Follow you

- Мои поздравления, Паннакотта Фуго! Если ты вернул мне пламя в целости и сохранности, ты должен был проявить исключительную прилежность и осторожность в прошедшие двадцать четыре часа. Или же ты сохранил огонь, потому что выжил в смертельно опасной битве? Что бы ни привело тебя сюда, это самая сильная твоя сторона. Старательность и надёжность или исключительный талант? Только ты знаешь ответ. Каким бы он ни был, используй его на благо семьи. * Буччеллати ждёт Фуго прямо у тюремных ворот. Его улыбка - как глоток воздуха; Фуго кажется, он не задышал даже в ту минуту, когда услышал от Польпо "Добро пожаловать в семью". Задавленный крик ужаса высушил его лёгкие, и они умирали, опустошённые, до тех пор, пока человек, который подарил ему надежду, не увидел в его раскрытой ладони символ Пассионе. - Поздравляю, - Буччеллати выглядит очень довольным, кивает и деловито скрещивает руки на груди. - Первое время будем выполнять поручения семьи вдвоём. Я введу тебя в курс дела, всё объясню, чтобы ты поскорее освоился. В голове у Фуго рой взбесившихся насекомых. Он и так рекордно долго протянул для человека, чью привычную и логически объяснимую картину мира разрушили за один день, без предупреждения и объяснения. Новый мир, окруживший его, населённый чудовищами и сверхъестественными способностями, вызывает миллион вопросов, осыпать которыми Польпо казалось безумием. Обрушить этот шквал на Буччеллати с первых минут в роли его подчинённого тоже не кажется Фуго разумной идеей - он хочет сказать сперва хотя бы "спасибо", но его рот больше не рот, а просто плотина для тонны эмоций, накопившихся по обратную сторону. Стоит эту плотину открыть, и они выплёскиваются наружу вопреки его воле. Как может быть возможно всё то, что я видел и сделал? Что за силой меня наделили, если теперь я способен призывать какое-то мистическое существо себе на помощь? Фуго очень хочет сначала спросить что-то подобное, но вперёд, растолкав других, вырывается самый нелепый вопрос. - Скажите, а у вас тоже есть... - Стенд? - без труда подхватывает Буччеллати. У него глаза блестят так, будто он с тем же нетерпением ждал этого вопроса от Фуго, с каким тот надеялся его задать. - Стенд?.. - Фуго повторяет незнакомое слово, как эхо. Буччеллати упирает руку в бок, гордо откидывает голову, и от его спины словно отделяется тень, моментально принимая форму... точно ли человека? Телосложением материализовавшаяся прямо из воздуха фигура напоминает высокого мужчину, а костюм его вызывает ассоциации одинаково с мушкетёрами и киборгами - сине-серое одеяние, защитные пластины на коленках, локтях, предплечьях, спине. На ногах сапоги, голову наполовину закрывает аскетичный шлем, увенчанный острыми шипами от переносицы до затылка. Щёки прорезают, как рельсы, дорожки, похожие на сомкнутые молнии, а на кистях, шее, поясе и обуви в виде украшений золотятся замки от застёжек. - Ух ты! - округляет глаза Фуго. - Познакомься с моим стендом, - Буччеллати явно очень приятно видеть такую реакцию. - Его имя Sticky Fingers. А его способность - это... Робот-мушкетёр грациозным вихрем разворачивается на носках сапог и с размаху ударяет кулаком по фонарю справа от своего хозяина. От его пальцев тотчас разбегается резьба - столб обвивает, глубоко уходя в металл, золотистая стяжка, как те, что украшают его щёки. Стенд отводит руку, цепляет блестящий замок и тянет на себя - сомкнутые звенья расходятся, рассекая фонарь пополам. Его отрезанная верхушка падает в ладонь Буччеллати, тот ловко перехватывает её, как рапиру, даром что вместо рукоятки у оружия плафон. - Молнии? - Фуго надеется, что верно истолковал увиденное. - Именно так, - кивает Буччеллати. - Я могу таким образом отделить часть от целого, разорвать на куски, проходить сквозь стены. Довольно полезная способность для боя, - он возвращает позаимствованную часть фонаря на место. Молния сыпется искрами, вновь соединяя половинки вместе, и исчезает, будто её и не было. - Вы сказали - стенд, правильно? - переспрашивает Фуго. Новый мир рассыпается перед ним разобранным пазлом, и ему кажется не без оснований, что он сейчас держит в руках самую значимую его часть. - Это общее название... вида? Или способности? Откуда взялись эти существа? Почему они у каждого разные? - Стенд - это воплощённая энергия твоей души, - Буччеллати совершенно спокойно реагирует на его безудержное любопытство. - Я не до конца понимаю, как это происходит, но стрела Польпо освобождает эту энергию, если твой дух достаточно силён, чтобы выдержать этот процесс. Стенд имеет физически видимую форму, защищает тебя, сражается на твоей стороне, может выследить и даже убить твоего врага по твоему приказу. Нет двух одинаковых стендов, как нет двух одинаковых людей. У каждого из них свои возможности и абсолютно уникальные способности, - он заинтересованно склоняет голову вбок. - Как насчёт тебя? Ты успешно прошёл испытание. Ты точно спросил меня о стендах не просто так, и ты не мог знать о них раньше. На что похож твой? Я могу увидеть его? Фуго прикусывает губу. Выражение лица Буччеллати из воодушевлённого становится озабоченным. - Не сейчас, - Фуго будто со стороны слышит свой голос. - Я... мне пока ещё очень сложно им управлять. * Purple Haze появляется из облака дыма, расходящегося в стороны, как чёрная дыра, выпускающая наружу своё убийственное нутро. Расправляет длинные конечности, как паук, поднимает голову, тихо рычит, будто ищейка, напавшая на след. Он движется медленно, озираясь кругом, но только до тех пор, пока ищет цель. Солнечный свет заливает его глазницы, проявляя злобу, заключённую в безумных широких зрачках, предостерегая всё живое о том, как опасно попадать в поле зрения этих глаз. Когда он видит цель, которую должен атаковать, он без усилий настигает жертву. Моментально - быстрее, чем пробирает до костей крик, которым он сопровождает своё желание убивать - Purple Haze перемещается на расстояние удара. Когда он пускает в ход кулаки, он движет руками так быстро, что отдельных ударов не разглядеть, его атака похожа на ураган, неистовый и сокрушительный хаос. Стороннему наблюдателю он может показаться тараном, только для того развивающим такую скорость, чтобы крошить стены и дробить кости. Но причина такой тактики - только его несдержанная и неукротимая злость. Удара достаточно всего одного. Достаточно разбить хотя бы одну из капсул, что золотятся на его костяшках. Фиолетовый дым, поднимаясь от земли, застилает солнце, делая его свет жидким, бледным и ядовитым. Одно из крыльев осы, угодившей в ловушку и вывернувшейся внутренностями наружу, не успевает сгнить до конца, отломившись от своего основания, и летит на землю, по касательной задевая плащ Purple Haze. Стенд прослеживает направление его падения своими огромными, налитыми яростью глазами, издаёт высокий птичий крик и принимается в панике крутиться вокруг своей оси, пытаясь высмотреть, где именно в складках одеяния затерялась частица его несчастной жертвы. - Purple Haze, ты же стенд! Ты не материальный! - в сердцах восклицает Фуго. - С чего ты взял, что она на тебя упала?! Прекрати страдать ерундой, болван! Стенд оборачивается на его голос и растерянно, дезориентированно смотрит на него, приоткрыв рот. Слюна, которая успела агрессивно вспениться на его губах, пока он копил энергию для атаки, капает с подбородка ему на бедро. Purple Haze мгновенно теряет только было вернувшееся спокойствие, и бешеный танец самоочищения начинается заново. Невероятно жалея, что вообще вздумал кричать, Фуго обречённо роняет голову на подтянутые к груди колени. - Фуго! Собственная фамилия заставляет вздрогнуть - с головой погрузившись в свои эксперименты, он упустил звук приближающихся шагов за шумом ветра и плеском волн. Фуго оборачивается. По склону холма к нему резво спускается Буччеллати. - Как ты нашёл меня? - поражается Фуго вперёд приветствия, но быстро спохватывается. - Извини. Здравствуй. Буччеллати смотрит на него с лёгким укором, хоть и не может не улыбнуться. Отучить Фуго общаться с ним чересчур официально - обязательный пункт в его плане по интеграции своего первого подчинённого в мафию. - Я слышал чаек, когда тебе звонил, - поясняет он, приближаясь вплотную. - Очень характерный клич для вида, который обитает только на этой части побережья. Я хорошо знаю эти места. Подумал, что ты предпочтёшь пойти куда-нибудь, где наиболее безлюдно, - он указывает раскрытой ладонью на землю рядом с Фуго. - Можно? Фуго кивает в ответ, но предостерегающе выставляет перед ним руку, как шлагбаум, чтобы не сделал ненароком никаких резких движений, особенно вперёд. Буччеллати прав - этот поросший травой крутой спуск прямо к воде Фуго выбрал не случайно. Он всякий раз долго и тщательно ищет место, где за милю кругом не встретишь людей. Безопасно отпускать на свободу Purple Haze возможно только там, что нет никого и ничего, кроме камней, ветра и моря. Фуго не хочет больше случайно убить ни одно живое существо, даже мышь или кролика, что уж говорить о человеке. А ещё не хочет выглядеть идиотом, который орёт на воздух. Буччеллати недоумённо приподнимает брови на его жест, бросает взгляд в направлении, которое рука Фуго ему перекрыла. Purple Haze его даже не замечает, трагически расстраиваясь от того, что пока он драил до блеска свою коленку, щиток на его запястье от этого действия загрязнился. В глазах Буччеллати, почти голубых при дневном свете, появляются смешливые искорки. - Не беспокойся обо мне, - непринуждённо отмахивается он от непрошенного беспокойства. - Я смогу себя защитить, если потребуется. - Знаю, - Фуго чувствует себя дураком. - Извини, пожалуйста. Он не может объяснить этот рефлекс, самому слишком неудобно страдать такой паранойей. Буччеллати, тонущий в фиолетовом дыме - самый частый его ночной кошмар в последний месяц. - Что ты здесь делаешь? - спрашивает он, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. - Есть поручение для нас с тобой от капо, - отвечает Буччеллати. Неловко вскидывает руки, когда Фуго чуть не подрывается с места, как будто готов схватить его и утянуть обратно. - Не срочно! Не беспокойся. Если бы нужно было идти прямо сейчас, я бы позвонил тебе, а не стал искать. Он с интересом поворачивается обратно к Purple Haze, который совершает полуоборот вокруг себя то в одну сторону, то в другую, надеясь высмотреть, очевидно, несуществующие пылинки на своём плаще. - Упражняешься в контроле? - догадывается Буччеллати. - Правильно. Любому пользователю стенда требуется время, чтобы полностью понять и подчинить свою силу. Фуго затрудняется сказать, что кажется ему менее осуществимым - понять или подчинить Purple Haze. Даже с учётом того, как поменялся для него за последние недели список вещей и явлений, в которые он верит или к которым, наоборот, относится со скепсисом. Или эти переживания отражаются на его лице, или у Буччеллати рентгеновское зрение, способное заглядывать под стенку черепа и подсвечивать мысли. - Тебе всё ещё сложно с ним справляться? Фуго уклончиво пожимает плечами. - Я уже довольно неплохо изучил его способность, - признаёт он. - Но от этого не намного проще. Я только и делаю, что наблюдаю за ним, но, если быть честным, у меня с каждым днём только больше вопросов. Буччеллати участливо молчит, никак не перебивая, смотрит на него своими задумчивыми синими глазами, и Фуго прорывает. - Какой же он странный! - от эмоций у него звенит голос. - Его так сложно понять! Вот чем он сейчас занят? Атаковал осу, она умерла и упала, по его мнению, куда-то на его плащ. Он завизжал и пытался её стряхнуть, а теперь успокоиться не может, в порядок себя приводит. Ему не всё равно? Буччеллати внимательнее присматривается к Purple Haze, сопоставляет увиденное с услышанным и беззвучно смеётся, прикрыв рот кулаком. У Фуго на мгновение сбивается сердечный ритм - от нервов, не иначе - и тут же резко уменьшается процент плохого настроения. Если Буччеллати улыбается, разве всё остальное может быть важно? - Это просто его характер, - вступается Буччеллати за Purple Haze, отсмеявшись. - Скоро вы друг к другу привыкнете. Когда я в первый раз увидел атаку Sticky Fingers, я тоже совсем ничего не понял. Фуго живо представляет себе, как он играет в гляделки со своим стендом, разгадывая его природу, но на ум приходят вопросы не о его способностях, а о том, есть ли у него под шлемом глаза, и какие они, если да. От предшествующего колючего напряжения тоже не сдерживает смех и прыскает в коленки. - Ты обязательно привыкнешь к нему, - заверяет его Буччеллати. - Стенд - твой естественный и самый верный союзник. Даже если сейчас ты мало его понимаешь, он - часть тебя. Получившие физическую форму очертания твоей души. - Спасибо, утешил, - Фуго уныло сползает щекой по ладони. - Я не имел в виду, что вы во всём одинаковы, - поспешно оправдывается Буччеллати. - Но какие-то твои черты и привычки находят в нём отражение, - он смотрит на высокую фигуру Purple Haze, наклоняет голову, будто изучает его. Ветер колышет его тёмные волосы, но они всё равно кажутся идеально ровными. - Чем быстрее ты разглядишь суть этого превращения, тем быстрее настроишься с ним на одну волну. Фуго молчит. Он понимает, какая часть его личности сформировала Purple Haze, в чём они безупречно и ужасающе похожи. Но Буччеллати не должен об этом знать, не сейчас. Он захочет помочь. Фуго не имеет права втягивать его в свою внутреннюю борьбу. Буччеллати и так сделал для него слишком много. Всего за один разговор смог его убедить, что для него не всё потеряно, и он может жить рядом с другими людьми, не позволил в этом разувериться и отказаться от попытки начать всё сначала. То, что сейчас ядовитая злость, разъедавшая, как кислота, личность Фуго, обрела воплощение, ей можно смотреть в глаза, разглядывать её, изучать - тоже его заслуга. Научиться жить с самим собой Фуго теперь обязан без чужой помощи. Чтобы, когда придёт время, Purple Haze смог защитить Буччеллати, а не стать для него новой неприятностью. - Что же тогда говорит о тебе твой стенд? - отвечает Фуго встречным вопросом. - Ты соединяешь вместе части разбитого целого? Создаёшь выход, когда его нет? Буччеллати смотрит на него озадаченно. - Sticky Fingers не совсем так действует. И разве я что-то такое делал? Фуго с тёплой иронией думает о том, что если бы Буччеллати приказали выпытать у него какую-то информацию, ему не пришлось бы даже стараться. По крайней мере о своих чувствах с ним рядом молчать совершенно не получается. - Ещё как делал, - кивает он, улыбаясь. - С моей жизнью, например. Голубые глаза Буччеллати вспыхивают, как морская вода, отразившая в ясный день солнечные лучи. - Ты помог себе сам, - он не повышает голос, и его легко мог бы заглушить ветер, но Фуго отчётливо слышит каждое слово. - Мой вклад был совсем маленьким. - Неправда. Фуго спорит уверенно и жарко, но запинается о собственный язык, не зная, что именно хочет сказать. Как неизмеримо то, что Буччеллати для него сделал, пусть он хоть совсем заупрямится, принижая свою роль в его судьбе? Что рука, которую он протянул, доверие, которое он был готов Фуго подарить, стали той крепкой путеводной нитью, ориентиром в темноте, что теперь позволяют ему видеть дальше завтрашнего дня, хотеть большего, чем просто не умереть голодной и жуткой смертью? Дают ему цель и смысл жизни, которых у него не было прежде. Что просто ради возможности сидеть вот так с ним рядом среди облаков, травы и морского бриза он был бы готов пройти испытание Польпо заново, ещё хоть десять раз подряд? Частота сердцебиения нарастает, вытесняя все прочие чувства, так что он думать забывает про Purple Haze, и очень зря - тот терпит окончательное поражение в попытках вычистить свой костюм до блеска, бросает отмывать и только больше пачкать запястья и издаёт вопль, полный боли, такой громкий, что звуковые волны от него редят траву во все стороны не хуже ветра. Раскалённая лава заливает Фуго горло. Обычно его злость закипает медленно, как вода на огне, но в этот раз всё происходит мгновенно, он не успевает почувствовать никаких предвестников. Этот стенд и без того весь месяц испытывает его терпение, но надо же напомнить о себе в настолько неуместный момент! - Тупое отвратительное создание! - Фуго разгневанно вскакивает на ноги. - Прекрати вести себя, как ничтожество! Ты воплощение моей души, ты должен быть самой сильной частью меня, жалкий слизняк! Как мы можем быть одним целым, ты, мерзкий... Он не слышит окончание фразы. Забывает, как должна была звучать его мысль целиком. Он не бросился, как умалишённый, срывать злость на собственном стенде. Он остался стоять там же, где только что сидел и откуда сорвался в порыве гнева. Узел, завязавшийся в горле и рвущий голос на крик, распускается, тает, освобождая путь дыханию. Сердце всё ещё учащённо бьётся, но кровь, разбегающаяся по сосудам, тёплая, расслабляет сведённые судорогой мышцы. Фуго чувствует, что больше не злится. А ещё чувствует на своём плече чужую ладонь. Буччеллати поднялся с земли вместе с ним и прикоснулся к нему. Не схватил и встряхнул, не ударил, не разделил его тело на части при помощи Sticky Fingers, чтобы помешать ему куда-то побежать. Просто положил руку ему на плечо, и всего одно это прикосновение, спокойное, мягкое и уверенное, помогло ему очнуться. Фуго изумлённо оборачивается. Буччеллати, поймав его взгляд, тут же убирает руку и смотрит на неё, будто никого она так не удивила, как его самого. - Извини, - говорит он тихо. - Ты в порядке? Фуго слишком ошеломлён, чтобы ответить, только таращится на него во все глаза. Как ему это удалось? Унял его гнев так просто, как будто задул свечу. Как много сил уходило у Фуго, чтобы справиться самостоятельно! Не меньше, чем было бы нужно, чтобы остановить летящий на полном ходу скорый поезд. А Буччеллати только руку протянул, будто знал, где рычаг тормоза. Но он не мог знать. Не мог. Он знал. И справился. Как? На том месте, где лежала его рука, плечо разрезает холод - до самой груди, до сердца. Будто он потянул за невидимую молнию и вместе с тем, как прервал прикосновение, оставил дыру в теле Фуго, и туда забрался немедленно гуляющий по берегу ветер. Поток разрозненных сполохов его чувств прерывает длинная вибрация. Фуго думать забыл, что такие звуки вообще могут существовать, и чуть не подпрыгивает от пробравшей его дрожи. Буччеллати, кажется, очень с ним единодушен, по крайней мере его заметно передёргивает, но он куда быстрее приходит в себя и ощупывает свой карман в поисках источника нарушения спокойствия. - Слушаю, - даже не взглянув на номер, он снимает трубку и прижимает телефон к уху. - Да. Да. Ясно. Выдвигаюсь. Одно слово за другим, как капли, разбивающие неподвижную поверхность воды, постепенно возвращают Фуго в сознание. Сигнал, вероятно, от кого-то из людей Польпо. Буччеллати завершает звонок, поднимает на него глаза, и сам его взгляд - чистая сталь - подтверждает эту догадку. - Наше поручение становится срочным, - сообщает он это, как кажется Фуго, с сожалением. - Как ты? Присоединишься ко мне? Фуго кивает заторможенно, будто на его шею наложили наркоз. Буччеллати прячет телефон в карман и разворачивается к подъёму на холм. Фуго отзывает стенд, но не может пошевелиться, просто смотрит ему в спину, пока Буччеллати не оборачивается к нему и не призывает, коротко махнув ладонью: - Идём? Догоняя его, Фуго рефлекторно заносит руку, чтобы облегчить себе продвижение вверх, и случайно чуть не дотягивается до его ладони. Не то сам замирает, не то время услужливо останавливается, но он видит, как целых несколько секунд их пальцы почти соприкасаются. Время возобновляет свой ход, и он поспешно убирает руку. Обхватив другой поперёк запястья, прижимает её к груди. Бруно Буччеллати особенный человек. Он особенный во всём, а в его, Фуго, отдельной жизни - совсем неповторимый. Однажды его руки будут способны на то, что могут руки Буччеллати. И возвращать ему самого себя, и, возможно, даже помогать другим вставать на ноги.