, ей было бы столько же, сколько и тебе.        – Вы не выглядите настолько старым, – Ацуши вежливо ему улыбнулась.        Внезапно Фукучи громко засмеялся.        – А черт возьми, да! Я тоже думаю, что еще вполне ничего! Кстати, а тебе нравится здесь работать, Ацуши? Может, уйдешь из этой дыры и наймешься ко мне? У нас хорошая зарплата, путешествия, постоянно знакомства с новыми людьми. Возьму без собеседования.  Знаешь, – заговорщически добавил он, – я как раз собираюсь ввести в униформу мини-юбки. Уверен, тебе бы пошла такая форма больше, чем эта.       – Э, благодарю, но нет. Меня устраивает моя работа. Спасибо за предложение.       – Зря ты так. Таким молодым девушкам, как ты, нужно очень аккуратно выбирать свой путь в жизни. Думать на перспективу. И прислушиваться ко мнению старших товарищей.        – Спасибо за совет, господин Фукучи, – Ацуши спрятала взгляд, делая вид, что поглощена работой.        – И каков твой ответ?       – Я уже ответила вам.        – Жаль, жаль. А что ты думаешь насчет совместной прогулки под Луной, а, Ацуши?  Ацуши, услышав последнюю фразу, тревожно взглянула на человека напротив. Фукучи смотрел на нее прямым тяжелым взглядом, и в его глазах плясали желтоватые огоньки, никак не связанные с освещением бара. Время словно застыло между ними. Ацуши хотелось убежать. Тигру хотелось атаковать. В глазах напротив она видела хищника, готового к атаке, стоит ей сделать неверное движение.       Где-то в обеденном зале большая компания выстрелила в потолок шампанским, весело загалдела, зазвенела бокалами. Ацуши моргнула и отмерла. Фукучи отвел взгляд, одним махом допил оставшийся кофе. Поднялся, бросил на стойку деньги.        – Шучу. Куда уж мне до вас, молодых. До встречи, Ацуши.        Накаджима смотрела ему в спину, пока Фукучи не вышел на улицу. Как только за ним закрылась дверь, ее затрясло.       Что это, блять, было?              *       – И это все?       – Мне хватило. После твоих рассказов-то.       Акутагава прикрыл ладонью нижнюю часть лица, размышляя.        – Все это нам ничего не дает. Странно, но не более того.        – Думаешь, я зря нервничаю?       – Нет, я так не думаю. Фукучи опасен. Но ничто в его словах нельзя однозначно принять за угрозу. Скорее предложение сотрудничества.       Дазай на месте Акутагавы уже спрашивал бы, не хочет ли Ацуши согласиться на такие выгодные условия, подшучивая и выводя ее из равновесия.  Но охотник ограничился простой констатацией факта.        – Вероятно, таким образом он хочет заткнуть тебе рот. Либо ты будешь работать на него и должна будешь молчать, либо ты умрешь, и тоже, естественно, замолчишь, – добавил Акутагава замогильно серьезным тоном.       Где Дазай шутит, там Акутагава убийственно серьезно говорит о вероятной скорой смерти.       – Спасибо, мне стало легче, – проворчала Ацуши.       – Разумеется. Предложение Фукучи означает, что при столкновении он не станет сразу пытаться тебя убить. Думаю, он снова предложит перейти на его сторону. Следовательно, у тебя будет больше шансов выжить и победить.        «А ведь он прав» – подумала Ацуши и почувствовала себя немного лучше.        – Спасибо, Акутагава, – сказала она с улыбкой. – Я пошла обратно, моя смена еще не закончилась.       И убежала, быстро скрывшись в коридорах.        Чуточку растерянное «не за что» она не услышала.       *       Ацуши любила ходить по ночным улицам даже когда была только Ацуши, не Тигром. Тишина и приглушенная палитра темных оттенков вокруг, разбавляемая вывесками и фонарями, редкие прохожие, и ощущение, что город чуть больше её, чем в любое другое время. Сложно было описать это волшебное чувство. В другое время она бы насладилась такой прогулкой.  Как в любой будний день, сегодняшней ночью людей на улицах особенно мало, погода хорошая, прохладная, с легким ветерком, и где-то поют цикады. Но сейчас Ацуши слишком нервничала для подобного смакования.        Она покинула бар через черный ход, в условленное время, но не стала искать Акутагаву, чтобы его дополнительно предупредить. В глубине души она не хотела, чтобы он снова сталкивался с Фукучи с вероятностью снова получить тяжелые раны. Хотела попытаться сама разобраться с оборотнем. Если что, сигнал успеет подать.  Ацуши понимала, что, если выживет, то трепки ей не миновать, но это ничего. Потерпит.        В первой же подворотне ее окликает знакомый голос, и Ацуши поворачивается на зов почти с облегчением.        – Ацуши Накаджима, – произносит Фукучи утвердительно и выходит из тени.        – Вы что-то хотели? – почему бы для начала и не сыграть в неведение? Ацуши постаралась выглядеть простодушнее, чем есть и защебетала, что птичка. – О, это вы, Фукучи. Точно-точно, вы говорили, что мы встретимся. Но не думала, что это случится так скоро!       Фукучи, видно, тоже решил сыграть в эту игру. Рассмеялся, посмотрел на нее открытым дружелюбным взглядом. Ацуши в который раз удивилась, как легко было бы поверить ему, сложись обстоятельства иначе.       А потом он внезапно оказался очень близко, схватил Ацуши за плечи, и, глядя ей прямо в глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул носом. Он ее что, обнюхивал?       – Что вы делаете?       – Скажи-ка, добрая Ацуши, знаешь ли ты человека по имени Рюноске Акутагава?        – Рюно... как там?       – Рюноске Акутагава. Не торопись, хорошо подумай.        «Что сказать? Соврать или не соврать?»        – Зачем вам это? И зачем вы меня так держите? Отпустите! – Ацуши завозилась, пытаясь показать себя гораздо более слабой, чем она есть, но обозначая свое намерение освободиться.        – Это чтобы лучше тебя слышать. Твое правдивое сердце. И лучше тебя видеть. Твои сияющие глаза, – конечно, Фукучи и не думал выпускать ее из рук.       – Вы... слышите мое сердце? – Ацуши даже не пришлось играть удивление. Это было действительно чем-то новым для нее. Может, врет?       – Да. Я услышу, если ты солжешь, в твоём сердцебиении. Так что? Акутагава Рюноске. Отвечай.        – Значит, он вам зачем-то нужен? Этот Акутагава. Зачем?       – Не забивай этим свою хорошенькую голову. Просто скажи, где он. И почему от тебя так разит его запахом.        Ацуши засмеялась, чувствуя как внутри сворачивается в узел непривычная злость. Это Тигр? Или это ее собственное чувство?       Фукучи на удивление терпеливо ждал, пока она отсмеется, только впивался пальцами в плечи.       Когда она заговорила, голос ее подрагивал от этой самой злости.       – Разит от меня? Мне жаль, если это так. Наверно, я не очень хорошо прибрала дом, после того, как лечила его раны, нанесенные вами, Фукучи!        Резким взрывным движением рук она сбросила чужие пальцы со своих плеч, и тут же замахнулась уже превратившейся в когтистую лапу рукой, рассекая Фукучи лицо. Мужчина успел уклониться в последнее мгновение, потому удар, который должен был рассечь череп и задеть мозг, всего лишь прошелся по лбу, глазу и скуле. Крови вышло много, а толку чуть. Ацуши тут же ударила и другой лапой, попав по плечу и груди, но тоже поверхностно. Замахнулась снова, но тут Фукучи прямым ударом ноги в живот, действуя все еще как человек, а не зверь, отбросил ее от себя на добрые метра три. Ацуши проехалась на ногах, сдирая подметки на ботинках, устойчивости не потеряла, но дыхание немного сбила из-за силы удара. Да, давно она не сражалась с таким противником.        Фукучи потрогал свое лицо с вытекшим и регенерирующим теперь глазом, зашипел и расхохотался.         – А в тебе есть огонь, Ацуши!  Не ожидал, не ожидал. Но этого мало. Не надумала примерить форму ищеек? Алый будет тебе к лицу. Я всему тебя научу, поверь. И вместе мы, два оборотня, сможем все.        – Нет! И знаешь что? Пошел ты нахрен! – Ацуши действительно, по-настоящему приятно было это сказать.        А Фукучи было неприятно это услышать. Его лицо посуровело.        – Хорошо. Ты выбрала.        И он, несмотря на половинчатую Луну, в секунду превратился в волка.        Ацуши уже слышала описание волка Фукучи, но все же была неприятно удивлена его размерами и скоростью. Она обратилась в Тигра почти сразу после Фукучи, но едва успела увернуться от его первой атаки.        Превращаясь в зверя волей-неволей отдаешь ему большую часть контроля и       доверяешься его инстинктам. Тигр Ацуши был гораздо бесстрашнее и злее ее, и уже побеждал других оборотней, но волк Фукучи тоже был и силен и зол и быстр. И очень опытен. Звери схлестывались и разбегались, и снова сходились в драке в тесном клубке из когтей и зубов. Тигр норовил запрыгнуть сверху и прокусить хребет, волк пытался добраться до горла, оба попадали своими зубами и когтями куда получится. По улицам летели крики и клочья шерсти, мостовую окропила кровь. Но ни одно из чудовищ и не думало останавливаться.        – КАКОГО ХРЕНА?! ТИГР!!       И тут же что-то схватило Ацуши за заднюю лапу и отбросило далеко от места схватки. Фукучи не стал ее преследовать, но любопытно встал на задних лапах, нечто среднее между волком и человеком в этот момент. Потом и вовсе превратился. Ацуши больно упала на бок и от удара вернулась к человеческой форме: из-за неподходящей фазы Луны ее ипостась была неустойчивой. И тут же увидела, что другая ее нога (не та, за которую ее вытащили) сломана в голени так, что в ране торчала кость. Как она не заметила этого раньше? Ацуши соединила руками сломанные кости, помогая регенерации, и тут же запоздало пришло осознание других ран, боль от них, а еще того, что ей что-то говорят?        – ... идиотка! Ты когда собиралась меня звать?! Когда от тебя кусок мяса останется? Твою мать!! Что за тупой оборотень!       Ацуши понурила голову.       Тут подал голос Фукучи:       – О, юный Акутагава. Какая приятная встре...       – А ты заткнись! И жди, когда до тебя очередь дойдет! – для Акутагавы совсем нехарактерно было так рявкать, не в последние года точно. Но почему бы и нет.        Фукучи фыркнул и пробормотал:       – Ох, молодость, молодость... Хотя никакого почтения к старшим, конечно.       Ощущается недостаток воспитания.       Акутагава расхаживал по улице, несколько раз замахивался на Ацуши, пока выговаривал ей, а та, меж тем, исцеляла поврежденную ногу, упорно молчала и прятала глаза.       Фукучи видел, что они тянут время для исцеления, но не особо возражал, сам ведь тоже исцелялся. Вместо этого он снова предпринял попытку побеседовать.       – Рюноске Акутагава. Ты ведь знаешь, кто я.        Акутагава прекратил расхаживать по улице, остановился между Ацуши и Фукучи, и неприязненно уставился на старика.        – И?        – Я предлагаю тебе работу. И тебе и Ацуши. В подразделении Ищеек.        – Как щедро, – сарказмом Акутагавы можно было дробить камни. – Сам создаешь вакансии, сам находишь новых работников. Даже не знаю, в чем же тут подвох.        – Те люди не смогли принять факт моего оборотничества и связанных с ним особенностей несения службы и моих истинных целей. Вы же лишены этого недостатка, потому я могу ожидать плодотворного сотрудничества.        – Мы не можем принять факт твоего мудачества, – ответил Акутагава, неприятно улыбаясь.        Ацуши фыркнула за его спиной. Она почти закончила с исцелением.        – Послушай-ка, старик, – начал Акутагава, и Ацуши невольно затаила дыхание. – Ты в ловушке. Ты не знаешь этого, но ты уже мертв, а мы – твои могильщики. Сейчас мы роем тебе могилу, но ты слишком туп, чтобы это понять. Не тебе разбрасываться обещаниями. Скоро, совсем скоро ты лишишься всего, что имеешь, и наши лица будут последним, что ты увидишь в своей жалкой, полной обмана жизни.        – Как самонадеянно. И это говоришь мне ты, щенок, что раз уже почти умер от моей руки.       – Ты почти умер от моей.        Фукучи оскалился.        – Ну что же, давай проверим твои слова! Что там у Ацуши, нога уже срослась? Я очень жду продолжения нашего общения.        Ацуши тут же одним изящным движением встала на ноги, подошла и остановилась слева от Акутагавы.        – Я готова.        – Тогда начнем.        *       Частью задания, полученного от Фукудзавы были постоянные отчеты. Начальник детективного агентства хотел быть в курсе хода этого конкретного расследования, хотя обычно предоставлял своим работникам свободу действий и требовал лишь результат. Дазай исправно отправлял короткие записочки не по форме и каждый раз ворчал, что лучше бы этим занимался Одасаку, но тот с самую малость удивленным лицом спрашивал, разве это не задание Дазая? С Одой часто было непонятно, шутит он или нет.        Последний отчет Дазай отправил почти сразу после встречи с Ацуши и Акутагавой. В зашифрованном сообщении он кратко сообщил известные ему факты, назвал главного подозреваемого и изложил их план. Дазаю все это не нравилось, но он должен был сообщить эти сведения на случай если все они погибнут. Вероятность маленькая, но не нулевая.        Это было пару дней назад и с тех пор от начальника ничего слышно не было.  Дазай и Одасаку сидели в маленькой квартирке неподалеку от бара, в котором работала Ацуши, ждали сигнала. Солнце давным-давно село, но они не зажигали верхний свет. Только молча курили, устроившись по обе стороны от приоткрытого окна и прислушивались к происходящему на улице, хотя долгое время слушать особо было нечего.        Когда мужчины услышали крики и завывания, доносящиеся с площади в квартале от квартирки, в которой они засели, то оба повскакивали со стульев. Понимали, это оно.  Дазай придержал Одасаку за плечо.       – Подожди, сигнала еще не было.       Хотя никто со стороны так бы не подумал, но из них двоих именно Дазай был более собранным и хладнокровным. Его было очень сложно пронять и заставить действовать опрометчиво, несмотря на всю его демонстративную эмоциональность. Ода же, особенно в последние годы, близко к сердцу воспринимал любые угрозы для небезразличных ему людей и легко мог потерять самообладание в такие моменты. Вот и сейчас он не хотел или не мог ждать условленного сигнала, быть только страховкой. Одасаку рвался в бой. У Дазая же были другие планы на тех двоих, что бились сейчас на площади. Нужно было дать им время.       Они застыли напротив окна в середине движения каждый, как вдруг кто-то выбил входную дверь квартиры. Оба мужчины, уже не раз бывавшие в заварушках, не растерялись и тут же достали оружие. Осаму опрокинул на бок стол прямо напротив входа в комнату, Ода, встал в углу сразу около двери. Когда в комнату, с шумом и стрельбой на поражение, ворвались люди в касках, бронежилетах и алой форме, их встретили достойно, огнем и кулаками.        Дазай отстреливался, считал пули, посматривал, как там дела у Одасаку, и размышлял. Подобное вторжение никак не вписывалось в его план. Что и на каком этапе пошло не так?       *       Сражаться вдвоем на одного было, как ни странно, сложнее. Ацуши и Акутагава действовали по привычке, каждый сам по себе, и часто мешали друг другу, чем Фукучи несколько раз пользовался. И при этом они беспокоились друг о друге, и из-за этого чаще подставлялись под удар. В прошлое свое столкновение с Фукучи Акутагава гораздо дольше продержался без ран, чем в этот раз. Разок его уже сбили с ног и хорошенько приложили о мостовую. Тигр бросался на волка яростно и очертя голову, но волк снова и снова отражал его атаки и отбрасывал его прочь. На белой шкуре проступили алые и серые пятна, но ее раны от волчьих зубов затягивались так же быстро, как от Расемона. Это было единственным, что радовало.       В какой-то момент Тигр Ацуши смог опрокинуть Фукучи, вцепиться ему в глотку и сомкнуть челюсти, пытаясь если не прокусить толстую шкуру и мышцы, то хотя бы придушить тварь. Акутагава тоже увидел в этом возможность, направил лезвия Расемона к дерущимся. В это же мгновение Фукучи поднял вверх руку со сложенными в какой-то жест пальцами. И тут же всю площадь дождем накрыли выстрелы, летящие сразу с трех сторон. Акутагава успел прикрыть себя от пуль своей способностью, но для Ацуши такого сделать не успевал, она была слишком далеко. Акутагава, держа щит из Расемона, приблизился к оборотням, и его на полпути встретил Тигр. А Фукучи, уже в человеческом виде, лежал на земле, раскинув руки, пережидал пальбу, вполне живой, только с быстро исчезающим следом от клыков на шее. Смотрел на пролетающие над ним пули с совершенно равнодушным лицом. Потом взглянул прямо Акутагаве в глаза.        – Мне жаль, что пришлось прибегнуть к этому, – сказал Фукучи.       Белый тигр Ацуши был слишком крупной и удобной мишенью. В ее боках застряло уже не меньше десятка пуль, хвост перебило (почти сразу же отрос, и снова был перебит). Акутагава думал, что сейчас она обратится человеком, но вместо этого Тигр схватил охотника за воротник и закинул себе на спину. Акутагава чуть не ослабил Расемон от неожиданности, судорожно вцепился в тигриные бока, стиснул колени. Тигр зарычал и прыгнул. Двумя гигантскими прыжками Тигр пересек площадь, и забрался на крышу какого-то двухэтажного здания. Оттуда на соседнее. Потом еще на одно. И затаился в темноте.        Тигр сбросил с себя охотника и превратился в Ацуши. А та тут же обессилено упала на колени. Пока они бегали, Тигр успел исцелиться (пули были обычными, не серебряными, и не разрывными, потому сложностей не возникло), но, видимо, потратил на это много энергии, потому что сейчас Ацуши выглядела более усталой, чем когда-либо, и словно исхудавшей.       Акутагава вспомнил, что эта дура учудила, и снова наполнился злостью. Подошел и дал ей затрещину. И в половину не такую сильную, как хотел бы, но Ацуши вздрогнула и потерла затылок рукой.       – Эй! – шепотом воскликнула она. – Ты зачем это сделал?       – Затем, что ты идиотка! – так же шепотом ругался охотник. – Ты что творишь?! Сама пошла на такого зверя, никого не позвала! Какого черта?       – У меня все было под контролем.       – Я заметил, – ядовито прошипел Акутагава. – Всего лишь чуть ногу не потеряла.        – Отросла бы.        – До того он успел бы тебя скрутить и нацепить блокираторы способностей, – ответил Акутагава, умолчав, что когда-то это был его план в отношении Ацуши.  Девушка нашла глазами Фукучи, стоявшего на площади в окружении, наверно, своих солдат. Они были далеко, но было видно, что никто не убегал с площади с криками «оборотень! оборотень!». Скорее наоборот, они стояли и разговаривали вполне мирно. В какой-то момент Ацуши показалось, что Фукучи смотрит прямо на нее. Она зябко передернула плечами.        – Что делать будем? – спросила она.        – Мы должны его сегодня убить. Так или иначе, – Акутагава упрямо сдвинул редкие брови.        – А все эти люди с ним?        – Они его подручные и точно не будут стоять в стороне и смотреть. Придется сначала разобраться с ними, прежде чем получится добраться до Фукучи.        Лицо Ацуши исказилось, но она не стала говорить о святости любой жизни и прочий человеколюбивый бред. И это сильнее, чем слова Дазая, убеждало: девушке приходилось убивать, и не раз. Но Ацуши говорила раньше, что ее это не радовало. У нее и сейчас такой вид стал, будто собственные мысли причиняют ей сильную боль. Акутагава ощутил что-то, похожее на раскаяние. К черту.       – Ацуши, тебе надо уйти.       – Что?! Зачем? Ты настолько на меня обижен?       – Тебе нужно найти Дазая и Оду. Странно, что они еще не пришли на весь этот шум.       Даже в темноте было видно, что Ацуши подозрительно сощурилась.        – Ты ведь не хочешь просто убрать меня отсюда? Мы не должны отступать от плана, а план: я и Фукучи деремся.        – Нет, по плану ты должна была сыграть роль приманки. Ты ее сыграла. Теперь можешь идти. Остальное на мне.        – Знаешь что? Нет! Если хочешь, уходи ты. Ты уже пролил кровь из-за того оборотня, тебе хватит. А я слишком долго жила, ничего не делая для других. Слишком эгоистично. Пора исправляться. Так что давай, иди.       – Ацуши, ты...        Тут раздался звон разбитой черепицы и лишь затем выстрел. Ацуши показалось, будто пуля над ее ухом пролетела. Их не задело, но настроение подпортило, потому что направление выстрела было верным, несмотря на скрывающие охотника и Тигра тени.        – Вот черт! Он, кажется, устал ждать.        – Да. Пошли. На тебе оборотень, на мне солдаты.        – Годится.        Ацуши подошла к краю крыши и, оглянувшись на охотника, спросила:       – Значит, не будем никого ждать? Только мы двое?       – Разве нам нужен кто-то еще?       Ответный взгляд Ацуши пробрал Акутагаву до костей. А потом она ему улыбнулась, почти счастливо, и снова повернулась к площади, готовясь прыгнуть.        Акутагава схватил Расемоном почти шагнувшую с крыши Ацуши (она пискнула от неожиданности), и спустился на площадь на длинных клинках своей способности, впивающихся в стену, как паук на лапках. Эту сторону своей способности он редко показывал, и многие солдаты уставились на него, испуганные и завороженные. Встав на мостовую, он Расемоном приподнял Ацуши и спросил негромко:       – Хочешь пробежаться или полетать?        – Что..? Просто отпусти меня!       – Пффф.       Но отпустил, перенеся девушку внутрь неровного круга из солдат.  Ацуши едва он ее отпустил, превратилась в Тигра и побежала к Фукучи. Тот стоял в центре площади, демонстративно расслабленный, а как увидел Ацуши, оскалился и встал на четыре ноги уже волком. Ацуши врезалась в него всем тигриным весом, волка потащило от удара по земле, но он тут же вскочил, улыбнулся своей длинной пастью и атаковал в ответ. Завязалась настоящая звериная драка, рычащий злобный клубок плоти, в котором перемешались белый, серый и красный. Сейчас никто бы не подумал, что участники этой грызни наделены человеческим разумом.        Как только Ацуши сорвалась с Расемона, опомнившиеся солдаты начали по ней стрелять. Но тут уж Акутагава пустил в ход свои умения и отвлек большинство из них на себя. Несмотря на года воспитания у гуманного Оды Акутагава не испытывал угрызений совести, убивая криминальный сброд и людей, чьей профессией была война. Он разве что чаще пытался свести все к ранениям, а не к смертям на месте. Расемон кромсал руки, ноги и туловища, рассекал оружие, расшвыривал людей подальше и пожестче, чтобы долго не очнулись. Ответные выстрелы слились в какофонию, рычание Ацуши звучало далеким эхом, щит Расемона вибрировал и дрожал из-за постоянно попадающих в него пуль. Спасибо Йосано, сейчас хотя бы его собственные легкие перестали быть проблемой.        Акутагава не чувствовал никакого удовольствия от этого боя, как иногда с ним бывало. Он довлел над площадью, как беспристрастный мрачный жнец, собирающий положенную ему дань. Он видел, как по площади потекли ручейки крови. Он видел, что Ацуши, несмотря на всю ее силу и регенерацию, никак не удается победить Фукучи. Он чувствовал, что сломал пару ребер и его нагоняет эта боль. Он чувствовал, что они с Ацуши потеряли преимущество, если вообще имели его.        Прилично проредив ряды солдат Акутагава спустился на землю. Они никому этого не говорил, но Расемону тоже иногда требовался перерыв. Нужно было на время хотя бы ослабить интенсивность использования, иначе скоро он рискует потерять все. Потому Акутагава подобрал с земли более-менее чистый пистолет и пошел вперед по расчищенному им до этого широкому коридору среди врагов. Щит из Расемона он все еще держал наготове, но это всё. Охотник приближался к сражающимся в центре площади монстрам и по ходу убивал оставшихся солдат, используя их же оружие.  Тигр и Волк как раз закончили очередную свою схватку, отскочили друг от друга и замерли, рыча и ощетинившись мокрой от крови шерстью. Акутагава застыл третьим углом этого своеобразного треугольника. Он медленно потянулся под плащ за оружием, как вдруг Фукучи, наплевав на передышку и исцеление своих ран, бросился на охотника. Тут же отчаянно зарычал Тигр, и прыгнул наперерез Волку, сбивая того с траектории прыжка. Оборотни снова слились в один клубок, вот только в этот раз столкновение закончилось быстро. Оба зверя остались лежать на земле.         Акутагава не был неопытным дураком, он знал многие трюки оборотней, и «прикинуться мертвым» был одним из самых популярных. Но в этот раз он не смог удержать себя в руках. Держа Расемон наготове он подбежал к Тигру, опустился рядом на колени.        Зверь был жив. Тигр дышал, и воздух вырывался сквозь дыры в боку, проникающие в легкие. Из пасти сочилась пенистая кровь. Глаза, смотрящие сейчас на Акутагаву, были чистого желтого цвета, затуманены от боли. Охотнику самому стало почти физически больно от этого зрелища. Он перевил лентой Расемона тигриный бок, закрывая раны. Возможно, это поможет Ацуши исцелиться. Посмотрел на переднюю лапу с вырванным из плеча куском плоти, закрыл ее тоже. Ацуши нужно совсем немного времени, чтобы исцелиться, но все же оно нужно. И покидать ее на это время было нельзя. Хотя бы пару минут, пока раны схватятся...        Акутагава ответил на нападение раньше, чем его осознал, благодаря вбитым в тело и мозг рефлексам. Волк прыгнул и Расемон встретил чудовище клинком в грудь еще до того, как охотник повернул голову, уловив движение и намерение. А потом Акутагава достал револьвер, заряженный серебряными пулями, и с особым наслаждением всадил все, что были, оборотню в голову. Тварь отбросило на пару метров, и она пока не вставала, но судя по донесшемуся через две минуты хриплому дыханию, не умерла.        «Да как, блять, мне его убить?!»        В этот момент Акутагава отвлекся достаточно сильно, чтобы пропустить чужой выстрел. Он пошатнулся от силы выстрела. Пуля какого-то недобитого солдата угодила всего лишь в плечо, но все равно было неприятно. Охотник пронзил Расемоном удачливого стрелка, но дело уже было сделано. Он смотрел на все еще исцеляющуюся Ацуши, ее кровь сочащуюся из-под лент Расемона, на встающих на ноги где-то в тенях солдат (все же нужно было убивать), на регенерирующего Фукучи, чувствовал, как собственная кровь покидает его тело и понимал, что это все очень ему не нравится.               *       – Фукучи очень высоко ценит нас двоих! Сколько солдатиков нагнал! – проорал Дазай, прячась за иссеченной пулями столешницей и перезаряжая пистолет.  Сакуноске, как раз сейчас нежно душащий одного из неприятелей (так, чтобы не убить, но и чтобы тот еще пару часов провалялся без сознания), ответил не сразу.       – Он, наверно, не знал, сколько нас. Перестраховался.        – Возможно. Хотя этот вариант мне не так нравится. Эй, а тебе не кажется, что они затихли?        Ода осторожно выглянул в дверной проем (обе створки уже лежали на полу) и тут же метнулся обратно. Лицо его неуловимо помрачнело.       – Там еще есть солдаты. Разбирают боеприпасы. Не увидел, что в ящиках. Возможно, им принесли что-то мощнее пистолетов.        – Дело затягивается, да, Одасаку? – Дазай улыбался даже сейчас, и беспечность его улыбки диссонировала с окружающим их бардаком.       – Ты прав. Нам нужно выбираться отсюда.        – А давай напролом?       – Думал, ты не предложишь, – Одасаку чуть дернул уголком губ в намеке на улыбку.       Он действительно беспокоился за воспитанника, а это нападение порядочно их задержало.       Оба мужчины крадучись подошли к дверному проему, пока скрытые иссеченной осколками и вмятинами стеной, и уже готовились начать свой прорыв, как услышали странные звуки из коридора: свист рассекаемого воздуха, звон металла, хрипы и крики людей. Несколько раз звучали выстрелы, но быстро замолкали.        И наступила тишина.       Дазай и Ода переглянулись и вышли посмотреть, что там случилось. Увиденное оказалось сюрпризом даже для Дазая.        Посреди коридора, залитого кровью, заваленного телами солдат и ящиками с оружием, стоял Фукудзава собственной персоной. В его руке лежала катана с окровавленным лезвием, смотрящая своим плавным изгибом в пол.  Фукудзава посмотрел на Дазая и с ничего не выражающим лицом сказал:        – Я прочел твой последний отчет. Он показался мне любопытным. Решил прояснить детали.         – Хотите сейчас обсудить? – Дазай говорил и шел к своему боссу, аккуратно ставя ступни между телами и мусором. Ода следовал за ним, словно молчаливая тень.       – Немного позже. Сейчас есть другое дело.        – Надеюсь, наши планы совпадают, Фукудзава. Какое дело ждет вас?       – Поговорить со старым другом.        – Чудно.       *       Благодаря поднятому оборотнями и солдатами шуму Дазай, Ода и Фукудзава прекрасно знали, куда идти. Сюрпризом были установленные за квартал от нужной площади заграждения с парой дежурных в алой форме. Попытались остановить детективов словами о том, что на площади проходит операция по поимке опасных преступников и потому проход запрещен, но были аккуратно вырублены.        То, что творилось на площади, напомнило Дазаю его горячие деньки в мафии. Белесый свет фонарей освещал лежащие там и тут тела, влажные тени на месте кровавых пятен, разбросанное оружие. В центре площади в воздух вздымались черные угловатые ленты Расемона. Они настолько притягивали внимание, что троица не сразу разглядела темный силуэт самого Акутагавы, серый – оборотня, и... что это? Почему Тигр Ацуши лежит на боку и не шевелится?       Улыбка Дазая стекла с его лица. Одасаку также помрачнел.       В мгновение ока они оказались рядом с дерущимися.        Дазай, Ода, Фукудзава встали вокруг них треугольником. Они не кинулись тут же к своим воспитанникам, вместо этого сосредоточив все свое внимание на враге. Фукучи, порядком потрепанный, но все еще опасный и сильный противник, увидел всех их, тут же перекинулся в человека и уставился на людей, окруживших его.       – Надо же, – сказал он. – Сколько людей пришли убивать одного старика. Я польщен.       – Только я, – ответил Фукудзава и вышел вперед. – Мне жаль, что так получилось. Но это пора прекращать.        – И кому, как не старому другу сделать это.        – Верно.        – И что же мне теперь делать? Я не хочу убивать тебя, Фукудзава.        – Сразись со мной. Как зверь или как человек, все равно.        Фукучи недолго раздумывал.        Он достал свою катану, обнажил ее, отбросил ножны далеко во тьму.       Фукудзава уже успел достать из ножен свою и теперь лишь поднял ее в положение для атаки. Двое застыли друг напротив друга, обнажив оружие. Трое других наблюдали за ними, затаив дыхание. В какой-то момент где-то вдали взвыл кот, и двое мечников, как по команде, молниеносно атаковали друг друга.        Лезвия зазвенели, встречаясь друг с другом, но противники молчали, лишь смотрели друг другу в глаза. Их лица были напряженными, закаменевшими. Снова и снова они сталкивались и отступали, чтобы встретиться через мгновение. Никто не хотел сдаваться, никто никому не поддавался, несмотря на старую дружбу, но отдавая дань уважения мастерству противника. Пока эти двое сражались, никто не посмел бы вклиниться в этот разговор без слов.        Как раз в это время очнулась Ацуши. Тигр, едва завершив регенерацию, превратился в девушку, слишком устав, чтобы поддерживать свою форму не в полнолуние так долго. Едва Ацуши пришла в себя и услышала звон оружия, как все произошедшее в предыдущие полчаса, навалилось на нее единовременно, и она попыталась вскочить на ноги, еще точно не зная, зачем – убегать или защищаться, но ее остановили чужие руки. И тут же она почувствовала запах Акутагавы рядом и немного успокоилась. Охотник удерживал ее за плечи, практически обнимал, предостерегая от резких движений.       – Тсшш, – шепнул он. – Смотри туда.        И указал на дерущихся.       – Это кто? – также зашептала Ацуши. – Мы разве не должны ему помочь?       – Думаю, нет. Это мой наниматель, Фукудзава Юкичи. Раз он решил разобраться со всем один, я не буду ему мешать. И тебе не советую.        – Если ты так говоришь.        На самом деле Ацуши уже не чувствовала себя способной на еще одну драку. Слов нет, если нужно, она встанет и бросится в бой, но на самом деле она так устала, а Акутагава рядом казался ужасно теплым и уютным, несмотря на то, что был мягким, как доска, и ей хотелось и есть и спать, но спать – как-то больше. Точно не сражаться. Ацуши понимала, что она все еще на поле боя, все еще в опасности, но ее вычерпали до донышка и ей было все равно. Пусть все ее враги подождут, пока она немного отдохнет.        Потому так легко было послушаться Акутагаву и не встревать в чужой конфликт. Ей скорее пришлось приложить усилие, чтобы не заснуть тут же, и сохранять подобающе осмысленное лицо.       И все же она, видимо, в какой-то момент заснула, потому что внезапно все вокруг громко вздохнули, словно от огромного удивления, и этот звук ее разбудил. Ацуши с усилием распахнула глаза и увидела то, что всех удивило.        Фукучи стоял на коленях.        Фукудзава держал свою катану рядом с его шеей и речь явно шла уже о последнем ударе. Но Фукучи смотрел на своего противника и... улыбался?        – Прощай, Юкичи.        Сказал он.        Фукудзава лишь мгновение промедлил и безупречным ударом снес голову своему противнику.  Обезглавленное тело медленно завалилось на бок, перевернулось на спину и осталось так лежать. Голова откатилась недалеко и застыла лицом вверх. Фукудзава не отводил взгляд от мертвых глаз своего друга. Потом коротко выдохнул и пронзил клинком сердце обезглавленного трупа.       Теперь с полной уверенностью любой мог сказать: Оочи Фукучи мертв. Окончательно и бесповоротно.