First Times Infinity

      Когда Порш вернулся в палату Кима, он с облегчением увидел, что Че покинул койку Кима достаточно надолго, чтобы посидеть с Макао и поесть.       — Хиа! — Че заплакал, когда вошел Порш. Он встал и бросился к нему, едва дав Поршу время приготовиться к объятию. Он все еще жевал еду, когда обнимал его, что почти не заглушало исходящий от него аромат счастья.       — Что случилось, Че? — спросил он, отстраняясь, чтобы с любопытством посмотреть на него.       Порче был полон нервозной энергии, но впервые за последние полтора дня Порш увидел надежду в его глазах.       — Они сказали, что у Пи’Кима нормальная мозговая активность, так что его шансы проснуться высоки. Еще проверили ребенка более тщательно, и с ней тоже все в порядке!       Тяжесть, свалившаяся с плеч Порша, была огромной.       — О, черт, спасибо, — выдохнул он, снова крепко обнимая Че. Он потерся лицом о шею Че, глубоко дыша. — Я так счастлив, Че. Это отличная новость.       — Да, но не расслабляйтесь слишком сильно, — сказал Макао, прерывая их. Порш свирепо посмотрел на сопляка, а он просто жестом поднял миску с рисом, зачерпывая еще ложку. — Я помню, сколько времени потребовалось моему брату, чтобы проснуться. А у него не было беременности, о которой стоило бы беспокоиться.       Че немного сдулся, и Поршу захотелось ударить Макао.       — Это правда.       Че отстранился и посмотрел на Кима. Тот все еще был на аппарате ИВЛ, так что определенно еще не вышел из тяжелого положения. Че подошел к нему, мгновенно положив руку на живот Кима.       — И все же, Макао, — сказал он почти жалобно. — Это значит, что он, вероятно, не умрет. Когда он все-таки проснется, ему потребуется много времени, чтобы прийти в себя, особенно с ребенком, но до этого я думал, что моя пара и мой ребенок умрут.       — Вот именно, — сказал Порш, свирепо глядя на Макао, когда подошел, чтобы коснуться Че и крепко обнять его. — Ким не так уж и цепляется за жизнь, как мы думали.       Он посмотрел на Кима и почувствовал, что врет, когда добавил:       — Он Терапаньякун. Они сильные люди.       Это было не потому, что он не считал Кима сильным. Это было потому, что в той постели он выглядел таким чертовски юным и маленьким, что внутренний старший брат Порша мог видеть только ребенка.

~~~

      Кинн оставался сильным и спокойным перед лицом того, что все приходили к нему с информацией и снова клялись ему в верности. Он также оставался сильным ради своей семьи, когда они поговорили с врачом, который объяснил, что состояние Кима было лучше, чем предполагалось. Он даже изобразил улыбку на лице, когда посоветовал Поршу и Танкхуну взять Че и Макао, поиграть в игры, посмотреть сериалы и просто расслабиться после пережитого стресса.       Сидя рядом с кроватью Кима, он, наконец, сбросил маску, взял руку младшего брата в свою и позволил себе тихонько заплакать, глядя на его нежные пальцы, которые гораздо больше подошли бы художнику, чем наследнику мафии.       — Это безумие, да?       Кинн даже не вздрогнул, услышав голос Вегаса, потому что он ожидал его с самого начала. Он посмотрел на него, когда тот вышел из мрака темного угла возле двери, которую Кинн даже не слышал, как открылась. Лицо Вегаса было задумчивым, когда он вышел на свет и остановился, глядя на кровать Кима. — Год назад я бы воспользовался этой возможностью, чтобы убить тебя, пока ты был настороже, просто назло. Или по приказу моего отца.       Кинн кивнул.       — Честно говоря, Вегас, я рад, что тебе, похоже, сейчас все равно, потому что у меня больше нет сил с кем-либо драться. Не сейчас.       Вегас устало усмехнулся, заставив Кинна поднять на него взгляд. Вегас облокотился на стойку сбоку от кровати, держа на плечах весь груз их истории.       — Помнишь, когда мы были детьми и играли вместе? Ким был таким маленьким, но я всегда выбирал его в свою команду против тебя и Танкхуна.       Кинн помнил эти моменты. Он улыбнулся и кивнул, вытирая лицо и глядя на Кима.       — Да. Танкхун всегда говорил, что это потому, что каждой команде нужен кто-то симпатичный. Что ты и я были уродливыми, в то время как он и Ким были симпатичными.       Вегас издал испуганный смешок, прищурив глаза от удивления.       — В стиле Танкхуна. — Он покачал головой, смотря на Кима. — Ким всегда был похож на меня больше, чем на кого-то из вас. И прошлой ночью я увидел, что это до сих пор так. Я, наверное, жив только потому, что он не был в том положении, в котором был ты со своим отцом. Мой отец называл тебя слишком мягким. Ким никогда таким не был.       — Я, правда, слишком мягок, — признался Кинн. Вегас приподнял бровь, и Кинн горько улыбнулся. — Ким не единственный, кто хотел повзрослеть и оставить все позади. У меня просто не было выбора после того, что случилось с Кхуном. Я отказался от своих мечтаний о собственной жизни и вложил всю свою энергию в то, чтобы вместо этого у Кима была свобода. — Он посмотрел на живот Кима. — Я рад, что мой отец мертв. Он — причина, по которой Ким так и не смог по-настоящему избавиться от всего этого.       — Вот почему ты не мог убить его, а Ким даже не колебался, — прямо сказал Вегас. Он поднял взгляд. Вегас смотрел на Кима, а не на него. — Разница между Кимом и мной в том, что у меня не хватило духу убить своего отца даже ради собственной свободы. Ким сильнее всех нас. У него стальной хребет. — Вегас ухмыльнулся. — И он тоже яростно защищает любимых. Маленькому малышу Порче придется потрудиться, чтобы удержать Кима от попыток угрожать родителям других детей, которые дергают его ребенка за волосы из-за игрушки в детском саду.       Кинн внезапно рассмеялся, представив себе такую картину в голове.       — Он будет таким родителем, которого заслуживает каждый ребенок, это точно.       Вегас печально улыбнулся.       — И в отличие от моей матери, его муж не убьет его за это.       Кинн почтительно закрыл глаза. Он помнил свою тетю. Она заслуживала лучшего.       — Че очень молод и большую часть времени абсолютно не похож на Порша, но когда дело доходит до его пары и дочери. Он так сильно напоминает мне его брата. Большое сердце и еще более сильное желание защищать.       — Порче вырвался из цепей, когда Кима ранили, так что у меня нет желания видеть его темную сторону, — сказал Вегас с почти гордой улыбкой. — Он сильный альфа, Кинн. — Он присвистнул и покачал головой. — Ему всего восемнадцать, и он сдерживается, а он уже такой сильный. Если кто-нибудь когда-нибудь побеспокоит кого-нибудь из нас, возможно даже тебя, Че станет силой, с которой придется считаться, когда он подрастет. — Вегас протянул руку и коснулся лица Кима, убирая волосы с его закрытых глаз, и Кинн смягчился, увидев, какими красивыми были ресницы его брата даже на фоне болезненно бледной кожи.       — Я хочу, чтобы Киму стало лучше, чтобы и всей нашей семье стало лучше. У меня больше нет сил ненавидеть тебя, — признался Вегас.       Кинну было знакомо это чувство. Он был измучен всем происходящим. Каждой частью их семейной истории. Все, что они знали теперь, и даже то, чего они до сих пор не знали, было утомительно.       — У меня тоже. Тяжела голова, на которой надета корона, поэтому я предпочел бы сделать это полностью открытым теперь, когда настала моя очередь.       Вегас кивнул.       — Я хочу, чтобы мой брат жил нормальной жизнью. Я хочу, чтобы у Пита никогда больше не было синяков, кроме тех, что я ему поставил…       — Вегас, я правда не хочу знать о вашей с Питом сексуальной жизни, — выпалил Кинн, который уже слишком много слышал об этом в прошлом, когда Порш и Пит разговаривали по телефону в пределах его слышимости.       — Я хочу, чтобы следующее поколение не росло в атмосфере соперничества и ненависти друг к другу, — продолжил Вегас, не обратив внимания на жалобу Кинна. Вегас немного сдвинулся с места и отступил от Кима, засунув руки в карманы и повернувшись лицом к Кинну. — Мы с Питом были не до конца откровенны, — осторожно сказал он. Кинн приподнял бровь.       — Только не говори мне, что Пит — омега и вы планируете завести детей, — сказал он, все больше волнуясь.       — У моего отца была беременная любовница, у которой родился сын. — Легкие Кинна на долю секунды перестали работать. Вегас пристально смотрел на него, явно проверяя, не может ли Кинн представлять угрозу. — Венису всего пять месяцев от роду. Он был в доме наверху, когда Кимми сказал нам, что он беремен.       Кинн ничего не почувствовал.       Вегас кивнул, отводя взгляд.       — Мы с Питом боялись, что твоя семья может что-нибудь предпринять, если узнает, что у нас есть ребенок. Макао знает, что его племянник может оказаться в опасности, если кто-нибудь узнает. Никто больше не знает, кроме нашей семьи. Даже Порш.       — Племянник? — спросил Кинн, прищурив глаза. — Мне показалось, ты сказал, что твой отец…       — Кинн, мы оба знаем, что влечение к женщинам обошло стороной каждого представителя нашего поколения, — прямо сказал Вегас. — Да, он наш младший брат, но мы с Питом растим его как своего ребенка. Пит любит его, и я люблю его. Я не самый хороший отец, но я достаточно преуспел с Макао, чтобы быть папой, которого заслуживает Венис, гораздо лучшим, чем я мог бы предположить. Корн не узнал бы о его существовании, если бы мы хотя бы вывезли его из дома.       Кинн поморщился.       — Ему пять месяцев, и он еще не проходил обследования у врачей? Вегас, пожалуйста…       — Его жизнь была в опасности, — твердо сказал Вегас. — Я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы наши семьи могли доверять друг другу, но также и потому, что да, моему сыну нужно выйти из дома. Его мать была найдена в одном из поместий отца, о котором первая семья не знала, когда мы выбирали то, что у меня осталось и что я мог спрятать подальше от всех. — Он покачал головой. — Она родила там, а ночью сбежала. Акушерка была там всю ночь, чтобы присмотреть за ними обоими, и обнаружила, что ребенок брошен, а мать ушла. Она поступила правильно и тайно доставила его ко мне.       Кинн кивнул, хорошо зная, что его отец мог бы сделать с этим ребенком, особенно зная, что несовершеннолетний ребенок в семье был риском для его наследия, в отличие от Макао и ослабленного Вегаса.       — Я понимаю. Спасибо, что рассказал мне об этом.       Кинн встал и расправил плечи, прежде чем подойти ближе, наклониться и поцеловать Кима в лоб.       — Хорошего отдыха, младший брат, — пробормотал он и выпрямился. — Давай выберем людей, которым мы оба доверяем, чтобы они забрали твоего сына и привезли его сюда, чтобы ему оказали медицинскую помощь и позволили познакомиться с остальными членами семьи.       Вегас выглядел таким умиротворенным, каким Кинн его еще никогда не видел, и, безусловно, наименее угрожающим.       — Спасибо, Кинн.       — Это тебе спасибо, Вегас.

~~~

      Порш посмотрел на Пита, который с теплой улыбкой наблюдал за тем, как Вегас держал ребенка, чтобы врач мог его осмотреть.       — Да, я знаю, это очень странно, — сказал Макао, стоявший рядом с Поршем. Он скорчил гримасу. — Вегас меняет подгузники, — сказал он с отвращением, а Порш смог только фыркнуть.       — Ну, он также режет людей, чтобы пытать их, — отмахнулся Порш. — Бьюсь об заклад, вытирать попу ребенку гораздо менее грязно, чем разбрызгивать кровь незнакомца по всей комнате.       Пит фыркнул рядом, и они оглянулись, чтобы увидеть, что он наблюдает за ними.       — В самом деле? Макао, я был свидетелем того, как Вегас убирал твою рвоту, потому что у тебя было похмелье, а ты шокирован тем, что он меняет подгузник ребенку?       Порш хихикнул, увидев смущенное выражение на лице Макао, и обнял его за плечи.       — Не волнуйся, малыш, мы все были так пьяны, что нас тошнило на каждом повороте. Контроль приходит вместе с обучением тому, как пить до предела.       Пит вздохнул, и Порш оглянулся на него. Пит смотрел на Вегаса вместе с ребенком.       — Я так рад, что мы смогли отвезти Вениса к врачу. Он не получал медицинской помощи с самого рождения. Это заставляло меня волноваться, но Вегас был уверен, что вывозить его из дома было опасно из-за Корна.       — Так оно и было, — просто сказал Порш. — Посмотри, что должно было получиться в конце концов. Корн был слишком опасен, чтобы жить. Он бы убил твоего сына, Пит.       — Так рад, что этот старый хрыч мертв, — сказал Макао со всей бестактностью подростка, снова позабавив Порша. — Он пытался убить моего друга, и хотя я тоже ненавидел его, он убил моего отца.       Было приятно осознавать, что у Порче был друг в этой неразберихе. Порш оглянулся на Вегаса и вынужден был признать, что любовь в его взгляде, когда он смотрел на ребенка у себя на руках, была чем-то таким, в чем он сомневался, что Вегас вообще возможен. Было обнадеживающе осознавать, что Пит, возможно, находится в хороших руках. Также было приятно осознавать, что его племянница не будет расти совсем одна в этой большой испорченной взрослой семье, и у нее будет кузен примерно того же возраста.       Предполагая, что она выживет и родится живой, как все надеялись.

~~~

      Надежда, которая появилась у всех после хороших новостей о мозговой активности Кима, продержалась несколько дней.       Но он не проснулся.       Дни превратились в недели. И не успели опомниться, как Танкхун уже сидел у постели своего брата после шести недель пребывания в коме. Он погладил Кима по животу и улыбнулся, почувствовав, как племянница толкается в его руку.       — Ты сильная девочка, да? — сказал он, потирая это место.       Однако он также почувствовал странное движение под своей рукой, которое не было похоже на движение ребенка. Это было так, будто что-то твердое помешало ему почувствовать ее сразу после того, как он прикоснулся к ней через живот Кима. Он расправил ладонь и почувствовал, что живот внезапно стал твердым по всей длине. Он встал и потянулся к кнопке вызова свободной рукой, как раз вовремя, чтобы поднять взгляд и заметить, что на одном из экранов монитора появились цифры и строки. И как раз в тот момент, когда он наклонил голову, пытаясь понять, что это было, дверь открылась, и Танкхун столкнулся с вошедшей медсестрой.       — Что-то не так с моим братом или племянницей. Эта штука выглядит странно, — сказал он, указывая на монитор.       Она подошла к монитору и ахнула.       — У него схватки, мне нужно срочно вызвать врача!       — Что?! — Танкхун пошел за ней, когда она вышла из палаты, широко раскрыв глаза. Он попытался запросить информацию, но не смог вымолвить ни слова, когда группа людей промчалась мимо него, отдавая приказы другим, и его оттолкнули с дороги и почти не предупредили, кроме как:       — Кхун Кинн должен быть здесь немедленно!       Дверь захлопнулась, и он остался тупо смотреть на дверь в палату Кима, в то время как те, кто остался в коридоре, бросились на поиски Кинна, оставив Танкхуна одного, напуганного и неуверенного в том, все ли в порядке с его братом и племянницей.