сказки о заоблачных цветах и медовом солнце

      «Давай сбежим из этого города. Из этой страны. Давай сбежим, Юнги» Тёплый ветер с моря налетел, растрепал волосы, а заодно ещё больше спутал мысли, которые и без того никак не хотели укладываться в голове. Ещё недавно всё казалось простым и понятным. Впрочем, кажется, он обманывался даже на этот счёт. Старался игнорировать, молчать, смотреть сквозь пальцы. Потому что, и в глубине души Юнги это понимает, просто перестало быть с того момента, как в его жизни появился этот красивый до помутнения рассудка наёмник со смуглой, зацелованной солнцем кожей до оттенка гречишного мёда – сладости редкой в их краях, за большую цену которую можно купить на острове Рито. Чонгук ворвался в его обычную размеренную жизнь и перевернул всё вверх дном. Заставил Юнги сомневаться в том, что он счастлив тут, в родной Инадзуме, которую за все свои тридцать с хвостиком лет не покидал ни разу. Он привык жить в тени величия Тэнсюкаку, любоваться лепестками сакуры, что медитативно и неспешно кружась опадали под ноги, будто олицетворяя спокойствие и вечность этого края. Юнги привык считать, что ему не нужны все эти дальние дали, совсем непохожие на его дом. Чонгуку всего двадцать два, но он повидал в жизни несоизмеримо больше. На его молодом крепком теле десятки шрамов, полученных в опасных битвах. Он не боится тяжёлой работы, привыкший к ней с раннего детства. И, кажется, более разных людей просто не встретить. Чувствовавший себя, словно рыба в воде, в своей спокойной работе в «Издательском доме Яэ», Юнги даже представить себе не мог, что однажды он задумается о возможности бросить всё и пойти за кем-то в большой мир, казавшийся иногда не больше, чем просто сказкой. Давно улеглись шторма вокруг страны Вечности. Указ Сакоку отменён, а охота на глаза Бога завершилась вдруг, так же неожиданно, как когда-то началась. Инадзума стала понемногу открываться остальному Тейвату, впуская в свои успокоившиеся воды новые корабли и новых жадных до приключений путников. Но Чонгук не был из тех, кто приплыл сюда по своей воле. Его, измотанного и без сознания, с разбитой головой и в драной одежде, Юнги нашёл на побережье Арауми несколько месяцев назад, пока гулял там неторопливо, делая заметки и просто наслаждаясь красотой природы. Ему нравилась работа редактора, но мечта о собственной книге не отпускала. И порой он уходил в поисках вдохновения слишком далеко, куда вряд ли бы отважился отправиться в любое другое время. Юнги помнит, как увидел Чонгука на прибрежном песке. Как сначала испугался, думая, что, может быть это ловушка для наивного путника. А потом увидел, как набегающие волны окрашиваются в бледно-розовый. И тогда испугался снова – за жизнь этого юноши. А заодно порадовался, что он сам достаточно прозорлив, потому что взял с собой достаточно средств для первой помощи. Едва сумев сдвинуть тогда ещё незнакомца с полосы прибоя, Юнги кое-как дотащил его до своего небольшого лагеря, где обработал раны и перебинтовал голову. Переживал за него он напрасно. Чонгук оказался парнем крепким. Он быстро пришёл в себя, так что необходимость думать, что делать дальше с ним, отпала сама собой. Конечно, он всё ещё был измотан, да и раны давали о себе знать лёгким головокружением, но передвигаться самостоятельно для него не было непосильной задачей. Оставить Чонгука одного тут было бы просто бесчеловечно, потому Юнги любезно пригласил его к себе, пообещав позаботиться и поставить на ноги. Чонгук согласился, рассыпаясь в благодарностях. Он был смущён своим уязвимым положением, непривыкший полагаться ни на кого кроме себя самого, но в тот момент жизнь распорядилась так, что его благополучие оказалось в руках Юнги, который едва ли мог представить, что за спиной этого юноши – целая история, которая и станет самым большим вдохновением для его книги. Они с лёгкостью нашли общий язык. Чонгук – простой, чуть грубоватый, страстный и горячий, как пески далёких пустынь Сумеру. Юнги – спокойный, как водная гладь моря, облизывающая берега Наруками, полный мечтаний и тоски по тому, чего никогда не видел, и желания обжечься о жар смуглой кожи. Их близость была лишь вопросом времени. Юнги не мог не заметить, как Чонгук смотрит на него. И не мог игнорировать, как сладко у него сводило внутри от желания отдать себя в его крепкие сильные руки. Отдать себя ему навсегда, как бы это дико ни звучало. Но это не могло длиться вечно. Потому что нет ничего вечного, даже если великий сёгун считает иначе. Юнги знал, что час расставания настанет неминуемо. Настигнет, как шторм в открытом море, накроет горечью потери, словно огромная волна. Юнги знал, но всё равно опрометчиво и глупо позволил себе влюбиться и самолично стёр собственное сердце в пыль, осевшую на тропинках леса Тиндзю. Именно там они с Чонгуком гуляли в последний свой вечер перед его отбытием. Именно там Чонгук позвал его за собой, попросил сбежать с ним. Будто Юнги было от чего бежать. Разве что от жизни, которая теперь превратится в череду бессмысленных будней, полных одиночества. Чонгук звал его. Манил за собой за море. Туда, где небеса подметает своей кроной священное дерево, чьи корни удерживают на себе мудрость веков. Где яркость густых лесов соседствует с сухим золотым песком пустынь. И у Юнги от одной лишь мысли, что он сможет разделись с Чонгуком ту его жизнь, внутри всё обрывалось в сладком предвкушении. А потом сковывало холодом, потому что… разве он не станет обузой своему возлюбленному? Чонгук – дитя пустыни, таящей в себе сотни опасностей. Он так же красив и непостижим, как звёздное небо над барханами, обласканными лунным светом. Но он так нужен Юнги… так сильно нужен. Поперёк горла встаёт ком. Юнги отпустил его домой. Он не имел права держать и просить остаться. Как и сам не мог всё бросить в одночасье. Здесь, в Инадзуме, понятной и родной до каждого камня и каждой веточки, у Юнги были свои обязательства, которые ему обязательно нужно уладить. - Когда я закончу книгу, - обещал Юнги горячим шепотом в любимые губы, - то сразу же сяду на первый корабль до Сумеру и приплыву к тебе. Даже если ты уже перестанешь ждать меня или вовсе забудешь. - Я не забуду, - отчаянно шептал в ответ Чонгук. – До тех пор, пока ты не сойдёшь с корабля, я глаз не сведу с горизонта. Только приплыви ко мне. Юнги обещает себе стараться. Он исполнит свою мечту. И когда его история об отважном герое, рождённом в песках, появится на полках «Издательского дома Яэ», он соберёт вещи и отправится навстречу новой жизни, в которой, возможно, у него не будет невероятных приключений, но зато будет Чонгук. А пока, как награда и проклятье, с ним лишь воспоминания. Фантомно звучащий в тишине голос Чонгука, рассказывающий ему легенду о любви Алого Короля к прекрасной богине цветов. Пока у Юнги непривычно холодная по ночам постель и желание не сдерживать слёзы. Он убеждает себя, что это временно. И ненавидит за то, что не сказал Чонгуку «да». Солнце заливает закатом скалистый берег со слегка примятой травой, которую тут же взъерошивает новый порыв ветра. Солнце знает, что завтра человек придёт снова, будет долго смотреть на море молчаливым изваянием, будто превращаясь на долгие часы в статую, полную горечи и скорби. Солнце надеется, что однажды он улыбнётся его лучам и льдинки в его глазах растают, оседая слезами на щеках, чтобы больше не появиться там вновь.