Old bones

              …никогда не понимал этих странных домов, где делают по два десятка квартир на этаже, по два десятка этажей, а на всех них один маленький и тёмный лифт. Неуютно же. Ещё и кнопки у них вечно заедают. Не знаешь, доедешь ли вообще. Спасибо, что хоть соседка в этой поездке попалась нормальная. Женщина с явно свернутой шеей тихонько стояла в углу, ждала, когда лифт остановится на нужном ей шестом этаже, и не лезла с разговорами. — Наверное, на шестом этаже кто-то открыл частный хирургический кабинет, да? — протянул Юнги, и сам не представляя, с чего вдруг превратился в того раздражающего типа, которые лезут с разговорами. Не было это на него похоже. — Удачной вам операции. Женщина скосила на него взгляд жёлтых глаз, помолчала какое-то время в сгущающейся темноте, а потом тихо ответила: — Откуда вы знаете, что я собираюсь вырезать аппендикс? — Интуиция. — Ммм, ясно. Спасибо. Женщина достала из сумочки чашечку кофе, поставила её в углу крохотного грязного лифта и тут же вышла. Юнги кинулся было следом, подумав, что дальше можно спуститься и по лестнице, но двери захлопнулись прямо перед носом, не выпустив. Очередная маленькая лампочка в гирлянде перегорела, стало ещё темнее. С ним в лифте остался только сильный запах кофе. Это был старый и слишком медленный лифт. Юнги проехал на нём уже несколько сотен этажей, но до первого оставалось ещё целая вечность, которую совершенно нечем было скоротать. За узким прямоугольный окошком шёл снег. Слышался шум метро над головой. Пахло свежим кофе. — Скорей бы уже добраться до дома… Распашная дверь позади приоткрылась, стукнув по спине, Юнги облегченно вздохнул и с трудом протиснулся в узкую щель, закрыв за собой и щелкнув замком. Осмотрел кабинку, в которой оказался, опустил взгляд на криво установленный унитаз и тяжко вздохнул. Зря он вообще пришёл. — Зря ты вообще пришёл, — вкрадчиво прошептал голос за грязной серой дверцей. — Неужели не знаешь? Общественные туалеты — одна из тех зловонных нор, где обитают ночные кошмары. Юнги закусил губу, чувствуя себя загнанным в угол. — Досчитай до десяти — и твою шею я тоже сверну. Громогласное «Один» под звук удара кулаком в дверцу отозвалось не только в сознании, но и в сердце. Едва слышное «Два» всверлилось в мертвецкую тишину вокруг. От крика «Три» покачнулась паутина под потолком. Паника подступала, нужно было что-то срочно предпринимать. — Это же кофе, — сказал сам себе Юнги и вдохнул поглубже.