cet amour

Герцогу Ризли, управляющему крепостью Меропид, В начале нашей деловой переписки я не проинформировал вас о корректной процедуре декларирования расходов крепости. Как вы, без сомнения, уже знаете, крепости положено месячное финансирование, которое вы должны оприходовать на все необходимые траты. Отчет необходимо предоставить на стол Верховного судьи во дворце Мермония, а заверенную копию в палату Жестьон, для дополнительной регистрации. Как только мы получим необходимые документы, вы получите денежные средства и поставки материалов при первой возможности. Верховный судья Невиллет, юдекс суда Фонтейна. Теперь и в его кабинете капала вода. Это началось несколько дней назад – за день до того, как Ризли получил ответ Невиллета на свою просьбу о выделении средств и расходных материалов. Сиджвин где-то раздобыла металлическое ведро, и теперь Ризли слушал стук капель о дно каждый раз, когда закрывался в офисе для заполнения нужных бланков. Почти весь первый месяц в крепости Меропид Ризли провел, отсиживаясь в кабинете за бесконечной бумажной волокитой. Он очень быстро осознал, в чем был главный бич работы управляющего. Уж точно не в заключенных или надоедливой влажности, губившей его любимые романы, стоявшие на полках. Даже не в охране – Ризли уже отправил парочку коррумпированных сотрудников на поверхность – и не в многочисленных ремонтных работах, которые было необходимо провести в крепости. Ничего из этого. На самом деле, единственным желанием Ризли было вырваться из-под кипы бумаг и присоединиться к бригаде. Он знал, как вести бухгалтерские книги герцогства, а учет в тюрьме был и того проще, но он всегда предпочитал работать руками, а не сидеть на заднице. – Чертова канцелярия! – едва удержавшись от того, чтобы ударить кулаком по столу, Ризли расслабил пальцы и аккуратно обхватил ими изящную ручку чашки, чтобы чем-то занять руки. Громко прихлебнув чай, он поморщился от собственной грубости и слишком высокой температуры. Сиджвин наклонила голову и молча посмотрела на него, ожидая, что за таким восклицанием должно было последовать какое-то распоряжение. Покачав головой, Ризли собрал бумаги в одну стопку и постучал ими по столу, сравняв края. – Отправь это во дворец Мермония, пожалуйста. Желательно, как можно скорее, – он постарался смягчить свой голос и протянул ей целую пачку детализированных счетов-фактур, составленных в соответствии с требованиями Верховного судьи. – Мне жаль, что приходится так много гонять тебя со всеми этими поручениями. Сиджвин лишь пожала плечами и посмотрела на него таким взглядом, в котором легко можно было прочитать смиренный ответ: “А чем же еще я должна заниматься?” – Верно, – хоть она ничего и не произнесла вслух, Ризли все равно ответил, параллельно уже заглядывая в другую бухгалтерскую книгу, материализовавшуюся у него на столе за ночь. Хоть она крайне редко говорила, но Ризли не назвал бы Сиджвин стеснительной. Скорее осторожной. Когда он обернулся чтобы спросить, кто подкинул ему эту пакость с кучей цифр, оказалось, что ее уже и след простыл. Ее шаги были такими же тихими, как и у других мелюзин, даже когда она бегала по металлическому полу коридора. Ризли вновь покачал головой и вытянул руки вверх, потягиваясь. Его стул начал раскачиваться на двух задних ножках, когда он хрустнул пальцами и запястьями. Тихо вздохнув с облегчением, он поспешил сесть нормально до того, как стул опрокинется – он усвоил свой урок после того, как это случилось в первый раз – и начал постукивать пальцами по столу. Сам того не желая, он подстроился под ритм воды, все еще капавшей с потолка. Только сейчас он заметил, что утечка, видимо, достаточно серьезная, дно ведра уже было покрыто, раз звук сменился с режущего слух на более тихий, но не менее неприятный плеск. Чем больше он смотрел на свои руки, тем больше ему казалось, что черные бинты насмехались над ним. Сам ринг находился в ужасном состоянии, а единственный мешок с песком, висевший на потолке, поддался то ли общей влажности, то ли пал жертвой предыдущей протечки. С момента прибытия у Ризли так и не было возможности выпустить пар. Еще немного подумав, чувствуя, как уже его бровь начала дергаться с каждым падением капли в ведро, Ризли решительно взял чистый лист бумаги и ручку. Он был достаточно раздражен, чтобы написать отдельное письмо непосредственно Верховному судье Фонтейна. Впервые за долгое время – возможно, за всю свою жизнь – Ризли был рад, что его семья настояла на уроках этикета. Оставалось лишь надеяться, что он был все так же искусен в чрезмерно вежливых оскорблениях, как и в детстве. Достопочтенный месье Невиллет, Было бы упущением, если бы я не повторил вам те же слова, которые вы так любезно написали мне в своем первом письме – нет нужды приносить извинения. В вашем последнем ответе вы не написали этого прямо, но учитывая ваш характер, статус и элегантную манеру выражать свои чувства, это прозвучало так же ясно, как ваша первоначальная благодарность за то, что я согласился занять место управляющего тюрьмы, когда мы впервые встретились в вашем кабинете во дворце Мермония. Как вы упоминали, и во время встречи, и в переписке, относительно положения крепости Меропид – как и ее обитателей – хоть у нас технически есть время, так как никакие работы не являются крайне срочными, приносить его в жертву административным нюансам не кажется сейчас разумным. Услышав от вас о желании обеспечить стабильность в крепости, я надеюсь, что вы поддержите меня в этих вопросах в будущем. С уважением, М. Ризли, управляющий крепости Меропид. Громко царапая ручкой бумагу, он раздраженно подписал свое имя большими наклонными буквами внизу, по-прежнему отказываясь использовать свой семейный титул. Конец пера почти проткнул бумагу. Ризли вновь хрустнул костяшками пальцев и встал. Он пристально перечитал письмо в поисках ошибок и, не найдя ни одной, потянулся за восковой печатью и штампом, лежавшими в ящике стола. Верховный судья показался при личной встрече куда более теплым, чем Ризли ожидал; однако его письма оказались совсем не такими, и Ризли сомневался, что кто-то настолько привязанный к традициям и закону – и проверяющий документы настолько дотошно, насколько это вообще возможно – воспримет всерьез письмо с хотя бы одной ошибкой. Еще один беглый взгляд не выявил ничего вопиющего, и Ризли оставалось только надеяться, что чрезмерное использование знаков препинания выразит все его недовольство не заставив при этом Верховного судью подумать, что он может писать только слишком длинные предложения. В очередной раз вздохнув, Ризли запустил пальцы в волосы и помахал листом бумаги в воздухе, ожидая, когда высохнет печать. Ему должно было хватить времени найти Сиджвин еще раз и отправить это письмо отдельно, прежде чем придется заступить в вечерний патруль. А еще проверить поставки в магазин и разобраться с прошением о создании борцовского клуба. Ризли намеренно откладывал подачу именно этой формы до тех пор, пока у него не появится больше рычагов для ведения переговоров и понимание излишне сложной системы принятия документов в палате Жестьон. И снова ответ Верховного судьи пришел спустя две недели, оказавшись на его подносе с завтраком, который ему принесла Сиджвин, вместе с едой, чаем и последним выпуском “Паровой птицы”. На этот раз оно почти соскользнуло в его тарелку. Спасая письмо до того, как оно безнадежно перемажется в фруктовом джеме, Ризли с опаской развернул его. Герцогу Ризли, управляющему крепостью Меропид, После вашего последнего письма, я понял, что был крайне невнимателен к вам. Я прибуду пятнадцатого числа этого месяца, с припасами и средствами, которые вы запрашивали, чтобы оказать вам содействие с первоначальным ремонтом и помочь со вступлением в должность управляющего тюрьмы. Верховный судья Невиллет, юдекс суда Фонтейна. Тон писем часто терялся из-за письменной формы, но Ризли был уверен, что его гнев не остался незамеченным. Безусловно, он чувствовал злость и со стороны Невиллета. Засунув письмо в карман брюк, Ризли усмехнулся. Раз уж Верховный судья решил встать за его плечом и наблюдать, он точно позаботиться о том, чтобы каждое его движение было не просто идеальным, а бесподобным.