Чужая тайна

Если он сейчас не успокоится, то потом придется делать в палате капитальный ремонт. И Джокер в общем-то готов раскошелиться, но перед этим разнести всё в радиусе нескольких метров. И как, чёрт возьми, так вышло? — Когда его увезли? Тон очень спокойный, только вот в глазах чуть ли не убийственные молнии сверкают, и пацаны на него смотреть опасаются. Злой Джокер — явление редкое в последние несколько лет после резких перемен в характере, но даже в далёком прошлом такого не случалось. — В двенадцать, — ответил тот, кого поставили присматривать за Ерёмой. Забота о своих людях — приоритет, особенно когда им угрожает опасность. Но иллюзия «решённой проблемы» не должна изменить этого, потому, даже после передачи несостоявшегося убийцы в руки правоохранительных органов, Джокер не убрал охрану от палаты Ерёмы. И вроде выбрал человека ответственного, ни разу не оплошавшего. Так как же получилось… — И почему ты так поздно сообщил? Парень заподозрил что-то неладное, когда прошло уже полтора часа после того, как медбратья увезли Еремеева якобы на процедуры. Тревогу же поднял после визита в палату врача, поинтересовавшегося причиной отсутствия пациента. Джокеру звонить побоялся, потому набрал Шрама, а те уже вместе прилетели в больницу. — Думал, что по времени это нормально. Прости, Джокер, не уследил. — Не уследил, — повторил тот сквозь стиснутые зубы. — Персонал что говорит? — Что не видели, как те выходили из здания, — подал голос Виталя. — Да, по коридорам катались, мимо поста проезжали. В остальном глухо. Сейчас на разборки с пацаном нет времени — он прекрасно это понимает, потому предпочитает оставить это на потом. В том, что Ерёму забрали люди пойманного ими Степана, не было никаких сомнений — другие на него даже внимания не обратили бы. Самый большой прикол в том, что сдался он добровольно, без попыток сбежать или оправдаться. Жена его да, чуть всю парадную на уши не поставила: орала, дралась, едва лицо Шраму не расцарапала. «Так может она людей и навела?» — подумал Джокер, постукивая пальцами по изголовью кровати. Решение пришло моментально — не узнаешь, пока не проверишь. Как и второе: если она в этом замешана, ментам они её не сдадут, пока Ерёма в безопасности не будет. — Шрам, мы едем к бабе Бурого. Остальные остаются здесь на случай, если его вернут или появится какая-то информация. На связи. Внезапно начался снегопад, усложняя движение, и им пришлось осторожничать уже с парковки больницы. Когда они только выехали с территории, раздался звонок. Взглянув на экран, Джокер скрипнул зубами. — Вовремя, блин. — Но всё ж ответил: — Мне совсем немного не до тебя. — Сейчас ещё как до меня будет, — напряжённо произнес Скворцов, передавая волнение через динамик. — Человек с ножевым ранением на площадке, где живёт девушка, которая твоего Еремеева в больницу привезла. Сама же она пропала. Квартира открыта, внутри погром и следы крови. Незадолго до этого она сообщила, что к ней в квартиру проникли трое: женщина и двое мужчин. А ещё, что эта женщина пырнула мужика на лестничной площадке. — Это жена Бурого, — с абсолютной уверенностью сказал Джокер. — Мы со Шрамом как раз собирались её навестить. — Мы тоже хотели, только её дома нет. А вам она зачем? Обсуждать исчезновение Ерёмы по телефону совсем не хотелось, к тому же… в голове поселилась ещё и его «спасительница», которой и самой теперь нужна помощь. Если жива ещё. Стараясь понять, за каким чёртом она могла вообще понадобиться людям Бурого, он немного помолчал. Но ответа в первые же секунды не нашёл. — Подъеду и объясню. Дорога до Шаумяна четырнадцать заняла гораздо больше времени, чем в прошлый раз, но, когда они приехали, полицейские всё ещё были на месте. Женщина, которая прошлым вечером должна была передать букет, разговаривала с участковой. Махнув ему рукой, Гордеева громко сказала: — Скворцов на седьмом. Радуясь хотя бы тому, что не нужно разбираться с тем, кому и куда можно пройти без сопровождения, Джокер поднялся на нужный этаж, оставив Шрама ждать внизу. Оперативник обнаружился в квартире справа. На полу и стенах кровь, двери нараспашку, из квартиры напротив медики выносят человека на носилках. — Заходи, не стесняйся, — хмуро произнёс Серёга, пожимая Джокеру руку. — Наши по всем известным адресам Бурого поехали, а меня тут оставили разбираться. У вас чего? — Ерёма пропал. Его якобы на процедуры повезли. Возможно, те же, что и дамочку утащили. Ситуация с каждой минутой злила его только сильнее — больше проблем, больше вопросов, но ни одного внятного и точного ответа. Приди Ерёма в сознание — было бы куда проще со всем разобраться, но после операции он всё ещё спал, хотя времени прошло предостаточно. Это беспокоило ещё сильнее, потому что Джокер привык держать ситуацию под контролем, а тут не мог сделать почти ничего. — А чё сразу не позвонил? — Это моя забота. Как бы часто они вместе ни работали, быть обязанным ментам Джокер не хотел. Возможно, с его стороны это действительно было неправильно, но сначала он хотел разобраться самостоятельно. Хотя бы попытаться. Но с каждым днём становилось всё хуже. — Если они живы, скорее всего их держат в одном месте, — предположил Джокер. — Ни мимо охраны, ни мимо камер их протащить незамеченными нельзя. — Как и вывезти человека на каталке без свидетелей. В нашем случае шансов меньше — медика в маске вряд ли кто запомнит, их там дохрена и больше. Однако один нюанс есть. — Какой? — Скворцов внимательно на него посмотрел. — Мои парни уже пообщались с охраной и медсестрой на посту. Двоих с пациентом на каталке в здании они видели, но на улицу никто не выезжал. Серёга нахмурился ещё сильнее. — Думаешь, они всё ещё в больнице? — Надо узнать, есть ли у Бурого там свои люди. Без них такое вряд ли можно провернуть. — Проверим, — кивнул Скворцов. — Держи меня в курсе и дай знать, если что-то выяснишь. Беспокоюсь я за Милану Владленовну. — А, так вот её как зовут.