Old bones

              Этот кулинарный конкурс не был таким уж громким событием и почти полностью ориентировался на молодежь. Организатором и главным спонсором стал крупнейший в стране производитель кухонной бытовой техники и посуды, вдруг решивший в этом году, что пора немного освежиться-омолодиться, да и запустивший целую серию своих лучших товаров в новом дизайне. Продажи едва-едва начались и нужно было их как-то подогревать. В первую очередь — за счёт пиара в сети. Про конкурс всего пару раз рассказали в утреннем шоу по центральному каналу, эти репортажи, наверное, мало кто видел. А вот в интернет, где сразу после просмотра видео можно перейти по ссылке в магазин и заказать себе приглянувшийся набор ножей или милую мисочку, вот туда потекло основное бабло спонсора. В том числе и блог Чимина очень помог старательно поднимаемой шумихе. Но не Чим-Чимом единым. Почти все центральные персоны, задействованные в конкурсе, были выбраны из числа тех, кто сделал себе громкое и уважаемое имя именно в сети. Главный из судей — Хироки Такеши — музыкальный продюсер, рэпер и владелец обожаемой всей страной сети ресторанов с лапшой. Ведущий — Чон Хосок — популярный музыкант, очаровавший народ своим заразительным позитивом. Снявшийся в целой серии рекламных роликов амбассадор — Пак Чимин — блогер, успешно снимающий обзоры для туристов и легко набирающий сотни тысяч просмотров пятисекундным видео, где просто чихает в кружку с латте. И, как оказалось, даже некоторые участники к моменту начала первого этапа уже успели найти в сети поклонников своего вкусного творчества… — Ничего себе, — хмыкнул Нан, провожая уходящих девушек взглядом. Кто бы мог подумать, что их разговор с Сокджином вот так бесцеремонно прервут две девицы-хохотушки, которые будут умолять об автографах и суетливо оглядываться на охранников, мимо которых проскользнули тайком. — Тут вообще все — звёзды? — Не все. Тебя никто не знает. Нанзулару поджал губы и осмотрел себя, всем видом показывая, что тоже такого себя не знает. Странно было видеть тело Карин не в мини-платье, а в прямых брюках со стрелками и белой офисной блузке. Женщина уверяла, что так будет выглядеть прилично, солидно и стильно, как и полагается повару. Наверное, так и было, но Нан почему-то немного скучал по виду, открывшемуся ему в такие минуты через декольте платья. — Здесь есть пара и правда довольно преуспевающих поваров, ведущих свои каналы в разных сетях, — вздохнул и пояснил Сокджин, видимо, как-то по своему поняв этот странный взгляд. — Тот парень в кресле, например. Я на него подписан. Каждое его видео содержит блоки с культурными и историческими справками, очень многое объясняющими о кухне других стран. Нанзулару стрельнул глазками, бегло оценив «противника». Высокий мужчина, которому едва ли стукнуло сорок, очки, книга, галстук. Да он будто так и старался изображать из себя умника. — А девушка с кексиком, — ещё тише продолжил Сокджин, — сейчас получает второе образование, художественное. Ее видео простенькие на первый взгляд, наивные, забавные. Но детальность и красота ее тортов, пирогов и даже салатов поражают. Она создаёт произведения искусства на тарелках. Нан хмыкнул, как бы между делом глянув и на девицу у столика с закусками. Миловидная крошка в пышном кремовом сарафанчике и с гениально подобранной бижутерией, которая и сама нехилый такой аппетит вызывала, напоминая изысканный десерт с ягодами. — Я же успел только немного потормошить подписчиков своего блога, когда объявил, что участвую в конкурсе. На меня мало кто подписан… — Сокджин на долю секунды помрачнел, но после снова улыбнулся. — Но даже среди двух почитателей один может оказаться чокнутым сталкером, да? — Согласился бы, если бы знал, кто такой сталкер, — уклончиво ответил Нанзулару. В голове его вдруг всплыл вопрос — а был бы у него вообще какой-то шанс хорошо себя проявить в этом конкурсе, если бы всё шло иначе? — Что ж, возможно, не стоит нам с тобой всё время вдвоём торчать, — пробормотал Сокджин, слегка нервно прокручивая бумажный стаканчик. — Это ещё почему? Разве участникам запрещено общаться? До начала конкурса оставался почти час, они минут двадцать ошивались в комнате ожидания с другими уже подоспевшими участниками и всё время держались рядом, тихо переговариваясь. Посидели на диване, подошли к столу с закусками, встали у кулера. И везде держались вдвоём, избегая других встреч, но не отходя друг от друга. Были на то причины. — Просто двери в этой комнате не закрываются, — тихо ответил Сокджин, поведя взглядом, — а в коридоре туда-сюда шныряет блогерша, которая сделала себе имя на сплетнях. — И что? — Такую красотку, как Карин, она точно не оставит без пристального внимания. Будет потом утверждать, что мы встречаемся. — Что? Ложь. Я встречаюсь с Ёнхва. Сокджин поперхнулся смешком, чуть не заржав в голос. — Ёнхва? Это тот парень, который тебе в лицо сумку кинул? Он — парень Карин? — Нет, он — парень Нанзулару. — Слабо верится… — Он сказал, что позволит войти в его тело только тому, с кем будет встречаться. Пришлось начать с ним встречаться. — Нанзулару пожал плечами и выкинул пустой стаканчик из-под воды. — Пусть знает, как выделываться, когда лучшему другу помощь нужна… в некоторые моменты даже мне не до шуток становится. — И не поспоришь. Но где же он сейчас пропадает? Не уехал же домой? — Ну. Возможно, плачет в туалете, потому что в своём реальном теле я его поцеловал, а в теле Карин отказался. — Ммм. Ты суров. Но благороден. Сокджин хмыкнул, покивав, а через несколько секунд размышлений в тишине снова подал голос: — Но зачем тебе его тело, раз есть Карин? — Видишь ли… — Нанзулару проводил взглядом шмыгнувшую мимо двери девушку с хитрющими глазами и отвернулся. — Сегодня мне может в какой-то момент пригодиться более крепкое и выносливое тело. Нан закусил губу и цапнул ещё один стаканчик. Скрывать свою нервозность становилось всё труднее, шуточки спустить стресс уже не помогали, так что больше он особо и не пытался. В этот самый момент Нан не имел ни малейшего представления о том, как продвигается его план, так что мог только ждать и готовиться к любому повороту событий. Ещё раз зайдя в диалог с Чонгуком, запросив отчёт и получив короткое «Спит», он вздохнул, смял пустой стакан и посмотрел на Сокджина. Что ж. Пора было посвящать первого в дальнейшие планы.

***

…не казались уместными в подобном природном пейзаже. Буквально подчеркивали свою инородность. Например, кривое пианино с потемневшими от времени и пыли клавишами и рассохшимся корпусом, покрытым паутиной трещин. Несколько разбитых гитар, щетинящих надломы, словно дикие звери — клыкастые оскалы. Мольберты с изрезанными холстами, на которых уже нельзя было рассмотреть картины, лишь разноцветные клочки. Покосившийся шкаф, обклеенный аляповатыми детскими рисунками, из которого выползали затёртые до дыр рубашки и майки. Проржавевший мотоцикл, как будто не один десяток лет простоявший под солнцепёком, ливнями и градом. Нет, правда, что им было делать на тропинке посреди поля? Мог, конечно, кто-то их так удачно выбросить… но всё же Юнги не сомневался, что это всё снова — обломки воспоминаний, мыслей и чувств. И больше всего в этом убеждали зеркала. Одно за одним, десятки одинаковых зеркал. Высокая рама из темного дерева, резные опоры, косолапые ножки. И черная гладь вместо отражения. Юнги брел по тропинке мимо каких-то полей, поглядывал на бесконечную рухлядь, хранящую мечты и травмы маленького мальчика, а между тем считал зеркала. И всё это время его постоянно кто-то пытался окликнуть. Совершенно не вызывающие хоть каплю доверия и симпатии люди — мрачные фигуры, ещё более кривые, грязные и разбитые, чем рухлядь вокруг. У них почти не было никаких ярких черт, кто-то тянул к нему грязные жилистые пальцы, кто-то скалил щербатую жёлтую улыбку, а кто-то лишь сверлил взглядом покрасневших глаз из-под сальной чёлки. Они просто-напросто состояли целиком из страха и отвращения. И это явно были иллюстрации одной из причин, что когда-то толкали Чонгука прочь с родного острова. — Эээй, тшшшш… слышишь? — почти змеиным шипением отдавался в сознании очередной голос. Тень покачнулась, протягивая белую руку с рисунком алых пятен. — Пойдём. Я провожу. — Спасибо, не нужно, — тихо ответил Юнги, отворачиваясь и обходя ржавую газовую плиту так, чтобы отгородиться ею. — Всего хорошего. — Идём же. — Прощайте. — Я знаю дорогу. Этот голос как будто даже траву обжигал, она темнела и сохла по краю тропинки. Хотелось бежать прочь. Но куда? Когда из очередного зеркала на него вдруг посмотрел знакомый парень, Юнги испугался, замерев на месте. — Гук? — Не давай им тебя задерживать, — ответил Чонгук, глядя мимо него и касаясь ладонями стекла зеркала, словно пытаясь выбраться изнутри. — Иди дальше. Над его головой звонко зачирикала маленькая пташка. Юнги нехотя прибавил шагу, заглядывая в каждое зеркало, смотря теперь только в них. Отражения провожали его почти умоляющими взглядами. Юнги старался бежать быстрее. Отчаянно, с досадой и обидой на себя самого. Твердил сну, что у него мало времени, умолял тропинку скорее добраться до нужного места. А потом просто врезался в чью-то спину и чуть не упал. — Вы не подскажете, как пройти к вокзалу? — спросил мужчина, оглядываясь и протягивая какую-то бумажку, отдаленно напоминающую карту местности. Юнги осмотрел его с головы до ног, пытаясь выцепить детали. — Магазин находится за углом? — Микото? — Я хочу успеть в музей, — покивал тот и снова пихнул ему под нос бумажку. — Не поможете? Юнги опустил взгляд, осторожно касаясь мятой бумаги пальцами, чувствуя исходящее от нее тепло надежды, и пробормотал: — Я расскажу про вокзал, магазин и музей, но взамен и вы окажете мне услугу. — Я всего лишь турист в этих местах, но всегда отблагодарю за помощь. — Отдайте мне эту карту на один денёк. — Сегодня вечером я уплываю. Как пройти к вокзалу, не подскажете? Юнги осторожно вытащил карту из чужих рук, сложил в собственный карман и уверенно махнул куда-то направо. Микото покорно побрёл в указанную сторону прямо через высокую траву, бормоча что-то про выставки, развалины замков и цветы. Юнги сжал пальцами карту в кармане. Уверенности стало намного больше.

***

Карин нравилось думать, что эта комната — тайная спальня Нанзулару. Она сидела на застеленной пушистым белым пледом кровати в центре комнатки, полупрозрачные занавесы балдахина были подвязаны к резным деревянным опорам, и с этой точки ей открывался обзор на каждый уголок. Нежно-розовые стены были увешаны картинами в светлых рамочках, на тумбочках и комодиках стояли горшки с цветами, в бархатных креслах ютились пухлые подушки с кисточками и вышивкой. Настоящее средоточие милоты и нежности. Жаль только, ей было совершенно некогда в это раз насладиться атмосферой. Душа так и напевала, ловя прекрасный миг. Словно порхающая между весенними цветами бабочка. Но разум скорее походил на булавку — острую, твердую, напряжённую до предела и готовую вонзиться в цель. Перед ней стояли три зеркала. Три волшебные копии того самого зеркала, что принёс Хосок. Нанзулару создал их магией и доверил Карин то, чем очень хотел заняться сам. Контроль. Через первое зеркало было видно то, что видел Микото. Хрупкий и шаткий сон. Размытые контуры светлой комнаты, деревянной мебели, кустов за окном… всё это рябило от всполохов, дрожало и никак не понимало, рассыпаться ли окончательно. В этом закоулочке мира снов боролись два сильных сознания, ни одно из которых не было согласно уступить и проиграть. Во втором зеркале интерьеры и пейзажи сменялись всё стремительнее — Юнги мчался через тысячи забытых сновидений, будто намереваясь пересмотреть все-все сны, что когда-либо видел Чонгук. В зеркале успевали отразиться лишь отдельные образы, и нельзя было разобрать, что же именно происходит в этот момент, но в то же время Юнги в полной мере пропускал через себя прошлую жизнь Чонгука. Третье же зеркало отражало лишь белый потолок. Реальный белый потолок из реальной спальни Юнги. Это был осколок зеркала, доставшийся Гуку, он лежал рядом с ним на кровати и, так как сам Гук не спал, отражал реальность, а не сны. Нанзулару объяснил ей задачу перед вселением. Карин знала, что должна просто следить за ситуацией и сообщить, если что-то изменится. И всё же чувствовала, что могла бы сделать больше. Затаив дыхание, чтобы не издавать ни звука, Карин протянула руку и коснулась пальцами глади самого левого зеркала — комнату вновь наполнил голос Микото. Пронзительный крик, переходящий то в утробное хриплое рычание, то в невыносимый визг. Это была песня, но, как, очевидно, и задумывал призрак, походила она больше на средство пыток. Настойчивые, въедливые, сводящие с ума крики. Между строками едва можно было уловить полный злости и раздражения голос, что-то пытавшийся сказать. Но Микото… орать на него хотел, заставляя сон содрогаться всё больше. — Порядок, — шепнула Карин, убрав руку. А после постучала себя ладошками по ушам, пытаясь прийти в чувства. Раньше она и не догадывалась, что в мире снов тоже существуют уровни громкости. — Банши кричит во всю глотку. Карин потёрла руки и опять коснулась двух других зеркал одновременно.

***

Слишком долго болтать с судьёй в теле одной из конкурсанток было бы неприемлемо, поэтому Нан передал тело Карин заботам несчастного Ёнхва, а сам ненадолго переместился в одного из работников, сновавших туда-обратно. Хироки внимательно выслушал его, снял с шеи подвеску в виде клыка и отдал Намджуну вместе с целой связкой ключей и парой исписанных чем-то стикеров. Дело становилось серьёзнее, поэтому призрак нехотя, но согласился уйти. Раз потусторонний командир уверял, что развитие ситуации требует крайних мер, остаётся только подчиниться… Он забрал с собой Мичи с Тэхёном и вышел из здания через самый обычный служебный вход. Нан торопливо вернулся в знакомое тело. — Ты что уже учудил? — фыркнул Нан, оглядывая некогда белоснежную блузку. Теперь правый рукав и грудь были сплошным красным пятном, а Ёнхва стоял рядом с широким ножом. — На пять минут нельзя одного оставить! — Я говорил, что надо в машину идти! — шикнул-огрызнулся Ёнхва. — В этой кладовке не развернуться толком и в любой момент может кто-нибудь прийти, а тут ещё и банка соуса свалилась! Твоя вина! Не моя! Он оттянул нижний край блузки и ножом соскреб ещё немного соуса, слив в стоящую на полу банку. Нан закатил глаза, вздыхая. — Отвали, я идти должен. — Ты не можешь идти в таком виде, — заворчал Ёнхва, соскребая последние капли соуса. — Организаторы поймут, что ты шарился в кладовках. Решат, что хитрил. — Не парься, — бросил Нан и вышел из тесной кладовки, но тут же зашёл в одну из дверей на противоположной стороне коридора. Ёнхва кинулся следом. — Всё нормально… — Не нормально, это мужской туалет! — чуть не заорал шепотом Ёнхва, за шкирку хватая упрямца и заталкивая в другую уборную. — Смотри хоть по сторонам, чтобы не вляпываться в неприятности! — И это ТЫ мне говоришь?! — огрызнулся Нан, одним резким движением содрав несколько пуговок и стянув блузку. — Ты чо творишь, больной?! — отчаянию в голосе Ёнхва не было предела, дрожащими руками он затолкал Нана в одну из кабинок, в последний момент успев скрыться от какой-то зашедшей в туалет женщины, говорящей по телефону. Судя по звукам, женщина помыла руки, поправила макияж, довела до идеала прическу, хорошенько залив лаком для волос, и вскоре ушла, не переставая объяснять собеседнику очень важную разницу между шприцом и кондитерским мешком. Огромную, оказывается, разницу. Знание таких тонкостей даже уважение вызывало… вот только парочке в кабинке было не до этих мыслей. — К-какого хера ты… разделся?.. — пробормотал Ёнхва едва слышно. — Переодеться хотел. Не могу же я ходить с этим пятном, переоденусь пока в халат. — Вот же дурной. Это тебе не дом Юнги, в общественных туалетах халаты не висят. Тут ты только в туалетную бумагу сможешь упаковаться, как второклашка на Хэллоуин. Нанзулару опустил взгляд на обнаженную грудь и задумчиво хмыкнул. Сорванная и обляпанная блузка валялась у них под ногами. Ёнхва тяжело сглотнул. — А… а лифчик где? — Я его снял, он неудобный. — Нан! Ты не можешь просто брать и раздевать женщину, которая позволила в неё войти! — Да с каких это пор? — прошипел Нанзулару с прищуром, но после всё же прикрылся ладонями, тоже явно смутившись из-за такой ситуации. — Ну, насколько я могу судить, основываясь на своих знаниях о человеческих женщинах, ей вряд ли понравится, если я буду разгуливать так, поэтому… — Вряд ли, — выдавил Ёнхва, кивая, но не находя сил поднять взгляд хоть чуточку выше. — Хотя, может, она из таких. — Если даже из таких, оставим это до момента, когда она сама будет принимать решение. — Нанзулару встал на унитаз, выглядывая из-за двери кабинки, осмотрел пустую светлую комнату с рядом раковин и, не найдя ничего стоящего, снова вернулся к собеседнику. — Гони кофтёнку. — Ч-что?.. — Олимпийку сюда дал, говорю, я ею прикроюсь. — Но я… у меня под ней ничего нет! — Тоже лифчик не надел? — хмыкнул Нан. — А что ж так, милок? — Я просто облил футболку кофе, пришлось ее снять и в машине бросить, так что у меня под олимпийкой тоже ничего нет. — Окей. А на кого из вас, думаешь, мне больше пофигу? — Ммм… на обоих? — Именно. Но Карин я обещание дал, так что либо ты раздеваешься, как джентльмен, либо ты дерешься с девушкой за шмотку, как чмо последнее. Ёнхва поморщился и нехотя потянулся к замочку, ворча себе под нос: «Ненавижу тебя, больной извращенец». — Ничего-ничего, от ненависти до любви — всего один секс, как говорится. — Не так говорится! — Разве? Ну ничего, каждой кошке — своя дорожка, как говорится, — улыбнулся Нанзулару, натягивая кофту и выходя из кабинки. — Пройдём своим путём. — А так вообще не говорится, сам чушь какую-то выдумал. — А это уже неважно. — Нан осторожно выглянул за дверь и поманил рукой. — Проход чист, можешь выйти. — Точно? — Да. Бегом за футболкой и мигом возвращайся — ты мне нужен. Ёнхва на мгновение скосил на Нанзулару выразительный взгляд. — Да не смотри так, я серьёзно. Возможно, мне будет очень нужно твоё тело сегодня вечером. Обещаю, с сексом это не связано, так что возвращайся скорее. Ёнхва кивнул и выскользнул в коридор. Из двери на другом его конце тут же показалась девушка в воздушном кремовом платье. Кажется, полуголый мужик, вышедший из женского туалета, немного ее напугал.

***

Стоя у выделенного для него стола, Нанзулару с прищуром осматривался. Первый этап кулинарного конкурса официально начался — и теперь его внимание было выкручено на максимум… Нан не понимал, что это вообще за арена такая была выбрана, но площадку обустроили любопытно. В центре установили круглый помост с парой кресел и цветами, где уже успел исполнить свой свеженький хит ведущий шоу. Вокруг виднелись рельсы для камер. А всё остальное место занимал амфитеатр, поделенный на сектора: маленькие отдельные кухонные зоны для участников, стол для судей и три ряда диванов для СМИ. После выступления Хосок весело и бодро поприветствовал зрителей трансляции и начал конкурс. По голосу невозможно было догадаться, что ещё десять минут назад он трясся от страха, глотая успокоительное и едва сдерживая подступающие слезы. Ведущий обещал отличное зрелище — множество интервью с участниками и судьями, репортажи «прямо из-под ножа» и даже музыкальные перерывы. Шоу шло по плану. — Кто бы мог подумать, что мы окажемся за соседними столами, — шепотом окликнул стоящий в шаге от него Сокджин. По голосу было слышно, что он пытается звучать уверенно и весело. Наверное, надеялся так помочь держаться и остальным… а может, и правда нервничал намного меньше. — Как обстановка? Пока всё гладко? Не опасно? — Хм? — Нан перевел на него слегка удивленный взгляд. Нет, похоже, всё же притворялся, чтобы не отчаиваться и не дать отчаяться. — Да. Пока никаких изменений… Кроме того, что у меня, возможно, появился новый любимый хип-хоп исполнитель. — Это ты про Хосока? Или подпевающий ему Хироки впечатлил? — Ты умеешь вырубать такие камеры? — вместо ответа спросил Нан, снова задумчиво щурясь. — Ого… — Сокджин вытянул шею, присматриваясь. — Не думаю, что смогу. Этот оператор тот ещё качок, он меня пополам переломит, если попытаюсь. А что… стесняешься перед зрителями показываться? — Вроде того. Я сегодня в дурацкой кофточке. Нан нервно поправил воротник олимпийки, пригладил широкий пояс выданного белого фартука и слегка улыбнулся, кивнув в камеру, когда пришла его очередь представиться. На экране, висящем над центральным помостом-сценой, появилась улыбающаяся Карин в олимпийке и белом фартуке. По правому краю экрана неспешно ползли строчки комментариев со смайликами, по левой стороне взлетали цепочкой полупрозрачные сердечки. Видимо, именно это сейчас было на экранах зрителей трансляции… натянуто улыбающаяся девушка слегка помятого и измученного вида. — Седьмой участник — Мин Нанзулару, — объявил Хосок, подходя к его столу и протягивая микрофон. — Скажите, пожалуйста, пару слов нашим зрителям. — Всем здравствуйте. Меня зовут Нанзулару. Я увлекаюсь кулинарией много лет, люблю готовить для своего сына необычные блюда и надеюсь, что этот конкурс принесет важные изменения в мою жизнь. Спасибо. Нанзулару слегка поклонился, как делали другие конкурсанты в конце своих бодреньких и интересных речей, и посмотрел на Хосока, всем видом умоляя ничего больше не спрашивать. — Коротко и ясно, — понимающе улыбнулся Хосок, кивая. — Желаю вам удачи. А наш последний участник — Ким Сокджин! Приветствую! Нанзулару облегчённо выдохнул и ненавязчиво сдвинулся к противоположному краю своего стола, чтобы точно не попасть в объектив. Волнение из-за бессмысленного конкурса мешало ему как следует сосредоточиться. Но, как ни странно, заметив среди персонала Ёнхва, он моментально забыл обо всём другом… не мог же он сплоховать и оставить своих детей на такое вот… Чонгук сообщал, что у Юнги всё по-прежнему в порядке, Карин помогала им общаться из безопасного уголка мира снов, а Микото, судя по всему, продолжал сопротивляться и мстительно сводить с ума господина Ю силой своего сознания. На первый взгляд казалось, что всё до сих пор хорошо и ничто не предвещает беды. Но Нанзулару всё же был одаренным магией существом, чувствовал по движению мельчайших частиц, что нечто жуткое происходит прямо сейчас. Ю ведь тоже давно думал про кулинарный конкурс. И вот, когда всех представили, зрителям объяснили правила, а участникам объявили задание, конкурс перешёл на новую стадию. Сосредотачиваться стало немного проще. Хосок пригласил в центр арены одного из судей, шеф-повара престижного ресторана, для первого интервью. Участники взялись за дело. Звонкий и полный живых эмоций голос Хосока отражался от стен, наполняя весь зал, держа Нана в тонусе. Более низкий и немного ленивый голос повара напоминал голос Юнги и придавал уверенности. А создающие им фон знакомые звуки готовки — стук ножей, шум воды, хруст бумажных пакетов и трещание открывашки для консерв — добавляли почти домашнего уюта. Через несколько минут Нанзулару уже больше не чувствовал никакого давления, даже когда оператор с небольшой камерой на плече нависал прямо над его столом. И благодаря этому спокойствию намного строже следил за веяниями частиц. — Ты выглядишь расслабленным, — шепнул Сокджин, потянувшись за широким ножом для мяса. — Это хорошо? — Я так сосредотачиваюсь, — ответил Нан, бездумно нарезая свою свинину тонкими полосками. — Ю помнит про конкурс. Микото не смог полностью сбить его с толку. — Думаешь, он всё же явится? — Просто надеюсь, что почувствую это вовремя…

***

Сны о важных и ярких встречах не так уж редко позволяли путешествовать между личными мирками — если воспоминания об этой встрече хранились в памяти обоих встретившихся. Или даже нескольких. Увы, чаще всего это были сны о страшных и трагичных событиях. Чонгук не раз встречался с приезжим учёным в своем родном городке, то там то тут. Вежливо здоровался, иногда обменивался парой дежурных фраз о погоде или созревших яблоках, разок даже полноценно разговаривал, когда случайно услышал, как мужчина интересуется в магазинчике, есть ли у них глина. Но все эти встречи не оставили в памяти Ю никакого значимого следа, это были тупиковые тропики в мирке Чонгука. Настоящий мостик между их сознаниями нашелся лишь один. Узнав план Нана, Чонгук сразу догадался, сон о каком именно дне им в итоге понадобится, но всей душой надеялся, что есть другие пути. Что Юнги не придется видеть их с Тэхёном смерть собственными глазами, пусть и через призму чужого ночного кошмара. Всё же разум Юнги был нежнее, чем пытался казаться. Открыв глаза, Чонгук вдохнул поглубже и осмотрелся. Подаренная зельем полудрёма позволяла ему слышать мысли Юнги, как и обещал Нан. Но контролировать ее становилось всё сложнее — пришедшие впридачу несвойственные призракам усталость и сонливость вот-вот могли взять верх, а заснуть окончательно ему уж точно не хотелось. Теперь это было всё равно что шагнуть в стальной капкан. Нанзулару заверял, что Ю давно разыскал в мире снов всех призраков, постепенно разобрался в произошедшем и, похоже, решил довести начатое дело до конца — избавиться от всех пятерых разом, начав в этот момент совершенно новую жизнь. Нан считал, что вовсе не случайно четырёх жертв маньяка занесло на какой-то конкурс… Должно быть, Ю ловко манипулировал чужими снами и сознаниями, играя с судьбами живых и через них пытаясь добраться до продолживших жить. Узнав, что Сокджин собирается участвовать в конкурсе, который будет судить Хироки, Ю явно решил, что должен затащить и остальных. И ему почти удалось. Проблема была лишь в последней жертве. Чонгук слишком долго ускользал от него в мире снов, слишком долго не просыпался. И можно было бы уже подумать, что пятый так и останется не у дел. Но вмешался Нанзулару. Нан тоже любил решать сразу несколько проблем одним махом. А ещё любил осторожно и незаметно загонять врага в самую глубь тупика, откуда уже точно не будет выхода. — Смотри, Киви, браслет снова с ума сходит, — пробормотал Чонгук, приподнимая руку Юнги. Пульс участился. Глаза под веками забегали. Дыхание стало тяжелее. — Судя по всему, он всё же пришёл туда. Попугай чирикнул, как будто отвечая. А может, просто продолжая подбадривать хозяина своим голосом. Подобрав телефон, Чонгук написал Нанзулару короткое сообщение и открыл ссылку на трансляцию, которую ему прислал Тэхён. В этот момент на кулинарном конкурсе Хосок понемногу втягивал в интервью одного из участников — миловидную девушку в кремовом сарафанчике.