Вещь, ставшая свободной

Следующее утро, как и ожидалось, началось резко и громогласно. Пусть встреча по обычаю проходит в вечернее, почти ночное время, но подготовка к этому событию начинается чуть ли не с первыми петухами. Всё же, помимо красивых костюмов и моральной готовности, требовались ещё некоторые вещи, без которых твой образ будет полным посмешищем. Эту тайну Джаст узнал лишь тогда, когда в дом пожаловала целая толпа различных визажистов и парикмахеров. Как оказалось, на моменте выбора наряда омега ещё легко отделался — буквально выхватил первый попавшийся комплект, не желая смотреть что-то ещё. Теперь же предстояла череда преобразований, среди которых будет выбрано лишь то, что удовлетворит запросы высшего общества. Так что, как бы не хотел Джаст смириться с первой начёсанной ему причёской, но худосочный бета-парикмахер быстро покривился, растрепав своё же творение. Успокаивало лишь то, что с Альфёдовым происходило примерно то же, но, опять же, в меньших масштабах. Как он и говорил — омегам положено сиять на фоне альф, которым важна лишь собранность и строгость созданного образа. Так что, покрутив парня около часа, его с миром отпустили, делая себе пометки о будущем образе. Джаст же только завистливо смотрел на развалившегося в зале альфу, получая хлипенькую поддержку в виде слов и забавных рукоплесканий. — Боже, неужели альфа совсем не следил за твоими руками? — хмурится один из визажистов, придирчиво рассматривая ладони Джаста. — Такая грубая кожа и ногти подстрижены чуть ли не под корень! Будто какая-то деревенщина! Джаст решил умолчать то, что он-то и является самой настоящей «деревенщиной», которого не по собственной воле затащили в этот помпезный дворец. Всё же, не стоит посторонним знать подробности, которые доступны лишь высшему обществу. Да и визажист, повозмущавшись пару минут, продолжил свою нелёгкую работу по превращению Джаста в «настоящего омегу». Передохнуть ему дали лишь ближе к обеду — закончив основные процедуры, это «собрание модников» обсуждало его будущий образ. Найдя Альфёдова в зале на диване, поедающего только приготовленный обед, Джаст с тяжёлым вздохом упал рядом, желая лишь одного — быстрой и лёгкой смерти. — Господи, я больше никогда не назову светских омежек слабыми, — выдыхает парень, устраиваясь поудобнее и с удовольствием чувствуя чужую ладонь, скользнувшую на его горемычную головушку. Никто из них вчерашний вечер не обсуждал, однако этот момент запомнили оба. — Переживать такие издевательства каждый месяц или даже чаще — да я бы уже помер. — Ничего, для тебя это одноразовая акция, — мягко улыбается Альфёдов, наслаждаясь уединением с омегой. Его, честно, тоже напрягало обилие лишних людей в доме, однако он ничего с этим поделать не мог — то было желанием его друзей, пожелавших помочь. И пусть парень понимал, что они тем самым оградили его от лишних споров с дядей, но такой объём «помощи» он представить не мог. — Очень на это надеюсь, — фыркает Джаст, устало прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться хотя бы на этот час отдыха. Конечно, на самом деле он ничего такого энергозатратного не делал, лишь сидел как послушная кукла и выносил манипуляции над своим телом, однако, по ощущениям, это было хуже того раза, когда он три часа пытался взломать БД одной преступной организации. Второй заход его мучений, на удивление, прошёл куда быстрее и проще. Всё же, в этот раз все изменения были окончательные, поэтому делались аккуратно и неспешно. Джаст даже придремал на время кропотливой работы одного из парикмахеров. Когда же ему позволили отойти и посмотреть, наконец-то, в зеркало, парень не мог поверить в увиденное — напротив него будто стояла совершенная версия его самого. Обычно лохматые волосы были аккуратно уложены и подкручены, блестя на свету, будто реальные драгоценные камни, а лицо стало на пару оттенков темнее, делая экзотичный контраст сильнее. Даже его руки стали отдельным произведением искусства — каждая ногтевая пластинка сияла, имея идеальную форму, будто у дорогих кукол, а вся лишняя растительность убрана без следа. Странно, но Джасту не позволили увидеться с Альфёдовым, сразу же уводя его в комнату для переодевания. Несколько пар рук старательно снимали его удобные и привычные вещи, заменяя их тем самым костюмом, купленным неделей ранее. К тому моменту омега уже настолько привык к роли манекена, что очнулся лишь тогда, когда его подтолкнули к двери, за которой, по словам сопровождающего беты, его уже ожидал Альфёдов. — Вау, — послышался синхронный возглас восхищения с обеих сторон. Что ж, Джаст был готов признаться, что прямо сейчас, в этот самый момент, по-настоящему влюбился во внешность альфы. Такое глупое, совершенно ему незнакомое чувство, которое наполняет его всего. Он смотрит и не может оторваться, не может перестать разглядывать такие знакомые черты, которые теперь заиграли совершенно по-иному. Это был всё тот же Альфёдов, но прямо сейчас он стал центром вселенной для одного конкретного омеги. Как и было положено, на альфе красовался строгий пиджак мягкого бежевого цвета, который на первый взгляд казался белым. Под ним же виднелась лёгкая рубашка насыщенного иссиня-чёрного цвета, которая оттеняла верхний элемент одежды и придавала образу схожего с костюмом Джаста контраст. Того же цвета, что и пиджак, брюки плотно обхватывали длинные ноги, выгодно выделяя их формы. В правом ухе поблёскивала аккуратная серёжка с, Джаст не сомневался, настоящими бриллиантами и белым золотом по форме небольшого пера. Заканчивали же весь образ воздушные завитки белоснежных волос, которые были похожи на самые настоящие снежные вихри. В это время и Альфёдов не мог вымолвить и слова, разглядывая появившееся перед собой Божество. Иначе никак не описать то, что прямо сейчас представало перед ним. Тот самый костюм, что был куплен им ранее, теперь выглядел совершенно иначе. Будто сотканная из звёздного неба рубашка с широкими и пышными рукавами заставляла поверить, что и сам Джаст является частью такого далёкого и недоступного космоса. Вместе с тем, как личная инициатива стилиста, ему добавили плотную накидку нежно-молочного цвета, что крепилась кольцами на средних пальцах и элегантно опускалась до уровня крестца. Всё это удачно комбинировалось с белоснежными зауженными брюками. Как и у альфы, в правом ухе омеге закрепили серьгу в форме пера с тёмными ониксами, которые почти полностью прятали тонкое плетение белого золота. На шее блистала парочка дорогих украшений в тон общего наряда, но даже они не могли сравниться с блеском белоснежных волос, аккуратно уложенных по пробору и получивших дополнительный объём. — Эм, думаю, нам пора собираться и выезжать, — первым прерывает затянувшееся молчание Альфёдов, бросая взгляд на настенные часы. И действительно, стрелки уверенно двигались к отметке в восемь вечера — самое подходящее для появления их персон время. Альфа мнётся ещё пару мгновений, прежде чем, собрав всю свою волю в кулак, вновь встретиться взглядом с вздрогнувшим от неожиданного контакта Джастом. Парень понимает, что этот вечер принесёт им немало волнений и проблем, поэтому стоило хотя бы его начало сделать таким, чтобы было приятно вспомнить. Именно с этими мыслями он делает шаг к омеге и галантно протягивает ему свою ладонь: — Позволишь мне? — глядя в тёмные глаза, на грани слышимости выпаливает Альфёдов. Всё же, это был первый раз, когда у него был настоящий партнёр на официальном мероприятии. Не друг или раб, который дрожит от каждого взгляда, а равный, достойный Джаст. — Сегодня можно и поступиться своими принципами, — не может сдержать довольной улыбки парень, когда их ладони касаются друг друга. Было что-то необъяснимо трепетное и волнительное в том, чтобы позволять себе такие вольности. Всё же, ранее Джаст предпочитал не контактировать с альфами от слова совсем — даже Клайд для него являлся в теории опасным и вызывающим некоторые сомнения. Конечно, узнав его поближе, парень всё-таки сбавил краски своего сомнения, однако с иными представителями «сильного пола» он сохранял выверенную границу. И только Альфёдову, этому странному альфе с сущностью омеги или беты, удалось с лёгкостью перемахнуть через тщательно выстроенные баррикады, будто те были не более чем камнями на просёлочной дорожке. Выходя на ночную улицу, Джаст не может сдержать вздоха облегчения — всё же, сейчас любой выход «на волю» был ценнее золота, поэтому парень старался насладиться каждым из них. Да и, чувствуя странное напряжение Альфёдова, что будто дремлющая болезнь оттеняла свежий запах, омега уже примерно понимал, что их ждёт. Вернее, представлял, но какой-то своей малодушной частью сознания не желал верить и принимать как правду. Вот такая двуличность по отношению даже к самым малым событиям. Всю поездку они провели в молчании — каждый из парней думал о том, что их ожидает и о том, что грядёт за этим будущим. Джаст, честно, уже и не знал, на что надеется — лёгкого спасения ему не могли пообещать даже влиятельные друзья, а бросать Альфёдова на растерзание злых родственников с каждым днём хотелось всё меньше и меньше. Возможно, конечно, старого альфу хватит внезапный сердечный приступ — это событие играет сладостью на языке, разносясь по сознанию несбыточной мечтой. Прекрасной, но опасной. — Прошу, — и вновь Альфёдов галантно подаёт ладонь своему спутнику, ловя первый обеспокоенный взгляд, брошенный за его спину. И ведь действительно, беспокоиться было о чём — это помпезное, огромное здание имело отнюдь не такую светлую, как цвет белоснежных колон, репутацию. Джаст уже видел его фотографии и не раз — в разных делах этот дом фигурировал как самое важное место, то, где подписываются бумаги, становящиеся приговором для многих людей, в том числе и омег. Наверное, только накрытый год назад рынок рабов обладал более удушающей атмосферой, нежели это поместье. В остальном, если бы не обязательства перед Альфёдовым, Джаст предпочёл бы этим вечером отсидеться в машине. — Иногда от всей этой белизны меня начинает мутить, — пытаясь спрятать всколыхнувшееся в душе волнение, морщится Джаст. Ладонь он, кстати, альфе всё же подаёт — позволяет своему спутнику поддерживать галантный и нежный образ до конца. Да и, может, Джасту никогда более не удастся ощутить себя настолько драгоценным и обожаемым, как в эти трепетные минуты. — Ничего, внутри гораздо темнее, — предельно прямо отвечает Альфёдов, будто бы не видит чужой фальши. Хотя, верно, это обоюдная игра — высоко задирать голову, чтобы не видеть разложенных под ногами камней. — Но, если что, мы всегда можем попросить личный номер. — Не стоит создавать людям лишних проблем, — отмахивается Джаст максимально фривольно, чтобы скрыть за этим наплевательским отношением свою истинную реакцию. Всё же, от чужих слов и искреннего беспокойства, отразившегося в блестящих в лунном свете глазах, желудок завязывается в узел, а тело прошибает горячая дрожь. Что с ним делает этот странный альфа… На входе их ожидаемо приветствует дворецкий-бета. Мужчина средних лет быстро осматривает прибывших и учтиво кланяется, пропуская в большой зал, где уже собрались некоторые другие участники этого сумасшедшего вечера. Их, на удивление, оказывается не так мало для столь скромного часа — несколько пар альф и омег стояли возле длинных столов, какие-то образовали одну группу по интересам, а другие… — Клайд?! — выпаливает, наверное, даже слишком громко Джаст, сразу же прикрывая рот ладонью и ловя на себе парочку презрительных взглядов как со стороны альф, так и со стороны омег. Только Альфёдов, кажется, выглядит немного удивлённым и обрадованным чужими эмоциями. Всё же, пылкий и активный омега был ему куда приятней запуганного и молчаливого. — И тебе добрый вечер, Джаст, — сдержанно улыбается ему названный альфа, салютуя бокалом с вином. За его спиной, к удивлению обоих парней, обнаруживается никто иной как Диамкей. Тот выглядел крайне довольным и отчего-то даже повеселевшим — на бледных губах играет лёгкая ухмылка, а алые глаза лениво обводят фигуры знакомых. — Альфёдов, — Клайд также приветствует и спутника омеги, даря ему быстрый оценивающий взгляд. Всё же, информация из чужих рук это одно, а добытая своими это уже совершенно другое. — Кажется, этот вечер буквально наполнен старыми знакомыми и неожиданными встречами, — кивнув в знак узнавания, Диамкей становится по правое плечо от Клайда. Он не прижимается и не давит, просто создаёт ощущение полной поддержки и безопасности. Эти невольные движения Джаст, как омега, знал хорошо — они часто всплывали на инстинктивном уровне, когда слов для выражения эмоций и чувств уже не хватало. Подобное же поведение в лице подобного Диамкею альфы выглядело весьма… странно, если не сказать дико. Будто глава наркотического картеля проводит детям лекцию о вреде употребления разных веществ. — И хорошо, что все они желаемые, — поддерживает своего подпольного союзника Альфёдов. Хотя, видя связь между двумя альфами, а также узнавание в глазах Клайда, части разрозненной картины начинают складываться в один рисунок. Позже нужно будет удостовериться в своих предположениях и, вместе с тем, расспросить о подобных Джаста. — Хотя, честно, не ожидал увидеть главу Якудз в качестве Вашего партнёра на этот вечер. Всё же, по слухам, у него… иная сфера интересов, — с небольшим намёком задаёт непроизнесенный вопрос Альфёдов. — Не беспокойтесь — я присутствую здесь как отдельное лицо, а не представитель своей организации, — прищуривается Клайд, внутренне удивляясь как этот «цветочный» альфа может так цепко вглядываться в суть. Кажется, Джаст даже не осознаёт того, какого себе союзника приобрёл. Конечно, если рассказанный Диамкеем план молодого наследника пройдёт как надо. — Верно, Клайд был невероятно щедр, согласившись на моё предложение о сегодняшнем вечере, — совершенно спокойно подтверждает чужие догадки альфа, будто бы говорил о какой-то погоде. Хотя их союз одним фактом своего существования уже поднимал небывалую волну вопросов и сомнений, ведь Клайд являлся не самой ожидаемой на подобных собраниях персоной. Однако теперь, когда он пришёл сюда в качестве партнёра Диамкея, его статус заметно возрос, не позволяя никому даже подумать о решении старых распрей. — Должны же подобные вечера приносить хоть какую-то радость. На этом их странный и нарочито вежливый диалог закончился — они обменялись ещё парочкой ничего не значащих фраз и разошлись в противоположные стороны зала. Джаст, честно, был даже рад, ведь тогда у него появилась возможность немного остыть и обдумать увиденное и услышанное. Всё ж, не каждый день твой бизнес-партнёр и заказчик проявляет себя как партнёр одного из самых богатых и значимых людей ближайших городов. Однако, долгий отдых Джаст себе позволить не смог — смутно знакомый аромат касается его носа, заставляя перевести взгляд на ближайший к нему коридор. И каков же был его только-только улёгшийся шок, когда он видит знакомую макушку своего названного брата. Секби же, кажется, не испытывает никакого удивления, а лишь многозначительно кивает за свою спину, без слов приглашая отойти на небольшой разговор. — Могу я немного отойти? — с сомнением спрашивает у Альфёдова Джаст, так как действительно не уверен, что в подобной ситуации это разрешено. Мало ли эти надутые аристократы имеют свой особый свод правил, где для омег отдельно указаны моменты, где они могут проявлять своеволие, а где нет. Парень, честно, не удивился бы. — Конечно, — быстро осматривая омегу на возможные причины такого резкого желания, альфа чётко ощущает витающий в воздухе запах узнавания и нетерпения. Не нужно быть гением, чтобы понять, что его сегодняшний партнёр увидел какого-то из своей свободной жизни, поэтому желает как можно скорее поговорить с ним. — Можешь не торопиться — официальное начало мероприятия в девять, а до этого времени мы вольны делать то, что не перечит нормам приличия, — ободряюще сжимает чужую ладонь Ал, прежде чем отпустить её и приглашающе отодвинуться в сторону. — Спасибо, — за неимением лучшего ответа, Джаст выпаливает первое, что приходит на ум. Глупый Секби с его сумасшедшими авантюрами. Глупый Альфёдов с его смущающей галантностью и тактичностью. Да, наконец, глупый он, что не может спокойно воспринимать чужую доброту и обходительность. Под удивлённый взгляд не такой реакции ожидающего альфы, парень поспешно идёт к тому самому коридору, где мгновение назад видел знакомые черты. Там его, ожидаемо, быстро хватают за руку и тянут в тёмный угол, где ни один случайный взгляд не сможет найти. — Ты с ума сошёл?! — недовольной змеёй шипит Джаст, вцепляясь в чужие плечи и ловя шокированный взгляд Секби. Тот, верно, ожидал более тёплого братского приёма. Увы, омега сейчас слишком напряжён, чтобы упустить чужую глупость и халатность. Тем более, если это могло сказаться на нём или Альфёдове. — Даже не смей мне врать, что отец знает! — только завидев стыдливо отведённый взгляд и с готовностью приоткрытые губы выпаливает омега. — Ладно, никто из наших не знает, — наконец, выдыхает первую строчку правды Секби. Он чувствует себя нашкодившим ребёнком — точно также, как когда-то в детстве. Только сейчас они выросли и ставки, риски и опасности тоже. — Но всё в порядке — я официально подменяю одного из местных официантов, поэтому никаких проблем не будет, — пытается приободрить своего брата парень, доверчиво сверкая своими голубыми глазами. — Ха-а, Боги, я когда-нибудь свихнусь с тобой и твоими выходками, — с вселенской усталостью вздыхает Джаст, понимая, что уже поздно бранить брата и пытаться вставить мозги ему на место. Тем более, что сейчас у него хватает и своих проблем, которые никак уж не потерпят притеснения чужими. — Ладно, тогда, если что, просто запомни одно — ни при каких обстоятельствах не приближайся ко мне и не показывай, что мы знакомы, — чеканит правило Джаст, обхватывая чужие предплечья и неотрывно смотря в широко распахнутые от шока глаза. — Понял? — Понял, — как болванчик кивает парень, а только после, видимо, осознаёт, на что подписался. — Погоди, почему я не могу подходить к тебе? Какие ещё обстоятельства? — теперь уже настаёт черёд Секби выпытывать случайно сказанную информацию. — Джаст? — теперь в родном голосе слышится то плаксивое волнение, от которого сложно откреститься. — Сегодня Ал должен впервые показать свою независимость, — всё же сдаётся на волю чужого беспокойства Джаст, отводя взгляд в сторону. — Никто из нас ни в чём не уверен, но, возможно, его родственникам не сильно понравятся эти новости, поэтому они попытаются как-то ударить по новоприобретённой репутации. — И он хочет использовать тебя как щит?! — недовольно вскрикивает Секби, но тут же осаживает сам себя, напряжённо оглядываясь по сторонам и проверяя, чтобы ни одна живая душа не заметила этот финт. Пока что коридор до сих пор оставался кристально пустым и тихим. — Нет, на самом деле, Ал приложил немало усилий, чтобы защитить меня в этой ситуации, — со странным волнением в душе возражает Джаст. Всё же, он единственный знал о том, сколь много альфа потратил времени на обсуждение со своими приближенными вопросов, касающихся безопасности омеги. Даже о своей сохранности тот беспокоился куда меньше, обсудив её лишь пару мимолётных раз — в перерывах между прошлыми разговорами. — Так что это правило для твоей же безопасности — некоторые люди могут попытаться найти слабое место Ала даже в моих приближённых. Секби на некоторое время замолкает, выглядя опечаленным и загнанным в угол обстоятельствами. И Джаст его отлично в этом понимает, ведь, попади старший в подобную ситуацию и он бы носом землю рыл, лишь бы найти возможность хоть как-то помочь. Так что здесь можно только молить о чужой покладистости и доверии. — Хорошо, я понял, — наконец, собравшись с тяжёлыми мыслями, Секби поднимает взгляд и кивает. Он выглядит куда более решительнее, нежели прежде, однако Джаст чувствует ту дрожащую ниточку чужого напряжения. Чувствует, потому и тянется к брату, заключая его в тёплые и нужные им обоим объятья. На несколько мгновений они так и замирают — стоя в каком-то тёмной закоулке коридора, вдыхая запахи друг друга и наслаждаясь родственным теплом. Ладони Джаста неспешно поглаживают напряжённую спину Секби, желая хотя бы на этот миг подарить хрупкий покой. Хотя, если судить по парочке подрагиваний плеч — всё выходит с точностью до наоборот, когда мимолётная нежность лишь сильнее рвёт душу своей недолговечностью. — Всё, мне пора, — с великим сожалением Джасту приходится буквально оттолкнуть от себя Секби, иначе бы парень не отпустил бы его. Тот вновь смотрит глазами несчастной души, однако омега усилием воли заставляет себя остаться непоколебимым. Это нужно им всем — Секби, Джасту и Альфёдову. — Веди себя хорошо и не лезь в неприятности, — привычным движением ладони он треплет чужие волосы, вызывая закономерное возмущение. — И ты не оплошай, — как бы Секби не хотелось звучать твёрдо и уверенно, но его тоскливый и кисловатый от печали запах буквально окутал Джаста. Хотя, возможно, и его собственное сожаление обвивает тугим узлом чужое горло. Наконец, покидая тёмный закуток первым, Джаст может перевести дыхание и привести мысли в порядок. Присутствие Секби на вечере пусть и вносило свои коррективы в намеченные планы, но, по сути, влияло лишь косвенно. В остальном, ничего не изменилось — они с Альфёдовым ждут подходящего момента, где альфа объявит о новых выгодных соглашениях с рядом важнейших союзников, а после они будут всеми силами противостоять возможным нападкам родственников. Звучало проще, чем было на самом деле. — Всё в порядке? — Альфёдову требуется всего пара секунд, чтобы уловить глобально изменившийся настрой омеги. Если раньше он держался холодно и отстранённо, то сейчас в тёмных глазах залегла почти физически ощутимая печаль. Казалось, будто бы за прошедший десяток минут омега успел пережить что-то невероятно важное и не совсем радостное для себя. — Мой названный брат здесь, — всё же решает поделиться причиной своего беспокойства Джаст. Им в любом случае придётся сидеть в одной лодке, так что пусть лучше Альфёдов будет заранее знать о некоторых подводных камнях. Тем более тех, которые подкинул сам омега, а вернее его прошлая свободная жизнь. — Я предупредил его о том, что стоит быть осторожнее, но он явно не собирается ко мне прислушиваться. — Что ж, я буду надеяться на то, что ему не придётся нарушать ваших договорённостей, — пытается хоть как-то приободрить своего спутника Ал, касаясь напряжённого плеча и еле ощутимо сжимая. Это было то немногое, что мог дать альфа в окружении малознакомых людей, чьи внимательные взгляды следили за каждым их движением. Джаст глубоко вздыхает, ощущая медленно растекающийся по телу покой. Всё же, интересными свойствами наделила их природа — альфам было достаточно проявить хотя бы каплю уверенности в грядущем, а глупый омежий организм уже готов окунуться в хлипкую стабильность. Хотя, возможно, сам Джаст был бы не против сбросить все серьёзные и требующие тяжёлых размышлений проблемы на Альфёдова. А что, раз альфа, так пусть и разбирается. — Просим простить за наше опоздание — некоторые сборы потребовали дополнительного времени, — спустя ещё пару минут в поместье входят уже знакомые Пугод и Модди. Они пару мгновений осматриваются, будто бы надеясь найти кого-то кроме своего друга, но после всё равно идут к ожидающему их Альфёдову. — Ничего, я рад, что вы здесь, — с каплей еле сдерживаемого облегчения выдыхает Ал. Всё же, как бы ему не хотелось этого признавать, но присутствие двух энигм на своей стороне ощущалось как самый настоящий джокер. Мало того, они являлись его давними друзьями, поэтому, в случае чего, поставят свои личные интересы гораздо выше всяких деловых отношений. — Да, мы тоже, — как-то расплывчато отвечает Пугод, отчего-то обращая сегодня особое внимание на Джаста. Он еле заметно ведёт носом, улавливая терпкие нотки знакомого аромата, который успел прилипнуть к омеге. — Видимо ты, Джаст, успел с кем-то пообщаться? — как бы «между делом» интересуется долговязый мужчина, сверкая вмиг потемневшими золотистыми глазами. — Ничего такого — просто парочка фраз ради приличия, — неожиданно холодно отвечает Джаст, тонко чувствуя чужой интерес, а уж догадаться о его причине не составляло труда. На нём, не считая его собственного, явно ранее не вызывающего реакцию у альф запаха, мог задержаться только один чужой — запах Секби. И если Альфёдову о своём названном брате он мог рассказать и даже поведать некоторые подробности, то вот с малознакомыми альфами он предпочёл бы таким не делиться. Уж слишком он хорошо знал цену информации о том, что Секби, скрываясь под личиной альфы, носил на себе печать гаммы. Той самой, на которую будут вести охоту, стоит только проявиться мутировавшей сущности во всей красе. Пугод и Модди явно почувствовали недоверие омеги, поэтому сделали лёгкий вывод — Джаст знал их знакомого незнакомца, и не то что знал — имел возможность контактировать настолько плотно, что сладкий и будоражащий запах пропитал омегу почти полностью. Возможно, он был его близким другом, а, может, кем-то из родственников — варианты с тайным воздыхателем или скрытым любовником они даже не рассматривали. Всё же, слишком чистыми и нежными были запахи обоих омег. Потому энигмы решают временно отступить — сейчас у них были цели куда важнее, нежели поимка вёрткого гаммы. Возможно, после успешного избавления Джаста от оков рабского клейма тот всё-таки расщедрится на важную информацию. Всё же, оба мужчины умели быть крайне убедительными, особенно, когда дело доходило до их непосредственных интересов. Особенно, когда они касались их семьи. Дальнейшее время ожидания прошло куда спокойнее первого получаса — Джаст и Альфёдов держались вместе, перекидываясь малозначимыми фразами и шутками. Они чувствовали, как сгущаются краски над их головами, однако также понимали и то, что бесполезное волнение могло лишь усугубить ситуацию. Потому, лучшим способом занять себя и другого были разговоры. Неспешные, лёгкие, иногда шутливые, но, в оконцовье, являющиеся лишь способом убить время и зарождающееся беспокойство. — Кстати, кажется, я пропустил какую-то важную деталь вашего с Модди и Пугодом общения, — вспоминая странное поведение друзей, решает спросить напрямую Ал. Не то чтобы он был уверен в чужом дозволении на подобные темы, однако сейчас он чувствовал небывалую открытость Джаста, которую не хотел забывать. Омега после незаданного вопроса кидает очередной взгляд на двух энигм, которые выглядели весьма расслабленными и спокойными. Вот только это была лишь ширма, ведь Джаст чётко мог разглядеть маленькие детали чужих движений и взглядов, которые говорили лишь об одном — они действительно ищут Секби. И с каждой минутой парень верил в это всё больше и больше, ведь из всех сегодняшних официантов только фигуру брата он ни разу не увидел в зале, а это также означало то, что этот прохвост знает о чужой слежке. Знал и ничего ему не сказал. — Просто, кажется, твои друзья как-то слишком заинтересованы в моём брате, — вновь предельно честно и прямо отвечает Джаст. Почему-то в этот вечер, рядом с Альфёдовым ему не хотелось врать и юлить. Наоборот, парень впервые чувствует всепоглощающую потребность быть искренним и открытым, выложить всё то, что тревожит его душу, ведь он знает, он ощущает, что альфа будет только рад этому и, в случае чего, не откажет в помощи. — Хотя, для меня большой вопрос в том, как они смогли разнюхать про него, ведь гаммам скрываться куда проще обычных омег. — Оу, — удивлённо расширяются глаза Альфёдова, который, честно, не ожидал, что таинственный брат омеги окажется… особенным. Наверное, сказывалось то, что вокруг самого парня, если не считать друзей, было крайне мало представителей новых полов. Оттого он вовсе забыл о них, представляя всех только в пределах обычных трёх. — Что ж, я, думаю, знаю причину такого внимания. — Не просветишь меня? — выразительно приподнимает бровь Джаст, заставляя альфу нервно сглотнуть. Всё же, в этом великолепном наряде, с этим отполированным до блеска образом любые привычные вещи в поведении омеги выглядели невероятно привлекательно. Ал вновь и вновь ловил свои шальные мысли за хвост, заставляя их затаиться. Ему до сих пор было крайне волнительно от этих необъяснимых чувств, которые у него вызывал этот омега. Ведь наравне с базовыми желаниями защищать, оберегать и поддерживать прослеживались и другие — более тёмные и таинственные, сидящие глубоко внутри альфьей души. — Энигмы, — хватает одного лишь слова, чтобы в глазах Джаста мелькнула паника. В нос Альфёдова сразу ударил кислый запах страха, заставляя его невольно поморщится и как бы невзначай приблизиться к омеге — никто из присутствующих не должен заподозрить неладное. — Но можешь не беспокоиться — в их благоразумии я никогда не сомневался, так что, даже если твоему брату… не повезёт с ними пересечься на сегодняшнем вечере, то они ничего ему не сделают. — Чёрт, надо было отослать его сразу, как только увидел, — недовольно фыркает Джаст, однако, вместе с тем, старается унять бушующие эмоции. Всё же, сейчас не время поддаваться беспокойным мыслям. — И вот надо же было ему нажить не только энигм, но ещё и сразу двух. — Думаю, в этом плане, Пугод и Модди имеют слишком схожие вкусы и интересы, поэтому иного не случилось бы, — неловко отшучивается Альфёдов, хотя также понимает и волнение Джаста. Он бы, наверное, также беспокоился о своём несуществующем брате, если бы узнал о внимании со стороны аж двух уважаемых мужчин. Вот только с его точки зрения это было не то чтобы большой проблемой — наоборот, если симпатии этой группы сойдутся, то всё может перерасти в один из самых крепких союзов в их городе. — Прошу минуточку внимания, дамы и господа! — зычный голос организатора сегодняшнего вечера разносится по просторному залу, привлекая взгляды всей собравшейся «знати». Альфёдов и Джаст вмиг прервали свой разговор и каждый из них напрягся по-своему — альфа от волнения, а омега от предчувствия. — Сегодня мы вновь можем лицезреть столько выдающихся альф в одном месте! — сразу же переходит на сладкие похвалы неизвестный мужчина, посылая многозначительные взгляды особо выделяющимся личностям. — Но, конечно же, не стоит забывать и об их не менее сиятельных и прекрасных спутниках, — теперь внимание касается и притихших омег. Некоторые из них, с готовностью распушили павлиньи хвосты, купаясь в чужом внимании — это были настоящие светские дивы, которым роль украшения чужой руки была только в радость. Другие же, например, такие как Джаст, лишь неловко кивнули, отводя взгляд в сторону и сохраняя незаинтересованное выражение лица — им претило внимание к себе, как объекту мебели — красивому и дорогому, но бездушному. Были, впрочем, и такие как Клайд — он вовсе не обратил внимания на чужие слова, стоя возле Диамкея и продолжая перекидываться слышимыми только им фразами. — В этот вечер я бы хотел поблагодарить каждого, кто посетил мою скромную обитель, — наигранная сдержанность совсем не шла этому самовлюблённому альфе, который, по данным Джаста, ранее был замечен в делах, связанных с жестоким обращением с омегами. Таких подонков он научился распознавать по первому взгляду. — Однако сегодня у нас не простое светское мероприятие, а важный день, когда мир увидит новую звезду! — взгляд организатора плавно скользит по толпе и останавливается точно на Альфёдове. — Прошу, позвольте всем услышать о Вашем величии! Под внимательные и цепкие взгляды толпы Ал аккуратно и еле заметно сжимает ладонь Джаста, без слов приказывая оставаться на месте. Как секундой позже осознаёт омега, это место было выбрано также не случайно — они расположились почти на противоположном конце зала от злобно зыркающего дяди, а также в буквальном окружении из соратников — по обе стороны от Джаста стояли две уже известные ему пары. — Благодарю хозяина этого дома за оказанную мне честь, — берёт слово Альфёдов, стараясь звучать легко и расслабленно, будто бы он искренне наслаждается минутами своей великой славы. Вот только на деле его сущность трясло от неприятного внимания хищных взглядов аристократии. Они впивались в плоть будто стервятники, готовые вырвать себе самый большой кусок. — Сегодня я бы хотел объявить всем Вам о благой вести — спустя несколько лет простоя и стагнации мне и моим партнёрам, наконец, удалось вновь запустить наши сталелитейные заводы. Данная новость сразу же вызвала бурные обсуждения среди собравшихся альф. Всё же, каждому было известно, что этот великий бизнес уже длительное время, будто специально, доводился до состояния полной разрухи. Хотя, почему «будто» — Альфёдов точно знал, что всё это было чётким планом его дражайшего дядюшки. Конечно, просто так отнять семейный бизнес он не мог, а вот «взять по своё крыло обнищавшее в неумелых руках предприятие» вполне — даже другие родственники были бы непротив. Вот только, какая неудача — Ал вовремя успел подключить строительные связи своих друзей, чтобы не дать власти отца рухнуть. — Конечно же, этого невероятного события не произошло без моих уважаемых партнёров, — ловя потемневший и поддёрнутый пеленой искренней злобы взгляд дяди, Альфёдов не может сдержать первой искренней улыбки. Ещё никогда он не видел столько желания убивать на его вечно сдержанном и возвышенном лице. Но ничего, у парня ещё есть пару новых гвоздей в крышку его гроба. — Я благодарю мистера Диамкея, который не только помог мне с выстраиванием первоначальных планов, но и по невероятной доброте решил стать моим первым, но не последним акционером, — первый гвоздь звонко входит в деревянную поверхность, вторя восхищённым возгласам и аплодисментам публики. — Так же, я бы хотел поблагодарить моих дражайших друзей и, с недавнего времени, верных поставщиков — Модди и Пугода, — второй также встречается рукоплесканием, а взгляд дяди становится ещё темнее. Так Альфёдов называет ещё пару имён, каждое из которых являлось такой силой, с которой ни одна часть его семейки не смогла бы сравниться. Теперь величие молодого альфы неоспоримо и видно каждому — заручившись поддержкой стольких удивительных людей их влиятельного мира ещё некогда не внушающий доверия парень стал золотой статуэткой, к которой хотелось прикоснуться и остаться рядом на длительное время. — Также, отдельную благодарность мне бы хотелось выразить моему омеге, — под конец своей речи Альфёдов совершенно неожиданным, не оговоренным заранее образом поворачивается к замершему от шока парню, — нет, моему товарищу и моему вдохновителю — Джасту, — альфа приглашающе протягивает в его сторону ладонь и омега просто не может остаться в стороне. Это какая-то магия, помешательство, абсурд, но он выходит под голодные взгляды публики, сплетая их пальцы и становясь рядом. Ему всё ещё до чёртиков волнительно, но рядом с этим странным парнем, должен он признаться, ему гораздо спокойнее. — Да славится сегодняшний вечер! После этого зазвенели бокалы, поддерживая всеобщий настрой. Джаст же так и остался рядом, окаменевшей статуей следя за происходящим безумием в рамках его маленького мира. Ему до сих казалось невозможным то, что он, разыскиваемый этими же гадкими подлецами омега, сейчас купается в шуме их рукоплесканий. Как же всё-таки безобразен тот мир, который они возвели на обломках прошлого. И пусть кто-то говорил о лучшем новом начале, но, по итогу, всё вернулось восвояси. Колесо сделало оборот. Благо, это представление вскоре кончилось и они с Альфёдовым смогли отойти в сторону, занимая места отрешённых наблюдателей. Джаст за это время ни разу не обмолвился словом со своим спутником, пребывая в тяжёлых мыслях о долге и надеждах, об обязанностях и целях. Он думал о всём о том, что скрывают помпезные залы и сиятельные улыбки. Он думал о десятках досье, которые видел на своём рабочем столе. И вспоминал алые цифры, нарисованные им самим — они были напоминанием о том, скольких жертв стоили чужие амбиции. — Прости меня, — неожиданно врывается в его мысли Альфёдов, выглядя не лучше побитой, но всё ещё испытывающей чувство глубокой вины собаки. Его взгляд в нерешительности касается хмурого лица омеги, стараясь зацепить хоть каплю желаемой милости. — Мне не стоило втягивать тебя в это шоу. — Нет, всё в порядке, — спустя пару секунд осознания, качает головой Джаст. Он незаметно обхватывает чужую ладонь и сжимает, давая понять, что в нём действительно нет обиды на альфу. — Просто к своему разочарованию вспомнил парочку лиц, которые мелькали на моих рабочих листах, — делится истинной причиной своего негодования Джаст. — Они все так радуются твоему успеху, так великодушно желают удачи, что даже не верится, что некоторые из них собственными руками губили невинных людей. — Ты помнишь их всех? — меняется в лице Альфёдов, переживая мимолётное облегчение. Всё же, ему не хотелось быть причиной чужой печали, особенно, когда эта печаль разрезала прекрасные черты лица Джаста. — Не всех, но многих, — кивает парень, поднося к губам бокал и кидая взгляд на одного черновласого альфу, который сейчас стоял в окружении трёх омег и о чём-то самозабвенно хвастался. Его широкая грудь подпрыгивала и тряслась от грохочущего смеха, который было отлично слышно даже с их угла. — Дайон Бэй — азартный игрок со стажем. Много денег заработал и украл, а ещё больше спустил на собственное увлечение. В какой-то момент был на грани разорения, но вступление в бизнес по продаже запрещённых препаратов вытянул его со дна. Сейчас находится под присмотром моих коллег, но, в скоро времени, должен получить «письмо счастья» о том, что все его склады переходят под власть городских властей. — Какие пугающие подробности, — видя, как неумолимо приподнимаются уголки чужих губ, Ал и сам не может сдержать лёгкой ухмылки. Всегда было приятно услышать историю о том, как очередной возомнивший себя криминальным гением человек получает по заслугам. — Да, но это один из немногих случаев, когда мы можем действовать в рамках закона, — невольно морщится, когда его взгляд скользит по фигуре престарелого альфы. Он находился в компании своих коллег и вёл важные разговоры. Возле них не было ни одной лишней души, как бы показывая всю важность звучащей в этом кругу информации. — Мистер Лиам — редкостный любитель закрытых вечеров в домах своих коллег. Вот только, вопреки своему немолодому телу, за резными дверями предпочитает заниматься далеко не музицированием. После встреч с ним некоторые омеги остались инвалидами, а двое умерли от полученных травм. На него у нас нет никаких рычагов давления — лишь небольшие акты правосудия, устраиваемые засыльными людьми. Джаст называет ещё парочку имён, которые так и горчат несбыточными мечтами о мести на языке. Всех он их запомнил особенно хорошо лишь потому, что сам был тем, кто разнюхивал доступную ныне информацию. Именно он просматривал записи с камер наблюдения или украденные личные архивы, чтобы запечатлеть чужие деяния и найти кривой след возможных жертв. Делать это было тяжело и не всегда приятно, однако омега верил, что всё это ненапрасно и когда-нибудь добытые сведенья станут ключом к справедливости. — Если хочешь, — стоит Джасту сделать небольшой перерыв в собственных изысканиях, Альфёдов как-то странно улыбается, сверкая потемневшими глазами. И омега находит в них что-то такое, от чего даже он чувствует небольшой холодок напряжения, коснувшийся его спины. — То я могу пообещать полное игнорирование этих людей в делах компании. Пусть их основные интересы сосредоточены в других областях, но со временем каждому придётся хотя бы раз задуматься о приобретении чего-то, что может произвести наш завод. И тогда я с радостью откажу им в любом предложении. — Даже если оно будет невероятно выгодное? — испытующе прищуривается Джаст, поднося бокал к губам, но так и не делая очередной глоток. Что-то завораживает его в таком Альфёдове — уверенном и собранном, похожем на образ того самого альфы, который рисуют себе в мужья молодые омеги. Конечно, не сам парень, но общие стандарты известны и ему. — Никакое, — хмыкает Ал, будто бы одним движением отсекая любые сомнения, которые могут возникнуть в темновласой голове. — Можешь даже написать мне весь список, кого бы пожелал увидеть в немилости — я сохраню его в надёжном месте. — Пф, только ощутил власть и уже ею разбрасываешься, — чувствуя внезапное смущение от чужой уверенности, Джаст всё же делает глоток и мигом отводит взгляд в сторону. Впервые Ал выглядел настолько… шикарно. — Если это ты — то мне не жалко, — мягкая улыбка на губах Альфёдова становится куда действеннее, нежели всё выпитое ранее. — Ладно, я понял, — резко отворачивается в противоположную от чужого взгляда Джаст, с глухим стуком отставляя мигом опустошённый бокал на ближайший стол. Он чертовски уверен в том, что его глупое лицо пылает алыми пятнами. И даже его тёмная кожа ситуацию не спасёт. — Я пойду немного охлажусь — не привык столько выпивать, — бросает омега, даже и взгляда не бросив на альфу. Альфёдов же спокойно принимает чужое желание, хотя и сам еле сдерживает трепещущее в груди сердце. Сегодняшний вечер был поистине сумасшедшим — ему казалось, что весь мир и он в том числе сошёл с ума. Ведь как иначе объяснить ту лёгкость, с которой парень произносит трепетные фразы, что раньше вызывали трудности даже в собственных фантазиях. А теперь же, гляньте на него, мало того, что смутил вечно колкого и ершистого Джаста, так ещё и внутри у него разгорается желание повторить этот пылкий поступок вновь. Наверное, ему тоже стоило бы охладиться. Джаст спрашивает у одного из прислуги дорогу до уборной и ему молча указывают на ближайший коридор. Парень даже не благодарит, ныряя в тьму пустого пространства. Лицо и плечи горят от будоражащих сознание эмоций, но он упорно втягивает прохладный воздух и старается привести свои глупые мысли в порядок. Хотя о каком порядке может идти речь, когда даже его мозг — самое надёжное орудие его жизни, — даёт такой глобальный сбой. И ладно бы из-за чего-то важного — работы, задания или новой проблемной личности, — нет, его верный напарник только и может, что подбрасывать картины точно не принадлежащих ему фантазий. Холодная вода из-под крана действительно помогает немного отвлечься. Только спустя пару секунд Джаст осознаёт, что, верно, смыл половину сегодняшних трудов стилистов. Немного подумав и поглядев на своё помятое и начинающее сползать «лицо», парень принимает решение об окончательном смывании всякого макияжа — хватит с него, он и так достаточно был послушным и красивым омегой для своего альфы. «Для своего альфы» вновь обжигает горячей волной всё тело, заставляя Джаста только ценой болезненно сведённых от сжатия раковины пальцев отринуть желание окунуться под холодную воду с головой. Это глупо, это чертовски глупо — испытывать что-то кроме дружеской симпатии к альфе, который обещал ему свободу. Хуже только этого ноющая тоска, которая стала всё чаще появляться в его душе, стоит разуму коснуться темы их грядущего расставания. Нет, это уже настоящая клиника — жалеть о своей свободе. Омега вновь и вновь пытается заглушить тоненький голосок своей второй сущности, которая манила сладкими речами, уговаривала вернуться к Альфёдову и не покидать его вовеки веков. От этих мыслей Джаст недовольно фыркает, но уже не может убрать из головы картины того, как в неизвестном будущем будет заседать не в своём маленьком «кабинете», а просторной комнате, которую для него оборудует альфа. Его альфа. — Что, настолько противно внимание альфы? — гадкий голос за спиной оказывается как нельзя кстати. Только благодаря полоснувшему по сознанию раздражению Джаст может забыть о собственных переживаниях, поворачиваясь к неприятной компании в лице дяди Ала. — Конечно, особенно, когда они в попытках увидеть меня заходят в уборную для омег, — гордо вздёргивает подбородок парень, смотря в чужие глаза. Он видит злобу и нехорошее предвестие, однако пока не двигается, желая получить больше информации о чужой задумке. Всё равно единственный выход сейчас находился за спиной этого самодовольного чурбана. — Или что, старость ударила по вашему зрению и вы случайно ошиблись дверью? — елейно тянет омега, провоцируя оппонента. Злоба — худший друг любого нападающего. — А ты всё так и не научился держать свой поганый язык за зубами, — недовольно хмурится альфа. Он внимательно, будто бы ощупывая взглядом осматривает омегу. Джаст чувствует отчётливое желание содрать с себя всю одежду и кожу, которой коснулось чужое внимание. — Ещё и этому мальчишке все мозги перевернул. Что, доволен теперь? — Более чем, — вопреки чужой злобе Джаст отвечает максимально нейтрально и даже с нотками искреннего веселья. Всё же, этот мужчина сейчас мог только уповать на светлую память Ала о семье и собственном шатком авторитете. Хотя, всё ещё оставалось загадкой то, зачем ему понадобился Джаст, особенно в таком странном месте. — Вопросы закончились? Я могу идти? — Ты пойдёшь со мной, — нагло заявляет мужчина, доставая что-то смутно похожее на пистолет из своего кармана. Джаст медлит лишь секунду, но её хватает, чтобы мозолистый палец нажал на курок и в тело омеги со свистом вошёл дротик с транквилизатором. — Думаешь, что тебе спустят это с рук? — чувствуя волной прокатившуюся по телу слабость, скалится Джаст. У него было не больше минуты, прежде чем уже знакомый по действию препарат превратит его тело в несопротивляющееся нечто. — Конечно нет, но теперь у Альфёдова есть одна верная точка воздействия, — довольно ухмыляется альфа, следя за чужими действиями. Всё же, его план требовал максимальной скрытности. — И ради неё он «простит» мне почти всё. — Как таких… уродов земля носит, — шипит Джаст, находя опору в раковине и пытаясь придумать хоть один действенный план. К его глубокому разочарованию в мыслях царит удивительная пустота, лишь только жгучее желание выжить и не стать приманкой в капкан. А ведь всё только-только стало легче… — Ничего, не я первый и не я последний, — усмехается мужчина, замечая накатывающую на оппонента слабость и, наконец, неспешно к нему приближаясь. Без лишних сопротивлений он грубо хватает чужое влажное от воды лицо и пристально смотрит в бурлящие бессильной злобой глаза. — И всё же жаль, что ты оказался таким гадким — твоё лицо могло свести с ума стольких славных альф. Хотя, может, я и найду ему применение до того момента, как мой славный племянник решится на сделку. — Какие же вы все жадные, — борясь за каждый осознанный вздох, с ненавистью шипит Джаст. Вот только он с ужасающей ясностью понимает, что всё — это конец. Мужчина явно не отступит от своего плана, а его не придёт спасать какой-то случайный проходимец — в этом доме таких просто нет. — А ну быстро отвалил от него! — дверь, чуть ли не слетая с петель, с грохотом ударяется об стенку, когда Секби выбивает её с ноги. Видимо, парень думал, что незадачливый похититель запрёт её, однако он был слишком уверен в своём плане, чтобы озаботиться такой мелочью. — Чёртовы грязные шавки, — рычит альфа, резко отбрасывая Джаста в сторону и оборачиваясь к новоприбывшему. Он мигом находит свой пистолет в том же кармане и пытается его зарядить вновь, однако в этот раз Секби оказывается смышлёнее и быстрее своего брата, поэтому с лёгкостью выбивает оружие из рук нападающего, используя появившиеся свободные секунды для того, чтобы подобраться к безуспешно пытающемуся принять вертикальное положение Джасту и заставить его резко подняться на ватные ноги. — Куда ты собрался?! — взревел словно зверь мужчина, резко бросаясь на двух парней. Вот только сейчас в его руках блестел самый настоящий кинжал — такой, который можно принять за фамильное украшение, однако сейчас оно предстаёт весомым преимуществом. — Подальше от тебя, — фыркает Секби, отступая от лёгкого замаха и утаскивая за собой брата. Хотя уклоняться и держать на себе тяжесть чужого веса является делом весьма энергозатратным. Секби и так потратил немало нервных клеток, пока искал тревожно забивший все дыхательные пути запах омеги, а также пытался увернуться от чужих взглядов со стороны. Путь к двери всё ещё наполовину закрыт, а альфа явно не намерен отступать. Именно поэтому, уклонившись в последние секунды от свистящего лезвия, Секби решается на опасную авантюру — ринуться прямо через преграждающего путь мужчину. Напролом, так сказать. — Стоять! — кричит вслед альфа, когда его кинжал задевает лишь край чужого плеча, окропляя брызгами крови белый кафель и стальное лезвие. Секби же, несмотря на полоснувшую сознание боль, лишь прибавляет ходу, решая бежать к ближайшему безопасному месту — сияющему в свете множество светильников главному залу. Джаст у него на руках всеми силами старается хоть как-то помогать своим безвольным телом в пути, но с каждой секундой это получается всё хуже и хуже. Ему хочется взвыть от нахлынувшего отчаяние, когда в размытой картине реальности мелькает образ этого дрянного альфы. Коридор внезапно кажется куда длиннее предыдущего, поэтому двое парней могут лишь молиться о том, чтобы оторваться от преследования до того, как иссякнут их силы. — Помогите! — что есть духу кричит Секби, когда до светлого зала остаётся всего пара осложнённых уже совсем потерявшим силу телом Джаста. Он слышит, он чувствует, как неумолимо сокращается выигранное собственной кровью расстояние между ними и преследователем, однако уже ничего не может сделать. И это осознание бьёт наотмашь. Вдруг, воздух разрывает свист пули, которая почти попадает в альфу, заставляя его резко остановиться и поднять ошарашенный взгляд на две возвышающиеся в конце коридора фигуры. Из-за яркого света их лиц почти не видно, однако этого и не надо — тяжёлый, почти удушающий запах энигм волной прокатывается по всем ближайшим помещениям. — Назад, — холодный и жёсткий приказ Модди заставляет мужчину невольно подчиниться. Это было заложено в его тело — слушаться тех, кто сильнее и опаснее. Именно этот низменный инстинкт руководит им сейчас, пока колени ударяются об пол, а взгляд ловит перепуганные глаза подоспевших зевак. — Джаст! — пробиваясь сквозь толпу вперёд выходит взлохмаченный и до жути напуганный Альфёдов. Он быстрым взглядом находит своего омегу в крепкой хватке уже, кажется, заочно знакомого парня. Вот только, стоит ему попытаться приблизиться, как Секби вмиг ощеривается, угрожающе поблёскивая глазами и прижимая брата к себе. — Прошу, я не наврежу ему, — пытается сгладить углы чужого недоверия Ал, однако чужой взгляд становится лишь враждебнее, стоит его обладателю уловить гадкие нотки мускуса. — Так, забирайте этого, — командует неожиданно возникшим людям в чёрной форме Пугод. Он внимательно следит за тем, как попытавшегося встрепенуться альфу быстро скручивают и под ошарашенные взгляды публики уводят из зала. — А вы, — энигма поворачивается к любопытной толпе, — покиньте этот коридор — здесь явно не шоу для ваших глаз. Наверное ещё никогда все эти напыщенные аристократы так быстро не исполняли чужое поручение — спустя минуту в коридоре стало заметно свободнее. Так что теперь оба энигмы могли обратить внимание на того, кто тревожил их мысли последние месяцы. Тем более что сейчас этот парнишка держал уже знакомую омегу и выглядел как зверь, который будет драться за него. Истинная сущность гаммы достойна восхищения. — Да чтоб я ещё раз позволил кому-то из вас дотронуться до него, — напряжённо оглядывает собравшиеся фигуры Секби, уже плохо соображая в сложившейся ситуации. Адреналин бьёт по голове как молот об наковальню, а в голове только одно — «защитить Джаста». Именно поэтому парень медленно оседает на пол, обхватывая брата и пытаясь закрыть его от всего остального мира, не обращая внимания даже на разрывающееся от боли плечо. — Только попробуйте подойти. — Не беспокойся, мы не сделаем ничего, что могло бы навредить тебе и твоему другу, — примирительно поднимает ладони перед собой Модди, делая пару шагов к замершей парочке. В тот же миг всё внимание Секби обращается на этого мужчину, от которого он, кажется, бегал последние месяцы. — Эй, у тебя рана — с ней нельзя шутить. — Да, давай-ка ты немного остынешь и мы поможем вам обоим, — подключается к переговорам Пугод, подходя с другой стороны, но также не делая резких движений, которые могут расценить как нападение. — Нет, — нервно оглядывается Секби, когда его внутренний зверь чувствует воссозданную ловушку. Его со всех сторон окружают хищники, а на руках почти потерявший сознание брат — ситуация хуже некуда. — Я больше никому не позволю его трогать, — смаргивая злые слёзы бессилия, шепчет Секби, прижимаясь к Джасту и вдыхая его запах. Раньше это дарило ему покой и умиротворение, однако теперь в лёгком аромате появились горькие примеси боли. — Никому в этом проклятом мире. Альфёдов в раздирающем душу бессилии смотрит на братьев, внезапно осознавая, сколько же тяжести им пришлось вынести за свою жизнь. Сколько грязи увидеть и пережить, сколько раз рисковать своей жизнью и спасаться от неминуемого рока их проклятой судьбы. Пока он тешил себя хрупким покоем, они вгрызались в глотки мироздания, желая прорвать этот порочный поток насилия и несправедливости. Они сражались за мир, который убивали другие. Сам же Джаст в это время чувствует себя до тошноты плохо — перед глазами, стоит их только приоткрыть, всё плывёт разноцветным маревом. Наверное, только знакомое тепло позволяет ему оставаться на этой стороне сознания, пусть и не подавать явных сигналов по этому поводу. Чужие разговоры он даже не слышит — они будто бульканье болотной воды, которое разрывает мимолётную тишину его маленького тёмного мира. И только одно единственное сверкает маячком в сознании омеги — запах. Тёплый, родной и зовущий. Он заставляет омегу неловко заворошиться в чужих объятьях и, перебарывая волнами расходящуюся по телу слабость, потянуться к источнику этого аромата. Ничего не видя, не понимая, Джаст тянет ладонь к замершему в шоке Альфёдову. — Ал, — срывается с побледневших губ имя, которое заставляет Секби резко прийти в себя. Парень с вселенским непониманием смотрит на брата, который прямо сейчас, пусть и находясь не совсем в осознанном состоянии, самостоятельно тянется к альфе. Весь его вид и струящийся запах так и просят соединить его протянутую ладонь с чужой. И в этот раз Секби просто не может сопротивляться. — Я здесь, — резко выпаливает Альфёдов, придвигаясь ближе и, обхватывая стремительно слабеющую руку, притягивает Джаста к себе. Тот с готовностью устраивается в новом коконе из нежности и тепла, окончательно закрывая глаза и позволяя себе провалиться в беспамятство. — Я рядом. — Что ж, я рад, что мы решили этот вопрос, — также позволяет себе вздох облегчения Модди, замечая первую осознанность в глазах нерешительно замершего гаммы. Мужчина делает ещё один шаг к инстинктивно дёрнувшемуся парня и присаживается на корточки, чтобы встретиться с недоверчивым взглядом голубых глаз. — Твоя рана — мы бы хотели привести доктора, чтобы он её осмотрел. Ты не против? Секби вмиг морщится, только сейчас ощущая горячую волну боли, которая прошла по повреждённой конечности. Пусть он знал, что рана была неглубокой, но сейчас, после пережитого шока, ему совсем расхотелось спорить. Особенно, когда волна адреналина сошла на нет и вместо неё тело наполнила знакомая усталость. Безразличие же поселилось в оставленной беспокойными мыслями голове. — Хорошо, — спустя минутное размышление кивает Секби, ловя тёплый взгляд другого энигмы. Тот, кажется, до последнего сомневался в его согласии, поэтому был больше всех рад такому завершению сложившейся ситуации. Им всем нужен был отдых и время, чтобы привести разрозненные мысли в порядок.