Пески расколотой души

      — …счастливо оставаться. И надейся, что я не вернусь, чтобы твое эго в полной мере могло с комфортом заполнить весь дом!       Кавех с силой закрыл дверь. Продолжая ругаться уже вполголоса, бормоча проклятия и оскорбления, которые никогда не достигнут адресата, он направился к городским воротам, где уже ждала группа его коллег-архитекторов.       Завидев знакомые лица собравшихся людей, он встрепенулся и постарался отогнать все мысли прочь, приобретая собранный вид. Как ни погляди, а эта поездка — отличная возможность отдохнуть от Хайтама и ежедневной ругани с ним. В последнее время они ссорились больше обычного, особенно после того, как Кавех объявил о своей долгосрочной проектной работе в Пустыне. Причину этого он понять не мог.       К группе присоединились несколько пустынников, которых Академия наняла, чтобы те сопроводили ученых до Караван-рибата. Путь через тропические леса Сумеру был длинным и опасным, поэтому большие группы редко передвигались по ним без проводников.       Кавех любил гулять в окрестностях города. Однако ему редко удавалось выпутаться из оков рутины и работы, чтобы хоть немного времени уделить себе. Поэтому сейчас он бодро шёл вместе со всеми через вечнозелёные леса, наслаждаясь звонкими переливами птичьих песен и вдыхая полной грудью влажный тропический воздух.       — Ка-авех, — женский голос раздался немного позади парня.       — Аника? — удивился он.       Девушка быстро поравнялась с ним, подстраиваясь под его темп ходьбы, и лучезарно улыбнулась. Аника была на два года младше и лишь недавно выпустилась из Кшахревара. С Кавехом они познакомились случайно, перед выпускными экзаменами девушки. Они столкнулись на пороге Академии, из-за чего Аника выронила папку со своими проектами, и те, подхваченные ветром, полетели белыми птицами над городом. Кавех долго извинялся и помогал ей в поисках утерянных листов, однако всё найти так и не удалось. Поэтому несколько ночей подряд они провели у неё дома, восстанавливая недостающие страницы. Аника долго злиться не умела, поэтому в кратчайшие сроки они с Кавехом нашли общий язык и весело, насколько это возможно, проводили время за восстановлением её дипломной работы.       — Именно. Удивлён? — девушка сдула упавшую на лицо челку и скрестила руки за спиной.       — Но что ты делаешь здесь? Не думал, что ты тоже участвуешь в этом проекте.       — И не должна была. Просто Усама заболел, поэтому я вызвалась на замену. Никто не был против, да и рекомендации у меня хорошие, поэтому меня утвердили, — девушка вновь широко улыбнулась, — Мой первый крупный проект, так еще и с ведущими архитекторами в Пустыне!       — Да, не каждому выпадает такой шанс, — поддержал Кавех, заражаясь её настроением.       Два дня пути пролетели быстро и без происшествий. К полудню группа добралась до Караван-рибата, где им предстояло тщательно подготовиться к долгому походу по Пустыне.       Кавех заворожённо смотрел на огромную нерукотворную стену, что возвышалась над деревней. Редкие порывы ветра поднимали песок в воздух и изредка перекидывали его через стену. На солнце он блестел чистым золотом, приковывая взор.       — Ауч! — Кавех схватился за глаз.       — Всё в порядке, парень?       Тяжелая рука упала на его плечо. Наемник сдвинул Кавеха немного в сторону, освобождая дорогу для вьючного яка. Повязка на глазах не позволяла разглядеть лицо мужчины.       — Да… Просто песок в глаз попал.       В ответ наемник лишь гортанно рассмеялся:       — С такими жалобами в Пустыню лучше не соваться. Это не место для неженок!       Кавех и сам это прекрасно понимал. Ему много раз приходилось работать в Пустыне, и каждый раз это было мучительно трудно для него. Всё-таки он привык к более мягкому тропическому климату, нежели к сухим ветрам золотого океана.       Пустынники, провожавшие учёных от города, ближе к вечеру покинули Караван-рибат, перегрузив вещи на других вьючных яков, которые будут сопровождать караван в Пустыне. Отчего-то время тянулось невыносимо долго. Кавех и Аника со скучающим видом сидели за уличным столиком возле гостиницы, в ожидании какой-либо команды к дальнейшим действиям. Другие архитекторы и учёные так же были не особо довольны долгим ожиданием, которое явно затянулось.       Иршад — руководитель проекта — полдня метался по всей деревне с явно раздраженным и обеспокоенным видом. На любые вопросы он лишь огрызался и просил подождать. От подобного поведения руководящего этой экспедицией волей-неволей, но становилось тревожно.       — Итак, внимание! — раздался голос Иршада. Он сделал паузу, дожидаясь, когда все учёные соберутся перед ним, — возникли некоторые сложности… Гид, который должен был сопровождать нас в Пустыне, не явился. Причину этому не знаю, но когда вернемся – обязательно напишу официальную жалобу! Безответственность, — желчно проговорил он последнее себе под нос, — Но мы смогли подыскать достойную замену, так что нас будет сопровождать Саад. Он уже ждёт нас у главных ворот, так что через полчаса все должны быть готовы.       Саад был высоким мужчиной, с довольно рельефной мускулатурой, присущей всем Пустынникам. Повязка на глазах не давала разглядеть его лицо полностью, а ниспадающие локоны длинных волос, которые частично были собраны в хвост, скрывали его лицо еще больше. Каждый его мускул был расслаблен, и, казалось, он держался довольно холодно.       После короткой инструкции Саад вышел из ворот, увлекая за собой группу учёных. Вьючные яки громко пыхтели, предвкушая долгую дорогу по горячим пескам. Кавех потрепал одного из них за лохматое ухо, пытаясь унять собственное беспокойство.       — Всё в порядке, мальчик, — говорил он, пропуская мягкую шерсть между пальцев, — через несколько дней уже будем работать над проектом, и там не останется времени для навязчивых мыслей и тревог… Потерпи…       Караван-рибат скрылся от взора за высокими золотыми холмами, лишь Великая стена всё ещё виднелась вдалеке. Сзади послышались шаги нескольких человек. Кавех обернулся как раз тогда, когда двое Пустынников поравнялись с ним. Раньше он их не видел, и из деревни группа выходила без сопровождения наёмников. Кавех невольно отшатнулся в сторону, уперевшись в бок вьючного яка. Тот что-то недовольно буркнул, продолжая смотреть себе под ноги. Ещё двое пустынников пристроились к каравану с другой стороны, один остался позади. Высокий наёмник с секирой за спиной, на которой виднелись странные разводы, прошел вдоль всего каравана, бегло со стороны осматривая каждого участника похода. Затем подошёл к Сааду и что-то шепнул ему на ухо, прикрывая рот рукой. Тот обернулся через плечо и после короткой паузы объявил:       — Эта группа наёмников будет сопровождать нас. Нельзя передвигаться по Пустыне без сопровождения умелых воинов. Это слишком опасно, — голос его был ровным, пустым, без каких-либо оттенков.       Несмотря на зной пустынного воздуха, Кавех почувствовал, как тонкий мороз прилип к кончикам пальцев, а по телу пробежала странная дрожь, отдаваясь слабостью в коленях. Он сглотнул тяжелый комок, провалившийся куда-то к сердцу.

***

      Караван двигался медленно, делая короткие привалы у редких оазисов. Деревня Аару осталась позади. Саад не разрешил делать там длительную остановку. Во-первых, они не так давно отошли от Караван-рибата, во-вторых, их поджимало время — впереди ждал сложный отрезок пустыни, где песчаные бури могли застать их в любой момент. Так говорил Саад.       Что-то в его словах всё время настораживало Кавеха. То ли потому что он говорил абсолютно бесцветно, что в купе с закрытыми повязкой и волосами лицом делало его слишком безликим, скрытным, неосязаемым; то ли потому что его слова не совпадали с теми фактами, которые он слышал от Сайно в одном из разговоров: песчаные бури терзали западные и восточные земли Пустыни, через которые их маршрут не должен был пролегать.       Казалось, что всё это беспокоит только Кавеха. Остальные члены группы были совершенно спокойны в отношении гида и сопровождающих их наемников. Может из-за того, что все их мысли были заняты лишь мучающей всех жарой, да разговорами о предстоящем проекте, а может они действительно доверяли малознакомым спутникам. В конце концов, Кавех решил для себя, что он вновь всё усложняет, и стоит просто отпустить все эти мысли. Себе же во благо.       С каждым часом порывы горячего ветра становились всё сильнее. Солнце наблюдало за путниками с пыльного небосвода, играя миражами на песке и отливая золотом песчинки. Дышать с каждым шагом становилось всё сложнее.       — Может, сделаем… привал? — с тяжёлой отдышкой спросил Иршад.       — Нельзя, — отрезал Саад. Спустя некоторое время он пояснил, — Надвигается буря. Если остановимся здесь — окажемся в ловушке.       Аника с трудом держалась на ногах, запинаясь почти на каждом шагу. Кавех подхватил ту под локоть, когда девушка чуть не потеряла равновесие. Усталая улыбка озарила её лицо. Пыль и песок густым слоем осели на её золотистых волосах, придавая им пепельный оттенок. Наёмники шли куда легче, мягко ступая на песок и почти не проваливаясь. Учёным же приходилось прикладывать много усилий, чтобы двигаться вперёд и не отставать от гида.       Спустя несколько часов изнурительного пути двигаться стало совсем невозможно. Ветер усилился настолько, что сбивал с ног. Песчинки болезненно бились об оголённые участки кожи, ощущаясь тысячами вонзающихся в плоть игл. Среди бушующей стихии с трудом можно было различить фигуру гида, идущего впереди всё с тем же темпом.       — Яки! Они отстали! — прокричал Иршад, — Саад! Мы должны остановиться! Мы не можем идти в такую погоду!       Ответа не последовало. Саад продолжал невозмутимо двигаться вперёд. Иршад сделал ещё несколько тяжелых шагов вперед, затем развернулся и двинулся в обратном направлении.       — Куда Вы?! — обеспокоенно крикнул Кавех.       — Он не остановится! Мы не можем потерять яков — на них все наши вещи и чертежи! Наемники помогут мне их отыскать, а вы идите вперед!       — Это опасно, господин Иршад!       — Идите вперед, говорю! Не беспокойся обо мне! — перекрикивая шум бури, приказал он.       Кавех почувствовал, как его тянут вперед. Аника вцепилась в его рукав и, казалось, не думала ни о чем, кроме того, как передвигать ноги и двигаться дальше. Кавех вновь подхватил её под руку, позволяя опереться на себя. Силы покидали и его тоже. Он крепче завязал платок на лице, однако тот слабо помогал. Песок всё равно забивался в рот и глаза, ещё больше усложняя их положение.       В какой-то момент видимость стала почти нулевой. Вокруг не было видно ни ученых, ни наемников. Шум ветра и трескучего песка оглушал, не позволяя разобрать никакие другие звуки. Вглядевшись, Кавех увидел удаляющуюся от них фигуру.       Он делает отчаянную попытку догнать её, но через несколько шагов падает.       — Стойте! Стойте… — кричит Кавех, но буря пожирает его слова, растворяя среди песков.       Архитектор пытается подняться на ноги. Ветер бьет с новой силой, и тот теряет равновесие. Руки и ноги вязнут в горячих песках, не позволяя ему подняться. Кавех хочет кричать, звать на помощь, но силы на исходе. Ему с трудом удается встать на колени. Дальше вытянутой руки не видно почти ничего. Фигура, что была впереди, полностью растворилась, не оставив даже следов на песке — они исчезали моментально. Кавех оглядывается по сторонам, отчаянно пытаясь выцепить взглядом хоть что-то. Темное пятно маячит недалеко от него. «Аника!», — вскрикивает Кавех и срывается с места.       Небольшой кусочек шарфа, торчащий из песка, трепется на ветру. Двигаться тяжело, руки словно налиты свинцом, но Кавех продолжает раскидывать песок, откапывая кусок ткани. Он прикладывает все оставшиеся силы, чтобы вытянуть девушку на поверхность. Хватило всего нескольких минут, чтобы стихия смогла заживо «похоронить» человека. Девушка тяжело кашляет, выплевывая песок.       — Кавех, — хрипит она, слабо цепляясь пальцами за его рукав.       — Тише, тише, — Кавех пытается говорить успокаивающе, заматывая платок вокруг лица девушки, — всё будет нормально. Нужно лишь… немного подождать. Буря утихнет… и нас найдут.       Кавех слабо верит своим словам. Удаляющийся силуэт гида всё еще стоит у него перед глазами, а в голове бьются вопросы: «Почему он не остановился? Почему не помог? Почему?».       Рука Аники безвольно падает, а тело постепенно обмякает. Кавех испуганно наклоняется вперед, хочет что-то сказать. Но не успевает — перед глазами появляется холщовая ткань, а на шее затягивается веревка. Он вцепляется в неё, однако в следующую же секунду что-то тяжелое опускается на затылок. Красная вспышка перед глазами, короткий вскрик. Тупая боль расползается где-то под черепом, погружая Кавеха в черноту забвения.

***

      — …без понятия, зачем они ему. Не моё дело задавать такие вопросы. Главное, что мора в карман капает, а остальное – не мои заботы.       — Что ж, логично. Но с учётом того, что он учёный, так еще и из Снежной… Вряд ли что-то хорошее… Для них.       — Это точно.       Где-то на грани сознания Кавех слышал голоса и глубокий смех, отражающийся от голых стен. Он приоткрыл глаза, тут же ослепленный ярким желто-рыжим светом. Кавех с трудом поднёс затекшую руку к лицу, протирая слезящиеся глаза. Когда зрение пришло в норму, а сам парень смог приподняться с пола, сквозь толстые прутья решетки он смог увидеть источник ослепившего его света. Неподалёку горел небольшой костер, вокруг которого сидели трое мужчин. Пламя огня плясало яркими бликами на металле секиры, которую один из наёмников тщательно чистил кусочком ткани. В ушах Кавеха всё еще стоял гул, а сосредоточиться на чем-то было непосильно тяжело. Обрывки разговоров доносились до его сознания:       — …я не стал особо заморачиваться. Оставил его прямо там. Редко кто ходит в тот район, за стену. Скорпионы сожрут тело.       — Почему так много крови было?       — А я ему башку срубил, — низкий бас прокатился в воздухе.       — Да, так он еще и пнул её так, что та метров пять пролетела, не меньше. Настроение плохое было? — раздался третий голос.       — Не то слово…       Кавех весь сжался, глядя в одну точку. Что происходит? Это сон? Ему кажется? Сбрендил из-за жары и палящего солнца? Эти разговоры… Тошнота подступает к горлу, но Кавех делает глубокий вдох, закрывая глаза.       — Опа, — раздается где-то совсем близко, — у нас тут ещё один в себя пришёл!       Один из сидящих у костра поднимается со своего места и подходит к клетке.       — Слабачком же ты оказался, парень! — звонко произносит он, ударяя по решетке кулаком.       Кавех невольно вздрагивает. Боль всё ещё пульсирует под черепом, напоминая о реальности происходящего.       — Что вам надо? — Кавех проглатывает страх, — Где мы? Где все остальные?       — Не в твоих интересах вопросы задавать, — худощавый пустынник скалится, чуть склоняя голову вбок, словно оценивая свою жертву.       Кавех вновь затихает. Как вести себя в подобной обстановке — он не знает. Что говорить? И нужно ли говорить вообще? Торговаться он не может, ведь за душой у него нет хоть сколько-нибудь привлекательной суммы моры, уж тем более с собой. Страх колотится в горле, но он всё-таки решается спросить:       — Г-где… мои товарищи? — голос невольно дрожит.       — Зар, ты действительно с мясом диалоги ведешь? — вновь раздается низкий бас со стороны костра.       «С мясом?» — возникает тревожный вопрос в голове у Кавеха.       — Мы торчим в этой пещере уже почти сутки. Буря не утихнет ещё по меньшей мере дня два-три. А это значит, посыльный раньше этого срока не сможет прийти за товаром, — наёмник оттолкнулся от решётки и развязной походкой отправился обратно к костру.       Широкоплечий мускулистый мужчина, всё это время протирающий секиру, посмотрел в сторону клеток. Блик от лезвия секиры чуть ослепил Кавеха.       — Кадир! — откуда-то из-за поворота прибежал другой наёмник, — мы не смогли привести его в чувства. Он и так был довольно старым. Вряд ли мы выручили бы за него хоть какую-то сумму…       Мужчина оторвал взгляд от Кавеха и продолжил невозмутимо натирать лезвие тряпкой:       — Уговор был на четверых. Так что не страшно.       Дальше Кавех ничего не слышал. О чем шла речь? О ком они говорили? «Был старый», «Вряд ли выручили бы хоть что-то?». Иршад. Они говорили о нём. Что с ним произошло? Парень схватился за голову, когда все пазлы соединились в одну картину. Иршад мёртв. А остальных они хотят продать… какому-то учёному? Но зачем?!       Слёзы невольно навернулись на глазах. Кавех вжался в дальний угол своей клетки и схватился за край рубашки у самого сердца, которое неровно билось за грудиной, готовое в любой момент сломать все рёбра.       На периферии слуха звучали разговоры и громкий смех, изредка потрескивал костер. Кавех сидел, уперевшись лбом в колени, моля всех Архонтов о том, чтобы его поскорее вытащили из этой клетки.

***

      Очнулся Кавех от пронзительного женского визга. Сколько прошло времени, он не знал, но сон тут же улетучился, уступая место животному страху. Он не сразу понял, что происходит, судорожно оглядываясь по сторонам.       Двое пустынников удерживали девушку, которая изо всех сил пыталась вырваться из их мертвой хватки. Но она была слишком слаба, чтобы тягаться в силе с наёмниками. Золотистая коса блеснула в свете костра, а сердце Кавеха пропустило удар.       — Аника! — бросился парень вперед, вцепившись в прутья решетки, — Отпустите! Что вы с ней делаете?!       Кавеха все игнорировали, занятые более интересным делом. Послышался треск ткани и новый, еще более отчаянный вскрик девушки, переходящий в писк. Яркая кофточка из лёгких сумерских тканей полетела на землю. Девушка сделала очередную отчаянную попытку вырваться, но подавить её сопротивление двум наёмникам ничего не стоило. Отчаянные рыдания вырвались из её горла, когда вслед за кофтой полетели на землю леггинсы.       — Прекратите! — почти в истерике бился Кавех, безуспешно дёргая дверь своей камеры, — Что же вы делаете! Отпустите её!       — Ты посмотри, принцесса, — пустынник, который стоял позади девушки, склонился к её уху и схватил одной рукой её лицо, направляя его в сторону Кавеха, — кажется, у тебя есть защитник. Вот только ничего он поделать не может.       — Хэй, а ты не хочешь дать ему шанс? — смеясь, спросил другой наёмник.       — Мне тоже интересно посмотреть, на что он способен. Сильно много энергии в нём. Хоть что-то веселое будет в этой дыре.       Второй мужчина отпустил девушку, толкнув её так, что она оказалась ещё глубже в объятиях пустынника, прижавшегося к ней сзади. Ключ со скрежетом повернулся в замке. Наёмник, оставшийся с Аникой, лизнул её ухо, отчего та вся сжалась и поморщилась в отвращении.       — Ну же, спасай свою принцессу, — одним пальцем мужчина поддел лямку бюстгальтера, и та свободно скатилась с бледного плеча.       Кавех ударил по решетке, и клетка с громким лязгом распахнулась. Он тут же ринулся вперед, но в одно мгновение перед ним появилась высокая фигура. Воздух с хрипом покинул лёгкие, а в глазах потемнело. Кавех упал на песок, держась за живот. По пещере эхом прокатился гортанный смех.       — Ну что, принцесса, это всё, на что способен твой спаситель! Ты убедилась в этом сама!       Кавеха грубо дернули за волосы, заставляя подняться на колени. Тут же сзади на ногу пришелся сильный удар. Кавех вскрикнул, пытаясь вывернуться, но его крепко держали за волосы. Острая боль стремительной молнией прошибла всю ногу. Если не перелом, то вывих точно. Слёзы солёными ручьями некотролируемо бежали по щекам.       — Всё, что он может — это только смотреть, — подытожил наёмник, удерживающий Кавеха.       И он смотрел. Смотрел на грубые прикосновения пустынника, на искаженное болью и страхом лицо девушки, на горькие слезы, слепляющие её ресницы, на то, как грубые ладони насильника сжимали её хрупкие бедра и шею, оставляя болезненные следы, смотрел, как мужчина буквально вдалбливал в неё стыд и унижение с довольной ухмылкой на лице. Смотрел, потому что иначе на коже девушки оставляли новые и новые порезы, когда Кавех отворачивался или закрывал глаза.       Постепенно крики сменились болезненными стонами, а затем редкими всхлипами.       — Хватит… — взгляд Кавеха застилали слёзы, — Хватит… Хватит! Хватит! — истошно кричал он.       Парню казалось, что эти несколько десятков минут длились целую вечность. Наёмники периодически менялись, заставляя Кавеха вновь и вновь смотреть на те ужасы, на которые они были способны.       В какой-то момент девушка показалась совершенно безжизненной тряпичной куклой. Лишь тонкие запястья словно окоченели в судороге, вцепившись ноготками в грубый камень. Кавех больше не мог этого выдержать.       — Ублюдки! Отпустите её! Я всё сделаю, только отпустите её! Если вам нужна мора, я достану столько, сколько нужно! — Кавех кричал уже в полубреду. Психика вытесняла всё происходящее, создавая в голове странный коктейль чувств и эмоций.       — Оу, парень, ты действительно думаешь, что нам нужна мора? Сейчас-то? — этот ужасный, громкий смех вновь врезался в сознание.       Дыхание пустынника, нависшего над девушкой, участилось. Он толкнулся еще несколько раз, утробно рыча и изливаясь внутрь. В воздухе сверкнуло лезвие ножа с медным отливом, и в следующее мгновение отрезанная коса белокурых волос девушки оказалась в поднятой руке мужчины.       Анику оттолкнули в сторону. Она безвольно упала на землю рядом со своей разорванной одеждой. В её глазах отразились искры костра, взмывшие в воздух, после того как в огонь упала её золотистая коса.       — Что у вас тут происходит? — раздались новые голоса.       Двое наёмников с интересом рассматривали обстановку.       — Бездна, тут такое, а вы нас не позвали?       Кавех плохо понимал, что происходит. Голоса стали просто шумом в ушах, заглушаемым биением собственного сердца. В глазах мутнело, к горлу подступала тошнота.       В какой-то момент парня вновь схватили за ворот рубашки и куда-то потянули.       — Девчонка выдохлась, а этот еще свежий, — щеки Кавеха до боли сжала чужая рука, — да и сам он довольно миловидный. Сгодится за белокурую девчушку.       Кавеха толкнули на тот же камень, где за несколько минут до него была Аника. Осознание происходящего пришло с новой волной адреналина и отчаяния. Парень судорожно пытался освободиться. Даже крик не мог вырваться из горла. Страх душил его, а последние силы уходили на безуспешные попытки освободиться.       Трое удерживали парня, делая все попытки к сопротивлению бесполезным барахтаньем. Чьи-то руки по-хозяйски гладили его бёдра, другие резким движением разорвали некогда белую блузку Кавеха, которую он раньше так любил. С каждой минутой одежды на нём становилось всё меньше, а чужие прикосновения становились всё более грубыми и мерзкими.       Наёмник обильно сплюнул на ладонь. Слюна — отвратительная смазка. Из горла Кавеха вырвался хриплый крик, когда чужая плоть оказалась внутри него. Каждое движение, каждый неаккуратный толчок отзывался режущей болью во всем теле.       — Хэй, ты весь напрягся. Тебе надо расслабиться! — развязно произнёс мужчина, продолжая двигаться, — Зар, помоги-ка ему.       Тут же чья-то рука схватила его за волосы, приподнимая голову. Жгучее пойло из медной фляги полилось на лицо. Кавех закашлялся, когда жидкость потекла в горло. Тогда его рот грубо закрыли, запрокидывая голову назад и заставляя проглотить алкоголь.       — Вот так-то лучше, малыш, — наёмник перехватил флягу у напарника и размашистыми движениями вылил все содержимое на открытую грудь парня, лицо и волосы. Затем он наклонился, слизывая жгучие капли с кожи жертвы. Отвращением исказилось лицо архитектора, когда он почувствовал его горячий язык. Пустынник лишь усмехнулся, подхватив его бедра. Несколько сильных, болезненных толчков - и Кавех чувствует, как внутри него разливается что-то омерзительно горячее.       — Двинься, парень, — знакомый бас грузно впитывается в подсознание.       Кадир широкой ладонью отодвигает пустынника в сторону. Остальные лишь с интересом наблюдают за своим командиром, время от времени выкрикивая одобрительные фразы. У Кавеха словно кисель в голове. Но сознание тут же проясняется, когда он чувствует, как что-то большое медленно входит в него. Режущая боль тут же прошибает его насквозь, когда глава наёмников резко входит во всю длину. Кавех вытягивает руки вперед, упираясь в напряженную мускулистую грудь. Но Кадир с силой хватает его за горло и толкает назад. Кавех ударяется головой о камень. На глазах вновь наворачиваются слёзы. От боли, стыда и отвращения. Что-то тёплое стекает по затылку. Кажется, это кровь? Кавех не уверен.       Чужие руки властно, одним движением переворачивают его на живот. Хриплые стоны срываются с губ, когда Кадир начинает широкими, грубыми толчками двигаться в нем. Кавех слышит его тяжелые стоны у затылка, ощущает горячее дыхание на своей коже. Тошнота подбирается стремительно. И в этот раз у Кавеха нет возможности сдержать её.       Хочется кричать, плакать, биться в истерике. Но Кавех не может. Страх и полное чувство собственного бессилия сковали его движения, позволяя насильникам в полной мере пользоваться им так, как они только пожелают.       Один пустынник сменяется другим, оставляя липкие прикосновения по всему телу. Кровь и сперма стекают по внутренней части бёдер. Кавех просто лежит, глядя на темный свод пещеры, озарённый светом костра. Жуткие тени пляшут на стенах, а Кавех шепчет еле слышно:

«Домой. Забери меня, Хайтам…».

      Но никто не обращает на него внимания.