First Times Infinity

      Кинн и Танкхун решили, что должны действовать, пока могут. Они пошли завтракать с Кимом, который почти ничего не ел, и делали вид, что все хорошо, когда ели со своим отцом и с Поршем. Однако потом они отвели его в медицинское крыло. Порш сопровождал их, явно обеспокоенный, но как только они попали на прием к тому же врачу, к которому Ким ходил в прошлый раз, они, наконец, раскрыли свой план.       — Нам нужно, чтобы вы создали условие, которое избавит моего брата от чрезмерного стресса на несколько недель, — объяснил Кинн.       Врач приподнял бровь.       — И зачем вам это?       Танкхун свирепо посмотрел на мужчину.       — Ты допрашиваешь главу семьи?       Порш посмотрел на Кима, который сидел на краю смотровой кушетки, склонив голову.       — Ким? Что случилось? — быстро спросил он.       Ким поднял голову, борясь с волной тошноты, когда посмотрел во встревоженные глаза Порша.       — Наш отец решил, что, поскольку стало известно, что я беремен, свадьба состоится в эти выходные. — Порш громко ахнул, выпрямляясь во весь рост. Ким кивнул, покусывая нижнюю губу. — Да. Я… — Он с трудом сглотнул, глядя прямо в глаза Порша, которые так сильно напомнили ему глаза Че. — Мне страшно, Порш, — прохрипел он и покачал головой. — Я не был так напуган с тех пор, как Че похитили прямо у меня на глазах. Я ужасно напуган.       — Вот почему нам нужно время, — сказал Танкхун, пристально глядя на врача сверху вниз. — Ты никому не скажешь об этом ни слова. Ты будешь верен Кинну, а не нашему отцу. — «Иначе» не было произнесено вслух, но оно определенно было понято.       Врач быстро кивнул.       — Да, сэр.       Он посмотрел на Кима, который приподнял бровь.       — Позвольте мне, по крайней мере, проверить вас, чтобы убедиться, что у вас на самом деле не появилось ничего плохого из-за чрезмерного стресса.       Ким кивнул и скользнул обратно на смотровую кушетку, прислонившись к спинке. Он сидел неподвижно и терпеливо ждал, пока врач измерял кровяное давление, слушал сердце и делал пометки в его карте. Он лишь вполуха прислушивался к разговору троих старших в комнате, хотя и слышал, как несколько раз произнесли его имя и имя Порче, а также раз или два имя его отца. Только когда он задрал рубашку и снял резинку для волос, которая была продета в петлю на одной стороне джинсов, а затем обмотана вокруг пуговицы, чтобы поддержать брюки, так как они были ему впору, хотя и не застегивались, он заметил, что они перестали разговаривать.       — Ой. — Ким посмотрел на них и понял, что все глядят на его пупок, в то время как врач ощупывает его живот. Порш в частности, выглядел так, словно боролся с улыбкой.       — Ух ты, правда показываешь, да?       Ким посмотрел на свой живот и улыбнулся, несмотря на страхи.       — Да. Наш малыш в последние дни дает о себе знать. С ума сойти, если подумать, что я беремен уже четыре месяца.       — Да, у вас шестнадцать недель и три дня, — сказал врач, записывая что-то в карту. — Ваши размеры примерно соответствуют среднему показателю. Из-за вашей худощавой фигуры живот немного более выражен, чем у некоторых, но он не больше обычного.       Танкхун усмехнулся.       — Везучая сучка. Единственный человек, которого я когда-либо видел с более тонкой талией по сравнению с шириной плеч, — это Порш, — проворчал он.       Ким хихикнул.       — Ну, не все омеги такие высокие, как ты, Кхун, — сказал он, игриво подмигнув.       Они продолжали разговаривать, Ким продолжал отключаться, в то время как врач осматривал его. Он продолжал думать о Порче. Ему придется позвонить Баньен, чтобы убедиться, что она знает, что нужно держать наготове дорожную сумку на случай, если ему придется срочно вывозить Порче из Бангкока. Поршу пришлось бы начать планировать для них побег. Киму, возможно, придется скрываться где-нибудь в другом месте, пока они не разработают план, как разобраться с отцом, потому что до субботы оставалось всего четыре дня. И если его отец намеревался назначить свадьбу на этот день, четырех дней было недостаточно, чтобы спланировать убийство Корна Терапаньякуна.       — Кхун Ким? — Ким отмахнулся от своих мыслей и посмотрел на врача, который смотрел на экран рядом с ними. Ким даже не почувствовал, как врач начал втирать штуку с холодным гелем ему в живот, так он беспокоился об ускорении их планов.       — Да?       Мужчина улыбнулся ему.       — Хотели бы вы узнать пол вашего ребенка? Еще немного рановато, но я понял, что нам повезло увидеть гениталии ребенка под удачным углом.       У Кима перехватило дыхание. Он посмотрел на экран, не в силах сказать, что там было, кроме, может быть, ноги прямо у края. Он посмотрел на своих братьев и Порша, все замолчали и смотрели на Кима с плохо скрываемым волнением. Ким с трудом сглотнул и снова посмотрел на врача.       — Конечно. — Он выдавил нервную улыбку. — Наверное, мальчик, да? Последние три поколения Терапаньякунов были одним мужчиной с двумя сыновьями, затем у моего отца три сына, а у моего дяди два сына. И у отца ребенка тоже нет ни сестры, ни тети.       Врач подавил звук и указал на экран.       — Что ж, тогда сюрприз, потому что это вагина. У вас будет дочь.       — Ничего себе… Первая дочь Терапаньякун почти за столетие, — выпалил Кинн. Он посмотрел на Кима, и тот медленно улыбнулся радости в глазах своего брата. — Ким! У тебя будет дочь!       Ким удивленно рассмеялся и приложил руку к животу, случайно отбросив аппарат врача в сторону.       — Моя маленькая девочка, — сказал он почти благоговейно. Он поднял взгляд на Порша. — Не могу дождаться, когда расскажу Че! Господи, как бы я хотел, чтобы он был здесь… — Ким замолчал, когда реальность снова обрушилась на него.       Его отец хотел убить отца его дочери. Дочь Порче нуждалась в нем, а Корн хотел убить его. Или Корн хотел убить ее. Корн скорее убьет его дочь, чем оставит Кима одного жить своей жизнью со своей маленькой девочкой. Ким сжал челюсти и тут же поднял взгляд на Танкхуна.       — Ты самый умный человек в этой комнате. Помоги мне понять, как защитить мою дочь и моего альфу.       Танкхун медленно кивнул.       — Конечно, Кимми. — Он холодно улыбнулся. — Папа не помешает мне быть дядей твоей дочери.

~~~

      Порче проснулся, поняв, что дом пуст, и увидел сообщение о том, что Ким уехал навестить свою семью в поместье. Он не возражал, поэтому просто занялся приготовлением чего-нибудь съедобного на завтрак, а затем сел практиковаться с гитарой. Он надеялся, что, может быть, ему удастся поступить в университет, когда все в их жизни устаканится. Он мог бы, по крайней мере, попытаться, несмотря на ответственность отца и риск быть младшим братом Порша.       Он заказал пиццу на обед и устроился посмотреть что-нибудь на «Netflix», когда дверь снова открылась. Он поднял взгляд и был удивлен, увидев Порша и Кинна с Кимом.       — Баньен готовит экстренную сумку на случай, если нам придется срочно прятаться, Че, но пока, по словам Танкхуна, врач убедил Корна, что мне нужно отдохнуть без стресса, пока мое кровяное давление не будет под контролем.       Желудок Че сжался от страха.       — Пи’Ким? Что не так с твоим кровяным давлением? С ребенком все в порядке? Что случилось?       Порш подошел, чтобы сесть рядом с Че, и обнял его одной рукой за плечи, прижимая к себе.       — Не волнуйся. С Кимом все хорошо.       Ким подошел к нему и сел с другой стороны, на его лице была странно яркая улыбка почти невинной радости, не похожая ни на что, что видел Че.       — Ангел, нам есть о чем серьезно поговорить, но угадай о чем!       Че приподнял бровь.       — О чем? — Ким взял его руку и переместил ее на себя, обхватив руку Че, соединив пальцы вместе, когда они легли на его животик. Че всегда испытывал прилив какой-то альфа-гордости и шепот «мой», когда видел, как у Кима растет животик, теперь, когда он стал заметным.       — Наш маленький лимон — девочка, Че. — Порче поднял глаза на Кима, и тот положительно засиял, когда его улыбка стала шире, а глаза сузились, красивые темные ресницы затрепетали, когда он весело рассмеялся. — Она девочка. Твоя дочь прямо здесь, в моем животе.       Порче не был уверен почему, но внезапно его захлестнула глубокая волна желания защитить, и он осознал, что его запах усилился только потому, что Кинн напрягся, стоя напротив них, а его внутренний альфа отреагировал на это. Он наклонился и, все еще держа руку на животе Кима, потерся лицом о шею Кима, вдыхая его запах там, где была обнажена его кожа.       — Мой омега. Моя дочь. — Его собственные уши слышали удивительно глубокий тембр его голоса, но все, о чем он мог думать, это о том, что Ким и их нерожденный ребенок принадлежат только ему. Его можно любить, им можно гордиться, его можно обнимать.       Свою семью нужно защищать, чего бы это ни стоило.       — Альфа, — захныкал Ким, а Че глубоко вдохнул, когда его обонятельная железа выпустила самый сладкий, самый манящий аромат, который Порче когда-либо вдыхал. Он почувствовал, как другая рука Кима скользнула в его волосы, притягивая его ближе, острая линия подбородка напряглась, когда он еще больше повернул голову и притянул губы Порче к своему горлу.       — Господи Иисусе! Порче, Ким, остановитесь! — Че смутно слышал слова позади себя, когда теснее прижался к своему омеге, но пара рук схватила его и с силой оттащила. Он повернулся и инстинктивно замахнулся на того, кто это был, только для того, чтобы его схватили за руку и вывернули, когда оттаскивали от Кима — его Кима, который издал страдальческий звук, когда у него забрали его альфу — его повалили на пол и заломили руку за спину.       — Ким, ой! Ты что, укусил меня?!       — Ты держишь его?       — Да, сейчас он менее опасен, потому что у него высокий уровень феромонов! Да не кусайся ты!       Че попытался сопротивляться, но только для того, чтобы брызги воды на его голову заставили взвизгнуть. Он резко вернулся к реальности и захлебнулся, когда вода потекла по лицу с затылка, а волосы попытались попасть в рот.       — Что… тьфу… за чертовщина, Хиа?!       — О, ты снова с нами? — Че подняли на ноги и отпустили, и он повернулся, чтобы посмотреть на Порша, который дразняще ухмылялся. Че нахмурился, а затем оглянулся на диван, только чтобы увидеть, что Кинн держал Кима сзади, скрестив руки на груди, пока тот сопротивлялся.       Внезапное осознание снизошло на него, его щеки вспыхнули, когда он понял, что только что произошло.       — О Боже. Скажи мне, что я не просто… Просто…       — Набросился на своего беременного омегу, как настоящий похотливый альфа, прямо на глазах у своего Хиа и Кинна? — спросил Порш, а затем захихикал, когда Порче в ужасе посмотрел на него.       Че заскулил и закрыл лицо руками.       — Порче, ты можешь мне помочь? Он укусил меня четыре раза! — сказал Кинн, и Порче поднял голову только для того, чтобы увидеть, что Ким все еще сопротивляется.       — Ч-чем я могу помочь? — спросил он, не уверенный, что с Кимом не так, с тех пор как он вышел из своего подпитываемого феромонами оцепенения.       Кинн закатил глаза.       — Боже, ты серьезно ничего не смыслишь в этих вещах, да?       Порш встал и помог подняться Порче.       — Он твой омега, по крайней мере, пока носит твоего ребенка. Ты единственный, кто может вывести его из этого состояния.       Че посмотрел на Кима и придвинулся ближе. Он опустился перед ним на колени и протянул руку, чтобы взять его лицо в ладони.       — Пи’Ким? — Ким перестал сопротивляться и прильнул к его ладони, поворачиваясь, чтобы понюхать запястье и удовлетворенно вздохнуть. Порче в этот момент был совершенно унижен.       — Пи’Ким, наши братья видят, как мы ведем себя странно, так что тебе, наверное, лучше прекратить так себя вести.       Реакции не последовало, поэтому Че поморщился и посмотрел на Кинна.       — Держись крепче и отодвинь голову, — предупредил он, а затем отодвинулся от Кима, прежде чем закричать:       — Пи’Ким, помоги мне! — вложив в свой голос как можно больше страха.       Это сработало, потому что внезапно Ким вышел из оцепенения и мгновенно запрокинул голову, чтобы попытаться ударить Кинна головой, который, к счастью, держался в стороне, прежде чем всем своим весом навалиться на Кинна и вырваться из его рук.       — Че! — закричал он, но остановился только тогда, когда освободился, и его взгляд упал на Че, стоящего перед ним на коленях, совершенно невредимого и вне опасности. Ким несколько раз моргнул, прежде чем медленно побледнеть. Он посмотрел на Порша, который боролся со смехом за спиной Че, а затем оглянулся через плечо и увидел, что его брат сидит, откинувшись назад, с поднятыми руками, показывая, что он безоружен.       — Порче… — Он медленно оглянулся на него, и Че заставил себя улыбнуться. — Пожалуйста, не говори мне…       Че скорчил гримасу, смущенно наморщив нос.       — Я как бы превратился в альфу-собственника по отношению к тебе. Мы начали обнюхивать и тереться друг о друга, наши братья разняли нас, чтобы мы не наделали глупостей вроде того, что я укусил тебя во время спаривания. Я боролся, пока Порш не вылил на меня воду, а ты несколько раз укусил Кинна, пока он пытался удержать тебя.       Ким хлопнул себя ладонью по лицу.       — Боже. То, что я омега, никогда раньше не делало меня таким, за исключением того единственного раза, когда у меня началась течка.       — Не слишком смущайся, Ким, — сказал Кинн, нежно поглаживая его плечо. — Ты беремен его ребенком. Вы повиновались инстинкту, потому что говорили о ребенке. Пока ты беремен его дочерью, твой омега видит в нем своего альфу, а его альфа видит в тебе своего омегу. Это просто инстинкт.       Порш почти злобно хихикнул.       — Да, и твой омега просто хочет, чтобы твой альфа снова оплодотворил тебя, потому что гормоны беременности не имеют смысла…       — Заткнись нахуй!       Че потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он только что огрызнулся на собственного брата. Он запнулся, но решил не отступать.       — Хиа, прости, но сейчас ты ведешь себя как придурок. Не смейся над ним из-за того, с чем он не может справиться. Пи’Ким беремен, и я уверен, что его гормоны зашкаливают.       Он откинул назад свои мокрые волосы и встал.       — Я собираюсь пойти переодеться, но не смейся над ним только потому, что он беременный омега. Ты лучше этого.

~~~

      После перерыва, после неловкой сцены Ким снова сосредоточился на реальных проблемах после возвращения Че. Ким почувствовал тепло и легкость, даже не связанные с гормональными перепадами, от того, как Че заступился за него перед собственным братом, поэтому он не стал смущаться, стащил кусочек оставленной пиццы и прижался к Че, пока они рассказывали ему, как прошло утро. Порче был зол из-за угроз в сторону себя и своего ребенка, но Ким мог сказать, что он также был напуган. Они объяснили, что врач выиграл им несколько недель, выдумав, что у Кима повышенное кровяное давление, которое он лечил, чтобы взять под контроль, но им придется оставаться начеку в случае угроз. Они обсудили несколько первоначальных идей, но ни одна из них не казалась особенно удачной.       Однако через некоторое время Ким устал от этого стресса, и Че, его милый ангел Порче, предложил им вернуться и попытаться получить больше информации о том, что знал Корн, пока Ким отдыхал, прежде чем у него действительно возникнут проблемы с беременностью.       После того, как Ким принял душ и переоделся, он был рад увидеть, что Порче оставил его витамины, которые он забыл утром, и стакан воды рядом с кроватью.       — Останешься со мной? — спросил он, подходя к нему.       Порче улыбнулся и кивнул.       — Конечно. Мы можем еще поговорить о ребенке, — сказал он, взволнованно покачиваясь, прежде чем перейти на другую сторону кровати. Ким принял таблетки и выпил половину стакана воды, прежде чем забраться в постель, при этом больше обычного ощущая боль в животе. Он лег на спину, слегка опираясь на подушки, и просто улыбнулся своему животику. Че наклонился ближе и протянул руку, чтобы погладить его обтянутый футболкой живот.       — Наш маленький лимончик — девочка.       Ким промурлыкал, а его сердце затрепетало от нежности в голосе Че, когда он говорил об их ребенке, пока они лежали одни в уютной постели. Это было все, чего он хотел.       — Врач сказал, что еще рано, но ему повезло, и он хорошо разглядел ее пол. Он просто смотрел на нее, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, но нашел идеальный ракурс, чтобы увидеть ее орган.       — Это так круто, — сказал Че, улыбаясь ему. — Ты мужчина, но твой организм смог создать внутри тебя женское тело. Беременность — это потрясающе.       Ким что-то прожурчал, наклоняясь ближе к Че, пока не смог положить голову ему на плечо.       — Знаешь, что еще удивительнее? Она — первая девочка Терапаньякун, почти за столетие. Мой дедушка был единственным ребенком в семье. У него было два сына. У обоих его сыновей было еще несколько сыновей. Я первый из моих братьев и кузенов, у кого родится девочка. — Он ухмыльнулся Порче. — У тебя тоже нет тетушек, так что в ее роду еще больше парней. Она первая девушка за долгую историю существования мужчин.       После недолгого молчания Порче разбил ему сердце одной фразой.       — Может быть, у нас будет больше дочерей, так что от нас будут только девушки Терапаньякун.       Глаза Кима загорелись, а в горле образовался комок. Он не смотрел на Порче, но почувствовал, как тот напрягся.       — Ох, точно, — пробормотал Порче.       Ким схватил его за руку, когда он начал ее отдергивать, и повернулся, чтобы посмотреть на него, в носу тоже горело, а перед глазами все плыло от слез.       — Че.       Челюсть Порче задвигалась.       — Я забываю, что я твой альфа только потому, что ты носишь моего ребенка. Я буду изо всех сил стараться помнить, что живу с тобой только потому, что твой отец хочет моей смерти, чтобы это исправить.       — Ангел, пожалуйста…       — Ш-ш-ш. — Ким захныкал, когда Че прерывисто улыбнулся и протянул руку, чтобы вытереть слезы. — Не чувствуй себя виноватым, Пи’Ким. Ты уже обещал позволить мне увидеть мою малышку. Это все, чего я могу от тебя ожидать. — Он пожал плечами. — Это просто инстинкт, да? В конце концов, это пройдет.       — Порче, я…       Че оборвал его, отвернувшись и забравшись под одеяло.       — Я думаю, тебе сейчас лучше отдохнуть, Пи’Ким. Я сделаю то же.       Ким кивнул, не в силах придумать, что еще можно сделать или сказать, и последовал его примеру, тоже отвернувшись. Он прикрыл рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, закрыл глаза и попытался заснуть.